Главная Случайная страница



Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Район Тебриза





 

Когда очередь из автоматической пушки прошлась по вертолету, вертолет затрясло и кто-то закричал в голос, ефрейтор Миша Солодкин, выругавшись так, как ругался его отец, поминавший немилосердного Верховного судью, подхватил пулемет с заправленной лентой, который лежал рядом с ним, по ногам начал пробираться к десантному люку.

Офицер заметил это не сразу. Но заметил.

— Солодкин, назад! — заорал он, перекрикивая даже надсадный вой работающих на пределе турбин.

Не отвечая, ефрейтор с силой оттолкнул пытавшегося его остановить спецназовца — и канул во тьму…

 

* * *

 

Падать было не страшно, тем более что он даже не успел понять, что произошло — вертолет еле полз буквально в нескольких метрах над землей, перегруженный, подбитый, но не сдающийся. Слева, меньше чем в километре, адским пламенем горело зарево зажженного ими и бомбардировщиками костра, в котором сгорала иранская ядерная и ракетная программа, и небо было расцвечено мириадами разноцветных нитей трассеров, от этого было светло, почти как днем. Земля ударила ефрейтора, он перекатился, выронив пулемет, но тут же вскочил. Пулемет был совсем рядом… но черт бы все побрал… он не собьет из пулемета два иранских вертолета, которые кружили над обреченным «Сикорским», отрезая ему путь к отступлению пулеметными и пушечными очередями.

Черт бы вас побрал, кровавые исламистские ублюдки…

Ефрейтор оглянулся — и увидел серый горб на поверхности пологого склона, нечто искусственное, с прямыми линиями, такое, чего не бывает в природе. Подцепив пулемет за ремень, ефрейтор побежал… нет, похромал, он не успел и двух шагов ступить, как ногу пронзила резкая боль, но он все равно пошел, превозмогая ее, к серому наросту на склоне горы, бывшему совсем рядом, надеясь, что там он хотя бы сможет укрыться от ответного огня вертолетов. В конце концов, он знал, что почти гарантированно умрет — но все же хотел выжить.

В огневую точку, построенную иранцами, он не вошел, свалился, причем свалился на больную ногу и от боли потемнело в глаза, он опять выронил пулемет. Но придя в себя, он огляделся — и понял, что пулемет ему в общем-то и не нужен.



Того, что он увидел, он и не надеялся увидеть. Видимо, Бог все-таки был, и сегодня он был на стороне израильтян.

Здесь были трупы… он и сам упал на труп, иначе бы ударился еще сильнее, но это было не главное. Тут было что-то вроде террасы, завешенной маскировочной сетью, и на этой террасе стояли два пулемета… или один пулемет и еще что-то, похожее на снайперскую винтовку на станке, только очень большую и мощную. И то и другое выглядело неповрежденным, только на сиденье у винтовки на станке скорчился, возможно, привязанный ремнями человек, рядом со станком того, что было похоже на «ДШК» с зенитным, ракурсным прицелом — тоже лежал мертвый человек, а рядом с ним ефрейтор углядел что-то, что сильно походило на валяющийся на боку пулемет «ПК». Но это не главное, главное сейчас — добраться до пулемета, до самого лучшего в мире, самого нужного ему сейчас оружия, за которое он отдаст все, что у него было и есть в этой жизни. Только бы пулемет был исправен, только бы он заработал…

Ефрейтор Солодкин прохромал к пулемету, встал коленями на сиденье пулеметчика, попытался повернуть массивное, горбатое тело пулемета — это удалось неожиданно легко, пулемет и станок были хорошо смазаны и обслужены. На нем был прибор ночного ви дения, целиться через ракурсный прицел с его помощью было неудобно — но все же. Вражеский вертолет «Шахаб» казался бурой тенью на фоне зеленого, в просверках, неба.

Ефрейтор никогда не имел дела с пулеметом «ДШК», но он рассудил, что он должен управляться примерно так же, как и американский пулемет «М2» израильской армии. Значит… тут должна быть кнопка для открытия огня, одна или две кнопки…[29]Ефрейтор примерно прикинул упреждение — иранский «Шахаб» как раз заходил на новую атаку на израильский «Ясур», нащупал под пальцем кнопку, мысленно произнес: «Господи, помоги!» — и нажал кнопку. Пулемет глухо и размеренно забухтел, отплевываясь сталью, — и Солодкин мгновенно ослеп, потому что дульное пламя, вырвавшееся из ствола «ДШК», ослепило его прицел…

 

* * *

 

Иранский вертолетчик, заходя в атаку на своем «Шахабе-205» на грузный, почти беззащитный, но непокорный израильский вертолет, наконец-то решил его добить 12,7-миллиметровым носовым пулеметом. Он выбрал правильный курс — в мертвой зоне страшных израильских «Миниганов», пулеметов, которые распиливают броневую сталь, как пила… Ахмад уже попался, и сейчас его машина догорала на земле погребальным костром, — но он нет, он умнее Ахмада, он не полезет на рожон. Он уже предвкушал, как израильский вертолет задымится и окончательно пойдет к земле… а потом этих жидов — Иншалла! — повесят на площади Тегерана, как вдруг испуганно вскрикнул бортстрелок. Пилот «Шахаба» обернулся — как раз для того, чтобы увидеть летящие на встречу с его машиной трассирующие пули крупнокалиберного пулемета, они были большие, каждая размером с футбольный мяч, и каждая светилась, как маленькое солнце. Иранский летчик понял, что не уйти, но все же рванул на себя рукоятку, пытаясь спасти вертолет и себя. И через секунду стал шахидом…



 

* * *

 

Израильский стрелок на левом «Минигане» заметил, как сверху и справа, из мертвой зоны на них пикирует проклятый легкий вертолет-истребитель, он заорал пилоту «разворот вправо!», хотя понимал, что бесполезно, что пилот не успеет, и он не сможет поднять ствол пулемета так высоко, чтобы срубить иранца. Молитву он прочитать не успел, иранский вертолет, уже вышедший на огневую позицию, вдруг окутался вспышками разрывов, его начало разворачивать вправо, а потом его двигатели остановились — и он камнем рухнул вниз, горящий…

— Противник слева уничтожен! Он уничтожен! — заорал стрелок, никогда еще не чувствовавший себя столь живым…

— Вертолет с тыла! — закричал кормовой пулеметчик. — Это «Кобра»!

 

* * *

 

Ефрейтор не сразу понял, что у них большие проблемы — вертолет заходил на цель с востока, как раз из-за его спины, он его не видел. И лишь когда полоснула алым автоматическая пушка, как что-то вспыхнуло на его вертолете, на вертолете, который должен был вытащить израильтян домой, — вот только тогда он понял, что у них проблемы, и большие…

«Кобра»!

Он попытался прицелиться в призрачный силуэт «Кобры» в небе из «ДШК» — но «Кобра» держалась высоко и вне зоны поражения. Он просто не мог поймать ее в прицел.

— А-а-а кус амак!

Винтовка. Почти мелкокалиберная пушка на станке, тяжеленная. Если станок пулеметный — то она и крепиться должна так, как пулемет, а он знал, как крепится пулемет, сам учился работать с «ПК». Как тут? Ага… вот так.

Миша Солодкин снял винтовку со станка, удивляясь, какая она тяжелая, он едва мог ее поднять. Рядом по бетону ударили пули, его осыпало крошкой — но он даже не обратил внимания на это, ему было все равно, он жил сейчас ради одного, и сделать он должен был одно, а другое его не волновало. Кое-как уперев винтовку прикладом в бетон — приклад чем-то напоминал такой у «ПК», русские любили скелетного типа приклады. С трудом поднял винтовку и направил ее на цель — призрачный силуэт иранского вертолета, обстреливающий место падения «Ясура-2000», с которого он спрыгнул…

— Получи! — крикнул ефрейтор Солодкин по-русски и нажал на спуск. Винтовка тяжело, солидно бухнула.

Сначала казалось, что с вертолетом ничего не произошло — ни вспышки, ни дыма, ничего. Потом вертолет начал разворачиваться, медленно, тяжело — и он понял, что ему конец. Вертолетчик понял, кто его обстреливает и начал разворачиваться, чтобы дать залп НУРСами, которые перемелют его с землей. Но вертолет не смог зафиксироваться в воздухе и прицелиться по нему, он продолжал вращаться все быстрее и быстрее, и ефрейтор понял, что вертолету конец — либо поврежден редуктор хвостового винта, либо его приводной вал. Он сбил второй вертолет за несколько минут.

— Лех тиздаен![30]— на радостях выкрикнул он.

Чертовы персы…

Его обстреливали — по укрытию откуда-то стреляли из пулемета, что-то кто-то кричал, и он пополз к «ДШК», не поднимаясь, чтобы не попасть под пули — просто удивительно, как не попал до сих пор. Ползти было неудобно — кто-то здесь уже поработал, трупы, кровь — но он полз и полз до тех пор, пока кто-то не схватил его за руку!

Ефрейтор развернулся, хватаясь за пистолет.

— Стой! Стой!

Если бы под ним разверзлась земля — это и то не вызвало бы у него такого изумления. Человек, который каким-то образом проник в бункер, говорил на иврите!

— Ты еврей? — спросил он на том же языке.

— Да! Я капитан Абрамсон, меня сбили! А ты? Ты из «Саарет Маткаль»?!

Пуля, отрикошетировавшая от бетонной стены, ударила как раз между ними, капитан Абрамсон отдернул руку.

— Ранен?!

— Нет.

— Пулемет «ДШК» знаешь?

— Нет!

— А обычный пулемет?

— Разберусь!

— Тогда делай, что я скажу! Возьми пулемет, вон он. Когда я скажу — начинай стрелять!

— Куда?!

— По врагам, идиот! Иди за мной и стреляй!

 

Объект «Имам Али»








Date: 2015-05-19; view: 344; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2022 year. (0.023 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию