Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 4. And it’s evil how it’s got me





 

I am sick of wanting

And it’s evil how it’s got me

And every day is worse

Than the one before.

«The Avett Brothers». Ill With Want[8]

 

Скрестив ноги и сложив руки на груди, Уилл прислоняется спиной к шкафчику и смотрит в пол. Столь неожиданный поворот событий застал меня врасплох, я едва держусь на ногах, поэтому подхожу к стене напротив и опираюсь о нее, чтобы не упасть.

– Я?! А почему мы не говорили о том, что ты работаешь в школе? Как это возможно? Тебе же всего двадцать один! – отвечаю я вопросом на вопрос.

– Послушай, Лейкен, – перебивает он (не Лейк, а Лейкен!), избегая встретиться со мной взглядом, – мы с тобой серьезно недопоняли друг друга и должны обсудить ситуацию. Но сейчас не самый подходящий момент.

– Согласна… – Я хочу что‑то добавить, но не могу – боюсь разреветься.

Дверь в аудиторию Уилла открывается, и на пороге появляется Эдди. Господи, хоть бы оказалось, что моя новая подруга тоже заблудилась. Только бы это не был наш факультатив!

– Лейкен, а я уж собиралась тебя искать! Заняла тебе место, – сообщает Эдди и только тут видит Уилла и понимает, что прервала наш разговор. – Ой, простите, мистер Купер, я вас не заметила.

– Все в порядке, Эдди. Лейкен просто показывала мне свое расписание. – Уилл заходит в аудиторию и придерживает для нас дверь.

Я неохотно следую за Эдди, миную Уилла и направляюсь к единственному свободному месту – прямо перед учительским столом. И как я высижу целый час в одной аудитории с ним?! Стены пляшут, когда я пытаюсь сфокусировать взгляд, поэтому прикрываю глаза. Мне нужен глоток воды!

– А это еще что за красотуля? – спрашивает парень, которого, как я недавно узнала, зовут Хавьер.

– Умолкни, Хави! – резко затыкает его Уилл, подходя к столу и доставая стопку бумаг.

Некоторые ребята тихонько ахают. Судя по всему, обычно Уилл себе такого не позволяет.

– Да расслабьтесь, мистер Купер! Я ж хотел ей комплимент сделать, она ж красавица, сами посмотрите! – продолжает Хави, развалившись на стуле и не сводя с меня глаз.



– Хави! Вон! – повышает на него голос Уилл и показывает на дверь.

– Мистер Купер, да вы че? Я же говорю, просто она…

– А я говорю: выйди вон! Не позволю неуважительно относиться к женщинам на моих занятиях!

– Отлично! Тогда я пойду поотношусь к ним неуважительно в коридоре, – парирует Хави и забирает со стола учебники.

Он уходит, громко хлопнув дверью. В аудитории повисает мертвая тишина, которую нарушает лишь тиканье секундной стрелки висящих над доской часов. Я не оборачиваюсь, но и так спиной чувствую, что весь класс смотрит на меня, ожидая какой‑то реакции. Да, побудешь теперь невидимкой…

– Ребята, у нас новенькая – Лейкен Коэн, – говорит Уилл, пытаясь разрядить обстановку. – Заканчиваем повторение и убираем конспекты.

– А вы не попросите ее рассказать о себе? – спрашивает Эдди.

– В другой раз, – отвечает Уилл, поднимая стопку бумаг. – А сейчас у нас тест.

Слава богу, что Уилл не заставил меня выйти к доске и рассказать о себе перед классом! Уж что‑что, а это я сейчас точно не потяну! В горле словно ватный ком застрял, и мне его никак не проглотить.

– Лейк, – неуверенно произносит Уилл и закашливается, поняв свой промах. – Лейкен, если у тебя есть другие задания, то можешь пока заняться ими. Мы сегодня пишем тест по пройденной главе.

– Лучше я тест напишу, – говорю я, радуясь возможности хоть как‑то отвлечься.

Уилл кладет передо мной тест, и на некоторое время я стараюсь сосредоточиться на вопросах в надежде хоть немного отдохнуть от новой, ужасающей реальности. Я отвечаю на вопросы довольно быстро, но все равно продолжаю стирать и переписывать ответы заново, чтобы не думать об очевидном факте: парень, в которого меня угораздило влюбиться, оказался моим учителем…

Звенит звонок с урока, мои новые одноклассники по очереди подходят к Уиллу, складывая тесты ему на стол. Эдди сдает работу и подходит ко мне:

– Ну что, переписалась на другую смену на обед?

– Ага!

– Отлично. Займу тебе место.

Эдди идет к выходу, но вдруг останавливается возле Уилла, достает из сумочки красную коробочку, высыпает из нее несколько мятных пастилок и многозначительно произносит:

– Альтоид.

Уилл непонимающе смотрит на пастилки.

– Просто я тут подумала… «Альтоид» – чудо‑средство от похмелья, – объясняет Эдди театрально‑громким шепотом, пододвигая к нему пастилки.

Она разворачивается и уходит.

Как ни в чем не бывало!

В аудитории остаемся только мы с Уиллом. Я должна поговорить с ним! У меня столько вопросов, но я понимаю, что момент сейчас неподходящий, поэтому молча подхожу к его столу и кладу свой тест в общую стопку.

– А что, по мне так заметно, какое у меня настроение? – спрашивает он, недоуменно глядя на мятные пастилки.

Я молча беру две пастилки и выхожу из комнаты, так ничего ему и не ответив.

В поисках очередной аудитории, я натыкаюсь на туалетную комнату и быстро захожу туда, решив провести остаток перемены и обеденный перерыв в этом чудесном месте. Мне неловко, что Эдди ждет меня, но сейчас я просто не могу ни с кем общаться. Поэтому я убиваю время, по нескольку раз перечитывая надписи на стенах, – главное дожить до конца этого дня и не разрыдаться.



Последние два урока проходят как в тумане. К счастью, никто из учителей не просит меня «рассказать что‑нибудь о себе». Я ни с кем не разговариваю, и ко мне никто не пристает. Понятия не имею, задали ли нам что‑то на дом, – мои мысли витают совсем далеко от всего этого.

Роясь в сумочке в поисках ключей, я подхожу к машине. Трясущимися руками достаю брелок, начинаю возиться с замком, но роняю ключи на землю. Когда наконец удается сесть в машину, я стараюсь ни о чем не думать, включаю задний ход, выезжаю с парковки и еду домой. Не хочу думать ни о чем, кроме теплой кровати.

Заехав во двор, я глушу двигатель, но не тороплюсь выходить – не хочу сейчас видеть ни Кела, ни маму. Откинув сиденье, я прикрываю глаза рукой и реву. Раз за разом прокручиваю в голове все случившееся. Как же так вышло, что мы провели вдвоем целый вечер, а я не догадалась, что он учитель? Как получилось, что наш разговор ни разу не коснулся его профессии, я даже не поинтересовалась, чем он занимается? К тому же я полвечера болтала без умолку, но ни словом не упомянула о том, что еще не закончила школу. Ситуация выводит меня из себя. Ведь я так много рассказала ему. Сама виновата, говорю себе я.

Вытерев глаза рукавом, я стараюсь скрыть следы слез. Последнее время это у меня получается все лучше и лучше. Каких‑то полгода назад у меня вообще не было поводов для плача. Жизнь в Техасе представлялась простой и понятной: заведенный распорядок дня, куча друзей, любимая школа, любимый дом. После смерти папы я прорыдала несколько недель, пока до меня наконец не дошло, что так я делаю только хуже Келу и маме: они не смогут успокоиться и жить дальше, пока я сама не сделаю этого. Тогда я сознательно начала принимать больше участия в жизни брата. Папа был лучшим другом не только мне, но и ему, и я понимала, что братишке приходится еще тяжелее, чем нам. Я стала ходить с ним на бейсбол, водить его на карате и даже в клуб скаутов‑волчат, то есть делать все то, что раньше делал папа. Нам обоим удалось занять себя, и постепенно горе начало ослабевать.

До сегодняшнего дня.

Стук в окно с пассажирской стороны отвлекает меня от невеселых воспоминаний и возвращает к реальности. Не хочу никого видеть и уж тем более ни с кем разговаривать. За окном виднеется чей‑то торс и… преподавательский бедж.

Я опускаю солнцезащитный козырек с зеркалом, быстро вытираю растекшуюся под глазами тушь, потом перевожу взгляд на травмированного садового гнома, который смотрит на меня, издевательски ухмыляясь, и нажимаю кнопку снятия блокировки дверей.

Уилл садится на пассажирское сиденье и захлопывает дверцу. Он отодвигает сиденье на несколько сантиметров назад, вздыхает и молчит. Думаю, мы оба не знаем, что сказать. Бросив взгляд в его сторону, я замечаю, что он изо всех сил упирается ногами в пол. Поза напряженная, руки скрещены на груди. Он не отрывает глаз от записки, которую оставил мне сегодня утром, – она так и лежит на торпеде. Наверное, он и правда вернулся домой к четырем.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он.

– Я совсем запуталась, Уилл, – отвечаю я, подтягивая к себе правую ногу и обнимая ее обеими руками. – Не знаю, что и думать.

– Прости, – со вздохом произносит он и отворачивается к окну, – это я во всем виноват.

– Никто ни в чем не виноват. Человек виноват, если сделал что‑то нехорошее намеренно. Уилл, ты же не знал…

– Вот именно, Лейк! – восклицает он, поворачиваясь ко мне. Я едва узнаю его: во взгляде нет ни тени заигрывания. – Вот именно! Я должен был догадаться. Моя профессия подразумевает этичное поведение не только в школьной аудитории, но и во всех остальных областях жизни! Я не понял, потому что был не на работе. Когда ты сказала, что тебе восемнадцать, я почему‑то сразу решил, что ты уже учишься в колледже.

Я понимаю, что он злится не на меня, а только на себя самого.

– Мне исполнилось восемнадцать всего две недели назад, – сама не понимая зачем, сообщаю я, но тут же чувствую, что слова звучат так, будто я его в чем‑то обвиняю.

Это совершенно лишнее: он и так винит себя во всем, не хватает еще, чтобы я на него злилась. Ведь мы не ожидали такого поворота событий.

– Я прохожу в школе практику, ну, вроде того, – неуклюже пытается объяснить он.

– Вроде того?

– После смерти родителей я стал заниматься с удвоенной силой и набрал достаточно баллов, чтобы закончить на семестр раньше. В школе не хватало персонала, поэтому они предложили мне контракт на год. Мне осталось три месяца практики – испытательного срока, если хочешь, а потом буду работать по контракту до июня будущего года.

Я слушаю и пытаюсь понять, что он говорит, но слышу только: «Мы не можем быть вместе… бла‑бла‑бла… мы не можем быть вместе…»

– Лейк, мне нужна эта работа, – Он заглядывает мне в глаза. – Я шел к этому три года. У нас нет денег. Родители оставили кучу долгов, да еще за колледж платить… Я не могу уволиться. – Он отводит взгляд, откидывается на сиденье и в отчаянии проводит рукой по волосам.

– Уилл, я все понимаю! Мне бы и в голову не пришло просить тебя поставить под угрозу свою карьеру! Глупо лишаться всего, чего ты достиг, из‑за девушки, с который ты знаком всего неделю.

– Я и не думаю, что ты стала бы просить, – отвечает он, не отрывая взгляда от окна. – Просто хочу, чтобы ты понимала ситуацию.

– Я все прекрасно понимаю. Глупо даже думать, что нам имеет смысл идти на такой риск.

– Мы оба прекрасно знаем, что все не так просто, – тихо отвечает он, снова глядя на лежащую на торпеде записку.

От этих слов меня передергивает, ведь в глубине души я знаю, что он прав. Что бы ни происходило между нами, это не просто мимолетное увлечение. Пока я даже представить не могу, как это – жить с разбитым сердцем. Если это хотя бы на один процент больнее, чем мне сейчас, то, пожалуй, я обойдусь как‑нибудь и без любви – оно того не стоит!

Я изо всех сил стараюсь сдержать слезы, но все мои жалкие попытки ни к чему не приводят. Уилл привлекает меня к себе. Я утыкаюсь лицом в его рубашку, он обнимает меня крепче и ласково гладит по спине.

– Мне так жаль… если бы я мог что‑то изменить. Но я должен поступить правильно… Ради Колдера. – Мне вдруг почему‑то кажется, что он обнимает меня не затем, чтобы утешить, что его объятие больше похоже на прощальное. – Не знаю, куда мы отправимся и как будет происходить наш переезд…

– Переезд? – Мысль о том, что я могу его потерять, приводит меня в ужас. – Но… может быть, ты поговоришь с руководством? Скажи им, что мы не знали! Спроси, какие у нас есть варианты… – В отчаянии бормочу я, цепляясь за любую возможность как утопающий за соломинку, хотя на самом деле прекрасно понимаю, что на данный момент у нас нет шансов.

– Я не могу, Лейк, – тихо произносит он. – Ничего не получится. Это невозможно.

Хлопает входная дверь, и на улицу выбегают Кел и Колдер. Мы тут же отодвигаемся друг от друга.

Я кладу голову на подголовник и закрываю глаза, пытаясь придумать какой‑нибудь магический выход из тупика, в котором мы оказались. Ведь он наверняка есть!

Мальчики перебегают дорогу и заходят в дом Уилла. Убедившись, что с ними все в порядке, он поворачивается ко мне и, явно нервничая, произносит:

– Послушай, Лейкен, нам нужно обсудить еще кое‑что.

О боже, ну что еще?! О чем еще мы сейчас можем говорить?!

– Тебе нужно завтра пойти в канцелярию и отчислиться из моего класса. Думаю, нам стоит встречаться как можно реже.

Кровь резко отливает от моего лица, руки мгновенно становятся потными, а машина вдруг кажется чересчур маленькой для двоих. Значит, это действительно правда! Все, что было между нами, закончилось, он хочет полностью вычеркнуть меня из своей жизни.

– Но почему? – спрашиваю я, не пытаясь скрыть боль в голосе.

– Наши отношения неуместны, – откашлявшись, объясняет он. – Мы должны расстаться.

– Неуместны?! – кричу я, не замечая, как боль превращается в гнев. – Расстаться?! Да ты живешь через дорогу от меня!

Он открывает дверь и выходит из машины, я следую его примеру, громко хлопая дверью.

– Мы оба достаточно взрослые люди, чтобы понимать, что уместно, а что нет. Я никого тут, кроме тебя, не знаю. Пожалуйста, не проси меня делать вид, что мы с тобой вообще не знакомы, – умоляю я.

– Лейк, перестань! Так нечестно! – Он тоже повышает голос, и я понимаю, что задела его за живое. – Я не смогу. Мы не сможем быть просто друзьями. У нас нет выбора.

Я невольно ловлю себя на мысли, что, похоже, мы ужасно ссоримся и расстаемся, а ведь мы даже не вместе! Я так зла на него! На всю эту ситуацию! Не могу понять, что привело меня в такое отчаяние. События сегодняшнего дня или вся вообще моя жизнь в этом году.

Единственное, в чем я совершенно уверена, так это в том, что благодаря Уиллу я впервые за очень долгое время чувствовала себя счастливой, и потому теперь, когда он говорит мне, что мы не можем быть даже друзьями, мне очень больно. И страшно, что я снова стану такой, какой была последние полгода. Гордиться тут нечем.

Я открываю дверцу, хватаю сумочку и ключи и кричу:

– Значит, либо все, либо ничего – так? А все между нами, судя по всему, невозможно! – Снова с силой хлопнув дверцей, я направляюсь в сторону дома и добавляю напоследок: – Не волнуйся, завтра к третьему уроку ты от меня избавишься! – И ожесточенно пинаю садового гнома.

Ворвавшись в дом, я бросаю ключи на барную стойку с такой силой, что они скользят до самого конца и со звоном падают на пол, и в ярости скидываю с себя ботинки.

И тут входит мама:

– Что происходит? Ты почему так кричала?

– Просто так! Нипочему! Просто так! – огрызаюсь я, забираю ботинки, ухожу к себе в комнату и хлопаю дверью.

Запершись у себя, я тут же бросаюсь к корзине с одеждой, вытряхиваю все содержимое на пол и роюсь в куче вещей. Нахожу джинсы, залезаю в карман, достаю оттуда фиолетовую заколку, а потом забираюсь под одеяло. Зажав заколку в кулаке, я прижимаю руки к лицу и рыдаю до тех пор, пока наконец не засыпаю.

Проснувшись около полуночи, я какое‑то время лежу и надеюсь, что все произошедшее окажется просто плохим сном, но пробуждение так и не наступает. Я вылезаю из‑под одеяла, заколка выпадает у меня из рук. Я смотрю на лежащий на полу кусок пластмассы – он такой старый, что, наверное, покрашен краской с содержанием свинца. Вспоминаю, как я чувствовала себя в тот день, когда папа подарил мне ее, как все мое горе и страхи испарились, стоило ему заколоть мне волосы…

Подняв заколку с пола, я нажимаю на нее посередине, чтобы открыть, перекидываю на другой бок прядь волос и крепко закалываю ее набок, надеясь, что сейчас случится чудо… Но боль никуда не исчезает. Тогда я снимаю заколку, швыряю ее в угол и забираюсь обратно в постель.

 






Date: 2015-08-24; view: 65; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.013 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию