Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






ГЛАВА 17. ПРОИСШЕСТВИЕ НА ОТКРЫТИИ ВЫСТАВКИ





 

Весенняя ночь прошла быстро.

Художник, музыкант, поэт и фотограф, которые ночевали в этот раз не в высотной гостинице, а у себя на плоту, проснулись с первыми лучами солнца.

– Пора готовиться к открытию нашей передвижной, вернее, плавучей выставки, – сказал Тюбик и перебрался на пристань, а затем на гранитную набережную, с таким же гранитным парапетом, над которым возвышались фонари на столбиках.

Фонарей, кстати, было на набережной видимо‑невидимо. Их возвели по проекту скульпторов Столбика и Фонарикова. Довольно кургузые фонари на толстых каменных ножках торчали вдоль всей набережной. Даже большие ценители каменистого сюсюра и почитатели талантов Столбика и Фонарикова сомневались в необходимости такого количества неуклюжих осветительных приборов, которые, как сорняки в чистом поле, убегали вдоль реки за город в пустыню.

Жители набережную эту частенько называли Офонаревшая. Так вот, на этой самой набережной Тюбик натянул между десятком фонарей крепкую прозрачную леску, сложил в одном месте кучку бельевых прищепок и крикнул:

– Эй, Гусля, подай‑ка мне, пожалуйста, картины!

Гусля принёс большую папку. В ней были рисунки и акварели Тюбика, сделанные на сушёных листиках и бересте.

Гусля стал доставать картиночки.

– Смотри, это же наш Цветочный город! – воскликнул он. – Какой ты молодец, что успел в момент отплытия сделать наброски! Как много коротышек нас провожало! А цветов у нас там сколько!

– А вот ещё, – ответил ему Тюбик, – эту картину я сделал, когда нас встречали уже здесь, в Каменном. А это – когда мы плыли среди красивых берегов, ещё до пустыни.

И он стал доставать всё новые и новые картины: портреты, пейзажи, изображения сценок, когда малыши строили плоты, устраивали бивуак, купались, боролись с водоворотом.

– Отлично получается, – приговаривали Гусля и Цветик, который тоже перебрался на набережную.

Художник тем временем разложил все картины в определённом порядке прямо под натянутой леской, потом взял горсть прищепок и стал развешивать свои картины, как бельё для сушки. Гусля и Цветик ему помогали, приговаривая:



– Здорово ты придумал! Прямо выставка‑прачечная получилась!

Утро было ясное, безветренное. И картины ровненько висели вдоль всей набережной. Можно было прогуливаться на свежем воздухе и любоваться произведениями искусства.

Вскоре первые посетители передвижной выставки уже прохаживались по набережной и разглядывали красивые пейзажи и сценки из жизни (их Тюбик называл «жанровыми»). По лицам зрителей было заметно, что им нравится разглядывать на картинках виды реки, полей, леса, приятно узнавать портреты знакомых малышей и малышек.

– Какое интересное и красивое искусство! – говорила одна малышка. – Совершенно другое впечатление. Не то что наш каменистый сюсюр, где одни квадратики и треугольнички. А как называется такой стиль? – спросила она у подруги.

– Говорят, этот стиль называется реализмом, то есть когда всё изображается своеобразно, но правдиво. Когда река похожа на реку, дом – на дом, а малыш – на малыша.

– Думаю, так правильнее писать картины. А то у нас все «Ощущения» круглые, а «Тоска» обычно какая‑то квадратная.

Обе малышки заулыбались и продолжили разглядывать картины.

Тюбик гордо расхаживал среди гостей выставки и был счастлив, что его работа нравится. Он стал беседовать с посетителями, разъясняя им своё мнение, для чего нужно искусство и почему он предпочитает правдивое, реалистическое изображение.

Вдруг художник заметил, что некоторые начали от него отходить, перестали улыбаться и обсуждать между собой красоту его картин.

Тюбик обернулся и увидел за спиной кучку малышей и малышек, которые с неприветливыми, а некоторые почти со злыми лицами осматривали выставку. Среди них был академик Грифель. Его глаза, как буравчики, сверлили картины Тюбика. Пара малышей, видимо, его любимых учеников, шептала что‑то ему на ухо; а он резко кивал головой.

– Здравствуйте, коллега, – радушно сказал Тюбик.

– Я вам не коллега, – отрезал Грифель. – Ваши коллеги – маляры. Но даже они красят заборы лучше, чем вы рисуете.

– Почему же? – возмутился Тюбик.

– Они хоть ровно кладут краску, а вы краску на холст будто ложкой кладёте.

– Уважаемый, но это как раз мой стиль – широкий, размашистый мазок. Таким образом я добиваюсь нужного мне впечатления.

– Это вам так только кажется. А на зрителей это должно производить впечатление жуткое. Вот, например, послушайте моих учеников.

И Грифель обернулся. Но, к его удивлению, лица большинства учеников уже не выражали никакой озлобленности. Наоборот, их лица стали гораздо добрее и веселее. Все смотрели на картины Тюбика, и казалось, что в глазах зрителей отражаются изумительные пейзажи и весёлые сценки из жизни путешественников. Ученикам чудилось, будто в ушах у них звенят звонкие голоса малышей и малышек, журчит Огурцовая река и поют соловьи в прибрежных зарослях.

Грифель почувствовал явную перемену, но не придал этому должного значения. Он обратился к лучшему ученику – Ластику:



– Ну, Ластичек, выскажи своё мнение по поводу этой вот мазни!

– Мазни? – спросил смущённый Ластик. – Почему «мазни»?

– Мазни?! – переспросил Тюбик. – Да как вы смеете называть моё творчество мазнёй! Вы! Вы, который только и рисует квадратики и кружочки! Да вы‑то сами разве художник?

– Это я‑то не художник?! Да я не просто художник. Я – художник‑академик! Я!..

– Да какой вы художник!

Ластик решил разрядить обстановку и несмело сказал:

– Думаю, учитель, вы действительно не совсем правы. Если перед нами мазня, то это очень хорошая мазня… То есть я хочу сказать, что мазня мазне рознь. Бывает мазня плохая, бывает получше, а может быть и очень хорошая мазня вроде этой – просто превосходная!

– Как же мазня может быть превосходной? – удивилась ученица Акварелька. – Значит, перед нами уже не мазня. Это уже, выходит, вовсе не мазня.

Ученики упрямого сюсюриста Грифеля явно были не на стороне учителя. Они не могли скрыть своей симпатии к простым и понятным картинам Тюбика.

Тут Грифель сразу понял – назревает бунт. Он почувствовал, что ученики сомневаются, как и сам он засомневался после первой встречи с Тюбиком, когда схватился за карандаш и линейку.

«Неужели Тюбик прав и мои ученики за него?» – думал Грифель.

«А ведь Тюбик рисует гораздо интереснее и красивее нашего учителя!» – соображали начинающие художники и мысленно уже пробовали рисовать и писать красками по‑новому, по‑тюбиковски.

Тюбик же в душе ликовал. Его радостное, правдивое искусство побеждало бессмысленные кружочки и прямоугольнички. Он хотел даже высказать свою радость вслух, но его перебил Грифель, пошедший в последнюю атаку:

– Ваша мазня – не искусство, а просто жалкие цветные фотографии!

Тюбик попытался оправдаться, но тут, растолкав всех, к Грифелю подскочил Объективчик:

– А ну‑ка повтори слова «жалкие цветные фотографии»! Да знаешь ли ты, что фотография – тоже великое искусство? Ты… Ты – конус усечённый, параллелепипед, кривобокий квадрат!

Здесь Грифель не выдержал:

– Сам ты – штатив колченогий, негатив недопроявленный! Сейчас как тресну тебе по камере!

– А я тебе сдачи дам – стукну по твоей сфере бестолковой!

И малыши двинулись друг на друга.

Грифель, который раньше никогда не дрался и даже не знал, как это делается, сбросил пиджак и замахал руками в разные стороны. Объективчик – тоже мирный коротышка – снял с шеи фотоаппарат и хотел положить его на чугунную ограду набережной, но в спешке промахнулся, и фотоаппарат шлёпнулся в воду.

– Ой‑ё‑ёй! – закричал Объектив– чик. – Тонет!

– Спасайте! – завопил кто‑то.

На миг все замешкались, и только Грифель, забыв о своём обещании «треснуть по камере», бросился через ограду и нырнул в Огурцовую реку.

– Теперь и его надо спасать! – снова закричал Объективчик, сразу забыв обиду.

Но тут Грифель вынырнул, высоко поднимая над водой фотоаппарат.

– Ура! – воскликнул Объективчик. – Спасибо!

– Не стоит благодарности! – пробормотал Грифель, подплывая к ступеням, в сторонке спускавшимся к самой воде.

– Какой смелый! Как здорово он нырнул! – восхищалась Кнопочка.

– Да, он у нас решительный малыш, – ответил Гранитик. – К тому же – чемпион по плаванию.

Когда Грифель вылез из воды и подошёл к столпившимся коротышкам, чтобы отдать аппарат Объективчику, первым к нему подошёл Тюбик и, пожав ему руку, сказал примирительно:

– Я думаю, коллега, наш спор об искусстве зашёл слишком далеко. Объявляю перемирие!

– Согласен, дружище, – ответил Грифель и, отдавая Объективчику фотокамеру, из которой текли струйки воды, добавил: – Примите мои извинения. Я был неправ: и ваши фотографии, и творчество уважаемого Тюбика, бесспорно, заслуживают всеобщей похвалы.

Ученики Грифеля заулыбались и захлопали в ладоши. У всех стало легко на душе.

– Что ж, – обратился к собравшимся Тюбик, – тогда предлагаю продолжить осмотр выставки.

 








Date: 2015-09-24; view: 54; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.019 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию