Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Часть первая. МОСКВА





 

 

Двое суток они, затаившись, просидели в ельнике подле своих танков и бронемашин. Они пробрались туда тайно, двигаясь в темноте с погашенными фарами, в ночь с 19 на 20 июня. Днем сидели тихо - нельзя было издать ни звука. Даже скрипа люка или дверцы хватало, чтобы вызвать гнев командиров. Только с наступлением сумерек им разрешили повзводно выходить на поляну, чтобы умыться в ручье.

Командир взвода лейтенант Вайднер стоял возле палатки ротного, когда мимо, крадучись, проходил 2-й взвод во главе с унтер-офицером Зарге.

– Чем не место для праздничного пикника, фельдфебель, - с усмешкой проговорил Вайднер.

Унтер-офицер Зарге остановился и, поморщившись, бросил:

– Не люблю я праздники, господин лейтенант. - А потом добавил уже мягче: - Что происходит? Мы никак на ивбнов собрались? Или правду говорят, что мы тут ждем, когда Сталин откроет нам дорогу через Россию к черному ходу в Персию, чтобы мы могли ударить в спину англичанишкам и вытрясти душу из их великой империи?

Вопрос Вайднера не удивил. Он, так же как и Зарге, слышал множество самых разных предположений с тех пор, как их учебный батальон сделался 3-м батальоном 39-го танкового полка, входившего в состав 17-й танковой дивизии, и был передислоцирован сначала в Центральную Польшу, а потом вот сюда, в Пратулинский лес. Здесь всего менее пяти километров отделяло их от реки Буг, служившей границей на участке, где с противоположной стороны располагалась мощная цитадель Брест-Литовска, занятого русскими в ходе раздела Польши осенью 1939 г.

Стоявший в лесу полк находился в полной боевой готовности. К башне каждого танка крепилось по десять канистр с горючим, а сзади имелись прицепы, на которых находилось по три бочки с бензином. По всему казалось, командование готовило часть не к сражению, а к продолжительному маршу. "В бой с канистрами на башне не ходят", - уверенно говорили опытные танкисты.

Подобные заключения служили вескими доводами в спорах с теми, кто упорно твердил о предстоящей войне с Россией. "Россия? Что за чушь?! Разве нам мало того, что мы уже захватили? К чему опять воевать? Иваны ничего плохого нам не сделали. Они наши союзники, они шлют нам зерно, к тому же британцы тоже их враги". Так считали многие и полагали, что войска стягивают не для войны с русскими, а для похода в Персию - этакого гигантского отвлекающего маневра.



Отвлекающий маневр? Но для чего? С какой целью? Кого и от чего нужно отвлекать? Конечно же, британцев. Все эти действия на востоке предпринимаются затем, чтобы сбить с толку англичан перед вторжением на острова на противоположном конце Европы. Шепоток об этом шел из уст в уста под аккомпанемент понимающих кивков - мол, нам-то все ясно. Те, кто думал так, не читали датированной 18 февраля записи в дневнике командующего ВМФ Германии:

"Наращивание сил для вторжения в Россию должно проходить в обстановке строжайшей, невиданной в военной практике секретности. Все надлежит представить как средство для отвлечения внимания от приготовлений к предполагаемому вторжению в Британию".

Старые солдаты - те, что всегда знают, откуда дует ветерок, те, что все видят и все замечают, те, кто умеет читать между строк, - рассказывали и другую историю, трогательную и очаровательную в своей простоте. "Сталин, - говорили они негромко и с расстановкой, начищая до блеска сапоги или полоща в ручье котелок, - Сталин одолжил Украину Гитлеру на время, и мы войдем туда как оккупационная армия". Люди на войне верят самым разным небылицам. Вот и унтер-офицер Зарге верил. Он верил в пакт, заключенный Гитлером и Сталиным в августе 1939 г., как верили и все остальные граждане Германии, считавшие это соглашение величайшим дипломатическим достижением их фюрера.

Лейтенант Вайднер подошел вплотную к Зарге и спросил:

– Вы верите в сказки, фельдфебель?

Зарге посмотрел на офицера с удивлением, а тот, бросив взгляд на часы и многозначительно проговорив: "Потерпите еще часок", скрылся в палатке.

В то время как унтер-офицер Зарге и лейтенант Вайднер вели эту короткую беседу в Пратулинском лесу, на Вильгельмштрассе в Берлине шел куда более конкретный разговор. Риббентроп открывал коллегам величайшую тайну: рано утром Вермахт переходит границу России.

Что ж, наконец то, о чем многие догадывались, становилось правдой. Они надеялись, что все так и останется начертанным на бумаге планом, но теперь кости были брошены. Время политики и дипломатии прошло, теперь говорить будут пушки. В тот момент послы, дипломатические представители и руководители министерств задавались одним и тем же вопросом: "Останется ли на своем посту, в свете складывающейся ситуации, фон Риббентроп? Может ли он продолжать быть министром иностранных дел? Не следует ли ему, согласно правилам, оставить должность?"

Год и девять месяцев тому назад, вернувшись из Москвы с Германо-Советским договором о дружбе, он объяснял им: "Соглашение со Сталиным позволит нам прикрыть тылы. Германии не придется воевать на два фронта, как это случилось прежде и стало причиной катастрофы. Я рассматриваю этот альянс как венец достижений моей внешней политики".



И вот теперь завтра война, а венец достижений валяется в пыли.

Риббентроп чувствовал окружившую его стену молчания. Он подошел к окну и окинул взглядом парк, где любил прогуливаться знаменитый канцлер Бисмарк - человек, тоже считавший союз России и Германии венцом своей внешней политики. Может быть, Риббентроп вспомнил о великом предшественнике? Он резко повернулся и громко произнес:

– У фюрера есть сведения, что Сталин стягивает силы с намерением в подходящий момент нанести по нам удар. А до сего времени фюреру не случалось ошибаться. Он заверил меня, что Вермахт разобьет войска Советского Союза в течение восьми недель. Таким образом, тылы у нас будут прикрыты, причем гарантией безопасности станет уже не только добрая воля Сталина.

Восемь недель. А что, если понадобится больше времени? Нет, восьми недель будет вполне достаточно. Прежде фюрер никогда не ошибался, а в течение месяца Германия сможет, если понадобится, сражаться на два фронта.

Такова была ситуация. Теперь надлежало поставить в известность войска. В зарослях Пратулинского леса жаркий июньский день подходил к концу, в воздухе смешивались сладкие запахи смолы и резкие - бензина. В 21.10 из штабной палатки роты в танк № 924 негромкий голос донес приказ: "Построение в 22.00. Место 4-й роты учебного танкового полка - на большой поляне". Радист Вестфаль передал приказ экипажу танка № 925, откуда тот отправился дальше от танка к танку.

Когда рота построилась, ночная тьма уже сгустилась. Обер-лейтенант фон Абендрот доложил капитану о построении. Взгляд ротного скользнул по шеренгам солдат. Они сделались неузнаваемыми в темноте. Черная стена из людей с белыми пятнами вместо лиц - танковая рота… безликая масса.

– Четвертая рота! - закричал капитан Штрайт. - Сейчас я зачитаю вам приказ фюрера.

В лесу около Брест-Литовска воцарилась мертвая тишина. Капитан включил фонарик, висевший на второй пуговице полевой куртки. Лист бумаги вспыхнул ослепительной белизной. Ротный начал читать, и хрипотца в голосе выдавала охватывавшее его волнение:

– Солдаты Восточного фронта!

Восточный фронт? Он сказал - Восточный фронт? Именно тогда эти слова прозвучали впервые. Что ж, ведь так оно и было.

Капитан продолжал:

– Мои солдаты. Отягощенный грузом величайшей заботы, вынужденный многие месяцы хранить наши планы в тайне, наконец-то я могу сказать вам открыто всю правду… - Люди жадно внимали словам командира, желая поскорее услышать, что же так отягощало их фюрера все эти месяцы. - У наших границ выстроилось до ста шестидесяти дивизий русских. В течение многих недель границы постоянно нарушаются - и не только границы самой Германии, но и другие, на Крайнем Севере, а также границы Румынии.

Военнослужащие внимали словам фюрера, который рассказывал о том, как русские дозоры вторгаются на территорию рейха, откуда их приходится выдворять только с применением силы. Устами командира 4-й роты Гитлер говорил:

– Солдаты Восточного фронта, как раз сейчас силы наши так велики, что равных им не было в истории всего мира. Плечом к плечу с финскими дивизиями и героями Нарвика наши товарищи ожидают схватки с противником в Арктике… Вы - на Восточном фронте. В Румынии, на берегах Прута, на Дунае, вдоль побережья Черного моря германские и румынские силы, руководимые главой государства Антонеску, стоят в едином строю. Величайшие в истории мира армии готовы к бою не только потому, что их вынуждает к тому суровая текущая военная необходимость, требующая окончательного решения, или тому или иному государству требуется защита, а потому, что в спасении нуждается вся европейская цивилизация и культура. Немецкие солдаты! Скоро, совсем скоро вы вступите в бой - в суровый и решительный бой. Судьба Европы, будущее германского рейха, само существование народа Германии находится теперь в ваших руках. - На какое-то мгновение капитан умолк. Луч фонарика скользнул в сторону, перестав освещать лист бумаги в руке командира роты. Затем он произнес негромко, так, будто бы не излагал подчиненным приказ, а просто напутствовал их: - Да пребудет с нами Всевышний, да поможет Он нам в нашей борьбе.

Когда прозвучала команда "Вольно!", строй загудел, точно пчелиный улей. Так, значит, им все же придется драться с русскими. Уже завтра утром. То есть буквально сегодня. Солдаты поспешили к своими машинам.

Пробегая мимо Зарге, унтер-офицер Фриц Эберт бросил:

– Доппайки на каждую машину.

Он откинул борт своего грузовика, где лежало все, о чем только мог мечтать боец на передовой: выпивка, сигареты и шоколад. Тридцать сигарет в одни руки. Бутылка коньяка на четверых. Что еще нужно солдату, кроме спиртного и курева?

Личный состав лихорадочно готовился к выполнению задания: солдаты снимали палатки, готовили к бою танки. Управившись со всем этим, люди стали ждать. В основном с сигаретами в зубах. К спиртному почти никто не прикасался. Спали в ту ночь немногие - только те, у кого очень крепкие нервы.

В эту ночь все смотрели на часы, а стрелки двигались очень медленно если они вообще шевелились. И так было повсюду вдоль границы Германии и Советского Союза. Повсюду. Повсюду на расстоянии в полторы тысячи километров от Балтийского до Черного моря никто или почти никто из немецких солдат не сомкнул глаз. Три миллиона человек на 1500-километровой границе, кто в лугах, кто в лесах, кто в полях, затаившись под покровом ночи, ждали команды. Фронт немецкого наступления разделялся на три направления - Север, Центр, Юг.

Группе армий "Север", возглавляемой генерал-фельдмаршалом риттером фон Леебом1, предстояло наступать силами двух армий и одной танковой группы из Восточной Пруссии через Мемель (Клайпеду). Задача этой группировки заключалась в уничтожении сил Советов на территории Балтийских государств и в захвате Ленинграда. Острием наступательного броневого клина фон Лееба служила 4-я танковая группа под командованием генерал-полковника Гёпнера. Два входивших в нее подвижных корпуса возглавляли генералы фон Манштейн и Рейнгардт. Приданным этой группе армий 1-м воздушным флотом командовал генерал-полковник Келлер.

Группой армий "Центр" командовал генерал-фельдмаршал фон Бок. Участок ее тянулся на 400 километров от Роминтенер-Тайде вниз и заканчивался южнее Брест-Литовска. Эта самая мощная из трех групп армий включала в себя две армии и 2-ю танковую группу под командованием генерал-полковника Гудериана, а также 3-ю танковую группу генерал-полковника Гота. 2-й воздушный флот генерал-фельдмаршала Кессельринга, в состав которого входило большое количество эскадрилий пикирующих бомбардировщиков "Штука"1, усиливал и без того прочный танковый кулак германской наступательной группировки. Задача группы армий "Центр" заключалась в уничтожении сильных советских войск, включая их многочисленные танковые и моторизованные части в треугольнике Брест-Вильна (Вильнюс)-Смоленск. После того как в результате решительного броска танковых соединений будет взят Смоленск, верховное командование примет решение о том, что делать дальше - повернуть ли в северном направлении или же наступать на Москву.

На южном участке, между Припятскими болотами и Карпатскими горами, должна была наступать группа армий "Юг" генерал-фельдмаршала фон Рундштедта, состоявшая из трех армий и одной танковой группы. Ей надлежало, связав боями и уничтожив группировку советских войск генерал-полковника Кирпоноса в Галиции и на Западной Украине на правом берегу Днепра, обеспечить переправу через эту реку и в итоге овладеть Киевом. Поддержку с воздуха сухопутным силам на данном направлении должен был обеспечить 4-й воздушный флот генерал-полковника Лёра. Румынские части и немецкая 11-я армия, находившиеся под началом Рундштедта, составляли резерв. На севере другой союзник Германии, Финляндия, должна была находиться в состоянии боевой готовности и начать действовать 11 июля, когда немецкие войска начнут наступление на Ленинград.

Построение немецких войск для наступления ясно показывает, что основные силы сосредоточиваются на участке группы армий "Центр". Несмотря на неблагоприятный рельеф местности, изобилующей руслами рек, оврагами и болотами, на этом направлении применялись целых две танковых группы, задача которых состояла в том, чтобы быстро решить исход кампании.

Советская разведка, совершенно очевидно, просчиталась и не смогла определить направления главного удара противника, поскольку основные силы русских сосредоточивались на юге, где им предстояло встретить силы групп армий Рундштедта. Туда Сталин направил 64 дивизии и 14 танковых бригад, тогда как на Западном фронте у него было всего 45 дивизий и 15 танковых бригад, а на Северо-Западном - 30 дивизий и 8 танковых бригад.

Совершенно очевидно, что главное командование Красной Армии ожидало немецкого вторжения на юге, предполагая, что целью его станут главные промышленные и сельскохозяйственные районы Советского Союза. Именно поэтому тут для организации подвижной обороны было собрано ядро танковых частей русских. Но так как в общем и целом танк - орудие наступления, такое сосредоточение танковых войск на южном рубеже позволяло советским армиям нанести удар по Румынии - жизненно важному для Германии источнику топлива.

План Гитлера был настоящей авантюрой и состоял в том, чтобы применить метод, уже успешно опробованный на Западе, где немецкое наступление в Арденнах стало для французов настоящим сюрпризом. Немцы ударили на неблагоприятном для наступления (в плане местности) участке - там, где линия Мажино была наиболее слабой, что и принесло им быструю победу. Гитлер намеревался применить ту же схему и в случае с Советским Союзом: бросить все силы на решительный прорыв там, где противник меньше всего этого ожидает, быстро продвинуться к жизненно важным центрам - Москве, Ленинграду и Ростову - и захватить их, используя энергию наступательного порыва. Затем вторая волна наступления должна была, по замыслу Гитлера, вывести войска на линию Астрахань-Архангельск. Вот в чем и заключалась суть плана "Барбаросса". Часы показывали 03.00, и все еще стояла полная темнота. Короткая летняя ночь властвовала на обоих берегах Буга. Ничто не нарушало мирную тишину вокруг, разве что нечаянный негромкий звук ударившегося обо что-то футляра противогаза. С реки доносилось кваканье лягушек. Никто из солдат и офицеров передовых частей Вермахта, лежавших в высокой траве неподалеку от Буга в ночь с 21 на 22 июня 1941 г., никогда не забудет этого тревожного лягушачьего концерта.

В пятнадцати километрах от западного берега Буга на высоте 158 у селения Вулька Добрыньска высилась деревянная наблюдательная вышка - одна из тех, что во множестве выросли по ту и эту сторону границы за последние несколько месяцев. У подножья высоты 158, в небольшой рощице, размещался командный пункт 2-й танковой группы - мозг танковых сил Гудериана. Солдаты прозвали группу "Белой G" - из-за большой белой буквы "G", нанесенной на танках и прочей технике из состава группы. "G" означало Гудериан. Таким образом, одного взгляда хватало, чтобы опознать боевую машину как "одну из наших". Гудериан впервые применил маркировку во время французской кампании. Простота и действенность такого подхода пришлась по душе Клейсту, и он велел нанести на технике своей танковой группы белую "K".

Сутками раньше, в ночь с 20 на 21 июня, на КП в обстановке строжайшей секретности прибывали офицеры штаба. Теперь они находились в своих палатках или в штабных автобусах, занимаясь изучением карт и письменных приказов. Радиостанции бездействовали: соблюдался строжайший режим радиомолчания, чтобы ничто не могло возбудить подозрения службы радиоперехвата русских. Даже телефон разрешалось использовать только в самом крайнем случае. Личный транспорт командующего Гудериана - две радийные машины, несколько легковых вездеходов и мотоциклов - стоял возле палаток и автобусов, скрытый от посторонних глаз искусно выполненной маскировкой. Подъехала командирская бронемашина. Гудериан быстро поднялся.

– Доброе утро, господа.

Часы показывали 03.10. Обменявшись с офицерами несколькими фразами, Гудериан со своей командирской группой отправился на вершину высоты на наблюдательную вышку. Светящиеся стрелки его часов продолжали движение по кругу.

03.11. В палатке оперативного отделения штаба раздался резкий голос телефона. Начальник этого подразделения, подполковник Байерлейн, поднял трубку. Звонил подполковник Брюкер, начальник оперативного отделения 24-го танкового корпуса, или, как он тогда назывался, 24-го моторизованного армейского корпуса. Не тратя слов на приветствия, Брюкер проговорил:

– Байерлейн, с Коденьским мостом все в порядке.

Байерлейн перевел взгляд на фрайгерра1 фон Либенштейна, начальника штаба группы, и кивнул. Затем он произнес:

– Хорошо, Брюкер. Пока. Удачи вам. - И повесил трубку.

Овладение мостом у Коденя служило важнейшим условием, обеспечивавшим возможность быстрого прорыва танков через Буг к Бресту. Штурмовая команда 3-й танковой дивизии имела приказ захватить объект за несколько минут до начала операции, уничтожить охранявших мост русских пограничников на восточном берегу и обезвредить подрывные заряды. С задачей группа справилась успешно.

Все находившиеся в штаб-квартире Гудериана офицеры вздохнули с облегчением - несмотря на тщательную подготовку к акции, она вполне могла сорваться. У 4-й армии все было готово для наведения мостов через Буг выше и ниже Бреста. Примерно в восьмидесяти километрах севернее Бреста, у Дрогичина, саперы 178-го батальона скрытно добрались в заданную точку, чтобы навести понтонный мост для переправы через реку тяжелого вооружения и снаряжения 292-й и 78-й пехотных дивизий.

Было 03.12. Все то и дело поглядывали на часы. У каждого в горле стоял липкий ком. Сердца тревожно бились. Тишина становилась непереносимой.

03.13. Даже и теперь еще не поздно было изменить ход событий. Еще не случилось ничего непоправимого. Но по мере того, как минутные стрелки на циферблатах совершали свой путь по окружности, война с Советским Союзом, города и села которого мирно спали, окутанные предрассветной темнотой, неотвратимо приближалась.

 






Date: 2015-10-18; view: 193; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.008 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию