Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 7. — Слушай, — произнес юноша, — ты же ведь Алек глянул на него так, что студент в смятении запнулся:





 

— Слушай, — произнес юноша, — ты же ведь… Алек глянул на него так, что студент в смятении запнулся:

— Эй… слушай… я думал, тебя…

— Думал? Так подумай еще чуть-чуть, — отрезал Алек непривычным для него тоном, свойственным скорее обитателю Приречья, что сильно обеспокоило Ричарда.

Впрочем, это подействовало. Студенты сбились в кучку и поспешили прочь, и Сент-Вир убрал руку с меча.

Когда лорд Майкл ступил на барку, принадлежавшую герцогине Тремонтен, корабль закачался на волнах, однако молодому лорду удалось устоять на ногах — он уже столько раз отправлялся в прогулки по реке в компании нобилей, что опыта у него было предостаточно. Факельщик проводил Годвина в шатер, установленный посередине плоскодонного судна. Драпировка оказалась золотисто-зеленой — это гербовые цвета герцогини. Еще не успели отдать концы, и корабль стоял у причала. Из-за парчовой ткани шатра до молодого лорда доносились смех и звяканье металла. Герцогиня владела одним из самых красивых кораблей, и Майкл давно мечтал на нем прокатиться. И вот теперь ему, наконец, выдалась такая возможность.

Слуга приподнял один из пологов шатра, пропуская молодого лорда внутрь. Сидевшие за столом люди ахнули и поежились, почувствовав дуновение холодного ветра. Гости Дианы уже приступили к трапезе. Они закусывали копченой гусятиной и пили крепкое красное вино, гнавшее прочь ночную стужу и холод, исходивший от реки. Майкл опустился на единственное свободное место — он потратил слишком много времени, выбирая камзол, и в результате явился последним. Только сейчас он понял, что все его усилия были напрасны: несмотря на гревшую ноги жаровню, ни один человек за столом не стал снимать отороченных мехами верхних одежд. Собравшиеся гости напоминали компанию на привале, выбравшуюся поохотиться за город; в сиянии свечей меха их нарядов, словно живые, отливали серым, черным и бурым.

Герцогиня подняла кубок навстречу молодому лорду, обнажив запястье, которое оказалось белее белоснежного меха манжета. У Майкла перехватило в горле, однако он нашел в себе силы ответить со всей учтивостью. Его бокал наполнили вином рубинового цвета. Оно было холодным, но все же теплее воздуха на улице. Годвин выпил и моментально почувствовал, как кровь быстрее заструилась по жилам.



Все были в сборе: лорд Горн; юный Крис Невилльсон со своей сестрой, леди Еленой, которую Майкл в детстве любил дергать за волосы; Мэри, леди Холлидей, явившаяся без супруга-канцлера, которого задержали в городе дела; и умница Энтони Деверин, лорд Феррис, надежда Совета лордов — в тридцать два года, что считалось относительно юным возрастом, он уже занимал пост дракон-канцлера. Горн, одетый в роскошную серую шубу из лисьего меха, разрумянился от тепла. Отсутствие яркого света скрывало недостатки его внешности, придавая ему особую элегантность. Его пальцы были унизаны серебряными кольцами, отчего его руки, когда он тянулся к чему-нибудь за столом, сразу же привлекали к себе внимание.

Горн поглядел на Майкла. В его взгляде читались холодная осмотрительность и желание поскорее остаться с молодым лордом наедине. У Майкла по коже мурашки пробежали. Увидев, как губы лорда расплываются в улыбке, Майклу захотелось его ударить.

После того как гости расправились с гусятиной и вином, внесли мисочки с горячим миндальным супом, содержимое которых слегка покачнулось вместе со всем кораблем.

— О Боже, — ахнула герцогиня, — именно этого я и боялась. Мы вот-вот отплывем. Надеюсь, на реке сейчас спокойно.

— У вас есть на то все основания, — отозвался Майкл. — Небо ясное. Лучшей погоды для фейерверка и представить нельзя.

— Вот только очень холодно. — Елена Невилльсон театрально задрожала.

— Да будет тебе, — отозвался брат. — Бывало, ты зимой вылезала из окна в одной рубашке, чтобы сбегать проведать своего пони.

Леди Елена кинула в него ароматическим шариком.

— Милорд, — предостерегающим тоном произнесла герцогиня, — вряд ли вам удастся отыскать женщину, которой нравится, когда ей напоминают о ее прошлом. Правда, должна признать, что далеко не все из них столь же хорошо вооружены, как леди Елена.

— Если она желает доказать, что является настоящей леди, — ехидно заметил Горн, — то ей лучше даже и не пытаться.

— А кто меня защитит, если я отступлюсь? — Глаза девушки сверкнули от радости: она была счастлива, что оказалась в центре внимания.

— И от чего тебя надо защищать? — с невинным видом поинтересовался брат.

— Разумеется, от оскорблений, — выступила в защиту Елены герцогиня.

— Со всем уважением к вам, герцогиня, осмелюсь заметить, что правда оскорблением не является, — промолвил лорд Кристофер.

— Это идеализм, — пробормотал лорд Феррис, пока Диана отвечала Невилльсону. — Милорд, все зависит от времени.

— У меня тоже был пони, — тихо вставила леди Холлидей. — Он кусался.

— Вы знаете, — отозвался Кристофер Невилльсон, — как это ни смешно, Елена всегда боялась, что пони ее укусит.

— …Зависит от времени? — переспросил Майкл, потягивая из бокала холодное как лед белое вино. Молодому лорду было плевать на пони и ароматические шарики. С тех пор как Диана с ним поздоровалась, она едва ли удостоила его хотя бы одним взглядом. Но как же загадочные намеки, которые она ему делала во время их предыдущей встречи? Прогулка протекала настолько обычно, что Годвину стало не по себе. Чтобы привлечь к себе внимание герцогини, ему придется действовать самому, воспользовавшись тем же оружием. Теперь, наконец, она устремила на него взгляд серых глаз:



— По вкусу ли вам вино? — спросила Диана.

— Время истины и правды, — с важным видом, ответил лорд Горн. — Это для политиков, таких как Феррис, но никак не для обычных людей, коими мы с вами являемся.

Господи, помоги! А ведь намеки пока только от Горна. Почувствовав в голосе лорда игривое лукавство, Майкл стиснул зубы.

— Я думаю, что вино под рыбу вам понравится еще больше, — с непреклонным безразличием и вежливостью продолжила герцогиня.

— Рыбу? — воскликнула леди Холлидей. — Милочка, если мне не изменяет память, вы обещали нам только легкие закуски.

Герцогиня скорчила недовольную гримаску:

— Вы абсолютно правы, но у моей кухарки свои представления о том, как поддержать силы семерых человек, пустившихся в прогулку по реке посреди зимы, Я даже не смею с ней спорить из опасений, что в отместку она меня всю неделю будет кормить цыплятами в сливках.

— Бедная Диана, — улыбнулся герцогине лорд Феррис. — Все вас обижают.

 

* * *

 

Казалось, что небо над рекой полыхает, охваченное пламенем.

— Быстрее! — поторопил Алек. Однако, когда друзья свернули за угол, чтобы направиться к Водяному пределу, они обнаружили, что свет исходит от факелов, установленных на сбившихся посередине реки барках нобилей. Около дюжины кораблей слегка покачивались на темной воде, напоминая вычурные броши, закрепленные на черном с вкраплениями золота шелке.

С растрескавшихся губ Алека сорвался тихий свист.

— Нобили сегодня решили выставить напоказ все свое богатство, — промолвил студент.

— Впечатляет, — согласился Ричард.

— Надеюсь, им не очень холодно, — усмехнулся Алек, явно желая совсем противоположного.

Ричард не ответил. Его внимание было полностью поглощено новым судном, которое направилось против течения к остальным кораблям. Факелы на носу изрыгали огонь и дым, придавая барке величественный и грозный вид. Золотисто-зеленая ткань шатра скрывала от мечника пассажиров, однако Ричарда, скорее, заинтересовал сам корабль. Должно быть, мечник не заметил, как издал какой-то звук. Алек резко повернулся, желая понять, куда устремлен взгляд друга.

— Ну разумеется, — язвительно сказал Алек. — Какой же праздник без нее?

Нос корабля был увенчан фигурой лебедя, грациозно изогнувшего шею. Его голову венчала герцогская корона, искусно выточенные крылья отведены назад, прикрывая борта судна. Несмотря на драпировку, плоское дно и слишком большую корму, корабль все равно походил на плывущего по реке гигантского лебедя. Весла, ронявшие капли воды, которые напоминали драгоценные камни, вздымались и опускались столь слаженно и плавно, что казалось, корабль скользит по поверхности реки, как по льду.

— Кто это? — спросил Сент-Вир.

— Конечно же, Тремонтен, — резко ответил Алек. — Видишь, герцогская корона торчит. Я думал, что даже ты сможешь узнать это убранство.

— Я не знаком с Тремонтеном. Никогда на него не работал.

— На нее, — с кислым видом поправил Алек. — Неужели ты не чувствуешь, что к этому кораблю приложила руку женщина?

— Не могу же я запомнить всех нобилей… — пожал плечами Ричард.

— Странно, что она никогда не обращалась за твоими услугами. Диана большая модница, а ты у нас пользуешься такой популярностью…

— Диана? — Имя показалось Ричарду знакомым. — Та самая, что убила собственного мужа. Как же, помню! Впрочем, это давно случилось, еще до того, как я стал известен.

— Убила собственного мужа? — протянул Алек. — Леди, владеющая таким прекрасным кораблем? Ричард, что за ужасные вещи ты говоришь!

— Может, он ей не нравился.

— Нравился или нет — какая разница? Он все равно рехнулся. Титул принадлежал ей по праву рождения, а мужа и так держали под замком. Зачем его было убивать?

— Наверное, ел слишком много?

— Он умер от удара.

Сент-Вир опустил голову и улыбнулся.

— Ну разумеется, — произнес он.

Барки стали раскачиваться и клониться: друзья и знакомые, находившиеся на разных судах, пытались подобраться друг к другу поближе, чтобы обменяться последними сплетнями или угощениями. Несколько оркестров устроили между собой состязание — в уши ударил вой трубы, в него вплелся плач арфы и свирели, а потом в дело вступили музыканты из струнного квартета.

— Что ж, — промолвил Алек, кивая в сторону реки, — по крайней мере, мы можем быть полностью уверены в том, что супруг герцогини Тремонтен явно умер не от скуки.

 

* * *

 

На сблизившихся барках царило веселье. Люди с разных кораблей обменивались приветствиями и кидали друг другу куски снеди. Гостям герцогини удалось заполучить с соседних судов пару апельсинов, однако невозмутимый вид Дианы удержал желавших присоединиться к радостной сутолоке, а деревянные крылья лебедя, венчавшего нос, достаточно хорошо защищали борта от летящих в корабль гостинцев.

Мэри Холлидей, у которой бал хороший музыкальный слух, о чем знали очень немногие, поморщилась от бившей в уши страшной какофонии различных мелодий и мотивчиков. Диана сочувственно ей улыбнулась и спросила:

— Может, нам удастся уговорить их сыграть разом «Наш светлый город»?

— Вы ни за что этого не сделаете, если и вправду меня любите, — отозвался дракон-канцлер Феррис. — Я не очень разбираюсь в музыке, но от «Светлого города» мне уже делается дурно. Каждое заседание Совета начинается с исполнения именно этой песни.

— А вам когда-нибудь доводилось слышать ее в исполнении трио, состоящего из трубы, арфы и виоль д'амур[1]— улыбнулась ему герцогиня.

— Нет, и я буду считать себя счастливчиком, если судьба и впредь станет оберегать меня от такой напасти. Какая жалость, что я не взял с собой переносного органа! Так бы мы их всех отправили ко дну, исполнив «Господь согрел мне сердце».

— Э-э-э, нет, нам пришлось бы установить органные трубы на корме — жалкое получилось бы зрелище. Если же вам холодно, милорд, достаточно раскусить зернышко перца, и вы сразу согреетесь.

В душу Майкла стало закрадываться подозрение. Похоже, Диана и Феррис очень близко знакомы. Но насколько близко? Может, они любовники? «Не будь ослом», — одернул себя Майкл. Тем временем лорд Горн докучал молодому лорду и Елене запутанной историей о каком-то государственном банкете, где ему довелось бывать. Причем, видимо, для придания рассказу особой выразительности Горн считал необходимым время от времени трогать Майкла за колено. «Если Феррис и Диана действительно любовники, от соперника придется избавиться, — подумал Майкл. — Впрочем… Да, я еще только начал учиться, но Эплторп, кажется, считает, что я подаю надежды. Я могу и сам вызвать дракон-канцлера на дуэль, только сделать это надо без предупреждения, чтобы Феррис не успел вместо себя выставить на бой какого-нибудь мечника». Однако, чтобы нобили сражались на дуэлях сами… Такое было просто немыслимым. Не сочтет ли герцогиня это дурным вкусом? А может быть, именно такого смелого поступка она от него и ожидает?

— …С чем, я уверен, лорд Майкл непременно согласится, — с самодовольством закончил лорд Горн.

— Что? — Застигнутый врасплох, лорд Майкл поднял голову, неожиданно услышав собственное имя.

Леди Елена захохотала и бросила в молодого лорда ароматический шарик, попав в плечо. Горн уставился на Годвина немигающим взглядом ясных серых глаз, отчего добытая браконьерами серебристая мерлуза,[2]которую жевал Майкл, тут же стала пресной, утратив вкус.

— Елена, — раздраженно обратился Майкл к девушке, которая зажала в руке очередной ароматический шарик, — вы не соизволите держать себя в руках?

Сейчас единственной наградой, способной сдержать его гнев, мог стать чистый, словно звон серебряного колокольчика, смех герцогини.

 

* * *

 

Алека раздражало, что ему не удается спровоцировать Сент-Вира на спор о том, которая из барок перевернется первой. В том, что это произойдет, Алек, наблюдавший за поведением пассажиров, нисколько не сомневался.

— Послушай, — с терпеливым упорством произнес он, великолепно зная, что Ричард никогда и ни по каким вопросам не заключает пари, — все очень просто. Если ты думаешь…

Однако слова Алека потонули в многоголосом реве разом заигравших труб. Слуги на кораблях заметались, кинувшись тушить факелы, отчего барки стали мотаться из стороны в сторону. Музыканты, воспитанные не столь хорошо, как их хозяева, сыпали ругательствами. Берег со всхлипом лизнула волна, поднятая раскачивающимися лодками. С середины реки доносились переливы смеха. Потом неожиданно все стихло. Вверху разорвалась первая петарда.

Она взлетела синей звездой и, ярко сверкнув, взорвалась, осыпав небо тысячами огненных лепестков, которые, быстро угасая, устремились вниз. На обоих берегах реки воцарилась тишина. Люди взирали, как пламенеющие искры ринулись вниз к поджидавшей их тьме, оставляя за собой мимолетный призрачный след.

Воспользовавшись недолгим затишьем перед следующим залпом, Ричард повернулся к другу, но Алек не сводил глаз с опустевшего неба. Его лицо было преисполнено страстного ожидания.

К Ричарду и Алеку, стоявшим на крепостном валу, стали присоединяться местные жители — на этот раз не студенты, а торговцы. Люди подходили семейными парами, воркуя, обняв друг друга за талии. Алек их словно не замечал. В небесах расцветали огненные гирлянды, окрашивая его лицо в золотистый и зеленый цвета.

Теперь воздух разорвал пронзительный свист. Некоторые из зевак, стоявшие за спинами друзей, подпрыгнули от неожиданности. Ком ярко-алого пламени рассек мрак. Он медленно, словно цветок, распустился сотней завитков и усиков, обнажив в центре золотистую пульсирующую сердцевину. Долго тянулись секунды, все окрестности залило красным. Ричард услышал, как Алек издал страстный вздох, и увидел, как друг поднял руки, погрузив их в рубиновые отсветы.

Грохот салюта, эхом ходивший по реке, отражаясь от берегов, заглушал все остальные звуки. Ричард понял, что подле него появился кто-то еще, только когда ощутил рядом едва уловимые колебания материи. Рука мечника скользнула вниз и стиснула запястье незнакомца, шарившего у Ричарда там, где джентльмены обычно носили кошельки. Не опуская взгляда, Сент-Вир сдавил руку еще сильнее, после чего медленно обернулся, желая взглянуть на приглушенно застонавшего от боли вора.

— Ой, — сказал Ловкач Вилли и улыбнулся вяло, но и отчасти победно, — я и не думал, что это ты.

Ричард отпустил его руку, и воришка принялся массировать пережатый нерв. Вилли с остреньким простодушным личиком был маленьким и тщедушным, как ребенок. Он специализировался на домушничестве. Ричарду стало совестно, что он повредил воришке рабочую руку, но Вилли отнесся к случившемуся философски.

— Ты одурачил меня, мэтр Сент-Вир, — произнес он. — Разоделся — ну просто не узнать. Я решил, что ты какой-нибудь банкир. Впрочем, ладно, я все равно рад, что тебя нашел. У меня имеются новости для тебя, которые ты, думаю, захотел бы услышать.

— Ладно, — кивнул. Ричард. — Коли пришел, можешь заодно и на салют посмотреть.

Вилли обратил взгляд к небу и пожал плечами:

— Зачем? Это просто обычные разноцветные огоньки.

Ричард дождался, пока стихнут радостные возгласы людей, приветствовавших очередной залп, после чего ответил — Эти разноцветные огоньки, Вилли, чертовски дорого стоят. Должна же быть от них хоть какая-то польза.

 

* * *

 

Все впустую. К тому моменту, когда салют уже почти закончился, Майкл пришел к выводу, что он для герцогини — лишь один из гостей. Герцогиня отнюдь не собиралась уделять ему особого внимания, напротив, она вела себя с ним более официально, чем с другими, потому что знала его хуже остальных приглашенных. Молодой лорд, чувствуя, как его охватывает хандра, опрокинул бокал вина и закусил утятиной. Что ж, герцогиня, по крайней мере, не стала глумиться над ним, как над Горном, когда этот дурак продолжил свой рассказ о том, какие фейерверки ему довелось видеть за свою жизнь. У Горна, в отличие от Майкла, не хватило мозгов почувствовать двусмысленность фразы. Ну а толку с того? Да, молодого лорда развеселила острота Дианы, однако герцогиня после того, как все отсмеялись, обратила свой взгляд на лорда Ферриса.

Ну что она в нем нашла? Что, Феррис одет лучше Майкла? Безусловно, у лорда Ферриса гораздо больше власти, но ведь герцогиня не интересуется политикой. Ей вполне хватает денег, красоты и острого ума. Феррис темноволос, а Майкл наоборот. Более того, Феррис — калека. В детстве он потерял один глаз, и теперь лицо, которое, в принципе, можно было назвать красивым, уродовала безобразная черная повязка, рассекавшая его на две части. Что за жеманство — почему повязку не подобрать в тон наряду? Впрочем, экстравагантностью здесь умеет отличаться не только Феррис. Майкл уже достаточно овладел искусством фехтования, чтобы закатить небольшой скандал. Пока он просто сдерживался, скрывая копящееся недовольство за маской хорошего воспитания. Майкл обязан рассказать герцогине об уроках фехтования, о том, на что решился с ее подачи, но для этого они должны остаться наедине, вдали от посторонних глаз.

Неожиданно грохот смолк. По всей видимости, салют закончился. Со всех сторон неслись крики разочарования. Тем временем слуги убрали со стола пятую перемену блюд и опустили пологи шатра. Герцогиня дала знак лакею, который кивнул и направился на нос корабля.

— Если никто не возражает, — обратилась герцогиня к гостям, — я полагаю, нам пора выбираться из этой сутолоки, пока к этому не присоединились остальные. Насколько мне известно, у лорда Ферриса сегодня на вечер планы, однако я надеюсь, что остальные найдут возможность ненадолго зайти ко мне в гости, чтобы обогреться.

— Планы? — Лорд Горн склонился к канцлеру. — Вы, часом, не к лорду Ормслею собираетесь, на партию в карты?

— Нет, — улыбнулся Феррис, — к сожалению, меня ждут дела.

Герцогиня встала, жестом попросив гостей оставаться на своих местах.

— Прошу вас, не поднимайтесь, располагайтесь поудобнее. Мне просто надо немного подышать свежим воздухом.

Майкл чувствовал звон в ушах. Диана словно прочитала его мысли. Он подождет совсем чуть-чуть, а потом последует за ней.

Раздался грохот, и небо снова расцвело мириадами огней — это был последний залп салюта. На этот раз разноцветные искры взлетели даже выше, чем прежде, а их сияние оказалось столь прекрасным, что перехватывало дыхание. Когда последние искры погасли, скользнув вниз к темным водам, над рекой повисло гробовое молчание. Люди, преисполненные трепета и надежды, смотрели в небо, но оно оставалось пустым, напоминая расшитое звездами черное одеяло. Дрожащие от холода зрители пожимали плечами.

 

* * *

 

Наконец, Алек повернулся к Ричарду. — Как ты думаешь, — с живым интересом спросил он, — а вот если петарда взорвется, она, вообще, может убить?

— Может, — ответил Ричард, — но только если ты будешь на ней сидеть.

— Смерть будет быстрой, — произнес Алек, — и, в известном смысле, красивой, — тут он заметил переминавшегося с ноги на ногу воришку. — Ой, это ты, Вилли? Привет! Пришел обчистить… — Ричард покачал головой, кивнув на стоявших сзади торговцев. — Пришел посмотреть на фейерверк?

Вновь заиграли трубы, однако на этот раз в их реве не чувствовалось былого веселья. Стоявшая на противоположном берегу толпа зашевелилась и начала расходиться. Снова зажгли факелы на барках, весело завизжал и заскрипел струнный квартет. На носу корабля, сделанного в виде головы лебедя, появилась фигурка женщины, которая стояла, обратив лицо навстречу ветру, раздувавшему за ее плечами белоснежный меховой плащ.

— Вон, гляди, — сухо бросил Алек Ричарду, — можешь полюбоваться на владелицу своей любимой лодки. Это и есть герцогиня.

— Она прекрасна, — с изумлением промолвил Сент-Вир.

— Еще бы, — ехидно произнес Алек. — На огромном белом корабле посреди реки. Интересно, чтобы ты сказал, увидев ее поближе. Сложно было понять, что творилось на душе у Алека, когда он начинал говорить таким тоном. Казалось, он глумился одновременно и над самим собой, и над человеком, к которому обращался.

Ричарду доводилось, хоть и не часто, встречать нобилей, разговаривающих с ним именно так. Вилли же ни разу в жизни не довелось общаться с аристократом, поэтому он прочистил горло, привлекая к себе внимание:

— Мэтр Сент-Вир, Алек…

Он поманил их, словно маленький мальчик, желающий показать взрослым гнездо малиновки. Друзья, проследовав за ним, свернули за угол и оказались за стеной, которая защищала их от ветра и взглядов посторонних.

— Так вот, слушайте. — Воришка стряхнул локон волос, вечно спадавший ему на нос. — Я хотел сказать, что два последних вечера в таверне у Розалии отирается один человек, который расспрашивает о Сент-Вире.

— Видишь, — повернулся к Ричарду Алек, — я как чувствовал, что нам надо сходить к Марте.

— А еще говорят, что у этого человека водятся денежки, — продолжил Вилли.

— И он явился с ними в Приречье? — протянул Алек. — Видать, он рехнулся.

— Почему мне раньше об этом никто не рассказал? — нахмурился Сент-Вир.

Воришка вздохнул и с мудрым видом кивнул:

— Понимаешь, он платит денежки. Каждый вечер отсыпает немного серебра за то, чтобы тебя отыскали и рассказали о нем. Уже прошло два дня. Не такой уж и плохой навар.

— Ага, и ты хочешь, чтобы мы хотя бы сегодня не показывались у Розалии? — предположил мечник.

— Не, — мотнул головой Вилли. — Мне повезло, я наткнулся на тебя, а сейчас тебя уже, наверно, ищут и другие.

— Ясно, спасибо за помощь, — Ричард дал карманнику пару монет. Вилли улыбнулся, размял свои ловкие пальчики и скрылся в темноте.

— Как же тебя любят простые люди! — протянул Алек, глядя воришке вслед. — Интересно, а что происходит, когда ты оказываешься на мели?

— Они мне доверяют и знают, что я в долгу не остаюсь, — отозвался Ричард.

 

* * *

 

Когда герцогиня вышла, в шатре воцарилось молчание. Все гости были искушены в искусстве салонных бесед, однако отсутствие хозяйки, к которому требовалось привыкнуть, вызвало паузу в разговоре.

Охваченный мучениями Майкл стал слушать, как Крис и леди Холлидей обсуждают восстание ткачей в Хэлмслее. На счету каждая секунда, однако прямо сейчас выбежать за герцогиней неучтиво. Наконец, молодой лорд решил, что уже прошло достаточно времени. Так как ускользнуть из-за стола незамеченным невозможно, Майкл потянулся, насколько ему это позволял облегающий камзол, и широко зевнул.

— Вы еще, дорогуша, не устали? — поинтересовался Горн.

— Устал? — Майкл одарил лорда самой очаровательной из своих улыбок. Сейчас, когда он вот-вот получит то, что хочет, стоит вести себя поласковей. — Как я могу утомиться в столь чудесной компании?

— Меня от вина вечно клонит в сон, — произнесла леди Холлидей, постаравшись, чтобы в ее голосе прозвучала снисходительность. — Леди Елена сообщила, что вино воздействует на нее схожим образом, однако она ни за что в этом не признается в присутствии джентльменов.

Майкл, довольный тем, что внимание вновь оказалось привлеченным к Елене, начал подниматься из-за стола. В этот момент на плечо ему опустилась холеная и тяжелая, как наковальня, рука лорда Горна.

— Вы знаете, — доверительно начал Горн, склоняясь к молодому лорду, — когда я познакомился с Ормслеем, он едва мог отличить двойку от туза. А теперь он устраивает карточные партии в этом безобразном особняке, который ему достался от матери.

Майкл невнятно пробормотал что-то благожелательное, однако снова сесть и не подумал, намереваясь все-таки выйти из-за стола.

— Насколько я понимаю, — произнес Горн, — на сегодняшний вечер у вас планов нет?

— Боюсь, что есть. — Майкл попытался улыбнуться, одним глазом поглядывая на полог шатра.

Молодому лорду показалось, что ему удалось увидеть сияние, исходившее от белоснежного мехового плаща герцогини. Что ж, по крайней мере, его больше не трогал Горн. Теперь сластолюбец просто сидел и хитро поглядывал на Майкла, будто бы догадывался о чем-то. Горн источал жуликоватое очарование и уверенность, которые скорее присущи молодому человеку.

— Ну конечно же, — вздохнул Горн, чарующе смежив веки. — Вам не дают ни минуты покоя.

— Ни минуты, ни мгновения, — бойко и надменно ответил Майкл. Он совершенно не был настроен на флирт. При виде окаменевшего лица Горна молодой лорд добавил: — Я пытаюсь заботиться о собственной репутации и достоинстве.

Подобное заявление казалось излишне жестоким и даже нелепым, особенно учитывая тот факт, что оно прозвучало из уст молодого человека, которого застали при попытке к бегству из чужого дома. Однако Горну надо было дать понять, что с тех пор как его красота и слава достигли зенита, уже прошло десять лет. Кроме того, в этот момент слуги отогнули полог шатра, и на пороге предстала герцогиня, напомнившая Майклу богиню реки, увенчанную короной из звезд. Молодой лорд почувствовал, как его сердце сжалось в маленький комочек и провалилось куда-то вниз, в желудок.

— Снег идет, — произнесла герцогиня. — Так красиво, и так не вовремя. К счастью, если нам придется задержаться, в нашем распоряжении еще много кушаний. — Запахнувшись в меха, она опустилась в кресло. Снежинки-бриллианты, украшавшие ее плечи и волосы, на мгновение сверкнули в сиянии свечей и тут же, растаяв, сгинули. — О чем же вы беседовали? Вдруг кто-то из вас поделился с остальными блестящими мыслями, а я все пропустила?

Леди Елена попыталась ответить ей в тон, но вместо этого получилось одно жеманство:

— Мы лишь с радостью выслушали рассказ Кристофера о том, как он геройствовал в Хэлмслее.

— Вот как? — Герцогиня с серьезным видом посмотрела на лорда Кристофера. — Нам и вправду не следует забывать о ткачах.

— По крайней мере моему портному, — весело отозвался Горн. — Он утверждает, что цены на местную шерсть вскоре непомерно взлетят. Пытался продать мне разом весь прошлогодний товар.

Сидевший напротив лорд Феррис приподнял бровь над здоровым глазом:

— Сложно сохранять собственное достоинство, одеваясь по прошлогодней моде.

Майкл прикусил губу. Он не хотел, чтобы его пикировку с Горном услышали другие, и еще меньше желал, чтобы в ней принимали участие. — Я полагаю, нам с моим портным удастся прийти к согласию, — вежливо склонил голову Горн. — Мы знакомы с ним уже много лет, и ему великолепно известно, что со мной шутки плохи.

Сердце Майкла екнуло.

— Думаю, можно сказать, что лорд Кристофер принадлежит к кругу лорда Холлидея, если допустить, что наш Великий канцлер вообще снисходит до того, чтобы иметь свой круг. Однако от имени ведомства, вверенного мне, я должен заявить, что его поведение в Хэлмслее заслуживает всяческих похвал.

— Вы очень добры, — пробормотал лорд Кристофер, принимая стоический облик тех, кто обречен прилюдно выслушивать похвалы.

— Вовсе нет, — покачала головой герцогиня, — просто милорд Феррис крайне честолюбив, а согласно первому правилу честолюбцев, никогда нельзя упускать из вида тех, кто может когда-нибудь пригодиться.

Все засмеялись над остротой Дианы, и это помогло разрядить напряжение.

Корабль медленно скользил по реке. Прежде чем он замер перед причалом, принадлежавшим Тремонтенам, успел пройти целый час, за который гостям подали еще четыре перемены блюд. Когда барка остановилась, гости уже чуть-чуть замерзли. Они были слегка навеселе и сыты до отвала.

Больше всего Майклу хотелось поскорее сойти на берег, избавиться от общества собравшихся на корабле людей. Прогулка обернулась для него сущим кошмаром. Герцогиня сама его пригласила, а теперь из-за нее он чувствовал себя полнейшим дураком, но, что еще хуже, он и вел себя соответствующе. Феррис не имел никакого права упоминать о словах, которые Майкл бросил Горну. Тем самым он лишь усилил неприязнь, которую лорд испытывал теперь к Годвину. В результате Горн из-за какой-то ерунды насупился, словно ребенок. Ну и поделом, не надо так упорствовать. Вот если бы Горн избрал тактику потоньше, он бы не встретил такого грубого отпора. Впрочем, пусть дуется, это уж всяко лучше, чем его флирт. Горн вел себя так, словно ему ни разу в жизни не отказывали, что Майклу казалось совершенно невероятным.

Несмотря на дела, лорд Феррис согласился наведаться вместе с остальными гостями в особняк герцогини на кружечку горячего пунша. И хотя Майкл страстно желал поскорей уйти, он решил, что уехать раньше Ферриса будет ниже его достоинства. Молодой лорд заставил себя выпить пунш и обнаружил, что дурное настроение пусть ненамного, но ослабло. Когда Феррис приказал подать ему плащ, Майкл последовал его примеру. Диана вела себя так, как и полагается радушной хозяйке. Герцогиня упрашивала его остаться, но Майкл, не увидев огня в ее глазах, не смог поверить в искренность ее слов. Она проводила их с лордом Феррисом до дверей, где еще раз позволила Майклу поцеловать ей ручку. Когда Годвин взял ее ладошку в свою руку, молодого человека охватила дрожь, в которой, как он подумал, скорее всего, виноват пунш. Годвин поднял глаза на ее лицо и увидел улыбку столь ласковую, что заморгал, решив, что ему это померещилось.

— Дорогуша, обязательно приходите ко мне еще. — Больше герцогиня ничего ему не сказала.

Майкл замешкался на крыльце, возле которого конюх терпеливо держал под уздцы его лошадь. Молодому лорду хотелось вернуться назад — то ли для того, чтобы снова услышать эти слова, то ли чтобы спросить, была ли она с ним сейчас искренна. «Скажу, что забыл перчатки», — решил Майкл и, повернувшись, шагнул к дверям, из-за которых ясно услышал ее голос.

— Тони, из-за чего ты так терзал несчастного Горна? — обратилась герцогиня к Феррису.

— А ты, как я погляжу, это заметила?

Таким тоном общаются только близкие люди. Очень близкие. Майкл это прекрасно знал. Дверь открылась, и молодой лорд отступил в тень. Он увидел, как Феррис приник губами к белоснежному запястью герцогини. Потом Диана сняла с шеи цепочку, поднесла ее ко рту Ферриса, после чего опустила ему на ладонь.

Майкл, понимая, что ему вот-вот откажет самообладание, бросился из тени к лошади и вскочил в седло. Теперь он знал о герцогине нечто такое, о чем никто другой даже и не подозревал. Сейчас молодому лорду хотелось умереть или, по меньшей мере, напиться до беспамятства.

…С последним глотком на помощь пришел Бертрам. Чувствуя головокружение, пытаясь забыться в объятиях друга, Майкл все думал, сможет ли этот шаг причинить герцогине боль — настолько, чтобы дать ему то, чего он желал.

 






Date: 2016-02-19; view: 91; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.035 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию