Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 38. — Вы повесили его на дворцовых воротах?





 

 

— Вы повесили его на дворцовых воротах? — спросил Дерек Омара, когда они возвращались в апартаменты дея после утренней аудиенции иностранных сановников.

Это было второе утро, проведенное графом в зале приемов в качестве правителя Барики, и оно показалось ему столь же бесконечным, как первое. Впрочем, чувствовалась и разница. Встречаясь с важными посетителями в первый раз, Дерек нервничал, опасаясь, что многие из них могут заметить различие в его поведении по сравнению с братом, которого видели много раз. Но этого не произошло, и утром он чувствовал себя более спокойно и уверенно. Ему даже удалось принять немного больше просителей, чем планировалось. Помогал, конечно, Омар, без, которого «дей» не решал ни одну проблему.

Услышав вопрос, старый царедворец нахмурился, вспомнив о попытке покушения, совершенной прошлой ночью.

— Да, эта падаль висит там, где ее может видеть любой входящий и выходящий из дворца. Но пока никто не пришел, чтобы получить награду, обещанную за опознание трупа.

— Неужели ты и впрямь надеешься, что кто‑то придет? В данных обстоятельствах надо быть идиотом, чтобы признать таким образом свою косвенную причастность к заговору. А прочие убийцы тем более затаились. Думаю, слухи о том, что произошла еще одна неудачная попытка убить дея Барики, распространились далеко. С тех пор как я исполняю роль Джамиля, их уже было две. А сколько раз покушались на его жизнь до этого?

— Пять. Одиннадцать покушающихся погибли, — проворчал Омар.

— Ну видишь. Потери их весьма велики. Значит, скоро они сами будут вынуждены отказаться от попыток убить дея.

— Или начнут действовать совсем безрассудно, как самоубийцы.

— Возможно. Но, согласись, меньше у них становится не только людей. Когда‑то иссякнут и деньги, подпитывающие этот заговор. А риск слишком велик, чтобы идти на него задаром.

— Селим оставил Барику ожесточенный, но не бедный. Но ты прав, говоря о риске. Однако опасность, которой за деньги подвергается убийца, не намного выше той, на которую ты пошел безо всякой на то нужды. Ты любишь играть со смертью, так?



— Я похож на идиота?

— Ты похож на человека, думающего только о том, как развлечь себя, — сказал Омар недовольно.

Дерек усмехнулся.

— Будем считать, что ты вывел меня на чистую воду. Но ведь мне было необходимо это маленькое возбуждение, чтобы хоть как‑то нарушить монотонность здешней жизни.

— Мне кажется, что возбуждение, к которому ты стремишься, может дать тебе только эта женщина. Или ты используешь ее лишь в качестве предлога для того, чтобы подвергать себя бесполезному риску?

Дерек расплылся в улыбке, не обращая внимания на раздражение Омара.

— Все обстояло так, как я тебе сказал. Шахар никогда бы не успокоилась в присутствии нубийцев. Но ведь в конечном итоге со мной ничего не произошло. Чего же ты так беспокоишься?

Ответом был свирепый взгляд великого визиря. Но Дерек лишь пуще развеселился.

— Выбрось все это из головы, старина. Обещаю тебе, что к возвращению Джамиля буду жив и здоров.

— Иншалла, — произнес Омар, уходя. Что ж, пусть будет так, как угодно Аллаху. Дерек, однако, уже не так твердо верил в эту восточную истину, гласящую, что жизнь любого человека заранее расписана в Книге судеб. Вера в нее была одной из основ мусульманства. Именно она делала их бесстрашными в сражениях: каждый правоверный знает, что умрет в положенный ему момент и ничего с ним не случится, если для этого не пришло время. Выросший в Англии граф внес в эту истину некоторые поправки. Он предпочитал думать, что при наличии опыта и умения принимать правильные решения предначертания судьбы можно слегка подправить.

Омар справедливо упрекал его. Дерек был рад стычке в пустыне точно так же, как и смертельной схватке, произошедшей ночью. Но это вовсе не означало, что граф принадлежал к тем бесшабашным авантюристам, которые жить не могут без опасности и самоубийственных приключений. Здесь главный визирь ошибался. Острые переживания нужны были для того, чтобы Дерек не повторил путь Джамиля, которого монотонная жизнь дворца и невозможность как‑то повлиять на свою собственную судьбу чуть не довели до нервного истощения.

При этом брат жил собственной жизнью и занимался привычными для него и нужными для других делами. Дерек же ни за что не отвечал, ничего не решал и вообще не должен был здесь ни о чем беспокоиться. Делать ему было практически нечего, если не считать скучных приемов, на которых он восседал в качестве некоего символа. Чего же удивительного, что в этих условиях все его мысли и чувства сконцентрировались на женщине? Не было ли это единственной причиной, сделавшей Шахар столь необходимой ему? Наверное. А раз так, то после какого‑то периода времени, пусть и очень продолжительного, ему нетрудно будет отказаться от нее. Девушка останется одним из ярких эпизодов его бурной молодости. Он будет вспоминать о ней с благодарностью и нежностью, но не более того.

Придя к себе, Дерек первым делом распорядился избавить себя от тяжести официального наряда дея. Остаток сегодняшнего дня был у него свободен, и он твердо решил хотя бы часть его посвятить сну. Но лечь в постель Дерек не успел. У гардеробной ему доложили, что с ним хочет поговорить какая‑то служанка из гарема. Оглянувшись, он увидел и саму просительницу — молоденькую девушку, забившуюся в угол коридора и, похоже, дрожавшую от стража.



Дерек вздохнул с явным раздражением:

— Я почти не спал сегодня ночью. И поесть как следует у меня не было времени. Неужели она не может подождать?

Слуга что‑то сказал девушке, и та поспешила к выходу. То, что ей не удалось добиться аудиенции, доставило служанке явное облегчение. Дерека это удивило.

— Чего она боится?

Готовый уже к процедуре переодевания костюмер пожал плечами.

— Скорее всего она пришла с плохой новостью. Ваш брат Махмуд, как известно, сажал в тюрьму, а то и приказывал казнить тех, кто приносил неприятные для него известия.

Дерек помрачнел.

— Выясни, что она хотела сообщить.

Через мгновение побежавший за рабыней слуга вернулся. На лице его читались растерянность и страх: пересказывать недобрую весть придется теперь ему самому.

— Говори, не бойся, — успокоил его Дерек.

— Ее послал евнух Кадар, мой господин. Ваша рабыня Шахар… отравлена.

— О Боже! Нет! — вскрикнул побледневший в одно мгновение дей. — Она не может умереть!

— Она не умерла… пока, но… Не дожидаясь окончания фразы, Дерек выбежал из комнаты, выкрикнув уже у самых дверей:

— Пришли в гарем моих собственных лекарей, немедленно!

— Но, мой господин, им не позволят войти… Дерек уже ничего не слышал. Он бежал по длинному коридору, через который проходят из гарема в спальню для наложницы. Остановился он, догнав посланницу Кадара, только для того, чтобы узнать у нее дорогу. Как пройти в двор фавориток, он знал с детства, но необходимо было выяснить, какие комнаты в нем занимает Шахар.

При виде дея девушка задрожала, ожидая самого страшного. Плача и моля о прощении, она рухнула перед ним на колени. Дереку пришлось нагнуться и сильно встряхнуть служанку, чтобы та оказалась в состоянии воспринимать его слова.

— Я не собираюсь тебя наказывать, черт побери! — произнес он тоном, не позволяющим сомневаться в правдивости слов. — Мне нужно от тебя только, чтобы ты проводила меня к Шахар.

— Вы собираетесь войти в…

— Прямо сейчас, — резко оборвал он. Девушка поднялась и побежала впереди него. Бежала она довольно быстро, но не настолько, чтобы удовлетворить нетерпение Дерека. Ему пришлось не раз выругаться про себя, пока они мчались по тропинкам гарема, сопровождаемые возгласами удивления и шумом роняемых в страхе подносов с пищей. Обитатели гарема спешили упасть перед разгневанным деем на колени, не обращая внимания на то, в каком положении и за каким занятием они находились в момент его неожиданного появления. Как выяснилось позже, оно стоило им двух сломанных ребер, одного растяжения сухожилия и выбитой челюсти, не считая потерь в посуде и продуктах.

Как оказалось, найти комнаты Шахар было совсем нетрудно. Уже издалека была видна толпа, собравшаяся около входа в них. Здесь были все жены и фаворитки, их служанки и евнухи. Все ожидали новостей о состоянии Шахар, хороших или плохих. Неожиданное появление , дея вновь вызвало суматоху, люди засуетились, загалдели, начали опускаться на колени. Дерек не обращал на это никакого внимания, перешагивая, если надо, прямо через распростертые на земле тела. Но возле самой двери он , остановился, с суеверным страхом прислушиваясь к доносившимся из комнаты плачу и крикам.

"О Боже, сделай так, чтобы она, не умерла! Только не она. Господи», — помолился он про себя, переступая порожек.

Занавеска, разделявшая апартаменты Шахар на прихожую и спальню, была поднята. И это было нелишним, помещение было переполнено. В основном здесь были старые женщины, которые в гареме выполняют обязанности докторов, знахарок и акушерок. Возле единственной кровати Дерек заметил Кадара. Евнух неподвижно стоял на коленях, сжимая пальцами серебряный локон хозяйки, будто надеясь удержать таким образом теплющуюся в ней жизнь. По другую сторону кровати примерно в такой же позе сидела молодая рабыня с залитым слезами лицом. Она как раз меняла холодный компресс на лбу Шахар.

Страх почти парализовал Дерека. Ничего не видя и не слыша, он подошел к ложу несчастной. Шахар лежала на боку, свернувшись в тугой клубок, с прижатыми к животу руками. Из ее прокушенной нижней губы сочилась кровь, застывая алыми бусинками на смертельно бледных щеке и подбородке. Глаза девушки были плотно закрыты и золотистые ресницы, казалось, разбухли от слез. Она слабо постанывала…

— Как давно она находится в таком состоянии?

Кадар резко вскинул голову при звуках знакомого голоса. В его глазах тоже стояли слезы, которые тем не менее не могли скрыть удивление, мелькнувшее при виде неожиданно появившегося дея.

— Я думал, вы не захотите прийти сюда, мой господин, — произнес евнух, не заботясь о том, расслышал ли Джамиль нотки обвинения в его словах или нет. — Я просил сообщить вам о случившемся еще час назад.

— Эта идиотка не потрудилась разыскать меня. Она ждала в моих апартаментах, а я туда только сейчас… Что же случилось, черт побери?

Дерек и сам понял, что задал глупый вопрос, и не ждал ответа. Яд был, пожалуй, самым распространенным методом устранения противников в течение сотен лет в тысячах гаремов по всей турецкой империи. Что ему на самом деде хотелось узнать, так это почему это произошло именно с его Шахар.

— Мы не знаем наверняка, какой яд был использован. Однако достаточно легко выяснить, кто участвовал в приготовлении пищи для нее и вообще кто из слуг мог прикоснуться к еде.

— А где Хаджи‑ага? Ему следовало самому сообщить мне о случившемся.

— Он в городе, мой господин. Сегодня — день закупок. Главный евнух не вернулся до сих пор.

— Ее состояние улучшается? Ухудшается?

Кадар с минуту собирался с силами, прежде чем ответить:

— Ей хуже.

Дерек прикрыл глаза. Сколько власти у него сейчас и как он бессилен!

— Мой господин! — окликнул Дерека кто‑то из стоящих позади. — Ваши лекари у ворот гарема, но стража их не пускает.

. — Провались все пропадом! Я сам приказал им прийти сюда. Неужели никто не догадался сказать об этом стражникам?

— До сих пор ни один мужчина не входил в гарем, — последовало робкое объяснение. — Охранники не поверили лекарям, когда они сказали, что идут по вашему распоряжению.

Дерек вновь повернулся к евнуху Шахар.

— Кадар, я даю тебе все полномочия Хаджи‑аги, пока его нет. Ослепи этих врачей, если это необходимо, но сделай так, чтобы они были здесь как можно скорее! А теперь пусть все выйдут из комнаты. И эти женщины тоже, — добавил он сердито. — Здесь нет одра умирающего, чтобы устраивать всю эту бестолковую суету!

Все заспешили выполнить распоряжение дея. Поднялась и Адамма, но Дерек, взглянув на нее, отрицательно покачал головой. Рабыне тем не менее пришлось отойти, когда он сам сел на краешек кровати и нежно погладил рукой щеку Шахар.

— Ты слышишь меня, маленькая луна?

— Джамиль? — тихо прошептала девушка, не открывая глаз. Голос был хриплым, шея судорожно подергивалась. Шантель застонала и стиснула зубы. Затем, видимо, справившись с приступом боли, спросила:

— Я умру?

— Нет, любовь моя! Я не допущу этого. Девушка попыталась улыбнуться, но лишь слегка скривила губы.

— Излишне самонадеянный… как всегда. Дерек осторожно поправил выбившийся серебряный локон. Волосы Шахар были влажными, лицо покрылось бисером холодного пота. Граф осторожно вытер ее лоб, убрал пальцем с губ кровь.

— Взгляни на меня, Шахар.

— Шантель, — прошептала она. — Назови меня Шантель хоть один раз, пока я…

— Черт побери, женщина, я же сказал, что ты не умрешь!

Глаза Шантель широко раскрылись.

— Не смейте кричать на меня!

— Тогда борись, как раньше. Сопротивляйся! Используй, наконец, свое знаменитое упрямство на полезное дело.

— А ты думаешь, черт побери, я это не делаю? Адамма вся съежилась в своем углу, придя в ужас от того, как Джамиль разговаривает с умирающей женщиной. Однако вскоре, к удивлению и радости, служанка отметила, что щеки ее госпожи слегка порозовели, а голос стал не таким слабым. Рассердившие ее замечания дея сделали то, чего до сих пор не удалось сделать с помощью лечения.

Рахин, которая в момент прихода дея находилась в глубине комнаты и не покинула ее вместе с другими, тоже была озадачена. Но по другим причинам. В том, что он обожает эту девушку, она не сомневалась. Но чтобы дей при людях так откровенно выказывал свои чувства? Такого еще не было никогда. Даже когда самая любимая из его жен Шила чуть не умерла во время вторых родов, Джамиль не выдал своих переживаний.

Он стал совсем другим. Неужели это Шахар так подействовала на него? Или причиной тому нервное напряжение последних месяцев? Как бы то ни было, она была не права, когда не попыталась восстановить с ним хоть минимальный контакт после той злополучной покупки Джамили. Да, он был тогда очень груб, выражая свое неудовольствие. Но она мать, и похоже, что мать, которая теперь совершенно не знает собственного сына.

 






Date: 2015-12-13; view: 74; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.008 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию