![]() Полезное:
Как сделать разговор полезным и приятным
Как сделать объемную звезду своими руками
Как сделать то, что делать не хочется?
Как сделать погремушку
Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами
Как сделать идею коммерческой
Как сделать хорошую растяжку ног?
Как сделать наш разум здоровым?
Как сделать, чтобы люди обманывали меньше
Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили?
Как сделать лучше себе и другим людям
Как сделать свидание интересным?
![]() Категории:
АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника
![]() |
Глава 7 8 pageВсе спешились. Алианора взяла поводья, а рыцари вышли вперед. Хуги поднял факел. – Тронулись, – сказал Хольгер и облизал пересохшие губы. – Надеюсь, мы когда‑нибудь снова увидим звезды? – прошептала Алианора. Хуги взял ее за руку. – Даже если мы встретимся с троллем, – сказал Карау, – наши мечи превратят его в крошево. По‑моему, мы испугались бабушкиных сказок, друзья. Он решительно двинулся к пещере и первым вошел в темноту. Хольгер поспешил за ним. Его шит и меч стали громоздкими и тяжелыми. Рубашка липла к мокрой от пота спине, тело чесалось и ныло, словно вспомнив наконец о том, сколько оно сегодня получило ударов. Воздух в пещере был спертым, густым от запаха тролля и смрада гниющего мяса. Факел горел неровно, то почти затухая, то ярко вспыхивая. Уродливые тени плясали по горбатым стенам. Хольгер мог поклясться, что отчетливо видел высеченные в стенах лица, кривляющиеся в жутких гримасах. Пол пещеры был усыпан острыми каменными обломками и обглоданными костями животных. Алианора то и дело нагибалась, предусмотрительно подбирая с земли куски дерева и сухие ветки. Тишину нарушало только звонкое цоканье лошадиных подков, отзывающееся дробным эхом. Естественная пещера кончилась, дальше в скалу вел вырытый троллем туннель – по размерам почти такой же. Хольгер с содроганием подумал, что если тролль вырыл такой туннель голыми руками… Туннель был настоящим лабиринтом, и они кружили то вправо, то влево. Хольгер полностью потерял ориентацию: ему стало казаться, что они спускаются все ниже и ниже и будут идти бесконечно – до центра земли. «Только без паники», – скомандовал он себе. Туннель кончился, и путешественники оказались в огромном зале. Из него вело целых три выхода – все неизвестно куда. Хуги жестом остановил их. В свете факела его лицо выглядело нелепой карикатурой, а тень карлика плясала, как мрачное чудовище, готовое броситься на него. Он внимательно наблюдал за грязным желтым пламенем, потом послюнявил палец и стал водить им по воздуху, затем опустился на колени и обнюхал пол. В конце концов он показал на левый туннель. – Сюда, – буркнул он. – Нет, – сказал Хольгер. – Разве ты не видишь, что он ведет вниз? – Ничего не ведет. И не надо так громко. – Ты с ума сошел! – возмутился Хольгер. – Любому дураку ясно… Хуги зыркнул на него из‑под кустистых бровей. – Дураку, может, и ясно. Тут такое дело, что, может быть, ты и прав. Я‑то голову на отсечение не дам. Только я думаю, что хорошая дорога через этот туннель ведет, а мне о подземельях ведомо побольше твоего. Так что решай, куда нам идти. Хольгер кашлянул. – Ладно, – сказал он. – Извини. Веди нас. Хуги улыбнулся: – Я всегда говорил, что ты не дурак. Он нырнул в туннель. Остальные потянулись за ним. Вскоре туннель стал забирать вверх. Хольгер не произнес ни слова, когда Хуги прошел мимо нескольких боковых пещер, даже не удостоив их взглядом. Однако вскоре они опять оказались перед такой же тройной развилкой, и карлик заколебался. Проделав те же, что и в первый раз, манипуляции, он озабоченно заявил: – Все о том говорит, что можем мы идти только средним путем. Но и смрад оттуда самый сильный несется. – Как тебе удается уловить эту разницу? – с брезгливой гримасой спросил Карау. – Видно, там его логово, – шепнула Алианора. Лошадь Карау фыркнула. В каменном мешке это прозвучало как выстрел. – Нет ли другой дороги в обход? – Может, и есть, – неуверенно ответил Хуги. – Только на поиски ее времени много уйдет. – А нам надо торопиться, – добавил Хольгер. – Зачем? – спросил Карау. – Есть причины, – ответил Хольгер. – Сейчас поверь мне на слово, ладно? Сарацин, конечно, заслуживал полного доверия, но здесь было не место для долгих рассказов. Хольгер уже не сомневался, что меч Кортана имеет решающее для этого мира значение. Если бы дело касалось пустяка, враги не прилагали бы столько усилий, чтобы воспрепятствовать ему. Моргана без всякого труда могла добраться до церкви гораздо раньше его. Однако ей не под силу перенести меч куда‑то в другое место – он слишком тяжел для нее, а ее чары не действуют на столь священный предмет. Она могла прибегнуть к помощи других людей, как она это и сделала, когда похитила меч, но дикари испытывали ужас перед заклятой церковью и ни за какие сокровища не осмелились бы приблизиться к ней, даже получив приказ от королевы фей. А личные воины Морганы были заняты подготовкой войны с империей в других странах мира. Другое дело, если бы у нее было время. Она успела бы вызвать кого‑то или… что более вероятно… бросила бы против Хольгера силу, которой он не смог бы противостоять. До сего времени ему везло больше, чем он того заслуживал. Но он отдавал себе отчет в том, что из лап самых сильных ее союзников он бы, конечно, не выбрался. Только святой мог совладать с силами Тьмы, а до святости ему было ох как далеко. Поэтому он должен спешить. Карау помолчал и сказал: – Как пожелаешь, друг. Хуги пожал плечами и двинулся вперед. Туннель, изгибаясь, пошел вверх, потом вниз и снова вверх, ход отчаянно петлял и становился то шире, то уже. Их осторожные шаги гремели, как колокол: «Мы здесь, тролль, мы здесь, тролль!» Коридор стал таким узким, что они едва протискивались между каменными стенами. Впереди шел Хуги, за ним – Хольгер. Здесь царил непроницаемый мрак, который нарушало только красное пламя факела. За спиной Хольгера Карау тихо сказал: – Тягчайшим грехом ляжет на меня то, что позволил такой прекрасной деве оказаться в этом зловещем месте. Бог мне этого не простит. – Но я прошу, – отозвалась Алианора. Сарацин засмеялся: – О! Этого достаточно! И правда, моя госпожа, зачем нужны солнце, или звезды, или луна, если рядом находишься ты? – Прошу тебя, молчи. Мы слишком шумим. – Что ж, я буду восклицать мысленно. Я буду славить красоту, прелесть, нежность и доброту, славить Алианору! – О Карау… Хольгер до боли закусил губу. – Тихо там, сзади, – прошипел Хуги. – К самому логову приближаемся. Лаз оборвался. Они очутились в огромном зале, таком огромном, что его потолок и противоположная сторона терялись во тьме. Пол устилал толстый слой веток, листвы, полусгнившей соломы и костей. Над всем этим витал сладковатый запах смерти. – Теперь тихо! – приказал Хуги. – Мне тут не нравится. Мы должны пройти это место тихо, на цыпочках. Выход, наверное, с той стороны. Мусор трещал под ногами. Хольгер, спотыкаясь, брел по рыхлому ковру. Он ушиб ногу о пень. Ветка царапнула его щеку и едва не попала в глаз. Под подошвами рассыпался человеческий позвоночник с остатками ребер. Лошади проваливались и негодующе фыркали. Факел ярко вспыхнул. И в этот самый миг Хольгер почувствовал ледяное дуновение. – Мы не так далеко от выхода, – прошептал Хуги и вскрикнул: – Ай! – Ай… – ответило эхо. – Ай! Из‑под кучи сухой листвы выбрался тролль. Алианора взвизгнула. Хольгер успел подумать, что впервые услышал в ее голосе настоящий страх. – Боже, храни нас! – пробормотал Карау. Хуги согнулся и зарычал. Хольгер уронил меч, наклонился, поднял его и снова уронил: ладони стали скользкими от пота. Тролль, волоча ноги, брел к ним. Он был ростом метра два с половиной, если не больше: он сильно сутулился, его руки свисали до земли. Безволосая зеленая кожа висела складками, как будто была ему велика. Узкая трещина рта, висящий, как хобот, нос, черные дыры глаз. – Хо‑о‑о!.. – Тролль улыбнулся улыбкой идиота и протянул руки к Карау. Тот вскрикнул и ударил саблей. Из раны вырвался дым, но дебильная усмешка не покинула лица тролля. Он потянулся к сарацину другой рукой. Хольгер поднял меч и бросился в атаку. Тролль размахнулся и ударил. Удар пришелся по щиту, он треснул, а датчанин полетел в груду сухой листвы. Несколько секунд он лежал без движения, переводя дыхание. Лошадь Карау обезумела от ужаса и с диким ржанием взвилась на дыбы. Алианора повисла на ней. Он увидел это прежде, чем вскочил на ноги. Потом он перевел взгляд на Карау. Сарацин буквально танцевал на груде веток, служивших троллю постелью. Каким‑то невероятным образом он умудрялся сохранять равновесие, и при этом его сабля не знала ни секунды отдыха. Он нырял, отскакивал, уклонялся от неуклюжих ударов чудовища. Свистела сталь, и улыбка сверкала на темном лице. Каждый его удар оставлял на теле тролля ужасную рану. Но тролль только хрюкал в ответ. Карау целил по правой руке повыше запястья. В конце концов ему удалось отсечь кисть. Он радостно засмеялся: – Одна есть. Посвети нам немного, Хуги! Карлик воткнул факел в какую‑то рогатку и бросился на помощь Алианоре. Папиллон кружил вокруг, выжидая удобный для нападения момент. И дождался. Тролль замахнулся на Карау левой рукой, и жеребей напал на него сзади. Копыта ударили в широкую спину, как в бубен. Тролль упал ничком, а Папиллон, не теряя времени, поднялся во весь свой устрашающий рост и обрушился вниз. Череп тролля разлетелся вдребезги. – О небо! – Карау перекрестился и, повернувшись к Хольгеру, весело сказал: – Все было не так уж и плохо, а? Хольгер взглянул на свой треснувший щит. – Великолепно, – ответил он уныло. – Только я не особенно отличился. Кобылу продолжала бить крупная дрожь, но она уже успокоилась настолько, что позволила Алианоре обнять себя за шею. – Ну вот! А теперь поскорее уберемся отсюда, – подал голос Хуги. – А то у меня нос прямо отваливается от этого смрада. Хольгер кивнул: – Выход где‑то… О боже!.. Отрубленная кисть тролля бежала по полу, как огромный зеленый паук. Сначала по листьям, потом по пню, цепляясь за кору ногтями, а потом по ветке – прямо к перерубленному запястью. Достигнув его, она мгновенно приросла на место. Осколки черепа тролля покатились по земле и соединились в целое. Чудовище поднялось на ноги и вновь оскалило рот в жуткой усмешке. Пламя красными бликами заиграло на ужасных клыках. Тролль пошел на Хольгера. Больше всего датчанину хотелось повернуться и пуститься наутек. Но бежать было некуда. Он в сердцах плюнул и поднял меч. Когда тролль потянулся к нему, он ударил, вложив в удар всю свою силу. Стальное лезвие вонзилось в твердую, как дуб, руку. Удар. Еще удар. Фонтаном била зеленая дымящаяся кровь. Казалось, меч раскалился и светится в темноте. Еще удар – и рука тролля была перерублена. Она отлетела в сторону, покатилась по ковру из листьев и тяжело поползла обратно. Карау атаковал тролля справа. Его сабля ударила чудовище по груди и срезала целый пласт кожи. Кожа шмякнулась на землю и тут же с хлопающим звуком стала перемещаться к хозяину. Папиллон опять встал на дыбы и ударом передних копыт снес троллю половину лица. Челюсти упали коню под ноги и, подпрыгнув, сомкнулись на бабке. Жеребец громко заржал и стал кататься по земле, пытаясь избавиться от кошмарного врага. Карау не удалось уйти от очередного удара уцелевшей руки тролля – он пришелся по панцирю на животе. Сарацин отлетел на несколько метров, упал и не встал больше. «Его действительно невозможно убить! – подумал Хольгер. – Ничего не скажешь, славное место, чтобы попрощаться с жизнью». – Беги, Алианора! – крикнул он. – Нет! – она схватила факел и подбежала к обезумевшему Папиллону. – Спокойно! – крикнула она. – Я тебе помогу! Тролль сгреб с земли свою левую руку и приставил ее на место. Казалось, он ухмылялся уцелевшей половиной лица. Хольгер рубил мечом снова и снова, но самые глубокие раны затягивались мгновенно. Он отступил. Оглянулся на Алианору. Она опустилась на колени возле ноги Папиллона, пытаясь разжать мертвую хватку челюстей. Случайно она приблизила факел к этому живому капкану. Челюсти разжались и упали на землю. Она испуганно вскочила. – Хо‑о‑о, – произнес тролль. Он отвернулся от Хольгера, подошел к лежащим в мусоре челюстям и приставил их к лицу. Повернувшись, чтобы атаковать датчанина, он громко щелкнул зубами. Алианора, закричав, ударила тролля факелом по спине. Монстр взревел и упал на четвереньки. На спине дымилась черная незаживающая полоса. Хольгер понял, что надо делать. – Огня! – крикнул он. – Разожги огонь! Мы сожжем его! Алианора бросила факел на кучу соломы. Миг – и столб жаркого пламени поднялся к потолку. Едкий дым разъедал глаза, свербило в носу… «Но это чистый дым, – подумал Хольгер, – и чистый огонь, выжигающий смрад из могилы». Он почувствовал прилив сил. Отрубленная кисть тролля пролетела почти полпещеры. Алианора схватила ее с пола. Кисть корчилась, пальцы извивались, как зеленые черви, пытаясь освободиться. Алианора швырнула ее в огонь. Кисть забилась в пламени. Ей удалось выкатиться из огня. Но, обугленная, она сжалась и замерла. Язык пламени лизнул ее – и все было кончено. Тролль плаксиво завыл и замолотил руками, как дубинками. Один из ударов выбил меч из руки Хольгера. Датчанин наклонился, чтобы подобрать его, и тут тролль обрушился на него всем телом, ребра Хольгера затрещали. Полураздавленный, он не в силах был даже вдохнуть. Но, атакованный Папиллоном, тролль вынужден был оставить Хольгера. Тяжело дыша, поднялся на ноги Карау и без промедления бросился в бой. Папиллону удалось сбить чудовище с ног. Кривая сабля ударила монстра по ноге – еще, еще и еще раз, пока не отсекла ее напрочь. Огонь перебрался уже на сухие ветки, его треск перешел в ровный гул, в пещере стало совсем светло. Алианора отчаянно боролась с отрубленной ногой тролля, пока наконец не сумела засунуть ее между пылающими бревнами. Хольгер снова бросился в битву. Рука схватила его за щиколотку… кисть руки тролля, отрубленная Карау. Он оторвал ее и бросил в сторону костра. Каким‑то образом она упала на безопасное место и быстро отползла, ища спасения под корявым пнем. Хуги нырнул за ней. Они покатились по полу – рука и карлик. Наконец у тролля была отсечена голова. Она щелкала зубами и брызгала слюной, когда Хольгер насаживал ее на острие меча, чтобы бросить в огонь. Но она выкатилась из костра и, пылая, покатилась к Алианоре. Хольгер снова вонзил в нее меч и, невзирая на то что сталь могла потерять закалку, держал голову над огнем, пока она не обуглилась. Оставалось туловище. Справиться с ним оказалось труднее всего. Сражаясь с оплетающими их, как змеи, склизкими кишками, Хольгер и Карау поволокли тяжелое, как будто налитое свинцом, тело к пылающему сердцу пещеры. Позже Хольгер уже не мог вспомнить, как они это сделали. Но им будто удалось сжечь и его. У него в памяти запечатлелась последняя сцена этой безумной битвы. Окровавленный и оборванный Хуги бросил руку тролля в огонь, медленно опустился на землю и замер. Алианора бросилась к нему. – Он тяжело ранен! – крикнула она. Ее голос был едва слышен за ревом огня. Дым и жар мутили сознание. – Хуги! – кричала она. – Хуги! – Надо быстрее выбираться отсюда, пока все это не стало сплошным адским пеклом! – прокричал Карау прямо в ухо Хольгеру. – Смотри, дым уходит в этот туннель! Там должен быть выход! Пусть Алианора несет карлика, а ты поможешь мне справиться с моей взбесившейся кобылой! Общими усилиями им удалось успокоить насмерть перепуганное животное. Потом они из последних сил бежали по коридору, где каждый вздох сопровождался кашлем и болью в груди. Но в конце концов они оказались на поверхности.
Глава 23
«Мы выбрались», – тупо бормотал про себя Хольгер. Сколько времени они провели под землей? Луна уже катилась по небосклону на запад. Небо немного очистилось. Ветер разогнал тучи, и теперь зло метался по плоскогорью, поросшему жесткой травой, гнул к земле голые кусты и трепал кривые ветви низкорослых деревьев. Потусторонний свет луны и колючие искры звезд. Серый, как пепел, пейзаж. Совсем рядом плоскогорье обрывалось в бездонную пропасть, налитую чернотой. Вдалеке на севере мерещились снежные вершины – или только мерещились? Холод пронизывал до костей. Прихрамывая, подошел Карау. Взглянув на него, Хольгер подумал, что и сам выглядит, конечно, не лучше: оборванный, испачканный кровью, черный от дыма, с погнутым шлемом на голове и закопченным мечом в руке. В свете луны сарацин казался призраком. Но тут луна нырнула в тучу, и упала тьма. – Все живы? – прохрипел Хольгер. Шелестела трава. Карау тихо ответил: – Боюсь, что для Хуги эта переделка кончилась плохо. – Ну уж нет! – раздался голос, в котором звучали знакомые басовитые нотки. – Я сколько получил, столько и заплатил. Луна опять вынырнула из‑за туч. Хольгер опустился на колени рядом с Алианорой, склонившейся над лесовиком. Из его левого бока сочилась кровь. – Хуги, – прошептала Алианора, – ты не можешь умереть. Я не верю. – Не огорчайся, дева, – пробормотал гном. – Этот рыцарь за меня расквитается. В нереальном свете луны лицо карлика казалось вырезанным из старого темного дерева. Ветер лохматил его бороду. На губах пузырилась кровь. Хуги поднял голову и погладил Алианору по руке. – Ну‑ну, не хнычь, – выдохнул он. – Пусть плачут женщины моей расы, у них для этого больше причин. Но тебя я любил… – Он судорожно вздохнул. – Дал бы я тебе пару добрых советов, да поздно… В моей голове слишком сильный шум стоит… Его голова поникла. Хольгер снял шлем. – Аве, Мария… – начал он. Здесь, под пронзительным горным ветром, он не мог сделать для карлика большего. И он просил в молитве о милости и покое для его души, и закрыл ему глаза, и начертал над ним знак креста. Потом вместе с Карау они выкопали мечами неглубокую могилу. Уложили в нее тело, и засыпали землей, и воздвигли пирамиду из камней. На верхушке надгробия Хольгер укрепил рукояткой вверх кинжал Хуги. Где‑то поодаль завыли волки. Теперь они не смогут разрыть могилу. Потом они перевязали раны друг другу. – Мы понесли тяжелые потери, – подытожил Карау. От его привычной веселости не осталось и следа. – Мы потеряли друга, а также коня и мула с пожитками. Наши мечи зазубрены, а доспехи разбиты. Кроме того, Алианора не может взлететь, пока ее крыло… ее рука не заживет. Хольгер смотрел на серый, угрюмый ландшафт. Ветер дул ему прямо в лицо. – Это был мой обет, – сказал он. – И только я виноват в том, что принес вам столько страданий. Сарацин ответил ему дружелюбным взглядом. – Думаю, это был обет всех людей чести, – сказал он после минутного молчания. – Я должен сказать тебе, сэр Карау. Борьба наша – борьба против самой королевы фей Морганы. Она уже знает, что мы здесь. И. я уверен, уже призвала на помощь те силы Срединного Мира, против которых нам просто не устоять. – Что ж, – ответил Карау. – Те, из Срединного Мира, умеют путешествовать быстро. Поэтому нам лучше не задерживаться. Только что нас там ждет, в церкви Святого Грим‑мина? – Там конец моим поискам… кажется… и конец всем опасностям. Но, может быть, и нет… Хольгер был готов объяснить Карау все до конца, но тот уже шел к своей лошади. Нельзя было терять ни секунды. Алианора села на Папиллона позади Хольгера и крепко обвила руками его талию. Когда они трогались, она оглянулась и помахала рукой тому, кто остался здесь навсегда. Папиллон устал. Что было говорить о белой кобыле? Но они несли всадников, подковы звякали по камням, с сухим шепотом расступались травы. Луна, как прожектор, била в глаза Хольгеру. Через какое‑то время Алианора спросила: – Скажи мне, там, у прохода, на нас напали случайно? – Нет, – он взглянул на Карау. Тот, казалось, дремал в седле. – Сначала пришла Моргана. И после нашего с ней разговора прислала туземцев. – После разговора? И что она говорила? О чем? – Так, ничего особенного… Она хотела, чтобы я сдался. – Я уверена, что не только этого. Когда‑то она была твоей возлюбленной, правда? – Да, – равнодушно ответил Хольгер. – Она могла одарить тебя всем на свете. – Я сказал ей, что хочу быть с тобой. – О мой любимый! – шепнула она. – Я… Я… – Она всхлипнула. – Что случилось? – спросил он. – Ах, я сама не знаю. Я не имею права быть счастливой сейчас, после этого… но что я могу поделать?.. – она вытерла слезы рукой. – Но… – Хольгер запнулся. – Мне показалось, что ты и Карау… – Ну что ты! Он очень милый, конечно. Но неужели ты мог подумать, мог поверить, что у меня в мыслях могло быть что‑то другое, кроме одного – отвлечь его от твоей тайны? Но я рада, что смогла выдавить из тебя капельку ревности. Какая дура может променять тебя на кого‑то другого? Хольгер неотрывно глядел на Полярную звезду. Алианора глубоко вздохнула и обняла его за шею. – Мы никогда не договаривались об этом, – сказала она твердо. – Но знай, если я когда‑нибудь увижу, что ты ухаживаешь за дамой, рыцарь, тебе не поздоровится. Разумеется, если этой дамой буду не я. Хольгер резко натянул поводья. – Карау! – крикнул он. – Проснись! – Что такое? – сарацин схватился за рукоять меча. – Наши лошади, – ляпнул Хольгер совсем не то, что было у него на уме. – Они еле волочат ноги. Если мы дадим им часок отдохнуть, то потом сможем ехать много быстрее. Сарацин подумал и ответил: – Не знаю. Если нам на хвост сядет погоня, наши кони еще покажут себя. Но, с другой стороны… – он пожал плечами. – Пусть будет по‑твоему. Они спешились. Алианора обняла Хольгера за талию. Хольгер подарил сарацину улыбку, стараясь, чтобы она не показалась слишком самодовольной. Карау изумленно поднял брови, а потом широко улыбнулся в ответ. – Желаю тебе успеха, дружище, – сказал он. Потом вытянулся на траве и, подложив руки под голову, стал насвистывать какой‑то мотивчик. Хольгер и Алианора взялись за руки и побрели прочь. Боли и усталости как не бывало. Он слышал, как бьется сердце – не неистово и напряженно, а ровно и сильно, разгоняя кровь по всему телу. Они остановились и замерли, глядя друг другу в глаза. Вокруг лежала каменная пустыня. Яркий свет луны и черные тени в камнях. Тучи со светлыми краями на небе. Россыпи звезд. Несмолкаемый плач ветра. Но он видел только Алианору – ее серебряный силуэт на фоне мировой ночи. Капли росы сверкали в ее волосах. Луны мерцали в зрачках… – У нас может больше никогда не оказаться случая для разговора, – тихо сказала она. – Да, может, – ответил он. – Поэтому я скажу тебе: я люблю тебя. – Я тоже люблю тебя. – Мой любимый… – она шагнула к нему, и он крепко прижал ее к груди. – Каким я был глупцом. Сам не знал, чего хочу. Я думал, что, когда все это кончится, я смогу уйти и покинуть тебя. Глупец… прости… Она подарила ему прощение – губами, руками, глазами. – Если нам удастся выкарабкаться, – продолжал он, – мы уже не расстанемся. Мое место здесь. Рядом с тобой. По ее щекам текли слезы, а в смехе журчало счастье. – Не говори, не говори ничего… И вновь поцелуй – как вознесение… Крик сарацина оттолкнул их друг от друга. Его голос, порванный ветром, был едва слышен, но они различили: – Сюда! Скорей! Охотники приближаются!..
Глава 24
Где‑то вдали трубили рога. В их зловещем пении слышался голос ветра и моря, и биение огромных крыльев, и клекот орлов, и карканье воронов. Хольгер знал: это идут Дикие охотники, и зверь, которого они травят, – он сам. Он взвился на Папиллона, на скаку подхватил Алианору и посадил позади себя. Карау уже умчался вперед. Белый конь и белый всадник летели в лунном свете, как бесплотные призраки. Звенели подковы. Они пригнулись к седлам. Скачка обещала быть долгой. Луна мчалась по небу следом за ними. Камни стреляли из‑под копыт, и сухие ветки трещали, как в пламени. Хольгер сросся с конем, и ритм мощных мышц Папиллона был его ритмом. Он слился с девушкой, обнимающей его за талию, и память лебедя, уже летевшего здесь однажды, была его памятью. Звенело железо, скрипела кожа, ветер шумел в ушах. Звезды текли по небу. Лебедь короной стоял в центре неба. Млечный Путь клубился, как дым. Большая Медведица гналась за Полярной звездой. Холодные звезды. На севере острым клинком пронзал небо пик, облитый лунным сиянием. Галоп! Галоп! Пение рогов очень быстро приближалось – и стонало, и плакало. Никогда еще Хольгер не слыхал такой скорби в звуке рога, в который дули те, кто был проклят. Сквозь свист ветра слышал он топот копыт и лай бессмертных псов. Еще ниже пригнулся он в седле. Тело качалось в ритме скачки. Быстрей, быстрей! По серой, как пепел, равнине, под тающими облаками и падающей луной – галоп, галоп! Скорбь охотников лилась ему в сердце. Он тряхнул головой и напряг зрение, пытаясь различить желанную цель. Но перед ним была только пустыня, а за ней – ледяная гора. Карау стал отставать. Его кобыла споткнулась, но он не дал ей упасть и пришпорил ее. Хольгеру казалось, что топот адской своры уже за спиной. Он услышал протяжный неистовый вой. Он оглянулся, но летящие по ветру волосы Алианоры не дали ему ничего рассмотреть. Ему послышался звон металла. Или это гремят подковы? Или это грохочут кости скелетов? – Быстрей, быстрей, лучший из коней! Мчись, друг, мчись так, как до сих пор не мчался ни один конь, потому что вместе с тобой преследуют всех людей! Быстрей, родной, потому что это гонки со временем, потому что это состязание с ордами Хаоса! Пусть бог поможет тебе и даст тебе силы для бега! Череп трещал от рева рогов. Огук копыт, и лай, и грохот костей настигали его. Папиллон дрожал. Алианора из последних сил цеплялась за него слабеющими руками. Но они мчались, мчались, мчались… Что за шпиль вырос перед ним – острая игла на фоне звездного неба? Церковь Святого Гриммина! Дикие охотники с воем рванулись вперед. Забили огромные крылья, в глазах потемнело… Великий боже, даруй мне, недостойному, милость и прошение! Стена выросла на пути. Папиллон подобрался и прыгнул. Жеребец приземлился, и сильный толчок едва не выбросил всадников из седла. Карау мчался следом, но белая кобыла испугалась стены и остановилась, встав на дыбы и пронзительно заржав. Ее всадник, не раздумывая, скатился с нее, ухватился за край стены и одним прыжком перемахнул на другую сторону. Хольгер услышал предсмертный крик кобылы – короткий и страшный, а затем ее голос захлебнулся и смолк. Они стояли на церковном дворе. И вдруг все утихло. Даже ветер. Тишина ударила в уши, как крик. Рука Алианоры покоилась в руке Хольгера. Он огляделся. Мраморные надгробия, заросшие кустарником, кольцом окружали полуразрушенную глыбу церкви. Между могилами под неверным лунным светом стелился туман. Тянуло сыростью и запахом тления. Чьи‑то слабые неровные шаги нарушили тишину. Шаги коня – старого и хромого, тихо бредущего между кладбищенскими плитами. Шаги приближались: конь искал его, Хольгера. Язык прилип у него к гортани от страха: это брел к нему Адский аргамак. Всякий, кто увидит его, – умрет. От него нельзя было ускакать на Папиллоне: надгробия торчали из черной земли, как зубы в акульей пасти. Карау взял повод и осторожно повел Папиллона между ними. Шаги старого хромого коня стали намного громче – неуверенные и нетвердые, они упорно преследовали их. Чем ближе они подходили к церкви, тем, казалось, плотнее становился туман. Он словно хотел спрятать храм от нежданных гостей. Колокольня давно рухнула, в крыше зияли дыры, пустые глазницы окон враждебно взирали на них. Копыта Адского аргамака цокали по гравию совсем рядом. Но они были уже у входа. Датчанин спешился и снял с седла Алианору. Взяв ее на руки, он взошел на полуразрушенное крыльцо. – Пойдем с нами, – сказал Карау Папиллону и ввел его в храм. Они вошли и остановились. Луна посылала свой последний луч на алтарь. Высоко над алтарем висело распятие. Лик Христа в терновой звездной короне… Хольгер опустился на колени. Карау и Алианора последовали его примеру. И они услышали, что Адский аргамак удаляется. И когда его неровные шаги утихли вдалеке, подул легкий ветер и развеял туман. «Нет, церковь нельзя разрушить, – подумал Хольгер. – Ее крыша – небо, а ее стены – свет. И она всегда стоит в центре мира». Они поднялись с колен. Хольгер обнял Алианору. Он нашел то, что искал, но ему было больно и тяжко. Он смотрел в ее глаза и падал в них, как в бездонную пропасть… как в небо… Мягкий голос Карау вернул его на землю. – Так что же на самом деле ты хотел здесь найти? Он ответил не сразу. Приблизившись к алтарю, он увидел под ногами большую каменную плиту с железным кольцом. – Это, – сказал он. Он вытащил свой уже ни на что не годный меч и продел его в кольцо, как рычаг. Плита была чудовищно тяжела. Клинок выгнулся и готов был сломаться. – Помоги мне, – попросил Хольгер. Сарацин сунул свой меч в образовавшуюся щель. В тот же момент клинок Хольгера не выдержал и с треском сломался. Общими усилиями они приподняли плиту и перевернули ее. С глухим стуком плита рухнула и раскололась на три куска. Алианора схватила Хольгера за руку. – Что это? – воскликнула она. Он поднял голову и услышал тяжелый рокот: шагали армии, трубили трубы, бряцало оружие. – Это орды Хаоса двинулись на людей, – ответил он. Он взглянул вниз, в открытый тайник. Бледный свет играл на лезвии огромного меча, ожидающего своего часа.
|