Главная Случайная страница



Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Сравнительно-историческое исследование в исторических теориях XVIII-XX вв





Мы условились, что нас интересует сравнительно-историческое исследование как метод построения метанарратива. По этой причине мы не будем возвращаться к историческим трудам эпохи Просвеще­ния, задача которых была дать нравоучительные примеры и посему «события и деяния» оценивались не по их месту в историческом це­лом, а сравнивались с вневременными моральными образцами.

Сформулируем свою задачу, при обращении к различным теорети­ко-познавательным концепциям мы нацелены на выявление момен­тов сходства, полей взаимодействия, поскольку философы и методо­логи при всем различии их позиций осмысливали единую реальность.

Историк конца XVIII в. уже не мог вслед за лордом Болингброком сказать; «Защищенный от обмана, я могу смириться с неосведомленнос­тью». Новое восприятие истории как целостного процесса, заверша­ющегося в настоящем, заставило поставить совершенно новые про­блемы: как при ограниченности и отрывочности источниковой базы воссоздать целостность?

Обратимся вновь к попытке Шиллера дать целостное видение исто­рического процесса. Историко-теоретическая концепция Шиллера обус­ловливает и его теоретико-познавательную позицию. Шиллер настолько убежден, что все народы проходят одинаковые ступени исторического развития, что предлагает использовать знания об обнаруженных евро­пейцами на других континентах народах для изучения ранней европей­ской истории. Он рассматривает метод аналогий как один из основных в историческом познании, позволяющий реконструировать те периоды прошлого, от которых не осталось исторических источников:

«Как будто какая-то мудрая рука сохранила для нас эти дикие наро­ды до того времени, когда мы в нашем культурном развитии шагнули достаточно далеко вперед, чтобы из этого открытия сделать полез­ное применение для самих себя и в этом зеркале увидеть потерянное начало нашего рода»1.

Шиллер живописует мрачную картину состояния многих наро­дов, стоящих на более низкой ступени исторической лестницы, и продолжает:

«Такими были и мы сами восемнадцать столетий тому назад. Цезарь и Тацит нашли нас не в лучшем состоянии...»2.



1 Шиллер И.-Ф. В чем состоит изучение мировой истории и какова цель этого изучения/уШиллер И.-Ф. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1937. Т. VII. Исторические работы. С. 600.

2 Там же.

И весьма эмоционально подытоживает сравнение вновь открытых народов с современным ему европейским обществом конца XVIII в.:

«Как противоположны эти картины! Кто мог бы узнать в утонченном европейце XVIII века лишь ушедшего вперед в своем развитии тепе­решнего канадца или древнего кельта? Все эти усовершенствования, стремление к искусству, завоевания опыта, все эти произведения ра­зума выражены и развились в человеке лишь на протяжении немно­гих тысячелетий... Через какие состояния прошел человек, пока он дошел от одной крайности до другой, от уровня дикого обитателя пещеры до талантливого мыслителя, до образованного человека? Все­общая история дает ответ на этот вопрос»3.

Поскольку мы рассматриваем методологию сравнительно-истори­ческих исследований именно с целью воссоздания целостности исто­рического процесса, постольку мы такое существенное внимание уде­ляем философским основаниям методологических построений. Для Шиллера философским основанием компаративного подхода была убежденность в единстве и неизменности законов природы и челове­ческого духа. Именно поэтому сравнение по аналогии имело для него универсальный характер. И нацелено оно было более на выявление общего, чем различий. Шиллер приходит к выводу:

«Именно это единство является причиной того, что при совпадении аналогичных внешних условий события, имевшие место в отдален­нейшей древности, могут повторяться в новейшие времена, вслед­ствие чего, отправляясь от новейших явлений, лежащих в круге нашего наблюдения, ретроспективно можно делать выводы и проливать свет на явления, которые теряются в доисторических временах. Метод заключений по аналогии всюду является мощным вспомогательным средством, в том числе и в истории»л.

Сейчас многие историки не согласятся с Шиллером. Впрочем, аргументированное возражение такой позиции было высказано уже Гегелем в начале XIX в.

Таким образом, Шиллер четко формулирует задачу сравнитель­ного исследования применительно к изучению европейской истории, особенно ранней. Но ставит он и другую проблему — проблему срав­нения разных периодов истории одного народа при воссоздании ее в ее целостности.

Сравнительный анализ различных обществ выступает как сред­ство выстраивания главным образом эволюционного целого, которое воплощается, в частности, в виде двух аналогий:

3 Шиллер И.-Ф. Указ. соч. С. 603-604.

4 Там же.

L

• «ступени исторического развития» — разные народы находятся на разных ступенях этой единой лестницы;

• «возраста человечества» — европейцы — это взрослые, осталь­ные народы сопоставимы с детьми разных возрастов.

Мне представляется, что самой существенной характеристикой этого этапа становления методологии сравнительных исследований является то, что коэкзистеициальное целое как бы не существует. Что парадоксально только на первый взгляд. Парадоксально потому, что историк не может не ощущать себя живущим одновременно с други­ми людьми, т.е. в коэкзистенциальном пространстве истории. Хотя включенность в коэкзистенциальное пространство наиболее отчет­ливо начинает ощущаться только в XX в., что ведет к изменению целей компаративного исследования. Парадоксально на первый взгляд потому, что если мы обратимся к образу лестницы, рассматривая каждую ступеньку как некоторое коэкзистенциальное пространство, то мы с позиций европоцентризма окажемся одни на своей ступень­ке и будем воспринимать другие, одновременно живущие с нами народы как представителей более ранних ступеней истории челове­чества (рецидив такого подхода мы с вами видели в работе Ф. Эн­гельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» и даже в определенной мере у Фрейда в «Тотем и табу».



Цель сравнительно-исторического исследования в этом случае — изучить иные социокультурные общности, как сосуществующие од­новременно с проводящим исследование историком и доступные эт­нографическому описанию, так и уже исчезнувшие и доступные толь­ко историческому изучению, и на этой основе реконструировать на­чальные периоды собственной истории, в частности заполнить те пробелы, которые обусловлены недостатком сведений исторических источников.

Теория общественно-экономических формаций как основа пост­роения целостного знания об историческом процессе в марксизме хорошо известна5, поэтому мы не будем на ней подробно останавли­ваться. Отметим лишь некоторые, интересующие нас именно в кон­тексте данного исследования проблемы.

Теория общественно-экономических формаций К. Маркса и Ф. Энгельса — по сути классический образец стадиальной теории. В своем модельном виде она предполагает, что все народы последова­тельно проходят через все общественно-экономические формации — ступени исторического развития. Именно как стадиальная теория те-

5 Правда, известна в несколько упрошенном и приданном ей в основном уже после смерти Маркса виде, но поскольку наша задача проанализировать принци­пы построения исторического метанарратива, а не строгая атрибуция тех или иных историософских идей, мы ограничимся здесь этой стереотипной констатацией.

ория общественно-экономических формаций работает на уровне ме­тода. В Предисловии к первому изданию «Капитала» К. Маркс, исходя из убеждения в закономерности общественного развития, писал:

Общество, если даже оно напало на след естественного закона своего развития... не может ни проскочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами. Но оно может сокра-тить и смягчить муки родов»6.

Как хорошо известно, Маркс выбрал в качестве объекта исследо-вания «капиталистического способа производства и соответствующих ему отношений производства и обмена» Англию как «классическую страну этого способа производства». Но при этом Маркс подчеркивает, что Англия «служит главной иллюстрацией для... теоретических выводов», поскольку установленная закономерность носит всеобщий характер:

Дело здесь, само по себе, не в более или менее высокой ступени развития тех общественных антагонизмов, которые вытекают из ес­тественных законов капиталистического производства. Дело в самих этих законах, в этих тенденциях, действующих и осуществляющихся с железной необходимостью. Страна, промышпенно более развитая, показывает менее развитой стране лишь картину ее собственного будущего»7.

Мы видим, что в той части, которая касается методологии срав­нительно-исторического подхода к исследованию разных обществ, Маркс высказывает мысль не просто созвучную, но практически пол­ностью соответствующую вышеприведенным размышлениям Шилле­ра. Но при одном весьма существенном дополнении: у Маркса сравне­ние опосредуется знанием законов общественного развития, социаль­ной модели, которая и служит образцом для сравнений.

Такой метод компаративного исследования получил значитель­ное распространение. Например, Макс Вебер, изучая формы религи­озного неприятия мира, следующим образом описывает метод иссле­дования:

«Прежде чем обратиться к названной религиозности, мы считаем целесообразным уяснить себе в схематической и теоретической кон­струкции, под влиянием каких мотивов вообще возникали религиоз­ные этики неприятия мира и в каких направлениях они развивались, другими словами, каков мог быть их возможный "смысл". Назначе­ние конструируемой здесь схемы состоит, конечно, только в том,

6 Маркс К. Капитал: Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1: Процесс производ­ства капитала//Маркс К., Энгельс Ф. Избр. соч.: В 9 т. М, 1987. Т. 7. С. 7—8. ' Там же. С. 6.

13-6867

чтобы служить идеально-типическим средством ориентации...[вы­делено мной. — М. Р.]»8.

Таким образом, если руководствоваться теорией исторического процесса Маркса—Энгельса в качестве метода, то основанием для сравнения будет служить формационная модель и мы будем в первую очередь определять исследуемое общество как первобытно-общинное, рабовладельческое, феодальное и т.д. Именно опосредующее значе­ние модели отличает метод сравнения в рамках стадиальной теории общественно-экономических формаций от того метода прямых ана­логий, который сформулировал Шиллер.

Рассматривая историософские концепции Гегеля и Маркса, как правило, их сближают, особенно в сфере метода, часто определяя метод Маркса как гегельянский, и различая лишь онтологические основания их построений.

Б. Рассел, резко критикуя философию Гегеля, признавал:

«...его философия истории оказала глубокое влияние на политичес­кую теорию. Маркс, как всем известно, был в молодости учеником Гегеля и сохранил в своей системе, в ее окончательном виде, некото­рые существенные гегельянские черты»9.

Р. Дж. Коллингвуд в своей «Идее истории» идет еще дальше. Выстра­ивая изложение третьей части своего труда главным образом по авторс­кому принципу, он объединяет критику Гегеля и Маркса в одном пара­графе и называет Маркса «непосредственным учеником» Гегеля.

Мы же попытаемся показать, что с точки зрения выстраивания исторического целого концепции Гегеля и Маркса принципиально различны. Маркс как философ эпохи практически безраздельного гос­подства позитивизма не мог воспринять (не в смысле понимания, а в смысле адаптации к нуждам XIX в.) целостную концепцию Гегеля.

Но начнем с выявления сближающих эти концепции моментов.

Концепции Гегеля и Маркса объединяет то, что

• сравнительный анализ проводится во всемирно-историческом масштабе;

• и в той и в иной концепциях формулируется единый критерий сравнения: степень обретения свободы Абсолютным Духом — у Геге­ля и развитие производительных сил — у Маркса.

И в этом мы можем согласиться с Коллингвудом, который писал:

«Марксовская концепция истории отражает как сильные, так и сла­бые стороны гегелевской: с тем же искусством Маркс проникает в








Date: 2015-04-23; view: 373; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2021 year. (0.009 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию