Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 16. Жанетта сбежала по винтовой лестнице, едва касаясь ступенек, беспечная, как мотылек





 

Жанетта сбежала по винтовой лестнице, едва касаясь ступенек, беспечная, как мотылек. Она сама себе казалась прехорошенькой и надеялась, что Куинси будет того же мнения. Наряд крестьянки удивительно ей шел: шнуровка туго стягивала талию, белая сорочка мягко облегала плечи и груди, высоко приподнятые корсажем, нижние юбки приятно шуршали под голубым подолом, слегка забранным с боков.

Вокруг было тихо и мирно, словно где‑то в идиллической провинции, а вовсе не среди самого нищего квартала Марселя. В комнате со стрельчатыми окнами никого не оказалось, и девушка вышла в садик, с удовольствием ощутив тепло солнечных лучей. Как она и ожидала, Куинси был там. Лицо его осветилось радостью, когда он увидел ее. Сам он одет был как аристократ. Наряд ему шел, но казался неуместным на широких плечах и могучем теле, сплошь состоявшем из стальных мышц. Жанетта подумала, что куда естественнее он смотрится в черном плаще предводителя разбойников.

– Вы изменились, месье, – сказала она шутливо, присев в реверансе и потупив глаза, как и подобает крестьянке, знающей свое место.

– Да и вы совсем иная, мадемуазель! – засмеялся Куинси. – Надо еще обдумать, в каком наряде вы более очаровательны: в костюме крестьянки, подростка или знатной дамы. – Он пристально оглядел ее и задумчиво, медленно произнес: – Пожалуй, я в любом случае предпочитаю женщину.

– Вот только волосы еще не просохли, – быстро сказала девушка. – Но я захватила гребень.

С галантным поклоном Куинси вынул черепаховый гребень у нее из рук.

– Устраивайтесь поудобнее, мадемуазель. Поскольку у вас нет камеристки, придется выполнить эту приятную обязанность самому.

– О нет!..

Куинси молча усадил ее на скамью, залитую солнечным светом, и начал осторожно расчесывать длинные пряди, отливающие червонным золотом. Исходивший от них аромат кружил ему голову, безмятежная улыбка на полных губах Жанетты тревожила и манила. Она не шевелилась, зачарованная его движениями.

– Ты голодна?

– Ничуть. Возможно, позже аппетит появится.



– А как себя чувствуешь после всего, что пришлось пережить?

– Уже гораздо лучше, спасибо. Ванна вернула мне силы.

– Вот и хорошо… – Куинси помолчал и добавил небрежно: – Мадам Марго проведет этот день у своей сестры.

Жанетта затрепетала.

– Значит, мы одни? – прошептала она.

– Совсем одни.

– О! – воскликнула она и спросила, боясь тишины: – Ты проводишь здесь много времени?

– Не так много, как хотелось бы.

Они замолчали. Жанетта лихорадочно придумывала, что бы еще сказать.

– Здесь так хорошо! А моя комната! Она – само совершенство! Да‑да, и платья тоже! Они так хорошо сидят, что я невольно подумала…

– Их сшили специально для тебя.

– Но почему?

– Я хотел бы одевать тебя, заботиться о тебе… чтобы однажды тебе стало ясно, что я кое‑что значу в твоей жизни.

– Ты говоришь загадками, Куинси. Чем дальше, тем меньше я понимаю.

– Ничего, поймешь. – Куинси вложил в ее руки гребень и коснулся волос губами.

– Скажи хотя бы, зачем было выкупать меня у Жан‑Клода! Ты же не собираешься сдаться на его милость?

Куинси задумчиво посмотрел на нее. В тот день, когда они с братом торговались, Жанетта знала, кто он такой, знала, что Куинси Жерар и разбойник Лис – один и тот же человек. Но она не выдала его.

– Твое любопытство вполне понятно, но лучше будет, если ты подождешь с вопросами. Позже я все объясню.

На ее лице отразилось разочарование.

– Мне нужно знать! Если не хочешь довериться мне, лучше отвези к тетушке!

– Дьявольщина! Не всегда и не все можно объяснить вот так, сразу! Не усложняй мне жизнь!

Он вдруг схватил Жанетту за плечи и поднял со скамьи, развернув к себе лицом. Глаза его снова были темными, полными непонятных ей эмоций.

– Что тебе нужно от меня? – против воли вырвалось у нее. – Зачем ты?..

В ответ Куинси с такой силой впился губами ей в губы, что ей стало больно. Этот поцелуй мучил и ранил, но при этом разбудил что‑то глубоко в ее душе, какое‑то неясное томление, желание – отклик, который был глубже, чем все, что она когда‑либо испытывала. Из чувства протеста она попыталась вырваться, такая неистовая страсть вызывала страх, но объятие было ласковым и осторожным – объятие мужчины, который никогда не отпустит, никогда не позволит покинуть его.

Непонятная сила подхватила Жанетту. Со стоном она качнулась вперед, прильнула к мужскому телу, сознавая, что только в этих объятиях она испытала подобное чудо. Искра вспыхнула пламенем, пожаром охватила плоть и кровь, разбудила потребность обвиться вокруг могучего тела, где так неистово билось сердце.

Куинси подхватил Жанетту на руки и понес в дом, не замечая дороги. Только у подножия лестницы он сумел оторваться от ее губ, чтобы испытующе заглянуть в аметистовые глаза. Там смешались желание и страх. Она помнила тех, других, и от этого ее сердце сжималось, но плоть тянулась к плоти и требовала отдать себя мужчине.

Куинси зашагал вверх по лестнице, в свою спальню, и там осторожно опустил Жанетту на постель. Глаза ее были широко раскрыты, губы вспухли от поцелуев, но она не пыталась спастись бегством. Присев рядом, Куинси потянулся к шнуровке на ее корсете. Маленькие руки тотчас метнулись к его руке и вцепились в нее, чтобы остановить. Тогда он склонился к ее губам, коснулся волос, лица, округлостей грудей над кромкой сорочки. Пальцы Жанетты разжались и соскользнули вниз. Куинси распустил шнуровку корсета, сдвинул легкую ткань сорочки и обнажил груди, полные и удивительно нежные, с девически розовыми сосками. Под его взглядом они налились, соски затвердели, и видно было, как частое биение сердца колеблет шелковистую плоть.



– Ты позволишь мне раздеть тебя, Жанетта.

Она напряглась всем телом. Ей не хотелось отвечать, принимать решение. Глаза Куинси были очень близко, в них читалось желание и что‑то иное, но невозможно было сказать, более высокое или более низменное. Наконец напряжение стало невыносимым. С тихим возгласом Жанетта скользнула к краю постели, и юбки окружили ее бедра пышным цветком. Руки ее безвольно легли на эту мягкую груду.

Она не мешала Куинси раздевать ее, упорно отказываясь встретиться с ним взглядом, но против воли подняла глаза, когда он начал раздеваться сам. Боже, как он был громаден, как могуч! Стыд, растерянность и страх налетели ураганом, мысли смешались. Почему она не противится, почему допускает все это? Ведь ее тело – всего лишь плата за услугу! Что сказали бы о ней близкие, что сказала бы тетушка?

– Жанетта!

Она бросила робкий взгляд из‑под ресниц. Куинси мягко привлек ее к себе – и вдруг сжал в объятиях, исступленно прижимаясь всем телом, покрывая ее поцелуями везде, где только мог достать. Его дыхание вырывалось хриплыми стонами, черты лица обострились. Она поняла, что он впервые по‑настоящему отпустил себя на волю, а до этого момента всегда сдерживался. Ей вдруг, стало безразлично, почему это происходит, осталась лишь властная потребность разделить эту неистовую страсть. Она и не подозревала, что бывает такое мучительное и сладкое томление, когда желание зажигает кровь, сводит бедра и горячая испарина выступает на теле.

Жанетта с восторгом принимала поцелуи и самые смелые ласки, не замечая, как выгибается им навстречу, не слыша, Как стонет, как повторяет его имя. Руки ее слепо бродили в черных кудрях Куинси, накручивали их на пальцы, бессильно замирали и двигались вновь.

– Скажи, что хочешь меня!

– Я хочу тебя, Куинси!

Но, ощутив тяжесть мужского тела, его присутствие между разведенных ног, Жанетта опомнилась. Ален принес ей боль, а Жан‑Клод – стыд. Что принесет ей этот человек? Нечто прекрасное или нечто еще более отвратительное?

– Нет, не нужно! – простонала она, извиваясь под ним. – Я не могу… не хочу!

– Поздно! – выдохнул Куинси.

В следующий миг он взял ее. Это было даже не вторжение, а сильнейший толчок, рывок внутрь тела, его сила качнула Жанетту, заставила вскрикнуть. Но – странное дело – эта мощь несла с собой упоительную сладость. Желая удержать ее и продлить, девушка обвилась вокруг Куинси, инстинктивно угадывая, как нужно двигаться. Под ее пальцами перекатывались на плечах могучие мышцы, она слышала стоны, что вырывались сквозь стиснутые зубы и напоминали рычание. Когда неожиданный сладкий спазм сотряс ее изнутри, Жанетта закричала от счастья и изумления и на миг перестала осознавать окружающее…

Когда она пришла в себя, Куинси лежал рядом, уткнувшись лицом в подушку и тяжело дыша. Его смуглое тело блестело от пота. Услышав ее вздох, он повернулся. Жанетта не могла прийти в себя от изумления. Что он сделал с ней, этот человек? Какой магией он обладал, если совершил такое чудо?

– Я не знала… – совсем тихо произнесла Жанетта. – Я не знала.

– Потому я и не отпустил тебя, когда ты просила. Я хотел, чтобы ты поняла, как это бывает, когда мужчина любит.

– Любит?

– Как, ты не знала и этого? – Куинси приподнял бровь и усмехнулся. – Я думал, это не секрет для тебя. Мне казалось, что тогда, в «Сангуине», ты кокетничала со мной, чтобы помучить.

– О чем ты говоришь?

– О том, что я всегда любил тебя. Это было, есть и будет моим проклятием, Жанетта.

Она отодвинулась, ловя его взгляд. Покачала головой. Потом с тихим счастливым вздохом опустила голову на могучее плечо.

– Повтори еще раз!

– Я люблю тебя так безумно, что, как видишь, завладел тобой вопреки тому, что твоим кумиром всегда был мой брат. Наверное, это не слишком благородно с моей стороны, но я ничуть не раскаиваюсь. Я бы повторил это тысячу раз!

– Тысячу раз и повторишь, – с улыбкой откликнулась Жанетта.

– Жан‑Клод так легко не отступится. Ты ему все еще нужна.

– Зато он мне не нужен!

– Это ты теперь так говоришь, – неожиданно мрачно произнес Куинси, садясь в постели. – Но что ты скажешь, когда увидишь его вновь?

– Не все, что люди принимают за любовь, любовь и есть, – задумчиво ответила она. – Как странно! Я сходила с ума по тому, кто этого не стоил, и не замечала… – Она умолкла.

– В самом деле, меня ты никогда не замечала, – с грустью подтвердил Куинси. – И быть может, однажды снова перестанешь замечать.

– Неужели ты думаешь, что я прощу Жан‑Клоду все, что пришлось пережить по его вине?

– Простишь, – со вздохом ответил Куинси. – Когда любишь, недолго помнишь обиду.

– Боже мой, Куинси! Ты называешь любовью девчоночье увлечение! Я стала женщиной в твоих объятиях, что бы ни было до тебя! И кого же мне любить женской любовью, как не мужчину, с которым я познала рай?

– Что ты сказала?

– Что нет ничего странного в том, чтобы ответить любовью на любовь!

– Ты не понимаешь, как мучаешь меня! Мне не нужно жалости!

– Послушай, Куинси! Ты прав, в юности я не обращала на тебя внимания. Когда мы встретились снова, все изменилось, я была уже взрослой. Тогда, на постоялом дворе, я тебя не узнала, но ощутила нечто особенное… какое‑то томление, тягу, словно душа моя узнала тебя вопреки разуму. И это повторилось позже, когда я оказалась в объятиях Лиса. Быть может, я любила тебя уже тогда, когда думала, что влюблена в Жан‑Клода.

– Я не хочу этого слышать! Не хочу тешить себя несбыточной надеждой!

– Но почему?

– Потому что мы не пара, Жанетта. Тебе нужен человек знатный, а я…

– Перестань! Откуда тебе знать, что мне нужно? – Она робко потянулась и положила руку ему между ног. – Я хочу тебя. Видишь?

И так как Куинси все еще хмурился, Жанетта потянула его на постель, опустилась сверху и принялась поддразнивать, прикасаясь губами к губам и отстраняясь при первой же попытке к поцелую. Игра всерьез взволновала ее, и она начала целовать его подбородок, шею и все тело, спускаясь ниже и ниже. Это не продлилось долго, Куинси опрокинул ее на спину. Ее заново поразила его дикая, почти звериная страсть, приносившая ей такое несказанное наслаждение. Она не могла поверить, что и сама способна на подобное. Как и в первый раз, она чуть не лишилась чувств в момент экстаза.

– Так не пойдет, – сказал Куинси позже, когда они отдыхали в объятиях друг друга. – Совсем недавно я отдал бы все, чтобы услышать ох тебя признание в любви, но вдруг оказалось, что все не так просто. Ты понятия не имеешь, кто я и чем занят. Ты знаешь, что я выступаю под прозвищем Лис, но не знаешь почему. Я не могу дать тебе ни дома, ни покоя, ни семьи – ничего из того, что нужно женщине. Словом, я совсем не подхожу тебе.

– Нет, подходишь! – возразила она, крепче прижимаясь к нему.

– Моя жизнь – это история мальчишки, который рос с клеймом отщепенца, потому что не был зачат в законном браке, и, в конце концов, вырос в человека жестокого и озлобленного, У него не было ни имени, ни имущества – ничего, что можно передать своим детям. К счастью, он понял, что кое‑кому живется и похуже, и вместо того, чтобы лелеять обиду на жизнь, стал помогать другим. Более того, он бросил вызов порядку, который едва не сломал его. Скоро этот порядок рухнет, придет другой, лучший, и тогда каждый будет иметь права, каждый станет сам себе хозяином!

Жанетта слушала его и краснела от стыда за то, как носилась со своими чувствами и как мало интересовалась чувствами других.

– Но есть одна загвоздка, – продолжал Куинси печально. – Что бы ни совершил этот отщепенец, чего бы ни добился, он несчастлив, потому что носит в себе давнюю боль. Носит с тех пор, как отдал свое сердце девушке с глазами цвета аметиста.

Вместо слов Жанетта поцеловала его во влажное плечо.

– Да, я любил тебя еще тогда, когда ты была совсем девчонкой, но мне и в голову не приходило, что у этой любви есть будущее. Ты всегда была этакой маленькой аристократкой, прямо‑таки созданной для Жан‑Клода. И, я думаю, ты не так уж изменилась. Твое место в своем кругу, от которого я далек, а тебе лучше держаться подальше от людей, с которыми я имею дело. Близится смута. Я хочу, чтобы ты была в надежных руках. Со мной тебе оставаться небезопасно.

– И чьи же руки ты считаешь надежными? Алена? Жан‑Клода? – спросила девушка с горькой иронией.

– Нет, конечно! Мне невыносимо даже представить тебя в объятиях любого из них. За то, что они прикасались к тебе, я бы без колебаний убил их – особенно де Виньи. Я знаю от Жан‑Клода, что он принудил тебя принадлежать ему.

– Значит, ты думаешь, что я с готовностью бросилась в объятия Жан‑Клода?

– Я не хочу об этом думать! – отрезал Куинси, отводя взгляд.

– В какой‑то мере и он принудил меня. Я ведь… понимаешь, я не испытывала желания, Куинси… только в твоих объятиях…

Слова вырвались сами собой, но они были чистой правдой.

– Я думал, ты была счастлива подарить себя Жан‑Клоду.

– Можешь не верить мне, но с ним я думала о разбойнике в плаще и маске!

Куинси привлек девушку к себе и долго не отрывался от ее губ.

– Что же нам теперь делать? – произнес он наконец.

– Быть вместе!

– Невозможно! – воскликнул он с невыразимым сожалением. – Грядет кровопролитие! Но даже если обойдется без крови, за Лисом охотится сам интендант, не говоря уже о де Бомоне. Мы не можем быть вместе – и точка! Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Значит, ты предпочитаешь, чтобы я стала женой де Виньи?

– Нет! Но и оставаться рядом со мной ты не должна. Марсель напоминает пороховую бочку, и вот‑вот последует такой взрыв, что все полетит в преисподнюю.

– Тогда у меня нет другого выхода, кроме как вернуться в замок отчима и пойти к венцу.

– Что за положение! Я не хочу, чтобы ты досталась другому, и не могу оставить при себе!

– Позволь мне найти выход. Увидишь, я не буду тебе обузой.

– Я не могу вовлечь тебя в свою жизнь. Это слишком опасно.

– Ты уже вовлек меня. Разве нет? – засмеялась Жанетта.

– Пока ты ничего не знаешь, ты не представляешь ни ценности для моих врагов, ни угрозы для нашего дела. Сегодня тебе придется остаться здесь, с Марго. Как только она вернется, я уеду. Нужно уладить это Дело с Жан‑Клодом.

– Лис?

– Да. Здесь ты в полной безопасности. Об этом доме знают немногие, и притом в тех кругах, где мой брат никогда не вращался. Позже я увезу тебя из Марселя.

– Берегись Жан‑Клода, он…

– Я знаю, каков он. Но ведь и Лис – не простак, верно?

– Я буду тревожиться.

– Если будешь со мной, тебе придется тревожиться слишком часто.

Взгляд черных глаз стал мягким, ласковым, и Жанетта вдруг поняла, что таилось в их глубине все это время. Любовь. Она надеялась, что ответная любовь светится сейчас и в ее глазах тоже.

 






Date: 2015-12-13; view: 64; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.013 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию