Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Италийская философия





ББК 74.266.3

И89

Античная философия: хрестоматия / под ред. А.Ю. Григоренко, М.И. Панфиловой, С.И. Тягунова. - Спб.: СпбГЭУ, 2015. - с.

 

ISBN 978-5-7310-3261-2

 

Хрестоматия ориентирована на изучение курса «Философия» и структурирована по хронологическому и тематическому принципу. В книге представлены. тексты выдающихся древнегреческих и римских философов и философских школ. Хрестоматия предназначена для студентов.

 

The anthology is focused on studying of the course "Philosophy" and structured by the chronological and thematic principle. The book contains texts of famous Ancient Greek and Roman philosophers and philosophical schools. The anthology is intended for students.

 

Составители: Е.В. Бранская, И.Б. Гаврилов, А.Ю. Григоренко, Е.А. Гусева, Г.Е. Евланникова, К.А. Ермилов, А.И. Иванов, М.И. Панфилова, А.А. Рябов, Е.А. Трофимова, С.И. Тягунов, Т.В. Хан.

 

Рецензенты: д-р ист. наук, проф. Л.Н. Гончаренко (СпбГЭУ)

д-р филос. Наук, проф. С.В. Лебедев (ВШНИ)

 

 

ББК 74.266.3

 

 

ISBN 978-5-7310-3261-2


СОДЕРЖАНИЕ

Досократики

Эпоха античной культуры начинается с образования греческих полисов (городов-государств) в начале I тысячелетия до н.э., а завершается падением Римской империи в V веке н.э. История античной эпохи разделяется на две частично накладывающиеся друг на друга фазы – греческую и римскую античность.

Философия начиналась с поиска ответов на вопрос, уже поставленный до нее в мифологии, – о происхождении мира. Философия сформулировала его в более чистом теоретическом виде и сумела найти принципиально новое решение с помощью учения о первоначале.

Термин «досократики» введен немецким ученным Г. Дильсом в XIX веке, который указывает не столько на хронологические рамки, сколько на содержание учения на его приверженность к натурфилософии. Как правило, тексты работ первых древнегреческих философов утрачены, и мы знаем о них только из немногочисленных цитат и сообщений античных авторов. В первую очередь – это Платон и Аристотель, которые при изложении своих взглядов делали обзор мнений мыслителей, живущих ранее. Известно так же сочинение Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов».

Ранний период развития греческой философии географически связан с Ионией, Южной Италией и Сицилией, поэтому древнюю философию разделяли на ионийскую (милетская школа), италийскую (пифагореизм, элейская школа). Так же к досократикам относят атомистов и великих одиночек – Гераклита, Анаксагора, Эмпедокла. Для ионийской (восточной) традиции характерны интерес к чувственному многообразию космоса, наблюдение и описание, прежде всего физических явлений; для италийской (западной) – интерес к рационально-логическим построениям, формально-числовому описанию, постановка онтологических и гносеологических проблем.

Ионийская философия

Милетская школа

Ее представители первыми выдвинули идею первоначала, которое мыслилось ими как нечто единое с природой. Сама природа, а не что-то неприродное рассматривается ими как причина всего сущего.

Фалес из Милета причислен античной традицией к семи мудрецам. Он предсказал солнечное затмение, разделил год на 365 дней, составил календарь. Он был первым математиком, астрономом и физиком и с него начинается отсчет истории принципиально нового культурного явления – философии. Новация Фалеса состоит в том, что он заложил основы нового способа мышления о мире, поставил вопрос, ставший впоследствии основным вопросом всей греческой философии на протяжении весьма длительного периода: «Что есть все? Что есть первоначало всего сущего?»

Анаксимандр ученик Фалеса, также обращается к проблеме первоначала, назвав его термином «апейрон», что означает «беспредельное», «безграничное», лишенное внешних и внутренних границ начало. Таким образом, начало всего, по мнению Анаксимандра, не вода и не какое-то другое из известных веществ, а апейрон, который бессмертен и неразрушим.

В Милете жил Анаксимен, ученик Анаксимандра. Он усомнился в правомерности выведения всего качественного многообразия мира из бескачественного первоначала. По его мнению, первоосновой всего сущего является воздух. Различные физические состояния возникают из воздуха в результате его сгущения или разрежения.

Милетцы обратили внимание на универсальный динамизм космоса как существенное свойство первоначала. Гераклит из Эфеса посвятил свое учение разработке этой темы – изменчивости бытия и его единства. Гераклит пришел к идее борьбы противоположностей. Действуя одновременно, они создают напряженное состояние, определяющее бытие вещей. Он говорил о всеобщности борьбы противоположностей. Борьба, распря, война лежит в основе всего сущего. Фундаментальный образ, используемый Гераклитом – образ огня как начала. Ритмичной пульсацией вечно живого огня, его размеренным возгоранием и угасанием он объяснял мировые процессы. Выбор огня в качестве первоначала у Гераклита не случаен, обусловлен не столько астрономическими представлениями, сколько его взглядом на характер жизни природы. Мир находится в беспрерывном процессе изменения, а наиболее способен к изменению огонь.

Наиболее известный представитель атомистического материализма – Демокрит. Много научных сведений он почерпнул во время посещения Египта, Вавилонии, Ирана и Индии. Он автор сочинений о природе, о звездах, о человеке, о душе, а также трудов по геометрии, астрономии, географии, музыке.

Демокрит утверждал, что мир состоит из бесчисленного множества атомов, которые движутся в пустоте. Существует первичный атомный хаос: множество разнообразных по форме, величине, весу атомов носится в пустоте. Атомы отличаются друг от друга по форме, порядку и положению; лишены содержания. Многообразие форм атомов и их комбинаций объясняет многообразие явлений мира. Важнейшее свойство атомов – движение. Оно вечно, не имеет начала и не нуждается в какой-то особой причине для своего существования. Пустота – необходимое условие движения, поскольку оно возможно только в пустоте. Сталкиваясь, атомы соединяются в разнообразных сочетаниях. Видимые нами тела – это множества атомов, определяющие их свойства. Атомы неизменны и вечны, а вещи как комбинации взаимодействующих атомов преходящи и изменчивы. Так как число атомов и пустота бесконечны, то существует бесконечное множество комбинаций атомов и бесконечное множество постоянно возникающих и исчезающих миров. Атомисты утверждают, что существует всеобщая причинная обусловленность, случайность рассматривается как результат незнания.

Душа, по Демокриту, состоит из особых маленьких круглых и легких атомов и есть их временное соединение. Бессмертие души он отвергал.

Италийская философия

Центр зарождающейся европейской философии в конце VI в. до н.э. переместился с Востока Эгейского мира на Запад, в «Великую Элладу».

Пифагорейцы. Основой категориального учения являлась пара двух противоположностей предела и беспредельного, которая лежала в основе космологии и позволила отказаться от геоцентризма. Задачей школы являлось развитие ума, чувства и воли; не только получение знаний, но и развитие нравственной культуры, создание личности. Культурная связь членов союза сохранилась и после разгрома союза. Пифагорейский союз – образец дружбы.

Пифагор из-за тирании Поликрата вынужден покинуть родину – остров Самос (Иония). После 34-летнего путешествия оказался в городе Кротоне (южная Италия), где основал свою школу – Пифагорейский союз. Пифагор не оставил письменных сочинений, о его учении известно из работ Платона, Аристотеля и других мыслителей. В III в. до н.э. появилась компиляция высказываний Пифагора, известная под названием «Священное слово», позже из нее возникли так называемые «Золотые стихи». Считается, что Пифагор первым назвал себя философом вместо софос – мудрец. В акусматах (изречениях) содержались обрядовые наставления: о круговороте человеческих жизней, поведении, жертвоприношениях, погребениях, питании. Они доступны для понимания простых людей и включали постулаты общечеловеческой морали. Более сложная философия, в рамках которой развивалась математика и другие науки, предназначалась для «посвящённых», то есть избранных людей, достойных владеть тайным знанием.

Филолай ученик Пифагора, в учении которого пифагорейская философия достигает своей вершины.Он первым письменно изложил идеи Пифагора. Известны его труды «О природе», «О государстве» и «О воспитании». Главный тезис: числа – основа мироздания, основа всего сущего, имеет несколько значений: интеллектуальное и пространственное, и охватывает различные уровни бытия природы. Гармония – это соотношение чисел. Любой предмет может быть представлен пропорцией или числовыми отношениями. Элеаты. Важнейшим центром античной философии являлась Элея. Элеаты осознали противоположность между бытием и сознанием. У ионийцев субстанция имеет физическую природу, у пифагорейцев – математическую, а у элеатов она философична, ибо она – бытие.

Ксенофан – основатель элейской школы, поэт, сатирик, не признающий авторитетов. Характеризовал бытие двумя предикатами: бог и единое. Первым, определил абсолютное существо как единое и назвал его богом. Ксенофан признавал бытием только бесконечное. Он критик религии – люди не творения богов, а сами боги – творения людей. Свою философию излагал в стихотворной форме, которая служила средством выражения мыслей. Сохранились отдельные стихи из поэмы «О природе» и отрывки из его «Насмешливой поэмы».

Парменид ученик Ксенофана, изложил свое сочинение «О природе» в форме поэмы. Первый в Древней Греции стал оперировать двумя понятиями бытие и небытие, пытаясь доказать, что бытие существует, а небытия не существует, несмотря на то, что органы чувств указывают на его существование: вещи исчезают, изменяются. Сделал вывод, что органы чувств несовершенны. Указал два пути познания истины: «путь мнения» – путь чувственного познания и «путь истины» – путь разума. Считал, что без бытия нет мышления, они тождественны. Парменид создал науку о действительности – о бытии.

Зенон ученик Парменида, героически погиб в борьбе с тиранией, доказав на деле, что великому стыдно быть трусом. Исследовал атрибут бытия – движение. Его рассуждения получили название «апория» – безвыходное положение и «эпихейрема» – сжатое умозаключение, состоящее из тезиса и антитезиса. Наиболее известные апории: «Дихотомия», «Ахиллес и черепаха» и «Стрела». Смысл первых двух: если пространство бесконечно делимо, то движение не может ни начаться, ни кончиться; а третьей: движение невозможно и при допущении прерывности пространства. Зенон первым стал доказывать, когда другие утверждали и порицали, на практике применил диалектику.

Эмпедокл выделил четыре первоэлемента, присоединив к огню Гераклита, воде и воздуху Милетской школы – землю. Полагал, что каждая вещь возникает посредством соединения четырех элементов. Эмпедокл ввел логическое основание изменения и движения, подошел к описанию оснований движения поэтически – Любовь (способствует соединению первоэлементов) и Вражда (разделению). Четыре элемента для него реальные первоначала, а дружба и вражда – идеальные. Он освещал биологическую проблематику: о происхождении органической целесообразности, что явилось прообразом естественного отбора. Эмпедокл предположил, что свет распространяется с большой, но конечной скоростью. С ним не согласились, но он оказался прав.

Публикуемые тексты приводятся по книгам:

Антология мировой философии. Т. 1. – М.: Мысль. 1969.

Ранняя Греческая философия. Источник: Фрагменты ранних греческих философов. Издание подготовил А.В. Лебедев. М., 1989.

Хрестоматия по античной литературе. В 2 томах. Н.Ф. Дератани, Н.А. Тимофеева. Греческая литература. Т. 1. – М.: Просвещение, 1965.

Эллинские поэты VIII-III вв. до н.э. – М.: Ладомир, 1999.

ИОНИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

МИЛЕТСКАЯ ШКОЛА

Фалес

Диоген Лаэртский: [Фалес], как [сообщают] некоторые, первый стал рассуждать о природе. […] Началом всего он положил воду.

Аристотель: Из первых философов большинство полагало в виде материи единое начало всего: то, из чего все сущее состоит, из чего как первого оно рождается и в чем как последнем оно гибнет; то, сущность чего сохраняется, а состояния изменяются; говорят, что оно и есть основа и начало сущего и что поэтому ничто не рождается и не уничтожается, так как такая природа сохраняется вечно […] При этом о числе и виде такого начала не все говорят одно и то же. Фалес – родоначальник этой философии – говорит, что это вода (поэтому и земля из воды появилась); сделал он это предположение, вероятно наблюдая, что все питается влагой и что сама теплота из нее рождается и ею живет […] а еще потому, что семена всего [сущего] имеют влажную природу.

[…] Другие же [считают], что [земля] лежит на воде. Об этом мы имеем древнейшей учение, которое, говорят, высказал Фалес Милетский: будто бы земля держится благодаря своей плавучести подобно дереву или чему-то в этом роде.

[…] Припоминают, что Фалес предположил, что душа есть нечто движущее, если он действительно говорит, что камень имеет душу, потому что он двигает железо.

Аэций: Фалес первый провозгласил, что природа души такова, что она находится в вечном движении или самодвижении.

[…] Согласно Фалесу, ум есть божество мироздания, все одушевлено и полно демонов.

Сеида: Изречения Фалеса весьма многочисленны, среди них и общеизвестное: «Познай самого себя».

Анаксимандр

Симплиций: Анаксимандр первым назвал началом, лежащее в основании.

[…] Анаксимандр Милетский… сказал, что начало и основа всего сущего есть апейрон. Он первый ввел такое название для начала.

[…] Анаксимандр говорит неопределенно о теле, лежащем в основании, называя его апейроном и не определяя его по виду ни как огонь, ни как воду, ни как воздух.

[…] Очевидно, что, наблюдая превращение друг в друга четырех стихий, Анаксимандр не счел возможным взять одну из них за основание, но принял [за него] нечто от них отличное.

[…] [Анаксимандр] первый принял за основание апейрон, чтобы источник рождения был изобильным.

Аэций: Апейрон есть не что иное, как материя.

Аристотель: Некоторые считают таким [началом] апейрон, а не воду или воздух, дабы все прочее не сгинуло в бесконечности этих стихий: ведь все они противоположны друг другу: воздух холоден, вода влажна, огонь горяч. Если бы одна из стихий была апейроном, то все остальные погибли бы. Поэтому говорят, что есть нечто иное, из коего все эти стихии возникают. Но невозможно, чтобы такое тело существовало.

[…] Все есть или начало, или [произошло] из начала. У апейрона же нет начала, ибо оно было бы для него пределом. […] Апейрон сам кажется началом всего другого.

[…] [Апейрон] все объемлет и всем правит, как говорят те, кто, кроме апейрона, не допускает иных причин.

[…] [Апейрон] есть божество: ведь он бессмертен и непреходящ, как говорит Анаксимандр.

 

Анаксимен

Симплиций: Милетец же Анаксимен... ставший другом Анаксимандра, как и последний, говорит, что существует некое лежащее в основании всего единое начало, но оно не столь неопределенно, как у того, а имеет определенную [природу]. И называет он это [начало] воздухом.

Псевдо-Плутарх: Говорят, что Анаксимен назвал началом всего воздух, по величине беспредельный, но по своим качествам определенный.

Августин: все причины вещей свел к беспредельному воздуху.

[…] богов не отрицал и не замалчивал, но полагал, что не богами создан воздух, а что они сами произошли из воздуха.

Аэций: Согласно Анаксимену, воздух [есть бог]. Следует же под этим понимать силы, пронизывающие стихии и тела.

Симплиций: Движение же Анаксимандр считает вечным. Благодаря ему все вещи превращаются [друг в друга].

[…] А различается [воздух] но своей плотности или разреженности своей сущности. При разрежении рождается огонь, а при сгущении ветер, затем туман, вода, земля, камень. А из этого [возникает] все прочее.

Филопон: Другие же [считают душу] воздушной, как Анаксимен и некоторые из стоиков.

Анаксимен: Так же как наша душа, будучи воздухом, скрепляет каждого из нас, так и дыхание и воздух объемлют все мироздание.

Гераклит Эфесский

Климент: Этот космос, тот же самый для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, мерами разгорающимся и мерами погасающим.

Плутарх: Все обменивается на огонь, и огонь – на все, подобно тому как золото [обменивается] на товары, а товары – на золото.

Максим Тирский: Огонь живет смертью земли, воздух живет смертью огня, вода живет смертью воздуха, а земля – смертью воды.

Марк Антонин: Смерть земли – рождение воды, смерть воды – рождение воздуха, [смерть] воздуха – [рождение] огня, и обратно.

Ипполит: Грядущий огонь все обоймет и всех рассудит.

Аэций: Гераклит [учит], что вечный круговращающийся огонь [есть бог], судьба же – логос (разум), созидающий сущее из противоположных стремлений. Гераклит: все происходит по определению судьбы, последняя же тождественна с необходимостью. Гераклит объявил сущностью судьбы логос, пронизывающий субстанцию Вселенной. Это эфирное тело, сперма рождения Вселенной и мера назначенного круга времени.

Арий Дидиму Евсевия: На входящих в ту же самую реку набегают все новые и новые воды.

Платон: Прекраснейшая из обезьян безобразна, если ее сравнить с родом человеческим.

Гераклит: В ту же реку вступаем и не вступаем. Существуем и не существуем.

Ориген: Следует знать, что борьба всеобща, что справедливость в распре, что все рождается через распрю и по необходимости.

Ипполит: Морская вода и чистейшим и грязнейшая: рыбам она питье и спасение, людям гибель и отрава.

[…] Борьба – отец всего и всему царь. Одним она определила быть богами, а другим – людьми. А [из тех] одним – рабами, а другим – свободными. […] Не понимают, как расходящееся с самим собой приходит в согласие, самовосстанавливающуюся гармонию лука и лиры.

[…] Чему нас учат зрение и слух, то я ценю выше всего.

[…] Признак мудрости – согласиться, не мне, но логосу внемля, что все едино.

Аристотель: Противоречивость сближает, разнообразие порождает прекраснейшую гармонию, и все через распрю создается.

Порфирий: Для бога все прекрасно, хорошо и справедливо, а люди одно приняли за справедливое, а другое – за несправедливое.

Теофраст: Подобен беспорядочно рассыпанному сору самый прекрасный космос.

Климент: Душам смерть – воде рождение. Воде смерть – земле рождение. […] Человек, [умирая] в ночи, сам себе огонь зажигает: хотя его глаза померкли, жив он. […] Людей после смерти то ожидает, на что они не надеются и чего себе не представляют.

Стобей: Душе присущ самообогащающийся логос. […] Размышление всем свойственно. […] Людям не стало бы лучше, если бы все их желания сбылись. […] Нрав человека – его демон.

[…] Разумение – величайшая добродетель, и мудрость состоит в том, чтобы говорить правду и действовать в согласии с природой, ей внимая.

Секст: И, по мнению Гераклита, кажется, человек обладает двумя средствами познании истины: чувственным восприятием и логосом. […] Глаза и уши – плохие свидетели для людей, имеющих грубые души.

Полибий: Глаза более точные свидетели, чем уши.

Диоген Лаэртский: Идя к пределам души, их не найдешь, даже если пройдешь весь путь: таким глубоким она обладает логосом.

[…] Ведь существует единственная мудрость: познать замысел, устроивший все через все.

[…] Многознание уму не научает, иначе оно научило бы Гесиода и Пифагора, а также Ксенофана и Гекатея.

Секст: Так вот, этот общий и божественный разум, через участие в котором мы становимся разумными, Гераклит называет критерием истины. Отсюда заслуживает доверия то, что является всем вообще (ибо это воспринимается общим и божественным разумом), а то, что является кому-либо одному, то неверно по противоположной причине.

[…] Хотя этот логос существует вечно, недоступен он пониманию людей ни раньше, чем они услышат его, ни тогда, когда впервые коснется он их слуха. Ведь все совершается по этому логосу, и тем не менее они (люди) оказываются незнающими всякий раз, когда они приступают к таким словам и делам, каковы те, которые я излагаю, разъясняя каждую вещь согласно ее природе и показывая, какова она. Остальные же люди [сами] не знают, что они, бодрствуя, делают, подобно тому как они забывают то, что происходит с ними во сне.

Ямвлих у Стобея: Право, насколько лучше мнение Гераклита, называвшего человеческие мысли детскими забавами.

Прокл: Что у них за ум, что за разум? Они верят народным певцам и считают своим учителем толпу, не зная, что большинство плохо, а меньшинство хорошо.

Секст: Но хотя логос присущ всем, большинство живет так, словно [каждый] имею свое особое разумение.

Альберт Великий: Если бы счастьем было услаждение тела, счастливыми назвали бы мы быков, когда они находят горох для еды.

Плутарх: Трудно бороться со страстью! А ведь желание сердца исполняется ценою души.

Ориген: Человек бессловесен перед демоном, как ребенок перед взрослым.

Диоген Лаэртский: Народ должен бороться за закон, как за свои стены.

АТОМИЗМ

Демокрит

Аэций: Левкипп, Демокрит: атомов – бесконечное множество, пустота же беспредельна по величине.

Гален: Атомы суть всевозможные маленькие тела, не имеющие качеств, пустота же – некоторое место, в котором все эти тела, в течение всей вечности носясь вверх и вниз, или сплетаются каким-нибудь образом между собой, или наталкиваются друг на друга и отскакивают, расходятся и сходятся снова между собой в такие соединения, и, таким образом, они производят и все прочие сложные [тела], и наши тела, и их состояния и ощущения. Они считают первотела не испытывающими воздействия [извне]... Первотела не могут ни в каком отношении изменяться, они не могут подвергаться изменениям, в существование которых верят все люди на основании чувственного опыта; так, например, ни один из атомов не нагревается, не охлаждается, равным образом не делается ни сухим, ни влажным и тем более не становится ни белым, ни черным и вообще не принимает никакого иного качества вследствие [полного] отсутствия изменения [в атоме].

Диоген Лаэртский: [Демокрит]: начало Вселенной – атомы и пустота... Миров бесчисленное множество, и они имеют начало, и конец во времени. И ничто не возникает из небытия […] И атомы бесчисленны по разнообразию величин и по множеству; носятся же они во Вселенной, кружась в вихре, и, таким образом, рождается все сложное: огонь, вода, воздух, земля. Дело в том, что последние суть соединения некоторых атомов. Атомы же не поддаются никакому воздействию и неизменяемы вследствие твердости.

Симплиций: Другие же, отвергшие делимость до бесконечности на том основании, что мы [фактически] не можем делить до бесконечности и из этого удостовериться в бесконечности деления, говорили, что тела состоят из неделимых и делятся до [этих] неделимых. Левкипп и Демокрит считают причиной неделимости первотелец не только непроницаемость их, но также малость и отсутствие частей.

Аристотель: Наиболее методически обо всем учили. Левкипп и Демокрит, а именно они приняли начало соответственно природе, какова она в действительности есть. Дело в том, что некоторые из древних полагали, будто бытие по необходимости едино и неподвижно. Ибо пустота не существует, движение же невозможно, если нет отдельно существующей пустоты, и, с другой стороны, нет многого, если нет того, что разделяет... Левкипп же полагал, что он обладает учениями, которые, будучи согласны с чувственным восприятием, не отрицают ни возникновения, ни уничтожения, ни движения, ни множественности сущего. Согласившись в этом с показаниями чувственных явлений, а с философами, принимавшими единое, – в том, что не может быть движения без пустоты, он говорит, что пустота – небытие и что небытие существует нисколько не менее чем бытие. Ибо сущее в собственном смысле – абсолютно полное бытие. Таковое же не едино, но таковых сущих бесконечно много по числу, и они невидимы вследствие малости своих объемов. Они носятся в пустоте, [ибо пустота существует], и, соединяясь между собой, они производят возникновение, расторгаясь же – гибель. Где случится им соприкасаться, там они действуют сами и испытывают действие от других. Ибо там налицо не единое, [а множество отдельных сущих]. Складываясь и сплетаясь, они рождают [вещи] […]

Ведь [если] существуют твердые [тела] в некотором количестве, то они [должны быть] неделимы: этого могло бы не быть только в том случае, если бы [в них] находились непрерывные (сплошные) поры. Но последнее немыслимо. Ибо [в последнем случае] не будет вовсе никакого твердого [тела], [не будет ничего], кроме пор, и все [будет пустота]. Итак, необходимо, чтобы соприкасающиеся [тела] были неделимы, промежутки же между ними – пусты; последние [Эмпедокл] и называет порами. Подобным же образом и Левкипп учит о действии и испытывании действия.

Аристотель: Демокрит же и Левкипп говорят, что [все] прочее состоит из неделимых тел, последние же бесконечны числом и бесконечно разнообразны по формам; вещи же отличаются друг от друга [неделимыми], из которых они состоят, их положением и порядком […] Ведь из одних и тех же [букв] возникает трагедия и комедия.

Цицерон: Ибо таковы бесстыдные утверждения Демокрита или еще раньше Левкиппа, будто существуют некоторые легкие тельца – одни шероховатые, другие круглые, третьи угловатые и крюкастые, четвертые закривленные и как бы внутрь загнутые, и из этих-то [телец] образовались небо и земля, причем это образование произошло но природе без всякого воздействия извне, но вследствие некоторого случайного стечения.

Плутарх: Абдеритянин Демокрит признал Вселенную бесконечной по той причине, что она отнюдь не создана кем-либо. Притом же он считает ее неизменяемой, и вообще он ясно излагает, какова Вселенная. Безначальны причины того, что ныне совершается; искони, с бесконечного времени, они в силу необходимости предсуществуют, предваряя без исключения все [когда-либо] бывшее, [ныне] существующее и будущее.

Дионисий у Евсевия: Разногласие между ними заключалось лишь в том, что […] признавал все [атомы] весьма малыми и потому чувственно не воспринимаемыми, тогда как Демокрит полагал, что есть некоторые атомы весьма больших размеров. Но оба они говорят, что атомы существуют и так называются вследствие [своей] несокрушимой твердости.

Аэций: [учил], что может быть атом размером с наш мир.

Плутарх: Ведь чему учит Демокрит? Бесконечно многие по числу сущности, невидимые и неразличимые, не имеющие притом [внутренних] качеств и не подвергающиеся [внешнему] воздействию, носятся, рассеянные в пустом пространстве. Когда же они приблизятся друг к другу, или столкнутся, или сплетутся, то из [образовавшихся таким способом] скоплений их одно кажется водою, другое – огнем, третье – растением, четвертое – человеком. [В действительности же] все [это] есть неделимые формы (идеи), как он их называет, и, [кроме них], ничего иного нет. Ведь из небытия не бывает возникновения, а из сущего ничто не может возникнуть по той причине, что атомы вследствие своей твердости не способны ни испытывать воздействия, ни изменяться.

Аэций: Ни одна вещь не возникает беспричинно, но все возникает на каком-нибудь основании и в силу необходимости.

Диоген Лаэртский: Все совершается по необходимости, так как причиной возникновения всего является вихрь, который он называет необходимостью (ананке).

Аристотель: А именно некоторые недоумевают, есть ли [случай] или нет. Ведь ничто не возникает случайно, говорят они, но есть какая-либо определенная причина у всего того, относительно чего мы говорим, что оно возникает само собой или случайно.

[…] Некоторые выставляют в качестве причины [возникновения] нашего неба и всех миров случай. А именно [они говорят], что вихревое движение, которое произвело разделение [масс материи] и привело все в этот порядок, возникло само собой... А именно они говорят, что животные и расте­ния не случайно существуют и возникают, но причина этого есть или природа, или ум, или что-нибудь другое в таком роде, ибо из каждого семени возникает не что попало, но из такого-то семени – оливковое дерево, а из такого-то – человек, небо, же и самые божественные из видимых [вещей] возникли сами собой; такой же причины, как у животных и растений, [у них] нет вовсе.

Дионисий у Евсевия: И понапрасну и без всякого основания [Демокрит] рассуждает о причинах [естественных явлений], так как он отправляется от пустого начала и ошибочного принципа и не видит корня и общей необходимости природы сущего, но считает величайшей мудростью понимание того, что происходит неразумно и нелепо, и признает случайность госпожой и царицей всего вообще и божественного [в частности], и объявляет, что все произошло по ней; [однако] он удаляет ее из жизни людей и порицает как глупцов тех, которые чтят ее.

Стобей: В жизни мудреца случай играет незначительную роль, самое же важное и самое главное [в ней] ум устроил и постоянно в течение всей жизни устраивает и будет устраивать. «Люди измыслили идол (образ) случая, чтобы пользоваться им как предлогом, прикрывающим их собственную нерассудительность. Ибо редко случай оказывает сопротивление разуму, чаще же всего в жизни мудрая проницательность направляет [к достижению поставленной цели]».

Дионисий у Евсевия: По крайней мере, сам Демокрит, как утверждают, говорил, что он «предпочел бы найти одно причинное объяснение, нежели приобрести себе персидский престол».

Цицерон: Он полагает, что «атомы»... носятся в бесконечном пустом пространстве, в котором вовсе нет ни верха, ни низа, ни середины, ни конца, ни края... Это движение атомов должно мыслить не имеющим начала, но существующим вечно.

Аристотель: Они говорят, что движение существует благодаря пустоте. Ибо движение в пространстве они называют природой.

УЧЕНИЕ О ПОЗНАНИИ

Гален: «[Лишь] в общем мнении существует цвет, в мнении – сладкое, в мнении – горькое, в действительности же [существуют только] атомы и пустота». Так говорит Демокрит, полагая, что все ощущаемые качества возникают из соединения атомов [существуя лишь] для нас, воспринимающих их, по природе же нет ничего ни белого, ли черного, ни желтого, ни красного, ни горького, ни сладкого. Дело в том, что «в общем мнении» [у него] значит то же, что «согласно с общепринятым мнением» и «для нас», [а] не по природе самих вещей; природу же самих вещей он в свою очередь обозначает [выражением] «в действительности», сочинив термин от слова «действительное», что значит «истинное». Весь смысл самого [этого] учения должен быть таков. [Лишь] у людей признается что-либо белым, черным, сладким, горьким и всем прочим в этом роде, поистине же все есть «что» и «ничто». И это опять его собственные выражения, а именно он называл атомы «что», а пустоту – «ничто».

Теофраст: Демокрит, приписывая форму каждому вкусу, считает сладкий вкус круглым и имеющим большую величину, кислый же – имеющим большую форму, шероховатым, многоугольным и некруглым. Острый [вкус] – соответственно его названию – острый по форме [составляющих его атомов], угловатый, согнутый, узкий и некруглый. Едкий [вкус] – круглый, тонкий, угловатый и кривой. Соленый [вкус] – угловатый, большой, согнутый и равнобедренный. Горький же – круглый, гладкий, имеющий кривизну, малый по величине. Жирный же – узкий, круглый и малый.

Секст: Демокрит иногда отвергает чувственно воспринимаемые явления и говорит, что ничто из них не является поистине, но лишь.по мнению, поистине же существуют [только] атомы я пустота... А именно он говорит: «[Лишь] в общем мнении существует сладкое, в мнении – горькое, в мнении – теплое, в мнении – холодное, в мнении – цвет, В действительности же [существуют только] атомы ипустота». Это значит: чувственно воспринимаемые [явления] общим мнением признаются существующими, но на самом деле они не существуют, а существуют только атомы и пустота. В «Подтверждениях» он хотя и обещал приписать ощущениям силу достоверности, однако ничуть не меньше осуждает их. А именно он говорит: «В действительности мы не воспринимаем ничего истинного, но [воспринимаем лишь] то, что изменяется в зависимости от состояния нашего тела и входящих в него и оказывающих ему противодействие [истечений от вещей]».

[…] В «Канонах» он говорит, что есть два вида познания, из коих познание посредством логического рассуждения он называет законным и приписывает ему достоверность в суждении об истине, познание же посредством ощущений он называет темным и отрицает пригодность его для распознания истины.

[…] Говорит же буквально следующее: «Есть два рода познания: один истинный, другой темный. К темному относятся все следующие [виды познания]: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. Что же касается истинного [познания], то оно совершенно отлично от первого». Затем, отдавая предпочтение истинному [познанию] перед темным, он прибавляет: «Когда темный [род познания] уже более не в состоянии ни видеть слишком малое, ни слышать, ни обонять, ни воспринимать вкусом, ни осязать, но исследование [должно проникнуть] до более тонкого, [недоступного уже чувственному восприятию], тогда па сцену выступает истинный [род познания], так как он в мышлении обладает более тонким познавательным органом».

Гиппократ: Над всем тем, что ускользает от взора очей, господствует умственный взор.

Плутарх: Общеизвестное учение Демокрита: «Идолы (образы) через поры погружаются в тела и, поднимаясь [в них], производят сновидения». Блуждают эти [образы], исходя со всех сторон от утвари, платья и растений, в особенности же от животных вследствие [их] «большого колебания» (подвижности) и теплоты, причем [эти образы] но только по своей форме представляют копии тела, [от которого они исходят] (так полагает и Эпикур, ко­торый следует Демокриту в этом учении до сих пор, дальше же он не идет за ним), «но [эти образы] принимают также выражения душевных движений в каждом [живом существе, от которого они исходят], выражения ого решений, нравов и страстей, [и вот] вместе с ними (с этими выражениями) они уносятся и попадают [в паши тела и там], как будто одушевленные, они говорят и сообщают принимающим их [нашим телам] мнения испустивших их [существ], их мысли и стремления веяний раз, когда они, [идолы], сохраняя подобия [тел] неповрежденными и неслиянными, примешивают [их к нашим телам]». Это же главным образом делается через посредство ровного воздуха, так как [в этом случае] движение у них бывает беспрепятственное и быстрое. Поздняя же осень, когда деревья теряют листья, имея большую неровность и шероховатость [воздуха], искажает идолы (образы), производит в них всевозможные изменения, уменьшает и ослабляет ясность их, которая помрачается вследствие медленного их движения,точно так же как, с другой стороны, [идолы], вылетающие в большом количестве от [лиц], пылающих страстью и сильно возбужденных, и быстро несущиеся, производят свежие и ясные видения.

Аэций: Левкипп, Демокрит полагают, что зрительное восприятие происходит вследствие вхождения образов.

УЧЕНИЕ О КОСМОСЕ

Секст: Демокрит дает следующее учение об одушевленных [существах] и неодушевленных [предметах]. «Животные, – говорит он, – соединяются с животными того же самого вида, как, [например], голуби с голубями и журавли с журавлями, и у [всех] прочих неразумных [животных] дело обстоит точно так же. Равным образом [то же самое можно сказать] и относительно неодушевленных [предметов], как можно видеть на примере просеивания семян и на примере камешков на морских берегах. А именно [в первом случае] при вращении веялки отдельно ложатся чечевицы с чечевицами, ячменные зерна с ячменными, [во втором же случае] под действием прибоя волн продолговатые камешки отбрасываются на одно место с продолговатыми, круглые же – [на одно место] с круглыми, так что как будто подобие в вещах имеет силу соединять их вместе, в одно».

Симплиций: Демокрит и Левкипп со своими приверженцами учили, что не только в мире есть некоторая пустота, но также и вне мира.

[…] Левкипп и Демокрит говорят, что существует в бесконечной пустоте посконочное множество миров и что они образуются из беконечного множества атомов.

Аэций: Левкипп и Демокрит: мир шарообразен. Левкипп, Демокрит и Эпикур: [мир] не одушевлен и по управляется провидением, по, будучи образован из атомов, [он] управляется некоторой неразумной природой… Мир не вечен.

Ипполит: [Левкипп]: от сплетения [атомов] образуются светила, [последние] увеличиваются и погибают по необходимости. Он и говорит о возникновении солнца и луны. Сами по себе [вначале] носились они, еще не имея вовсе теплой природы, причем луна вообще не имела весьма светлой природы, но, напротив, естество ее было совершенно похоже на природу земли и [тел] на ней. А именно каждое из этих светил (т. е. солнце и луна) сперва были сами по себе вне мира в качестве некоторого [внешнего] придатка к нему и [лишь] позже, с увеличением круга солнца, был вовлечен [в наш мир] огонь, заключавшийся в этом круге.

[…] Миры, [по его мнению], бесчисленны и различны по величине. В некоторых [мирах] нет ни солнца, ни луны, в некоторых [солнце и луна] больше [по размерам] наших и в некоторых их большее число.

Расстояния между мирами не равны: между некоторыми большие, между другими меньшие, и одни миры [еще] растут, другие находятся [уже] в расцвете, третьи разрушаются. Погибают же они друг от друга, сталкиваясь [между собой]. Некоторые миры не имеют животных и растений и вовсе лишены влаги.

Земля нашего мира возникла раньше светил; луна расположена внизу, затем солнце и далее неподвижные звезды. И самые планеты имеют неодинаковую высоту. [Наш] мир находится в расцвете, не будучи всостоянии более принимать [в себя] что-либо извне.

Аэций: (о сущности светил). Демокрит: они – камни.

[…] Анаксагор и Демокрит: луна – огненное твердое тело, заключающее в себе равнины, горы и пропасти.

[…] Демокрит: солнце – раскаленное железо или раскаленный камень.

Цицерон: Солнце Демокрит считает громадным [по размерам].

Аристотель: Анаксимен, Анаксагор и Демокрит говорят, что плоская форма есть причина того, что земля пребывает [в неподвижности]. Ибо она не рассекает лежащий под ней воздух, но замы­вает его, что, как кажется, делают те из тел, которые имеют плоскую форму. Ибо эти [тела] не приходят в движение и под действием ветров вследствие сопротивления, [которое они оказывают ветрам]. То же самое и земля благодаря своей плоской форме, говорят они, делает по отношению к лежащему под ней воздуху. Последний же, не имея удобного места для перемещения, остается скопленным внизу, подобно тому, как вода в клепсидрах.

УЧЕНИЕ ОБ ОРГАНИЧЕСКОЙ ПРИРОДЕ И ЧЕЛОВЕКЕ

Давид: И подобно тому, как во Вселенной мы видим, что одни [вещи] только управляют, как, например, божественные; другие и управляют, и управляются, как, например, человеческие, [а именно они и управляются божественными, и управляют неразумными животными]; третьи же только управляются, как, например, неразумные животные; точно так же и в человеке, который есть, по Демокриту, микрокосм (малый мир), наблюдается то же самое. И [в человеке] одни [части], как разум, только управляют, другие же, как сердце, и повинуются, и управляют... третьи же только повинуются, как вожделение.

Диодор: При первоначальном образовании Вселенной небо и земля имели единую форму вследствие смешения их природы. Затем, после того как тела отделились друг от друга, космос приобрел весь ныне видимый в нем порядок, воздух же получил непрерывное движение, и огневидная [часть его] собралась к самым верхним местам, так как таковое вещество вследствие своей легкости поднималось вверх. По этой причине солнце и прочее множество светил были охвачены всеобщим вихрем. Грязеподобное же и иловидное [вещество], соединенное с влагою, осталось пребывать на том же самом месте вследствие своей тяжести.

Цензорин: По мнению Демокрита, первые поди произошли из воды и ила.

Аристотель: Демокрит говорит, что от дыхания получается нечто важное для дышащих, [а именно] дыхание препятствует вытеснению души. Однако он ничего не сказал о том, что природа сделали это с такой целью. Ибо вообще, как и другие физики, и он вовсе не касается этой [целевой] причины. Он говорит, что душа и теплота – одно и то же; [а именно они] первичные формы сферических [телец]. И вот когда они соединяются [действием] окружающего [их тела], которое их давит, то защитой им служит, по его учению, дыхание. Дело в том, что в воздухе есть большое число таких [атомов], которые он называет умом и душой. Итак, когда во время дыхания входит воздух, то входящие вместе с ним эти [атомы], удерживая выше упомянутое давление, препятствуют находящейся в живых существах душе пройти [наружу]. И потому во вдыхании и выдыхании заключается жизнь и смерть. А именно всякий раз, как одерживает верх окружающее [их тело], которое их сдавливает, и то, что входит извне, не в состоянии более удерживать, тогда вследствие невозможности дышать животное умирает. Итак, смерть есть выход из тела таких форм [атомов] вследствие давления окружающей [их среды]. Причину же [того], почему всем когда-либо необходимо умереть, [и притом] не в какое угодно время, но от старости по природе, от насилия же против природы, – причину этого он вовсе не указал.

Аэций: Демокрит и Эпикур: душа смертна, она уничтожается вместе с телом.

О БОГАХ И РЕЛИГИИ. ОБ ОБЩЕСТВЕ

Августин: Говорят, что Демокрит и естественных вопросах отличается от Эпикура тем, что он полагает, что в стечении атомов находится некая живая и духовная сила. Благодаря этой силе, я убежден, он и самые образы наделял божественностью – не все [образы] всех вещей, но [образы] богов; и он учил, что начала ума находятся в мирах, которые он наделяет божественностью; и он [принимал] одушевленные образы, которые обычно нам или оказывают пользу, или вредят. Эпикур же ничего не полагает а началах вещей, кроме атомов.

Секст: По мнению некоторых, мы пришли к представлению о богах, [исходя] от чудесных явлений в мире; кажется, этого мнения Демокрит. А именно он говорит, что древние, наблюдая небесные явления, как-то: гром, молнии, перуны, сближения звезд, затмения солнца и луны, приходили я ужас и полагали, что виновники этого – боги.

[…] Демокрит говорит, что к «людям приближаются некие идолы (образы) и из них одни благотворны, другие зловредны. Поэтому он и молился, чтобы ему попадались счастливые образы». Они – громадных размеров, чудовищны [на вид] и отнимаются чрезвычайной крепостью, однако не бессмертны. Они предвещают людям будущее своим видом и звуками, которые они издают. Исходя от этих видений, древние пришли к предположению, что существует бог, между тем как [на самом деле], кроме них, не существует никакого бога, который обладал бы бессмертной природой.

Платон: Прежде всего, эти люди, [последователи Демокрита], любезный мой, утверждают, что существование богов есть хитрая выдумка, что на самом деле их нет, но их существование признается [лишь] в силу некоторых установлений и что боги различны в разных местах, соответственно тому, как каждый [народ] у себя это установил, создавая свои обычаи... Отсюда овладевают молодыми людьми нечестивые [мысли], будто нет богов, которых закон предписывает признавать.

Диодор: Что же касается перворожденных людей, то о них говорят, что они вели беспорядочный и звероподобный образ жизни. Действуя [каждый сам по себе] в одиночку, они выходили на поиски пищи и добывали себе наиболее годную траву и дикорастущим плоды деревьев. Так как на них нападали звери, то они стали научаться взаимно помогать друг другу благодаряпользе, [приносимой совместными действиями]. Собираясь же вместе вследствие страха, они мало-помалу стали познавать знаки, [подаваемые ими] друг другу.

И тогда как [вначале] голос их был бессмысленным и нечленораздельным, постепенно они стали говорить членораздельно и в общении друг с другом стали устанавливать [словесные] символы относи­тельно каждой из вещей, [и таким образом] они создали самим себе привычную речь обо всем [существующем].

А поскольку такие объединения [людей] образовались по всей обитаемой земле, то не один язык возник у всех [людей], так как каждая [из групп] составляла слова как ей пришлось.

В результате этого появились разнообразные языки со своими особенностями, и [такие] первоначально образовавшиеся объединения людей стали родоначальниками всех народов.

Итак, первые люди, поскольку [тогда еще] но было изобретено ничего из того, что относится к удобствам жизни, проводили свою жизнь в беспрерывных тяжелых трудах, ибо они не были защищены одеждою, не умели строить жилищ, не знали употребления огня и не имели вовсе никакого понятия о приготовлении пищи.

В самом деле, не имея [еще] привычки собирать пищу, которая была дикорастущей, они не делали никакого запаса плодов для своих нужд. По этой причине многие из них погибали зимой от холода и недостатка пищи.

С того времени, мало-помалу научаемые опытом, они стали зимою искать убежища в пещерах и откладывать про запас те из плодов, которые могут сохраниться. [Далее] стало им известно употребление огня, и постепенно они познакомились и с прочими полезными [для жизни вещами], затем были изобретены ими искусства и [все] остальное, могущее быть полезным для общественной жизни. Действительно, сама нужда служила людям учительницей во всем, наставляя их соответствующим образом в познавании каждое [вещи]. [Так нужда научила всему] богато одаренное от природы живое существо, обладающее годными на нее руками, разумом и сметливостью души.

Плутарх: Пожалуй, мы смешны, превознося животных за научение нас. «От животных, – говорит Демокрит, – мы путем подражания научились важнейшим делам: [а именно мы – ученики] паука в ткацком и портняжном ремеслах, [ученики] ласточки в построении жилищ и [ученики] певчих птиц, лебедя и соловья, в пении».

 

Date: 2016-11-17; view: 4136; Нарушение авторских прав; Помощь в написании работы --> СЮДА...



mydocx.ru - 2015-2024 year. (0.007 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию