Главная Случайная страница



Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Песнь о нибелунгах





(ок. 1200)

«Песнь о Нибелунгах» – один из наиболее выдающихся памятников средневекового героического эпоса (наряду с французской «Песнью о Роланде» и испанской «Песнью о моем Сиде»). Названа по имени мифического народца – карликов, владельцев и хранителей сокровища. Поэма записана около 1200; впервые опубликована в 1757 И. Я. Бодмером. Народная в своих истоках, «Песнь о Нибелунгах» обнаруживает значительное влияние феодально-рыцарского миросозерцания и культуры. 1-я часть поэмы повествует о подвигах и смерти богатыря Зигфрида, 2-я – о мести его жены Кримхильды и трагическом финале кровавой распри (отражение исторических преданий об уничтожении гуннами бургундского государства). Связанные с образом Зигфрида волшебные мотивы особенно ярко выражены в других эпических версиях песни и в «Чудеснейшей истории о Роговом Зигфриде». К сюжету «Песни о Нибелунгах» обращались многие авторы – Ф. Фуке, Ф. Хеббель, Р. Вагнер, Г. Ибсен и др. Фашистские литературоведы пытались представить героев «Песни о Нибелунгах» выразителями особого «нордического духа», игнорируя черты сходства поэмы с эпосом др. народов. В. Г. Адмони писал: «”Песнь о Нибелунгах” принадлежит к числу наиболее известных эпических произведений человечества. Она находится в кругу таких творений, как поэмы Гомера и “Песнь о Роланде”, “Слово о полку Игореве” и “Божественная комедия” Данте – если оставаться в пределе европейских литератур...»

 

Краткое содержание «Песни о нибелунгах»

(в изложении Е. Д. Мурашкинцевой)

 

Нибелунгом звали одного из двух королей, убитых Зигфридом. Затем это имя перешло к самому нидерландскому витязю и его сказочным подданным – хранителям клада. Начиная с двадцать пятой авентюры нибелунгами именуются бургунды.

В чудесных сказаниях минувших дней говорится, что жила в земле бургундов девушка по имени Кримхильда – такая прекрасная и милая, что о ней мечтали все рыцари земли. Причиной многих бедствий стала эта необыкновенная красота.

Кримхильда росла в стольном городе Вормсе под защитой трех братьев-королей, отважных и благородных витязей. Гунтер, Гернот и юный Гизельхер правили Бургундией, опираясь на храбрую дружину и верных вассалов, – самым могущественным из них был Хаген, владетель Тронье. Часами можно было бы рассказывать об этом блестящем дворе, о подвигах бургундских богатырей, об их турнирах, пирах и забавах.



Однажды Кримхильде приснился сон, будто залетел к ней в горницу сокол и на ее глазах заклевали его два орла. Мать Ута сказала дочери, что сокол – это ее будущий супруг, которому суждено погибнуть от руки убийц. Тогда девушка решила не выходить замуж, чтобы не оплакивать потом любимого. Многие сватались к прелестной королевне, но получали отказ. Она наслаждалась покоем, пока славный витязь не повел ее к венцу. За смерть его Кримхильда страшно отомстила своей родне.

У короля Нидерландов Зигмунда был сын Зигфрид – краса и гордость родной страны. Молодой воитель был так смел и хорош собой, что все дамы вздыхали о нем. Прослышав о дивной бургундской деве, Зигфрид вознамерился добиться ее руки. Встревоженные родители умоляли сына не связываться со спесивыми и воинственными бургундами. Но Зигфрид настоял на своем и отправился в далекий путь, взяв с собой всего двенадцать человек. Двор провожал королевича в унынии и тоске – многим сердце подсказывало, что эта затея не доведет до добра.

Когда чужеземные витязи появились в Вормсе, Хаген сразу узнал Зигфрида и посоветовал Гунтеру с почетом принять прославленного героя, который в честном поединке завоевал громадный клад Нибелунгов, меч Бальмунг и плащ-невидимку. Вдобавок рыцарь этот неуязвим: убив страшного дракона и омывшись в крови, он ороговел так, что никакое оружие его не брало. Зигфрид с ходу предложил Гунтеру поединок в заклад на владения. Всех бургундов взбесил этот надменный вызов, но Хаген, ко всеобщему удивлению, промолчал. Король утихомирил пылкого витязя ласковыми словами, и Зигфрид, опасаясь лишиться Кримхильды, принял приглашение погостить в Вормсе. Год прошел в турнирах и состязаниях: Зигфрид неизменно брал верх, однако ему так и не удалось увидеться с Кримхильдой, хотя девушка тайком следила за ним из окна. Внезапно саксы и датчане объявили войну Гунтеру. Бургунды были захвачены врасплох, и король, следуя совету Хагена, рассказал обо всем Зигфриду. Герой обещал отразить угрозу со своими нидерландцами и в помощь себе попросил лишь дружину бойцов из Тронье. Кичливым саксам и датчанам был дан сокрушительный отпор – Зигфрид собственноручно пленил их вождей, которые дали клятву никогда больше не нападать на бургундов. В награду Гунтер позволил Зигфриду встретиться на пиру с сестрой.

Гунтер мечтал взять в жены королеву Исландии Брюнхильду – могучую деву-воительницу. Зигфрид согласился помочь другу, но взамен потребовал руки Кримхильды. Было решено, что в опасную поездку отправятся четверо – оба короля и Хаген со своим младшим братом Данквартом. Брюнхильда сразу выделила Зигфрида и приветствовала его первым, однако нидерландский герой сказал, что он всего лишь вассал бургундского короля. Гунтеру предстояло одолеть Брюнхильду в трех состязаниях: сильнее метнуть копье и дальше бросить камень, а затем перепрыгнуть его в полном вооружении. Проигравшего витязя, равно как и всех его спутников, ожидала неминуемая смерть. Воспользовавшись плащом-невидимкой, Зигфрид победил Брюнхильду, и гордой деве пришлось смириться: она дала согласие на брак, а исландцам своим объявила, что отныне они являются подданными Гунтера. Чтобы отрезать ей путь к отступлению, Зигфрид съездил за своими вассалами-нибелунгами.



Когда герои с торжеством вернулись в Вормс, Зигфрид напомнил Гунтеру об их уговоре. Две свадьбы сыграли в один день. Брюнхильда сочла, что король унизил сестру, которая стала женой простого вассала. Объяснения Гунтера ее не удовлетворили, и она пригрозила, что не пустит его на ложе, пока не узнает правды. Король попытался взять жену силой, но богатырша связала его и повесила на крюк в спальне. Гунтер вновь обратился к Зигфриду. Тот явился под покровом плаща-невидимки и усмирил Брюнхильду, сняв с нее пояс и кольцо. Позднее он отдал эти вещи Кримхильде – роковая беспечность, за которую ему дорого пришлось заплатить. А Гунтер овладел богатырской девой, и с этого момента она стала равна по силе всем женщинам. Обе супружеские пары были счастливы в браке. Зигфрид вернулся с молодой женой в Нидерланды, где его с ликованием встретили вассалы и родня. Престарелый Зигмунд с радостью уступил трон сыну. Через десять лет Кримхильда родила наследника, которого нарекли Гунтером в честь дяди. У Брюнхильды также родился сын, и ему дали имя Зигфрид.

Брюнхильда часто задавалась вопросом: отчего золовка так чванится, ведь в мужья ей достался хоть и знатный, но вассал? Королева стала просить Гунтера пригласить Зигфрида с супругой в гости. Тот уступил с большой неохотой и послал гонцов в Нидерланды. Напротив, Зигфрид был рад увидеться с вормсской родней, и даже старик Зигмунд согласился сопровождать его. В празднествах и забавах быстро пролетело десять дней, а на одиннадцатый королевы затеяли спор о том, чей муж доблестнее. Сначала Кримхильда сказала, что Зигфрид без труда мог бы овладеть королевством Гунтера. Брюнхильда возразила на это, что Зигфрид – слуга ее мужа. Кримхильда пришла в ярость; братья никогда не выдали бы ее за вассала, и чтобы доказать всю нелепость этих утверждений, она первой войдет в собор. У врат собора Брюнхильда надменно приказала уступить ей дорогу – жена ленника не должна перечить своей госпоже. Кримхильда бросила, что наложнице ее супруга лучше бы помолчать. Брюнхильда с нетерпением ожидала конца службы, желая опровергнуть ужасное обвинение. Тогда Кримхильда предъявила пояс и кольцо, неосторожно отданные ей Зигфридом. Брюнхильда разрыдалась, а Гунтер призвал Зигфрида к ответу. Тот поклялся, что ничего не рассказывал жене. Честь бургундского короля оказалась под угрозой, и Хаген стал склонять его к мести.

После долгих колебаний Гунтер согласился. Была придумана хитрость, чтобы выведать секрет неуязвимого Зигфрида: ложные гонцы явились в Вормс с известием, что на бургундов вновь идут войной саксы и датчане. Разъяренный Зигфрид рвался в бой с изменниками, а Кримхильда изнемогала от страха за мужа – именно в этот момент к ней явился хитрый Хаген. В надежде защитить мужа, она открылась родичу: когда Зигфрид купался в крови дракона, на спину ему упал липовый лист – и в этом месте герой стал уязвим. Хаген попросил нашить крохотный крестик на кафтан Зигфрида – якобы для того, чтобы лучше оберегать нидерландца в бою. После этого было объявлено, что датчане с саксами позорно отступили, и Гунтер предложил свояку развлечься охотой. Когда разгоряченный и безоружный Зигфрид склонился над родником, чтобы напиться, Хаген нанес ему предательский удар. Мертвого витязя положили к порогу Кримхильды; утром на него наткнулись слуги, и несчастная сразу же поняла, какое горе обрушилось на нее. Нибелунги и Зигмунд готовы были немедленно рассчитаться с неведомым врагом, а бургунды твердили, что Зигфрид убит в лесу безвестными разбойниками. Лишь Кримхильда не сомневалась, что месть свершил Хаген по наущению Брюнхильды и с ведома Гунтера. Безутешная вдова хотела уехать в Нидерланды, но родичи сумели отговорить ее: она будет там всем чужой и ненавистной из-за родства с бургундами. К негодованию Зигмунда, Кримхильда осталась в Вормсе, а затем Хаген осуществил свой давний замысел: отобрал у вдовы клад Нибелунгов – свадебный подарок мужа. С согласия королей владетель Тронье утопил несметные сокровища в Рейне, и все четверо дали клятву не открывать, где таится клад, пока жив хоть один из них.

Прошло тринадцать лет. Кримхильда жила в горести и одиночестве, оплакивая мужа. Могущественный владыка гуннов Этцель, лишившись супруги Хельхи, стал подумывать о новой женитьбе. Приближенные подсказали ему, что на Рейне живет прекрасная Кримхильда, вдова несравненного Зигфрида. В Вормс отправился маркграф Бехларена Рюдегер – преданный вассал Этцеля. Братья-короли встретили сватовство благосклонно, зато Хаген яростно возражал против этого брака. Но Гунтеру хотелось примириться с сестрой и как-то загладить свою вину перед ней. Оставалось убедить Кримхильду, и Рюдегер поклялся защищать ее от всех врагов. Вдова, помышлявшая только о мести, согласилась. Прощание с родней было холодным – Кримхильда сожалела только о матери и юном Гизельхере.

Молодой женщине предстоял дальний путь. Везде ее принимали с величайшим почетом, ибо Этцель превосходил могуществом всех королей земли. Вскоре Кримхильда завоевала сердца гуннов щедростью и красотой. К великому счастью супруга и подданных, она родила сына – Ортлиб должен был унаследовать двенадцать корон. Не сомневаясь больше в привязанности гуннов, Кримхильда через тринадцать лет после свадьбы подступила к мужу с просьбой – пригласить в гости братьев, чтобы люди не называли ее безродной. Эгцель, радуясь возможности угодить любимой супруге, немедленно послал гонцов на Рейн. Тайно встретившись с ними перед отъездом, Кримхильда научила их, как добиться того, чтобы вместе с братьями приехал и ее заклятый враг. Несмотря на яростные возражения Хагена, бургундские короли согласились поехать к зятю – владелец Тронье уступил, когда Гернот осмелился упрекнуть его в трусости.

Нибелунги выступили в поход – их было девять сотен витязей и девять тысяч слуг. Вещие девы-русалки предупредили Хагена, что все они, кроме капеллана, погибнут в чужом краю. Владетель Тронье, убив вспыльчивого перевозчика, собственноручно переправил войско через Дунай. Желая проверить предсказание, Хаген столкнул капеллана за борт и попытался утопить шестом, но старый священник сумел добраться до противоположного берега. Тогда Хаген разбил корабль в щепы и приказал соратникам готовиться к неминуемой смерти. Тут на нибелунгов напали баварцы, разъяренные убийством перевозчика, но их натиск был отбит. Зато в Бехларене бургундов встретили радушно, ибо Рюдегер не подозревал о замыслах Кримхильды. Юный Гизельхер обручился с дочерью маркграфа, Гернот получил от него в подарок меч, а Хаген – щит. Бехларенская дружина с радостью отправилась к Этцелю – никто из витязей Рюдегера не знал, что прощается с родней навеки.

Гунны с нетерпением ожидали дорогих гостей. Особенно хотелось всем поглядеть на того, кем был убит Зигфрид. Кримхильда также трепетала от нетерпения – увидев Хагена, она поняла, что час мести пробил. Королева, выйдя навстречу родным, поцеловала лишь одного Гизельхера. Хаген не преминул саркастически это отметить, чем привел Кримхильду в еще большую ярость. А нибелунгов предупредил о нависшей над ними угрозе Дитрих Бернский – могучий витязь, потерявший свое королевство и нашедший приют у Этцеля. При гуннском дворе собралось немало изгнанников: все они были преданы Этцелю и дорого поплатились за свою верность.

Из всех соратников Хаген особо выделял смелого Фолькера, которого прозвали шпильманом за прекрасную игру на скрипке. Выйдя во двор, оба друга уселись на скамью, и Кримхильда заметила их из окна. Она решила воспользоваться удобным случаем и собрала множество гуннов, чтобы поквитаться наконец со своим обидчиком. Высокомерный Хаген не пожелал встать перед королевой и выставил напоказ меч Бадьмунг, отнятый им у мертвого Зигфрида. Кримхильда заплакала от гнева и унижения, однако гунны не решились напасть на отважных витязей. А Хаген велел бургундам не снимать оружия даже в церкви. Изумленный Этцель спросил, кто осмелился обидеть гостей. Хаген ответил, что их никто не оскорблял, просто в Бургундии заведено три дня пировать в полном вооружении. Кримхильда помнила обычаи родной страны, но смолчала из страха прогневить мужа. Тогда она подговорила Бледеля, брата Этцеля, расправиться с бургундской челядью, которая пировала отдельно под присмотром Данкварта. Обуянная злобой, женщина приказала также привести на торжество малютку Ортлиба.

Бледель напал на почти безоружных слуг. Бургундские храбрецы сражались с невиданной отвагой, но только Данкварту удалось вырваться из этой бойни живым. Прорубив себе дорогу мечом, он ворвался в главный зал с известием о неслыханной измене. В ответ Хаген снес голову Ортлиба с плеч, и тут же разгорелся жестокий бой. Бургунды позволили выйти лишь своим друзьям – Дитриху с его амелунгами и Рюдегеру с бехларенской дружиной. Властитель Берна спас от неминуемой гибели и Этцеля с Кримхильдой. Нибелунги, перебив семь тысяч гуннов, выбросили трупы на лестницу. Тогда в кровавое побоище бросились датчане с саксами – нибелунги перебили и их. День близился к вечеру, и бургунды попросили перенести сражение во двор. Но мстительная Кримхильда потребовала голову Хагена – и даже Гизельхеру не удалось ее смягчить. Этцель приказал поджечь зал, однако герои стали тушить пламя кровью.

Наутро Этцель вновь послал в бой остатки своей дружины. Рюдегер попытался воззвать к Дитриху, но тот сказал, что бургундов уже не спасти – король никогда не простит им смерти сына. Кримхильда же потребовала, чтобы Рюдегер исполнил обет. Тщетно несчастный маркграф умолял не губить его душу: Этцель в ответ твердил о вассальном долге. Началась самая страшная схватка – в бой вступили друзья. Рюдегер отдал Хагену свой щит: растроганный владетель Тронье поклялся не поднимать на него меча, но маркграф пал от руки смертельно раненного им Гернота. Бехларенцы погибли все до единого.

Амелунги, узнав об этом, горько зарыдали и попросили бургундов выдать тело маркграфа. Старый оруженосец Дитриха Хильдебранд пытался сдержать горячую молодежь, но вспыхнула перебранка, а вслед за ней битва. В этом последнем сражении пали все амелунги, а у бургундов в живых осталось только двое – Гунтер и Хаген. Потрясенный Дитрих, в одночасье лишившийся дружины, предложил им сдаться, обещая сохранить жизнь, но Хагена это привело в безумный гнев. Бургунды были уже измучены схваткой. В отчаянном поединке властитель Берна пленил обоих и передал Кримхильде, умоляя пощадить их. Кримхильда пришла в темницу к Хагену с требованием вернуть клад. Владетель Тронье ответил на это, что поклялся не раскрывать тайну, пока жив хоть один из королей. Кримхильда приказала убить Гунтера и принесла Хагену отрубленную голову. Для владетеля Тронье наступил миг торжества: он объявил «ведьме», что теперь клад не достанется ей никогда. Кримхильда собственноручно отрубила ему голову, и Этцель не смог сдержать рыданий – женской рукой был убит храбрейший из витязей. Старик Хильдебранд в негодовании сразил «дьяволицу» мечом. Так погибли нибелунги – достойнейших и лучших всегда ждет безвременная смерть.

 

 

Из «Песни о нибелунгах»

(перевод Ю. Корнеева)

 

АВЕНТЮРА VII
О ТОМ, КАК ГУНТЕР ДОБЫЛ БРЮНХИЛЬДУ

Все ближе к Изенштейну нес судно пенный вал, И Гунтер в окнах замка внезапно увидал Немало дев, взиравших на витязей чужих. Король был раздосадован тем, что не знает их. Он спутнику промолвил: «Узнать я был бы рад, Что это за девицы у окон встали в ряд, Вперяя взоры в море, где наш корабль бежит, И почему у них такой высокомерный вид?» Ему ответил Зигфрид: «Вы лучше осторожно На тех девиц взгляните и молвите неложно, Какую б вы избрали, когда б вам выбор дать». Воскликнул Гунтер доблестный: «Нетрудно угадать! С осанкой горделивой стоит она одна В одежде белоснежной вон у того окна. Пленила взор мой жадный она красой своей, И если б был мне выбор дан, женился б я на ней». «Ты не ошибся, Гунтер. Сбылась твоя мечта:Перед тобой Брюнхильда, перед тобою та, В кого ты понаслышке уже давно влюблен». Красою девы царственной король был ослеплен. Она уйти велела прислужницам своим:Невместно на приезжих глядеть из окон им.Исполнили послушно они приказ ее,Но лишь затем, чтоб тут же вновь приняться за свое. Принарядившись наспех, они опять тайкомПриникли к узким окнам в надежде хоть глазком (От века любопытством страдает женский пол!) Взглянуть на тех, кого Господь в их дальний край привел. Сошли четыре гостя на берег с корабля. По сходням королевич свел лошадь короля, И Гунтер словно вырос – так был он горд и рад, Что взоры женские за ним в подобный миг следят. Надежно нидерландец держал его коня, –А был тот конь могучий и резв, и полн огня, – Покуда Гунтер в стремя ногою не ступил, Но все услуги Зигфрида король потом забыл. Хоть быть слугой впервые пришлось в тот день ему И не держал с рожденья он стремя никому, Проделал это Зигфрид, не устыдившись дам, И своего коня затем на сушу вывел сам. У короля бургундов и Зигфрида бела, Как первый снег, одежда и масть коней была. У каждого на локте сверкал блестящий щит. Собой являли витязи великолепный вид. К Брюнхильде в замок мчалась четверка смельчаков, И скакуны их были достойны седоков:Поперсия и седла сплошь в дорогих камнях, Бубенчики из золота на узких поводах. Отточенные копья вздымали удальцы. До самых шпор свисали у них мечей концы, А меч был остр и тяжек у каждого бойца, И все это заметила Брюнхильда из дворца. За нидерландцем Данкварт и смелый Хаген мчались. Красой и шириною щиты их отличались, И был крыла воронья чернее их наряд, О чем сказанья древние поныне говорят. Унизанная густо индийскими камнями, Одежда их сверкала в лучах зари огнями. Вот так, оставив судно у побережных скал, Сын Зигмунда с бургундами до замка доскакал. Насчитывалось башен там восемьдесят шесть, Да три больших палаты, да зал, который весь Был мрамором отделан зеленым, как трава. В том дивном зале двор и ждал гостей в день сватовства. Ворота распахнулись, и замок отворен, И люди королевы бегут со всех сторон, Дабы достойно встретить гостей, прибывших к ней. Снимают слуги с них щиты, уводят их коней. Постельничий им молвил: «Клинки и шишакиМне на храненье сдайте». – «Нам это не с руки, – Вскричал владелец Тронье. – Носить хочу свой меч я». Но королевич Хагена унял разумной речью: «При входе в этот замок сдают оружье гости. Таков обычай здешний, а потому без злости Смолчать и покориться разумней будет вам». Был Хаген раздосадован, но внял его словам. Вином их угостили, и был им отдых дан. Тем временем немало бойцов-островитян Уже стекалось к замку в одеждах дорогих, Но пышностью затмить гостей не мог никто из них. Извещена Брюнхильда была людьми своими,Что к ней приплыли гости, чье неизвестно имя, Хотя весь облик – царствен, наряд – ему под стать, И слугам стала госпожа вопросы задавать. Сказала королева: «Вы разузнать должны, Что здесь за незнакомцы и из какой страны, И как их именуют, и для чего сюда Явились эти витязи, чья поступь так горда». Один исландец молвил: «Признаться должен честно, Что эти чужеземцы мне тоже неизвестны, Хотя один уж очень на Зигфрида похож, И я принять их ласково советовал бы все ж Второй из них столь важен в спокойствии своем, Что знатную особу узнать нетрудно в нем. Такой боец, бесспорно, был королем рожден. Смотрите, как величествен, как неприступен он! Хоть третий из приезжих запальчив и гневлив, Он, как и остальные, поистине красив. Но этот воин злобой, сдается мне, объят – Недаром мечет он вокруг такой свирепый взгляд. И самый младший тоже весьма хорош собой. На вид куда скромнее он девушки любой. Вот и сейчас стоит он, потупив чинно взор, Но худо будет тем, кто с ним дерзнут затеять спор. Хотя учтив, приветлив и весел он всегда, Но многих дам поплакать заставит без труда, Коль честь его затронуть решатся их друзья – Таких, как он, воителей не часто видел я». Сказала королева: «Подайте платье мне. Коль очутился Зигфрид затем в моей стране, Что возымел надежду вступить со мною в брак, Он головой поплатится за свой безумный шаг». Красавица Брюнхильда оделась побыстрей И вышла к чужеземцам со свитою своей Из ста иль даже больше одетых пышно дам, Сгоравших от желания скорей предстать гостям. По сторонам Брюнхильды, с мечами наголо, Пятьсот иль даже больше бойцов исландских шло – Успел с досадой Гунтер число их подсчитать, Когда пред королевою пришлось приезжим встать. Теперь я, правды ради, поведаю сполна, Что, Зигфрида увидев, промолвила она:«Приветствую вас, Зигфрид, в моем родном краю. Зачем пожаловали вы в Исландию мою?» «Передо мною первым такую речь держа, Ко мне не по заслугам добры вы, госпожа. Мой господин – пред вами, и вам при нем не след К его вассалу скромному свой обращать привет. Он уроженец Рейна, но бросил край родной, Чтоб за морем Брюнхильду назвать своей женой. В намерении этом он непоколебим. Подумайте, разумно ли вам состязаться с ним. Он Гунтером зовется, король могучий он. Одной любовью только сюда он приведен. Что мне еще добавить? Я здесь лишь потому, Что в путь угодно было взять меня с собой ему». Она в ответ: «Коль скоро ты лишь простой вассал B господин твой вправду моей любви взалкал, В трех состязаньях должен он победить меня, А проиграет – вас казнят до истеченья дня». Владелец Тронье молвил: «Нам, госпожа, ответьте, В чем будут заключаться три состязанья эти. Ужель они и вправду столь трудны могут быть, Что мой король откажется от мысли вас добыть?» «Он бросить должен камень, догнать его прыжком, Затмить меня в уменье цель поражать копьем. С решеньем не спешите, – добавила она, – Не то вас ждет бесчестие и смерть вам суждена». Отвел отважный Зигфрид в сторонку короля, Его не падать духом вполголоса моля:«Спокойствие храните и будьте посмелей. Ручаюсь вам, что хитростью возьму я верх над ней». Сказал державный Гунтер: «На все пойти я рад. Пусть будут состязанья труднее во сто крат, Без колебаний жизнью я, госпожа, рискну, Коль этою ценой могу в вас обрести жену». Увидев, что на гостя ей страху не нагнать, Брюнхильда состязанье решила начинать И свите приказала: пусть та ей поспешит Дать панцирь раззолоченный и добрый звонкий щит. Под панцирь королевой надет подлатник был. Ничей клинок ни разу его не прорубил. Пошли на тот подлатник ливийские шелка, И золотом расшила их искусная рука. Смутила гордость девы гостей отважных дух. Был Хаген нем и мрачен, взор Данкварта потух. Что станет с государем? Как Гунтера спасти? «Домой, – так оба думали, – нам нет уже пути». Меж тем на берег Зигфрид отправился тайком. Там их корабль качался, колеблем ветерком. Плащ-невидимку витязь из тайника достал, Надел его и в тот же миг незрим для глаза стал. Вернувшись спешно в замок, увидел удалец, Что все для состязанья готово наконец, Через толпу прокрался и подошел к друзьям, По-прежнему невидимый тем, кто собрался там. Был круг для игр очерчен, а за его чертою Семьсот исландцев встали железною стеною. Звенели их доспехи, оружие блестело. За состязаньем наблюдать им госпожа велела. Вступила в круг Брюнхильда, но вооружена Была скорей для боя, чем для игры она. Сияло золотое, блестящее шитье На пышном платье шелковом, надетом на нее. Несли за нею следом оруженосцы щит, Что золотом червонным искусно был обит И прочными стальными застежками снабжен. Брюнхильде в состязаниях служил прикрытьем он. Расшит ремень подщитный каменьем был у ней. Травы каменье это казалось зеленей И пламенело ярче, чем золото щита. Да, лишь героем быть могла Брюнхильда добыта! Хоть щит ее широкий нз золота и стали Четыре сильных мужа с натугой поднимали И был он посредине в три пяди толщиной, Справлялась с ним играючи она рукой одной. Когда увидел Хаген, как этот щит тяжел, Лихой боец из Тронье в изрядный гнев пришел И Гунтеру промолвил: «Погибнуть мы должны. Вы в дьяволицу сущую, король мой, влюблены». Я про одежду девы еще не кончил речь. Поверх брони спускалась у ней рубаха с плеч Из ткани, что красою всем женщинам мила, – Из ацагоукских шелков рубаха та была. Затем велела дева копье себе подать. Она его умела без промаха кидать. Огромно было древко тяжелого копья И остры наконечника каленые края. На то копье железа истратили немало – Четыре с половиной четверика металла. Три воина Брюнхильды несли его с трудом, И горько пожалел король о сватовстве своем. Державный Гунтер думал: «Да что же здесь творится? Сам черт живым не выйдет из рук такой девицы, И окажись я чудом в Бургундии моей, Поостерегся б докучать я вновь любовью ей». Сказал отважный Данкварт, брат Хагена меньшой:«В том, что сюда приехал, я каюсь всей душой. Мы – витязи лихие; тем горше будет стыд, Коль обезглавить женщина таких бойцов велит. Нет, плыть на этот остров нам было ни к чему. Вот если б брат мой Хаген и я, под стать ему, Мечи свои не сдали на сохраненье здесь, С людей Брюнхильды сразу бы слетела вся их спесь. Но если б даже дали исландцы нам уйти, А я сто раз им честью поклялся мир блюсти, Все ж до того, как пал бы мой господин в бою, Пришлось бы гордой девушке утратить жизнь свою». Ответил Хаген брату: «И в плен не взяли б нас, И плыли б мы спокойно на родину сейчас, Когда бы нам вернули доспехи и клинки. Тогда б уж было чваниться Брюнхильде не с руки». Услышала Брюнхильда двух братьев разговор И молвила с усмешкой, взглянув на них в упор:«Коль впрямь они так смелы и нравом горячи, Пусть им доспехи отдадут и возвратят мечи». Дала приказ Брюнхильда – и вот мечи несут. От радости зарделся отважный Данкварт тут. «Пусть начинают игры! – воскликнул громко он. – Пока при нас оружие, король не побежден». Безмерной силой дева была наделена.Внести метальный камень велела в круг она, А этот тяжкий камень размером был таков, Что подняли его с трудом двенадцать смельчаков. Вслед за копьем метала она его всегда. Почуяли бургунды, что им грозит беда. «Вот горе! – молвил Хаген. – Король влюбился зря:В мужья ей нужно дьявола, а не богатыря». Проворно засучила Брюнхильда рукава И щит на левый локоть повесила сперва, Затем рукою белой схватилась за копье. Испуг король почувствовал, увидев прыть ее. Бой начался, и Гунтер простился б с головою, Когда бы друга Зигфрид не подменил собою. Он за плечо бургунда украдкой тронул вдруг И этим пуще прежнего привел его в испуг. «Да кто ж это коснулся оплечья моего?» – Подумал муж отважный, не видя никого. И тут услышал шепот: «Мой друг, воспрянь душой! Я – Зигфрид, и с Брюнхильдою мы выиграем бой. На локоть незаметно повесь мне щит свой прочный И повторяй за мною мои движенья точно. Ты только притворяйся – все сделаю я сам». Король, душою вновь воспряв, внимал его словам. «Коль никому не скажешь ты о моем обмане, Ты избежишь бесчестья, которому заране Обречь тебя сегодня воительница мнит. Смотри, какой уверенный у королевы вид!» Тут дева-богатырша копье метнула в цель. Столь страшного удара в сражениях досель Могучий сын Зиглинды не отбивал щитом. Из стали искры брызнули и вверх взвились столбом. Конец копья каленый сквозь щит прошел, звеня, И грянул в прочный панцирь, исторгнув сноп огня. Толчок поверг бы наземь воителей лихих, Но спас от верной гибели плащ-невидимка их. Кровь хлынула струею из Зигфридова рта. Отпрыгнул нидерландец и вырвал из щита Застрявшее в навершье Брюнхильдино копье, Чтоб отплатить противнице оружием ее. Но жалость к королеве вдруг овладела им, И он копье направил вперед концом тупым, С такою силой древко в исландку он метнул, Что издала ее броня протяжный звонкий гул. Столбом взметнулись искры, сверкнула сталь, как жар, И ощутила дева чудовищный удар. На землю им Брюнхильду сын Зигмунда свалил:У Гунтера для этого недоставало сил. Вскричала королева, вскочив с земли сырой:«Спасибо, Гунтер знатный, вам за удар лихой!»Она ведь полагала, что с нею бьется он.Нет, ей другим, кто посильней, удар был нанесен. Затем огромный камень, лежавший рядом с ней, Взметнула богатырша над головой своей И вдаль его швырнула, придя в великий гнев, И прыгнула вослед ему, кольчугой зазвенев. В двенадцати саженях упал он на песок, Но королеву дальше уже унес прыжок. Тогда за камень Гунтер схватился для того, Чтоб все подумали, что сам он и метнул его. Был витязь нидерландский высок, силен и смел. Он бросить камень дальше, чем девушка, сумел И обогнал в полете его одним прыжком, Хотя и прыгал не один, а вместе с королем. Когда же пал на землю тот камень необхватный,То близ него, как прежде, стоял лишь Гунтер знатный.Отважный нидерландец его вторично спас.От гнева лик красавицы зардел в последний раз. Решив, что перепрыгнул король почти весь круг, Брюнхильда объявила толпе вельмож и слуг:«Ко мне, мои вассалы, ко мне, моя родня! Вы – подданные Гунтера с сегодняшнего дня». С себя доспехи сняли и дева и жених.Пред Гунтером Бургундским, владыкой новым их, Пришлось склонить колени исландским удальцам:Все думали, что выиграл он состязанье сам. Он поклонился деве, как витязю к лицу, И протянула руку Брюнхильда удальцу, Ему передавая свою страну и трон, Чем даже Хаген доблестный был умиротворен. Бургундов попросила Брюнхильда наконец Пожаловать немедля с ней вместе во дворец. Теперь прием радушный нашел там каждый гость, Что по душе и Данкварту и Хагену пришлось. Меж тем отважный Зигфрид опять сумел схитрить, Успев в надежном месте плащ-невидимку скрыть, Затем вернулся в замок, вошел в приемный зал И там, при дамах, Гунтеру такую речь сказал: «Король, что ж не спешите вы игры начинать? Мне, вашему вассалу, не терпится узнать, Что ждет – венец иль плаха владыку моего?» И все подумали, что он не видел ничего. Спросила королева: «А по какой причинеВы, Зигфрид, пропустили те игры, в коих ныне Ваш господин победу стяжал своей рукой?» И Хаген из Бургундии ей дал ответ такой: «Нас так смутил сначала суровый ваш прием,Что в час, когда тягались вы с рейнским королем, Ушел на берег Зигфрид и наш корабль стерег. Вот почему он, госпожа, на играх быть не мог». Отважный Зигфрид молвил: «Признаюсь откровенно,Я рад, что смелый витязь сломил ваш прав надменный,Что и на вас управа нашлась среди мужчинИ увезет вас, госпожа, на Рейн мой властелин». Красавица сказала: «Не торопитесь так. С вассалами обдумать должна я этот шаг. Родимый край не раньше смогу покинуть я, Чем мне на то согласие дадут мои друзья». Брюнхильда разослала по острову гонцов, Чтоб те мужей созвали со всех его концов. Пускай ее вассалы к ней в Изенштейн спешат – В дар каждому из них она даст дорогой наряд. К Брюнхильдиному замку со всей ее земли Дружины королевы и днем и ночью шли. «Беда! – воскликнул Хаген. – Пока мы медлим тут, Сюда мужи исландские с оружием идут. А вдруг, собрав вассалов со всей земли своей, – Ведь мы отнюдь не знаем, что на уме у ней, – На нас она внезапно возьмет да нападет? Ох, всем нам эта девушка наделает хлопот!» Сказал могучий Зигфрид: «Я и на этот разПредотвращу опасность, что вам грозит сейчас, И приведу на помощь таких бойцов сюда, Каких еще никто из вас не видел никогда. Меня вы не ищите – уеду я тайком.Пусть сохранит Создатель вам жизнь в краю чужом,Пока не подоспеют, за Зигфридом вослед,К вам десять сотен воинов, которым равных нет». Державный Гунтер молвил: «Не медлите в пути И постарайтесь быстро подмогу привести». Ответил Зигфрид: «Скоро вернусь я с удальцами, А вы Брюнхильде скажете, куда я послан вами».

 

 


АВЕНТЮРА Х
О ТОМ, КАК БРЮНХИЛЬДУ ПРИНЯЛИ В ВОРМСЕ

Вот, наконец, увидел на берегу народ,Что через реку Гунтер с гостями в Вормс плывет, А дамы вниз по склону съезжают чередой, И лошадь каждой в поводу ведет боец лихой. Гребли усердно гости, проворны и сильны. Стрелой по рейнским волнам летели их челны, И с каждым взмахом весел все близилась земля, Где ждали с нетерпением бургунды короля. Теперь повествованье я поведу о том, Как королева Ута со свитою верхом Направилась на берег, чтоб сына встретить там. Немало познакомилось в тот день бойцов и дам. Сначала герцог Гере коня Кримхильды вел, Но у ворот дворцовых к ней Зигфрид подошел И дальше всю дорогу служил прекрасной он, За что ее взаимностью был вскоре награжден. Коня почтенной Уты вел Ортвин под уздцы. За ними вслед попарно – девицы и бойцы. Вовек никто не видел, – признаюсь вам по чести, – Там много смелых воинов и жен прекрасных вместе. Кримхильду развлекали на всем пути герои То удалою скачкой, то воинской игрою, Покамест кавалькада к реке не подошла И витязи учтивые не сняли дам с седла. Но вот король причалил, и ринулась родня К воде, ему навстречу, доспехами звеня, В бою потешном копья ломая сгоряча И о щиты соседние шипом щита стуча. С челна, в котором Гунтер подъехал прямо к месту, Где находились дамы, встречавшие невесту, Свел за руку Брюнхильду ликующий жених. Как камни драгоценные, сверкал наряд на них. Приветлива с невесткой, с ее людьми мила, Красавица Кримхильда к исландке подошла, И, сдвинув осторожно венки с чела рукой, Расцеловались девушки с учтивостью большой. Сказала королевна: «Безмерно рада я, Равно как наша свита и Ута, мать моя, Здесь видеть вас, чья прелесть дивит весь белый свет». И поклонилась вежливо Брюнхильда ей в ответ. Тут обнялись две девы вновь и еще тесней. Едва ль бывала встреча когда-нибудь теплей! И госпожа Кримхильда, и королева-мать Не уставали вперебой невестку обнимать. Меж тем к воде сбежалось немало удальцов. Исландкам помогали они сойти с челнов, И каждый, руку гостьи в своей руке держа, Шел с ней туда, где девушек ждала их госпожа. Знакомств немало было в то утро сведено, Немало поцелуев приветливо дано. Пока бойцы на берег вели приезжих дев, Весь двор дивился прелести двух юных королев. Кто знал их лишь по слухам, тот убедился разом, Что не напрасно верил восторженным рассказам И что обеим девам прикрас отнюдь не надо, Чтоб всех соперниц затмевать и восхищать все взгляды Кто мнил себя судьею по части красоты, Тот восхвалял Брюнхильды точеные черты;А кто был и постарше, и малость поумнее, Тот предпочтенье отдавал Кримхильде перед нею. Собралось там немало прекрасных дев и жен. Сбегавший к Рейну берег был ими запружен, А в поле, отделявшем столицу от реки, Шатры из шелка высились, нарядны и легки. Но вот толпу густую, шумевшую кругом, Бургундские вельможи рассеяли с трудом, И, чтоб спастись от зноя, к тем шелковым шатрам Три королевы двинулись в сопровожденье дам. А гости и бургунды на лошадей вскочили, И поле потемнело от черной тучи пыли, Как будто дым пожара простерся над землей. То витязи затеяли на копьях конный бой. Взирало с восхищеньем немало дев на них, И Зигфрид, мне сдается, особенно был лих, Когда перед шатрами носился взад-вперед, И нибелунгов вслед за ним скакало десять сот. Чтоб женские наряды вконец не запылить, Король распорядился потеху прекратить. Владетель Тронье Хаген остановил бойцов, И возражать ему не стал никто из храбрецов. Дал Гернот приказанье: «Не уводить коней!Едва наступит вечер и станет холодней,Мы до ворот дворцовых проводим дам опять.Как только двинется король, старайтесь не отстать». Уставшие изрядно от воинской игры, Пошли герои к дамам в нарядные шатры И за беседой с ними день скоротали так, Что даже не заметили, как стал спускаться мрак. Вечернею прохладой пахнуло наконец, И королевы ехать собрались во дворец. Сопровождали женщин бойцы на всем пути, И не могли они глаза от спутниц отвести. Как требует обычай, они потехой ратнойВ дороге развлекали красавиц многократно, Пока у стен дворцовых, блюдя свой долг и честь, Учтиво им не помогли с высоких седел слезть. Друг с дружкой распростились три королевы там, И Ута с милой дочкой в сопровожденье дам, Храня приличьям верность, ушла в свои покои. Какой царил повсюду шум, веселие какое! Теперь настало время засесть за пир честной. Гостей встречали Гунтер с красавицей-женой. Бургундская корона у девы на челе Сверкала ослепительно в вечерней полумгле. Как говорят сказанья, ломились от едыСтолов, накрытых пышно, бессчетные ряды. Вин, и медов, и пива хватало там вполне, А уж гостей наехавших не сосчитать и мне! Коль уверять вас станут, что побогаче все ж Порой бывали свадьбы, – не верьте: это ложь. Ведь Гунтер даже воду, чтоб руки умывать, Велел в тазах из золота приезжим подавать. Но сам правитель рейнский еще не вымыл рук, Как Зигфрид Нидерландский ему напомнил вдруг Об исполненье клятвы, им данной до того, Как плыть в Исландию склонил он друга своего. Гость молвил: «Разве слово вы не дали тогда, Что в день, когда с Брюнхильдой воротитесь сюда, Пригожую Кримхильду я получу в супруги? Иль ни во что не ставите вы все мои услуги?» «Вы все конечно правы, – сказал король в ответ. – Вовеки не нарушу я данный мной обет И пособлю вам, Зигфрид, чем только я могу». И за сестрою тотчас же он отрядил слугу. Когда она со свитой войти хотела в зал, Ей Гизельхер навстречу по лестнице сбежал. «Немедля отошлите всех дам своих назад. Лишь вас одну зовет к себе наш государь и брат». Красавица Кримхильда направилась за ним На середину зала, где за столом большим Сидел король с Брюнхильдой, супругою своей, Среди толпы наехавших из разных стран гостей. Бургундии властитель промолвил: «Будь добра, И мой обет исполнить мне помоги, сестра. За одного героя просватана ты мной. Отказом нас не огорчай и стань его женой». Ответила Кримхильда: «Тут просьбы ни к чему:Не откажу вовеки я брату своему.Быть вам во всем покорной – обязанность моя.Я рада выйти за того, кто избран мне в мужья». Под взором девы Зигфрид мгновенно вспыхнул весь И молвил, что слугою ей быть почтет за честь. Поставив их бок о бок, ее спросили вновь, Отдаст ли королевичу она свою любовь. Хоть долго стыд девичий ей сковывал язык, Не изменило счастье герою в этот миг:Сказала «да» чуть слышно в конце концов она, И тут же Зигфриду была женой наречена.1 Когда же были клятвы обоими даныВ том, что друг другу будут они по гроб верны,Красавицу в объятья воитель заключилИ поцелуй при всем дворе от девы получил. Круг, их двоих обставший, внезапно поредел, И Зигфрид против зятя за стол с женою сел. Был к радости всеобщей на это место он Своими нибелунгами с почетом отведен. Увидев, как золовка близ Зигфрида сидит, Надменная Брюнхильда почувствовала стыд, И горестные слезы, одна другой крупней, На щеки побледневшие закапали у ней. Спросил король бургундский: «Что огорчает вас? Чем омрачен нежданно блеск ваших ясных глаз? Вам радоваться б надо, что вы приобрели Так много новых подданных, и замков, и земли». Ответила Брюнхильда: «Могу ль не лить я слез, Коль тяжкую обиду мой муж сестре нанес, За своего вассала ее решив отдать? Как, видя рядом с ней его, от горя не рыдать?» Сказал державный Гунтер: «Я объясню позднее, Зачем мне было нужно, чтоб в брак вступил он с нею. Покамест же об этом и думать не должны вы, Тем более что проживут они свой век счастливо». Она ему: «И все же Кримхильду жалко мне. Не будь я в вашей власти – ведь я в чужой стране, Не подпустила вас бы я к ложу ни на шаг, Пока б вы не ответили, зачем вам этот брак». Державный Гунтер молвил: «Тогда вы знать должны, Что благородный Зигфрид – король большой страны. Богат он и землею, и замками, как я. Вот почему он избран мной моей сестре в мужья». Речь короля Брюнхильду утешить не смогла,Тут высыпали гости во двор из-за стола,И от потехи ратной вновь задрожал дворец.Но Гунтер с нетерпеньем ждал, чтоб ей пришел конец. Хотелось поскорее ему возлечь с женой.Был славный витязь занят в тот миг мечтой одной –О том, как он познает любовные услады.Все пламенней бросал король на молодую взгляды. Но вот и попросили гостей турнир прервать:Молодоженам время настало почивать.По лестнице спустились две королевы вместе.Тогда еще не полнились сердца их жаждой мести. Заторопилась свита вдогонку молодым. Дорогу освещали постельничие им. За Гунтером немало вассалов знатных шло. Но было их у Зигфрида не меньшее число. В свои опочивальни герои удалились. Перед любовным боем сердца их веселились – Казалось, в нем победа обоим суждена. И Зигфрид ею в эту ночь насытился сполна. Когда воитель ложе с Кримхильдой разделил И утолила дева его любовный пыл, Ценить свою супругу стал больше жизни он. Милей была ему она, чем десять сотен жен. Но речь об их утехах вести я не охоч. Послушайте-ка лучше о том, как эту ночь Провел король бургундский с красавицей женой. Уж лучше б он возлег не с ней, а с женщиной иной. Ввели супругов в спальню, и разошелся двор, И дверь за молодыми закрылась на запор, И Гунтер мнил, что близок миг торжества его. Увы! Не скоро он сумел добиться своего. В сорочке белой дева взошла на ложе нег, И думал славный витязь: «Я овладел навек Всем тем, к чему стремился так долго и так страстно». Теперь он был вдвойне пленен Брюнхильдою прекрасной. Огонь, горевший в спальне, он потушил скорей И, подойдя к постели, прилег к жене своей. Король, желанья полон, от счастья весь дрожал И дивный стан красавицы в объятьях пылко сжал. Всю чашу наслаждений испил бы он до дна, Когда бы сделать это дала ему жена. Но мужа оттолкнула она, рассвирепев. Он встретил там, где ждал любви, лишь ненависть и гнев. «Подите прочь! – сказала красавица ему. – Я вижу, что вам нужно, но не бывать тому. Намерена я девство и дальше сохранять, Пока не буду знать всего, что мне угодно знать». Сорочку на Брюнхильде король измял со зла. Стал брать жену он силой, но дева сорвала С себя свой крепкий пояс, скрутила мужа им, И кончилась размолвка их расправой с молодым. Как ни сопротивлялся униженный супруг, Он был на крюк настенный подвешен, словно тюк, Чтоб сон жены тревожить объятьями не смел. Лишь чудом в эту ночь король остался жив и цел. Недавний повелитель теперь молил, дрожа:«С меня тугие путы снимите, госпожа.Я понял, королева, что мне не сладить с вами,И вам не стану докучать любовными делами». Но не сумел мольбами Брюнхильду тронуть он. Его жена спокойно вкушала сладкий сон, Пока опочивальню рассвет не озарил И Гунтер на своем крюке не выбился из сил. Тогда спросила дева: «Не стыдно ль будет вам, Коль вашим приближенным войти сюда я дам И все они увидят, что вас связала я?» Король промолвил ей в ответ: «Погибнет честь моя, Но вам от срама тоже себя не уберечь.Поэтому дозвольте мне рядом с вами лечь,И коль уж так противна вам мужняя любовь,Я даже пальцем не коснусь одежды вашей вновь». Брюнхильда согласилась с супруга путы снять И королю на ложе дала взойти опять, Но, повинуясь деве, так далеко он лег, Что до ее одежд рукой дотронуться не мог. Явились утром слуги будить господ своих И в новые наряды одели молодых. Весь двор был весел духом и шумно ликовал, Один виновник торжества скорбел и тосковал. Блюдя обычай, чтимый от века в том краю, Король в собор к обедне повел жену свою. Пришел туда и Зигфрид с Кримхильдой в свой черед. Был полон храм, и вкруг него стеной стоял народ. С почетом превеликим, как королям к лицу, Пошли две пары вместе торжественно к венцу, И радовались люди, на молодых смотря, Что их союз теперь скреплен у божья алтаря. Шестьсот бургундов юных созвали короли И в рыцарское званье с почетом возвели. Возликовал весь город, и тут же меж собой Был рыцарями новыми потешный начат бой. Трещали древки копий, сверкала сталь щитов. Красавицы из окон глядели на бойцов. Лишь Гунтеру хотелось остаться одному:Восторг, одушевлявший всех, несносен был ему. Но хоть король таился от зятя своего,Тот, как он ни был счастлив, заметил грусть егоИ шурину промолвил: «Узнать бы я не прочь, –Коль не обидит вас вопрос, – что принесла вам ночь?» Сказал хозяин гостю: «Лишь стыд и срам безмерный. Женился не на деве – на черте я, наверно. Я к ней со всей душою, она ж меня, мой друг, Связала и повесила на крюк в стене, как тюк. Пока я там терзался, жена моя спала И лишь перед зарею с крюка меня сняла. Но я позор мой в тайне хранить тебя молю». Гость молвил: «О случившемся я всей душой скорблю. Но помогу тебе я, коль ты дозволишь мне, И нынче лечь придется с тобой твоей жене Так, чтобы ты отказа ни в чем не получил». Он этим обещанием скорбь Гунтера смягчил. Прибавил нидерландец: «Забудь свою тревогу. Хоть был я нынче ночью тебя счастливей много И жизни мне дороже теперь сестра твоя, Заставлю и Брюнхильду стать тебе женою я. Когда в постель ложиться вам будет с ней пора, Плащ-невидимка скроет меня от глаз двора, И вслед за вами в спальню я проберусь, незрим, А ты прикажешь уходить постельничим своим. Когда ж погаснут свечи в руках юнцов-пажей, Знай: это я явился сбить спесь с жены твоей. Гордячку я сегодня в покорность приведу, Коль в схватке с богатыршею за друга не паду». Король ему: «Лишь девства Брюнхильду не лишай, А в остальном что хочешь над нею совершай, И если даже смерти предашь мою жену, Вовек тебе расправу с ней я не вменю в вину». Ответил нидерландец: «Ручательство даю, Что не намерен девства лишать жену твою – Ведь мне моя Кримхильда милей всех дев и жен». И Гунтер словом Зигфрида был удовлетворен. Весь день в столице длился у рыцарей турнир. Они его прервали лишь в час, когда на пир Опять настало время вести прекрасных дам И разъезжаться всадникам велели по домам. Едва от них очищен был подступ ко дворцу, Как обе королевы направились к крыльцу, И каждую епископ к столу сопровождал. Валом валили витязи вослед за ними в зал. Душой и сердцем весел был Гунтер вечер весь.Поверил он, что Зигфрид собьет с Брюнхильды спесь, И день ему казался длинней, чем тридцать дней, – Так не терпелось королю возлечь с женой своей. Конца честного пира дождался он с трудом.Но вот все гости встали, и подкрепиться сномПошли две королевы с толпою дам своих.Ах, сколько смелых витязей сопровождало их! Неустрашимый Зигфрид с Кримхильдою сидел. С безмерною любовью он на нее глядел, И руку пожимала жена ему в ответ, Как вдруг она увидела, что мужа рядом нет. Пропал, как в воду канул, ее сердечный друг. Спросила королева в недоуменье слуг:«Кто увести отсюда мог мужа моего? Кем вырвана из рук моих была рука его?» Затем она умолкла, а Зигфрид в этот мигУже к Брюнхильде в спальню, невидимый, проник.Там погасил он свечи в руках пажей-юнцов,И Гунтер понял: Зигфрид здесь и в бой вступить готов. Старательно исполнил король его наказ:Велел он свите спальню покинуть сей же час И двери в опустевший супружеский покой Немедля на двойной засов закрыл своей рукой. Он свет задул у ложа, и Зигфрид с девой лег, Затем что по-иному вести себя не мог, Склонять к игре любовной Брюнхильду начал он, Чем был король обрадован и все же огорчен. Но прежде чем коснулся хоть пальцем гость ее, Воскликнула Брюнхильда: «Вы снова за свое? Коль не уйметесь, Гунтер, я вас свяжу опять». Да, много муки с ней пришлось ему в ту ночь принять. Был Зигфрид осторожен – упорно он молчал, Но Гунтер ясно слышал (увидеть – мрак мешал), Что зять не посягает на честь его жены И что отнюдь не ласками они поглощены. Брюнхильдой принят Зигфрид и впрямь за мужа был:Едва в объятьях деву он стиснул что есть сил,Как сбросила с постели она его толчком,И о скамейку стукнулся с размаху он виском. Смельчак, вскочив проворно, на ложе прянул вновь, Чтоб вынудить Брюнхильду принять его любовь, Но получил от девы столь яростный отпор, Какого из мужчин никто не встретил до сих пор. Увидев, что паденьем не отрезвлен супруг, Она вскочила с ложа и закричала вдруг:«Вы мять мою сорочку дерзнули, грубиян, И будет вам за это мной урок вторично дан». В охапку смелый витязь был схвачен девой милой. Связать его Брюнхильда, как Гунтера, решила, Чтоб он не смел тревожить ее во время сна, И за сорочку мятую с ним разочлась сполна! Он был силен, но все же Брюнхильды не сильней И вскоре убедился, что шутки плохи с ней. Как Зигфрид ни боролся с могучею женой, Ей удалось его зажать меж шкафом и стеной. «Увы! – храбрец подумал. – Пропали все мужья, Коль здесь от рук девицы погибну нынче я:Как только разнесется везде об этом весть, Забудут жены, что на них управа в доме есть». Король, дрожа за друга, весь обратился в слух.Тут Зигфрид устыдился, воскрес в нем прежний дух. Он с силами собрался и, преисполнясь гнева, Решил любой ценой сломить упорство королевы. Король все ждал развязки, вперяя взор во мрак. Меж тем Брюнхильда руки врагу сдавила так, Что брызнул ток кровавый из-под ногтей его, Но нидерландец доблестный добился своего И укротил Брюнхильду, превозмогая боль. Он не сказал ни слова, но услыхал король, Как богатыршу с маху на ложе бросил он И так прижал, что вырвался у ней протяжный стон. Она – рукой за пояс, чтоб им врага связать, Но Зигфрид, увернувшись, сдавил ее опять, И разом затрещали все кости у нее, И деве обуздать пришлось тщеславие свое. «Король, – она взмолилась, – не убивай меня. Тебе покорна стану я с нынешнего дня И больше мужней воле перечить не дерзну. Теперь я вижу, что смирить способен ты жену». Гость отошел от ложа, как если бы совлечь Хотел с себя одежду, чтоб после с девой лечь, Но, удаляясь, пояс и перстень золотой Успел тайком с Брюнхильды снять и унести с собой. Он отдал их Кримхильде, а для чего – бог весть. Наверное, беспечность всему виною здесь, Из-за нее и принял он смерть в свой час и срок... Меж тем король ликующий с красавицей, возлег. Жене дарил он ласки, как мужу долг велит, И та их принимала, смирив свой гнев и стыд. На ложе сладкой неги, бледна, утомлена, Мощь и гордыню прежнюю утратила она. Равна по силе стала она любой из жен.2Ее красой безмерной был Гунтер восхищен.Он от жены отказа не получил ни в чем.Что пользы спорить, коль супруг поставил на своем? Всю ночь в его объятьях Брюнхильда провела, Пока перед рассветом не поредела мгла... Тем временем из спальни, в полночной тишине, Незримо Зигфрид выскользнул и поспешил к жене. На нежные расспросы он отвечать не стал И даже пояс с перстнем Кримхильде передал Лишь дома, в Нидерландах, когда на трон воссел. И все же он своей судьбы избегнуть не сумел! Иным, чем накануне, хозяин встал с одра: –Был духом бодр и весел он к радости двора И всех, кто в Вормс приехал, чтоб короля почтить. Старались гостю каждому бургунды угодить. Две полные недели тянулся пир честной. Веселье не стихало ни днем, ни в час ночной, И развлекались гости, как было им угодно. Не пожалел на них казны хозяин благородный. Одеждой, и конями, и всяческим добром, И золотом червонным, и звонким серебром Он одарить приезжих велел своей родне, Чтоб каждый щедростью его доволен был вполне. Пораздарил и Зигфрид с дружиною своей Из тысячи могучих воинственных мужей Все, с чем на Рейн к бургундам приехали они – Наряды, седла, скакунов. Умели жить в те дни! Подарки раздавали так много дней гостям, Что им уж не терпелось уехать по домам. Да, с Гунтером в радушье никто не мог сравниться. Так свадебные торжества закончились в столице.

 








Date: 2015-09-05; view: 833; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2022 year. (0.023 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию