Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Служба безопасности, кабинет Яльсикара. 6 page





- Ты издеваешься надо мной?

- Немного.

- Хорошо. Потому что я стесняюсь. Доволен?

- Но не потому, что тебе этого не хотелось? - уточнил он.

- Это уже второй вопрос, - мстительно отчеканила она.

- Что ж... туше.

Он отступил на клетку и взял карточку. Его лицо стало очень довольным, и он показал ей надпись. Там снова значилось "поцелуй".

- Здесь на каждой второй карточке это написано, да? - поняла Дестина.

- Нет. На каждой третьей.

Лей протянул руку, коснувшись ее распущенных волос, заглянул в глаза. А потом наклонился и поцеловал ее. В этот момент она узнала о нем много нового. Примерно столько же, сколько за предыдущий час общения. Он, в отличие от нее, никого не стеснялся. Ни ее, ни себя, ни людей, которых в клубе было мало, но все же они были. Кроме того, Ситте умел целоваться. Он словно общался с ней, не говоря ни слова.

Сначала его губы спросили разрешения, потом, получив его, осмелели, раскрывая ее рот. Он нежно узнавал ее, потом стал хозяйничать и самоуправствовать. Его язык ласкал ее рот, пальцы ласкали ее голову, путаясь в волосах. И Дестина забыла обо всем, даже о том, что кругом люди, и они, возможно, смотрят на них. Обычно она никогда об этом не забывала и терпеть не могла так откровенно целоваться в публичных местах. А теперь забыла. Возможно, потому, что имела дело с профессиональным плейбоем?

Заканчивая этот бешеный, долгий и нагловатый поцелуй, Ситте еще раз коснулся губами уголка ее припухшего ротика и отпустил ее. В этот самый момент зазвонил ее коммуникатор. Она вздрогнула и схватила аппарат, изменившись в лице. На экране было написано "Ксеар".

- Да, - хрипло ответила она.

- Дестина, я бы хотел, чтобы ты вернулась на работу, если можешь, - ровным голосом сказал ей Айи.

- Буду через пять минут, - послушно ответила она, все еще с колотящимся от поцелуя сердцем и чувством глубокого разочарования. Сейчас ей меньше всего хотелось бы уходить.

Выключив коммуникатор, она виновато посмотрела на Лея:

- Прости, это Айи. Я должна работать.



- Ничего, это бывает. У меня тоже так случается, - явно скрывая разочарование, улыбнулся Лей. - Созвонимся.

- Спасибо тебе. Мне было очень весело.

- Правда?

- Да.

- Тогда доиграем как-нибудь? - мягко улыбнулся он.

- Обязательно.

Дестина наклонилась и поцеловала его в губы на прощание.

- Удачи, - пожелал Лей, и она перенеслась в Ксеариат.

 

И только когда она оказалась в приемной, увидела перед собой Ксеара, и он, быстро оценив ее необычный наряд, уставился на припухшие губы, она поняла, что напрасно поторопилась. Его взгляд не стал просто холодным, нет: глаза Айи превратились в два цельных куска черного льда. Он ничего не сказал, но Дестина испытала настоящий ужас, сродни тому, что почувствовала однажды, когда едва не попала под колеса автомобиля, перебегая дорогу.

Ее сердце заколотилось часто-часто, и даже начало подташнивать. Она инстинктивно поднесла ладонь ко рту, но это было напрасно и глупо - Ксеар улыбнулся какой-то змеиной улыбкой, сощурив глаза и отводя, наконец, взгляд в сторону.

- Мы устроим брифинг, - наконец, глухо произнес он каким-то пластмассовым, неестественным голосом. - Через два часа, ровно в шесть. Пригласи политических корреспондентов из "Политики", "Мнения" и "20 часов". Позвони в юридическое управление, чтобы подобрали материалы для журналистов. Они знают, какие. Сделай мне полную подборку по последним материалам об аресте. И все материалы с последней критикой туда же.

- Каком аресте? - не поняла Дестина.

- Увидишь, каком, - рявкнул он, скрываясь в кабинете. - И кофе принеси.

Она вздрогнула, прерывисто вздохнула и подошла к кофеварке. Надо же было так глупо «спалиться». Что, если он начнет мстить Лею? Нет, не может такого быть. К тому же, ему неоткуда узнать, с кем она встречалась. Не станет же он затевать расследование по такому поводу.

Немного успокоившись, Дестина перестала смотреть на кофейный аппарат бессмысленным взглядом, а, наконец, включила его и взялась за коммуникатор. Первым делом она связалась с юристами, затем с "Политикой". Потом она отнесла кофе - Айи не удостоил ее даже взглядом и не поднял головы от коммуникатора.

Разобравшись, наконец, со всеми звонками, она открыла и обновила сайты политических изданий и начала читать. Некоторое время назад, кажется, еще сегодня - или вчера? - ей казалось, что скандальный материал о Мьелле будет держаться в топе минимум неделю, но вот уже вся шумиха, связанная с этим, оказалась на втором плане. Все перекрывали другие заголовки - примерно одинаковые во всех изданиях.

"Уважаемый дизайнер арестован по подозрению в совершении преступления". "Марин Ка Лье арестован службой безопасности. Допрос продолжается более 10 часов".

Дестина пролистала материалы, быстро ознакамливаясь с ними. Журналисты писали, что сведения об аресте Ка Лье поступили от источника в модном доме, куда его глава не пришел сегодня на работу. Девушка сглотнула и невольно коснулась длинного полупрозрачного рукава своего платья, на котором был вышит известный всему Первому миру вензель - переплетенные буквы МКЛ. Марин никогда не был главным законодателем мод в Первом, но уже больше ста лет занимался дизайном женских платьев в средней ценовой категории. Наверное, около трети дамских нарядов в Первом мире выполнялось по эскизам его модного дома, будь то деловая, повседневная или самая простая домашняя женская одежда, продающаяся в каждом втором магазине.



"Как удалось узнать нашему корреспонденту, дизайнер находится в стенах СБ вот уже более шести часов. По словам источника в секретариате службы безопасности, Марин Ка Лье в данный момент находится под арестом и усиленной охраной. По непроверенным сведениям, некоторое время назад дизайнера допрашивал глава СБ Яльсикар Бьякка. Пока остается неизвестным, какое именно обвинение выдвинуто Ка Лье и каковы результаты допроса, однако известно, что служба безопасности продолжает вызывать и допрашивать в качестве свидетелей друзей и сослуживцев известного кутюрье".

"Допрошенные в качестве свидетелей друзья Марина Ка Лье пока отказываются от комментариев, ссылаясь на подписку о неразглашении информации, которую их вынудили дать в службе безопасности. Наша редакция задается вопросом - что опять происходит в недрах этого ведомства под прикрытием полной секретности? И допустимо ли, чтобы столь уважаемый член нашего общества был лишен права на защиту адвоката? Как достоверно удалось установить нашему корреспонденту, в допросе кутюрье не принял участие ни один юрист модного дома".

Дестина быстро делала "вырезки" для Айи. Журналисты на время забыли о претензиях к Ксеару, обрушив весь свой праведный гнев на Яльсикара. В какой-то момент девушке даже стало жаль всемогущего Бьякку. Его называли инквизитором, уже почти впрямую обвиняя в нарушении элементарных прав человека. Все издания теперь апеллировали к Ксеару, требуя приструнить "бешеного пса". Еще бы. Ка Лье был всеобщим любимцем. Его платья не носили богатые женщины, зато они были в гардеробе большинства простых «мирянок». Включая журналисток, перу которых принадлежали злобные опусы.

Дестина как-то читала об этом человеке в светской хронике. У него была насыщенная биография с кучей романов, однако журналисты и поклонники прощали ему ветреность, объясняя это скорбью по жене, которая "трагически погибла" двадцать местных лет назад. Впрочем, что именно с ней случилось, достоверно никто не знал, даже сам Ка Лье, просто женщина перестала появляться в мирах. Считалось, что причиной этому могла быть лишь смерть.

Еще о Марине было известно, что он всю жизнь занимался только дизайном одежды, и журналисты предполагали, что в восьмом мире он тоже кутюрье, и даже гадали, который, перебирая многие известные фамилии. Только это была лишь игра в угадайку. Мода в Первом сильно отличалась от земной, будучи серьезно ограниченной Ксеаром и направленной потому в иное русло. В связи с этим четко сопоставить творчество Ка Лье с работами земных мастеров дизайна одежды никому не удавалось.

Закончив штудировать прессу, Дестина распечатала Айи полную подборку и отнесла. Ксеар все еще сидел один в своем кабинете. Впрочем это ничего не значило, ведь за это время он мог уже тысячу раз куда-нибудь переноситься и возвращаться. Айи по-прежнему не удостаивал ее ни взглядом, ни словом. Это было так на него не похоже, что ей стало страшно. Он что, всерьез ее ревнует? Она вернулась в приемную, ответила на несколько звонков, сделала себе чашку кофе и на пару минут задумалась.

Какое преступление мог совершить Ка Лье? Он же не экономист, не бухгалтер. Самыми распространенными преступлениями в Первом были махинации с деньгами и прочее воровство. Но известный дизайнер наверняка был слишком обеспеченным человеком, чтобы стянуть какую-то вещь в магазине. Да и не стал бы тогда Бьякка задерживать его так надолго. Какие-то крупные махинации? Мог ли их совершить человек, разбирающийся только в линиях женского тела, рисовании и фактурах ткани?

Изменения в мирах? Что ж, Ксеар очень строго наказывал за любые подобные вольности. Она читала, что некоторые местные, ходившие в пятый или шестой мир, находили какие-то "дыры" в ткани миров, позволявшие что-то менять. Например, чтобы незаконно подкорректировать условия своей жизни. Бесплатно улучшить жилье, внешность или получить прочие, самые дорогие коррекции.

Но это случалось крайне редко, и на то были две веские причины. Во-первых, чем дальше ходил по мирам рядовой гражданин, тем больше он зарабатывал, и все искомые блага вполне мог получить законным путем, хоть и требовалось изрядно попотеть. А во-вторых, все знали - любое изменение в мирах рано или поздно будет замечено и очень жестко наказано. По крайней мере, до сих пор не было известно, чтобы кто-то в такой ситуации вышел сухим из воды. Или такое было, просто об этом не сообщалось в прессе? «Интересно, до какого мира мог ходить Марин?», - задумалась Дестина.

 

20.

Лей Ситте поднял голову, глядя на часы в конференц-зале Ксеариата. До брифинга оставалось десять минут. Здесь собралось довольно много народу. Наверное, большая редкость, когда журналисты были в меньшинстве. Три приглашенных корреспондента как-то неловко жались в углу в ожидании главных ньюс-мейкеров - Айи и Яльсикара. В зале сидела Альбумена, которая пожелала непременно присутствовать, хотя Бьякка был против, Джара, которая вынырнула откуда-то в последний момент, когда Яльсикар уже хотел перенестись в кабинет Ксеара из своего собственного кабинета, где говорил с ним, Шоном и повелительницей стихии.

Невеста Бьякки появилась прямо в его кабинете и так посмотрела на него, что даже Лей поперхнулся. Хотел бы он узнать, кто бы еще, кроме, может, Ксеара, посмел бы так смотреть на его шефа. Ситте невольно улыбнулся, когда Яльсикар тихо выругался, схватил ее за руку и вывел в коридор. Было ясно, что Бьякка влюблен как мальчишка и поэтому никак не может справиться с ее своеволием. Из-за двери донеслись какие-то приглушенные крики - причем орала в основном Джара, хотя Бьякка вроде тоже - после чего девушка все-таки оказалась в конференц-зале вместе со всеми.

В отдалении сидела Дестина, уткнувшись в коммуникатор. Лею стало смешно от того, как она старательно игнорировала его, но он решил не смущать девушку.

Подумав о неожиданно завершившемся расследовании, Ситте почувствовал себя немного глупо. Они с Шоном потратили кучу времени и сил на отлов мерзавца, а дело в итоге сделала Альбумена за три часа. Впрочем, еще предстояло самое главное - расколоть преступника. Лей читал последние сообщения в прессе, и ему делалось все больше не по себе. Давление на СБ усиливалось с каждым часом, а подозреваемый, несмотря на очень жесткий и почти жестокий по длительности и степени психологического давления допрос, пока ни в чем не признался.

И теперь, понимал Лей, они оказывались перед крайне неприятной и древней, как сам уголовный процесс, дилеммой. Осудить человека, который, возможно, окажется невиновным, либо оправдать вероятного преступника. Первое мог сделать Ксеар единолично, для второго достаточно было созвать суд присяжных. Ведь прямых доказательств у них не было, а после этой шумихи в прессе симпатии большинства были явно не на стороне обвинения. А еще часов десять назад казалось - дело сделано, преступник пойман и никуда не денется.

Лей задумался, его не отпускало какое-то слабое, неприятное чувство. Так бывает, когда забываешь выключить утюг, выйдя из дома. Или когда едешь на вокзал, оставив билеты на тумбочке в прихожей. Что-то вертелось в его голове, что-то важное, что он упустил, а теперь никак не мог вспомнить.

 

В конференц-зал зашел Ксеар, за ним Яльсикар, и Дестина выдохнула, опустив коммуникатор и впиваясь в них взглядом. Айи на секунду замер посреди зала, потом подал знак двум офицерам, дежурившим у входа, и они стали сдвигать кресла. Ксеар пренебрег обычным столом с микрофонами, который был расположен чуть выше зала для журналистов. Похоже, он давал понять, что это будет более доверительная и менее официальная, чем обычно, беседа. Два кресла для него и Яльсикара поставили напротив трех кресел для журналистов на небольшом расстоянии, не разделяя их ничем, даже столом, и Айи пригласил корреспондентов сесть – двоих мужчин и одну женщину.

Дестина уже изучила их внешность. Все трое выглядели очень молодо, но не расхлябанно, как обычно одевается пишущая братия. Никаких сережек в носу, никаких кислотных цветов в одежде. Очень строгое, деловое платье на женщине. Официальные костюмы на мужчинах. Сосредоточенные лица.

Когда журналисты и ньюс-мейкеры сели друг напротив друга, Дестина внезапно поняла, что предстояло серьезное противостояние. Это было похоже на встречу парламентеров в преддверии войны. Только эта война была уже объявлена. И даже успела всерьез разгореться. Воцарилось молчание. Журналисты включали диктофоны, открывали блокноты. На какое-то мгновение все пятеро замерли, не шевелясь, лишь смотрели друг на друга. Бррр... Дестине не хотелось бы оказаться на месте кого-то из трех журналистов.

Чем они могли защищаться от столь опасных противников? Блокнотами и ручками? Дестина знала, как и все в этом зале, что все трое сидящих здесь людей писали большую часть очень агрессивных материалов, размещенных в их изданиях. У обоих мужчин, обладавших всей полнотой власти в мирах, были серьезные основания злиться на них. И они вполне располагали всем арсеналом средств для мести. И все же репортеры осмелились прийти, и даже сидели напротив них, бесстрашно отстаивая право на собственное мнение. Она невольно прониклась уважением к этим людям.

Наконец, Ксеар взял слово. Он произнес короткую, но объемную речь, официально объявив об аресте Марина Ка Лье. Он также сообщил, что этот человек подозревается в совершении тяжкого преступления, и в настоящее время продолжается дознание. Из слов Ксеара следовало, что Ка Лье получает необходимую юридическую помощь от адвокатов Ксеариата. Его права, очерченные законодательством миров, соблюдаются в полном объеме.

Дестина невольно дернула уголком рта. Она недавно поинтересовалась правами подозреваемых в преступлениях в Первом. По сути, у них не было никаких прав, кроме возможности прервать допрос раз в шесть часов и права на питание четыре раза в сутки. И то - кто бы мог это проверить?

Айи замолчал, переведя взгляд на Яльсикара и тот заговорил. Его высказывание было еще короче. Он добавил, что подозреваемый пока не признался в преступлении, однако следствие имеет "все основания предполагать его виновность".

Слово предоставили журналистам, они переглянулись между собой, и один из них, из "двадцати часов", спросил первым.

- В каком преступлении обвиняется Ка Лье?

- Это пока не будет разглашено в интересах следствия, - коротко ответил Яльсикар.

- Правда ли, что первый допрос был проведен без участия адвоката?

- Правда, - невозмутимо ответил Бьякка.

- Почему вы лишаете обвиняемого элементарных прав?

- Такое право не предусмотрено законодательством, - ответил Ксеар. - Поэтому говорить о лишении прав некорректно.

- Все знают, что Вы двое в Семи мирах и есть закон. И мы спрашиваем вас, почему вы не предусмотрели такого права? - выпалила женщина-журналист, сидящая посередине, как будто под охраной своих коллег-мужчин. Нейра Хаш, из "Мнения".

Повисла небольшая пауза, потом Айи посмотрел ей в глаза:

- Потому что особенность ведения уголовного процесса у нас такова, что вмешательство адвоката не имеет смысла на всех стадиях, кроме суда присяжных. Во время такого процесса право на адвоката имеет каждый.

- Вы хотите сказать, что особенность уголовного процесса в мирах такова, что правосудие олицетворяет один человек?

- Вовсе нет, - возразил Айи. - Правосудие олицетворяет целый аппарат профессиональных людей, работающих в полиции и службе безопасности. Дознание во всех случаях ведется крайне тщательно и кропотливо. А решения принимаются максимально справедливо.

- Вами единолично, - настаивала журналистка.

- В том числе и мной, - кивнул Ксеар, и его глаза опасно блеснули. - А иногда и судом присяжных.

- А как будет на этот раз? - едва не перебив Айи, спросил журналист, сидевший справа и до сих пор молчавший. Дестина вспомнила, что его зовут Каль Ягиль, и он работает в "Политике".

- Такое решение пока не принято.

- Айи, давайте будем откровенны, - вновь начал Ягиль. - Вы и Яльсикар единолично принимаете решение о том, какие права предоставить обвиняемому. Вы решаете, как его судить. Вы, в конечном итоге, признаете его виновным или нет. Не то, чтобы мы вам не доверяли, - корреспондент дернул уголком рта, и в его глазах появились насмешливые огоньки, - но не могли бы вы объяснить общественности, почему считаете, что такое судопроизводство может быть безошибочным?

Господи, он же его уничтожит, подумала Дестина. Почему этот журналист так смело себя ведет? Кто ему этот Ка Лье? Ведь не сват, не брат... стоят ли все эти демократические убеждения того, чтобы вылететь из рая? Глядя то на одного мужчину, то на другого, она ощутила странное раздвоение: с одной стороны, она была полностью на стороне Ксеара. С другой – не могла не восхищаться Ягилем – он был убийственно логичен в каждом доводе и вопросе.

- Я с удовольствием объяснил бы вам это, - Ксеар внезапно также насмешливо улыбнулся, - как только вы трое объясните мне, как может быть безошибочным любое другое судопроизводство, будь там толпа адвокатов или нет?

- Существуют определенные процедуры, выработанные обществом годами, чтобы обеспечить наибольшую справедливость..., - начала было Хаш.

- О, наше общество многое выработало с годами, - резко перебил ее Айи. - Нищету на улицах. Бомжей. Социальное неравенство. Убийства, насилие, войны. Коррупцию. Наркотики и терроризм. И все исключительно по справедливости и в рамках демократии.

Ксеар постепенно повышал голос, но не срывался на крик. Дестина видела, что он полностью контролирует себя, и меняет тон только с целью произвести больший эффект.

- Почему же вы не наслаждаетесь жизнью в этом обществе? - продолжил он, снова насмешливо улыбаясь. - Почему вы пришли в миры? Что вы ищете здесь, где властвует такой тиран и деспот, как я?

Журналисты разом опустили головы, увлекшись писаниной в своих блокнотах, хотя до этой минуты полностью полагались на включенные диктофоны. Дестина облизала губы. Правоту Айи трудно было оспорить. У него был припасен козырной туз в рукаве. Он легко и непринужденно поставил всех присутствующих на место, и даже без видимого самодовольства.

- Айи, никто не говорит о том, что мы не довольны жизнью здесь. - Начал Ягиль после небольшой паузы. - Я думаю, что выражу общее мнение, если скажу, что мы все благодарны вам за создание этого мира и за постоянное его развитие. Мы также благодарны Яльсикару и другим повелителям стихий за то, что они делают.

Ксеар недовольно махнул рукой, желая прервать этот неожиданный гимн в свою честь, но Каль продолжил:

- Я готов прямо сейчас встать и поклониться вам, и заодно хочу сказать, что не сделал этого при встрече только потому, что давным-давно вы сами просили не кланяться вам всех журналистов на официальных мероприятиях.

- Это правда. Я и сейчас этого не желаю, - вставил Ксеар.

- Воля ваша. Но это не значит, что мы забыли о благодарности. Дело в другом.

- И в чем же? - Встрял Яльсикар, закидывая ногу на ногу.

Дестина подумала, что никогда не видела более странного брифинга. Это походило то на интервью, то на перепалку, то на философский диспут, то на дружескую беседу. Фантасмагория какая-то. Секунду назад казалось, что агрессия вот-вот выплеснется через край, и тут вдруг Ягиль все сглаживал, да еще как. Испугался?

- Дело в том, что мы тоже люди. И мы хотим, чтобы с нами хоть немного считались. Возможно, мы пришли в этот мир, потому что он доброжелателен. Я хорошо помню, как все было лет сто назад, думаю, вы тоже. Тогда вы, Яльсикар, еще не смотрели на простых граждан, как на врагов, - очень твердо произнес Каль.

Бьякка дернулся, как будто его ударили. Агенты переглянулись, Альбумена заерзала в кресле, а Дестина внезапно почувствовала, что ей жарко. Нет, Ягиль сегодня точно выроет себе глубокую яму. И будет сидеть в ней до конца жизни. Он не просто вел себя смело, он казался безрассудным.

- Я и сейчас не смотрю так... на простых граждан, - очень холодно ответил Бьякка, пронзая журналиста таким взглядом, что тот опустил глаза. Смысл этого послания был предельно ясен.

Ксеар метнул какой-то непонятный взгляд на Бьякку и посмотрел на часы:

- У нас не так много времени, чтобы развивать дальше эту дискуссию, - ровным голосом заявил он. - Мы ждем ваших вопросов, и через десять минут заканчиваем.

Журналисты помолчали несколько секунд, потом Нейра спросила:

- Сколько еще будет длиться задержание Ка Лье?

- Столько, сколько необходимо для проведения дознания по этому делу, - ответил Яльсикар.

Репортеры недовольно поморщились.

Затем журналистка снова пошевелилась.

- Яльсикар, вы могли бы прокомментировать информацию о том, что вы позволили себе при свидетелях душить Мьелле?

Бьякка с легкой улыбкой посмотрел на девушку:

- Смею вас уверить, юная леди, если бы я позволил себе его душить, то и задушил бы. Но как вам, должно быть, известно от тех же свидетелей, этого не случилось.

Нейра внезапно поднесла к губам руку и беззвучно засмеялась. Дестина тоже хмыкнула.

- И все-таки вы держали его за горло? - без улыбки уточнил Каль Ягиль.

- Держал. - Согласился Яльсикар.

Повисло неловкое молчание. Должно быть, журналисты не ждали такого признания от главы СБ?

- А если рядовой гражданин Первого схватит за горло другого, вы разве не осудите его за это? - спросил Ягиль у Айи.

- Обязательно, - кивнул Ксеар. И, прежде чем лицо Каля приняло торжествующее выражение, добавил. - Но если затем выяснится, что тот, второй, кого-нибудь убил, то первый будет безоговорочно оправдан.

 

Когда журналисты покинули зал, все пришло в движение. Яльсикар подошел к своим агентам, Джара ждала немного поодаль, а к Ксеару приблизилась Альбумена. Дестина шмыгнула в дверь и направилась в приемную. Она думала о том, что было сказано, и приходила к выводу, что Ксеар и Яльсикар во всем правы. И все же она не могла испытывать антипатии к смелым, по-настоящему независимым журналистам, и очень переживала за Ягиля. Глаза Бьякки говорили, что ничего хорошего парня не ждет.

Она подключила коммуникатор к монитору, и из любопытства залезла на сайт "Политики", в информацию о корреспондентах. Биография Каля описывалась крайне лаконично. Родился в мирах в 193 году. "102 года, значит", - подсчитала Дестина. Оказалось, что почти всю свою пятидесятилетнюю карьеру журналиста он делал именно в этом издании. Журналистские премии... три благодарности Ксеара в разное время. "Ого", - вслух пробормотала девушка. Оказалось, что Ягиль десять лет назад даже награжден службой безопасности за помощь в каком-то расследовании. Но самым любопытным ей показалось не это. А то, что еще до того, как Каль пошел в журналисты, он работал в СБ. Об этом было скромно написано в самом конце текста. "До 243 года занимал должность специального агента в службе безопасности", - вот как там было написано. Дестина облизала губы. Значит, полвека он работал с Бьяккой, а потом перешел на другую сторону баррикад? Ей это показалось очень любопытным.

 

- Яльсикар, ну что там? - громко спросил Ксеар, коротко переговорив с Альбуменой. Она рассказала ему, как был задержан Ка Лье. Он перенес ее в свою гостиную, попытавшись загипнотизировать. И тут понял, что она не спящая. Тогда она просто вернула себе обычную внешность и позвонила Бьякке. Марин узнал ее, и не пытался нападать. Но вины не признавал.

- Да ничего пока.

Бьякка стоял чуть поодаль с двумя своими сотрудниками. Слева от него маячила Джара. Больше никого в конференц-зале уже не было. Айи заметил, что Дестина исчезла, ушла и глава юридического управления.

- Закройте дверь, - кивнул он офицерам и предложил всем сесть.

- Мне уйти? - робко спросила Джара.

- Оставайся, если охота, - пожал плечами Ксеар.

- Охота, - радостно сказала девушка, и Айи невольно вспомнил, что она тоже еще очень молоденькая, как и Дестина. Яльсикар немного недовольно покосился на невесту, но не стал протестовать, и она села рядом с ним.

- Ты знаешь, - сказал Бьякка Ксеару, не обращая внимания на остальных. Так, как умел только он. Мол, раз уж вы все тут, и Ксеар это безобразие позволяет, то сидите, конечно. Но молчите и не влезайте, когда взрослые люди разговаривают, - ты знаешь, мне сейчас уже кажется, что это и впрямь не он.

Айи вздохнул.

- Почему? - уточнил он, напряженно глядя на Яльсикара. Только этого не хватало прессе для полного экстаза. Чтобы они арестовали не того и "мучили в застенках", да еще и без адвоката.

- Потому что он дизайнер, - Яльсикар взмахнул рукой, как бы указывая на что-то очевидное. - Не военный, не шпион, не закоренелый преступник. Его никто не учил держать лицо по шесть часов на допросе. И, тем не менее, он ни разу не выбился..., - Бьякка поискал подходящее слово, - из образа. И еще он уверен в благополучном исходе. Он злится, ему неприятно, но он... не боится, Айи. А преступник должен хоть немного бояться, он же знает, что виноват.

- Вы что думаете? - спросил Ксеар у офицеров. Он знал, что ребята тоже сидели на допросе.

Агенты переглянулись, удивленные, что к ним обратились.

Потом младший агент осторожно сказал:

- Я тоже теперь сомневаюсь в его виновности. Я никогда не видел, чтобы преступники, обвиняемые... в столь пикантном деянии, так держались на допросе.

- Если он педофил, у него должны быть проблемы с психикой, хотя бы минимальные. А Марин... он какой-то фантастически устойчивый для человека... творческой профессии, - добавил помощник Бьякки. - Он ни разу не впал в истерику, хотя такое на допросе бывает, и с виновными, и с невиновными людьми. Он вышел из себя в самом начале, и все.

- Он спросил: "ты ли это", - внезапно вступила Альбумена. - Когда взял меня за руки в городе спящих. Это, конечно, может значить что угодно, но может и подтверждать его версию.

Яльсикар медленно кивнул.

Айи вздохнул и пожал плечами.

- Тогда полегче с ним, - сказал он Яльсикару. Потом поднялся, попрощался со всеми и ушел.

Отправив агентов работать, Бьякка подошел к Джаре, и они перенеслись домой.

- Как меня достало все, - сказал он, обнимая ее, опуская нос в ароматные волосы.

- Я тебя люблю. Ты самый хороший, - сказала она, прижимаясь к нему.

Яльсикар хмыкнул.

- Ты необъективна.

- Абсолютно необъективна, - весело подтвердила Джара, и муркнула от рассеянной ласки его руки, гладившей ее плечо. - Я готова прямо сейчас найти Ягиля и дать ему в глаз. Хочешь?

- Нет. Тогда Каль опять напишет о нарушении прав, и Айи тебя выставит, - хмыкнул он.

- Можно спросить?

- Конечно.

- Ты правда бил Мьелле на допросе?

- Я не избивал его, родная. Но пару раз ударил, правда. Потому что он хамил.

- Я тебя не осуждаю, - она поднялась и поцеловала его в губы, потом в щеки и в закрытые глаза.

Яльсикар обнял невесту и крепко сжал ее.

- Что ты будешь делать с Ка Лье? - спросила она.

- Не знаю.

Он отпустил Джару и сел за стол, взял мандарин.

- Я не поняла до конца, вы обвиняете его в том, что он к детям пристает? К спящим?

Яльсикар тяжело вздохнул:

- Джара, я не хотел бы сейчас распространять эту информацию...

- Я никому не скажу.

- Милая, ты можешь случайно проболтаться. Ну, зачем тебе это знать сейчас?

- Да мне вообще ничего знать не нужно. Можешь со мной не разговаривать, - дрожащими от обиды губами произнесла Джара, встала и пошла к выходу. Яльсикар поймал ее, развернул к себе.

- Не надо так. Ты же знаешь, что я тебе доверяю. Просто...

- Просто ты со мной не разговариваешь. Я не понимаю, что происходит. Почему журналисты словно взбесились, почему на тебя так нападают? Что ты делаешь на своей ужасной работе столько времени, что даже дома не появляешься в последние дни? Ты за всю неделю один раз прибежал на пятнадцать минут, повалялся со мной в постели, и ушел.






Date: 2015-06-08; view: 230; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.019 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию