Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Полигон в пустыне Негев, Израиль





Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

В начале июля четырнадцатого года частная компания, аффилированная с известным всему миру производителем систем Elbit Systems, временно (на год) арендовала большой участок пустынной земли в пустыне Негев, после чего получившая двойную плату фирма, занимающаяся строительными подрядами, обнесла весь этот участок земли быстроустанавливаемым заграждением из колючей проволоки. После чего инженеры той же Elbit Systems прошлись по периметру и установили еще одну линию защиты — цепь столбиков, соединенных между собой невидимыми лазерными нитями. Больше никакой системы защиты объекта не было, но это была только видимость, на самом деле в воздухе постоянно дежурил беспилотник типа Hermes-750.

На этом участке земли, площадью больше ста квадратных километров, шла какая-то своя, непонятная постороннему взгляду жизнь. Еще одна фирма за хорошее вознаграждение подрядилась вывезти со свалки в Ашкелоне и привезти сюда больше сотни старых, предназначенных для утилизации автомобилей, все их привезли на трейлерах и свалили рядом с дорогой — а дальше их развозили по ночам ни много ни мало — армейскими вертолетами! Та же фирма, что подрядилась обнести землю забором, выстроила на территории больше тридцати разных строений, построенных совершенно бессистемно и из разных материалов — кирпича, бетонных плит, литого бетона. Эти строения были пустыми, не подключались ни к каким коммуникациям и вообще было непонятно, а зачем они нужны в безлюдной пустыне.

Потом транспортная фирма — а в Израиле военную технику перевозят не военные, а нанятые по контракту гражданские перевозчики — доставила туда же, просто свалила у дороги более двадцати единиц различной боевой техники: танки, начиная от старой «Меркавы» и заканчивая древним «Т-62», который уже никуда не был годен. Были среди техники и гусеничные бронетранспортеры «М113», которые в свое время были в большом количестве поставлены Соединенными Штатами Америки и поддерживать которые в боеготовом состоянии уже не было никакого смысла. Все это тоже было уведено в горы, причем для некоторых перевозок применялись самые грузоподъемные в армии Израиля вертолеты «Ясур-2010»,[47]которых было мало и которые берегли. Такие вертолеты могли применяться лишь на самых ответственных участках — и значит, происходило нечто такое, что действительно было важно для государства Израиль.

Начиная с изобретения первых орудий, доставляющих к цели снаряд, метаемый из ствола силой расширяющихся пороховых газов, человечество шло по пути увеличения калибра, мощности, дальности метания этого самого снаряда с целью нанесения максимального ущерба противнику. Калибр пушек старого образца, дульнозарядных, дошел до абсурда в знаменитой Царь-пушке, стоящей в Московском Кремле, после чего появились современные артиллерийские орудия с затвором, стреляющие унитарными снарядами. Первая мировая война дала невиданный толчок развитию артиллерии, у немцев, всегда шедших на самом острие технического прогресса, появилась «Большая Берта», обстреливавшая Париж, и полуметровая мортира Carl Gerat. Во всех странах в межвоенное время на вооружении появилась железнодорожная артиллерия, наиболее распространенным калибром «особой мощности» был калибр двести восемьдесят миллиметров. В авиации использовались бомбы все большей мощности, при бомбежках Лондона люфтваффе впервые применили бомбы, начиненные новым взрывчатым веществом — триалином, названным так потому, что мощность его взрыва была в три раза больше, чем мощность взрыва равного по весу тротила. Британцы, используя свое преимущество в стратегической авиации, создали знаменитую «эскадрилью 601» и к концу войны применяли бомбы Big Boy весом в двенадцать тысяч фунтов. И даже ракетная эра прошла под девизом «быстрее и больше» — на вооружение принимались настоящие монстры, способные забросить спутник на околоземную орбиту или десять термоядерных зарядов мегатонного класса на другой континент.

Отрезвление первыми почувствовали американцы в семидесятых. У них были большие самолеты, большие танки и большие пушки — но это не помогло им победить во Вьетнаме, где враг скрывался в джунглях и не принимал бой. Первые ракеты Maverick класса «воздух — земля» показали себя более пригодными для разрушения вьетконговской инфраструктуры оружием, нежели гроздья бомб, сбрасываемые со стратегических бомбардировщиков на джунгли — за время вьетнамской кампании эти бомбардировщики сбросили на джунгли бомб совокупной мощностью в несколько раз больше, чем мощность зарядов, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки, но победить это не помогло.

К тому же новая война была лицемерна. Никто и не подумал привлечь к ответственности маршала авиации сэра Артура Харриса, который специально посылал свои бомбардировщики, чтобы они сжигали города фашистской Германии и убивали их жителей, город за городом. И в то же время, меньше чем через тридцать лет после этого, операция Rolling Thunder, направленная на бомбардировки ВОЕННЫХ объектов в Северном Вьетнаме вызвала в США такую бурю антивоенных протестов, что американцы больше так ни на что толком и не решились. Путь к победе в этой войне был — для этого нужно было собрать все имеющиеся в США тяжелые бомбардировщики, загрузить их бомбами под завязку и отправить их на Ханой с заданием стереть весь город с лица земли. В конце концов, Северный Вьетнам открыто воевал против Южного, который поддерживали США, соответственно он сам и все его жители были законными целями, не правда ли? Они же выбрали правительство, которое вело войну, и поддерживали эту войну, как могли, воевали в ней сами — надо же нести ответственность за те решения, которые ты принимаешь. Еще тридцать лет назад никто не наказал маршала Харриса за уничтожение Дрездена, а полковника Пола Тиббетса — за уничтожение Хиросимы. Но новая война… это была новая война. Только и всего.



И начиная с Вьетнама, тенденция увеличения поражающей силы оружия — возможно, впервые в истории человечества — пошла вспять. На свет появлялось оружие, которое было все меньшей и меньшей мощности, но отличалось исключительной точностью и за счет этого решало те же самые задачи. ВВС США выяснили, что бомба весом в двести пятьдесят фунтов, оснащенная системой лазерного наведения на цель и корректировки траектории, решает ту же самую задачу, которую раньше решала бомба в тысячу фунтов весом — и даже с большей эффективностью. Ракета Hellfire, пущенная со штурмовика или беспилотника и попадающая точно в то место, которое нужно, куда эффективнее, чем бомба, и дает меньший «побочный ущерб». Правда, новое оружие было намного, на порядок дороже, но в мире наступало время действительно дорогих вещей.

Потом появились БПЛА — беспилотные летательные аппараты. Если брать израильские машины, то первые из них были похожи на творения пацанов в кружке авиамоделизма: все, что они могли делать, это передавать картинку на экран оператора, но зато в режиме реального времени! В этом израильтяне сразу превзошли и СССР с его огромным «Ту-123», и США с его Firebee, который запускался с борта военно-транспортного самолета С130 и переделанной под беспилотный вариант Cessna, которые использовались для отслеживания перемещений по «тропе Хо Ши Мина».

Но вот ударным БПЛА сделали все же американцы, тут они обошли всех, хотя и переняли концепцию израильтян, — их MQ-1 Predator в отличие от Firebee был оснащен не реактивным, а обычным поршневым авиадвигателем и был приспособлен не лететь с большой скоростью под огнем, а длительное время висеть над местностью, передавая информацию. Потом кому-то пришло в голову, что если беспилотник засек цель, какой смысл вызывать боевые самолеты, если можно разместить оружие на самом беспилотнике и уничтожить цель немедленно. Так появился ударный Predator с одной ракетой Hellfire под брюхом. Результаты его применения были столь высоки, что новый MQ-9 Reaper мог нести уже четырнадцать таких ракет и больше нацеливался на уничтожение целей, нежели на наблюдение за ними.

Удивительно, но Израиль, создавший полную гамму беспилотных летательных аппаратов, так и не создал ни одной ударной машины, все они были чисто разведывательными. В израильской армии БПЛА применялась так широко, как ни в какой другой армии мира, более того — впервые в мире было установлено дежурство полицейских БПЛА над территорией Израиля для контроля скорости и розыска угнанного транспорта — а вот ударных машин не было.

И разрабатывать их было уже поздно.

Американцы же тем временем шли вперед, не останавливаясь. Достигнув некоего предела с MQ-9 Reaper, они начали разрабатывать еще более экономичные машины, способные действовать в интересах ротного и даже взводного звена и при этом нести боезапас. Опыт использования БПЛА в Афганистане, а также достигнутый результат по продолжительности нахождения в воздухе без дозаправки — у Mariner он был равен сорока девяти часам[48]— привел к появлению концепции длительного дежурства БПЛА над заданным районом с многократным нанесением ударов по выявленным целям. Афганистан же дал новый тип целей — одиночный вооруженный человек или группа людей, использование для поражения этой категории целей пятидесятикилограммового Hellfire с термобарическим боеприпасом не имело смысла. Для реализации новой концепции применения потребовались новые боеприпасы мощностью чуть ли не на порядок меньшей, но схожие по точности или даже выше. И американцы разработали такие боеприпасы, став единственной в мире страной, армия которой способна поражать цели с такой точностью, с минимальным побочным ущербом и минимальным расходованием средств.

Таких боеприпасов, которые сейчас закупил Израиль — пока пробные партии, — было два.

Первый — универсальный суббоеприпас, пригодный для использования в кассетном оружии, был разработан компанией Textron Defense System, а назывался он — CSS, common smart submunition. Его вес составлял четыре килограмма, размером он был примерно с банку кофе, чуть побольше. Лазерная и оптическая система прицеливания на нем была способна самостоятельно обнаруживать и опознавать цели, с высоты сто метров система способна «окинуть взглядом» примерно гектар земной поверхности. Если целей не обнаружено — она может либо самоликвидироваться подрывом, либо просто упасть на землю, не взорвавшись.

Второй — управляемая ракета класса «воздух — земля» Viper Strike, длиной метр двадцать сантиметров, диаметром четырнадцать сантиметров, весом восемнадцать килограммов. Наведение на цель осуществляется лазерным лучом армейского стандарта, может пролететь до десяти километров и доставить к цели боеголовку весом всего один килограмм. Но и этого достаточно, если учесть, что трехсот граммов взрывчатки в тротиловом эквиваленте хватает, чтобы уничтожить автомобиль и всех, кто находится в нем.

Третье… третьим был аппарат, который должен был применять все это. Выхода не было — пришлось несмотря на зубовный скрежет собственной промышленности, применив все связи и лоббистские возможности, закупать UAV Mariner фирмы General Atomics. Он отличался тем, что весь аппарат в сложенном виде умещался в стандартный сорокафутовый морской контейнер и мог в таком виде перевозиться куда угодно, не привлекая лишнего внимания. Еще в двух таких же контейнерах, которые могли быть поставлены на тягачи, располагался штаб управления применением БПЛА в полном комплекте.

Сейчас этот штаб, развернув несколько спутниковых антенн, находился в безлюдном месте на плоскогорье рядом с несколькими палатками, рядом были развернуты две спутниковые антенны. Испытываемые аппараты должны были взлетать с двух разных мест, при этом для одного из них взлетной полосой должна была послужить стандартная алюминиевая конструкция, разработанная НАТО для восстановления аэродромных полос после советских бомбежек и прокладки новых. Для второго — полосой был отрезок стандартной автодороги, на которой не было никакой разметки и которая контролировалась группой на внедорожнике, имеющей связь с группой управления.

Группа управления состояла из нескольких опытных операторов систем, до этого прошедших переподготовку на MQ-9 Reaper в одном из самых крупных центров применения такого рода машин — Camp Balad, Ирак, база ВВС США. Все они — для чистоты эксперимента — прожили целую неделю в пустыне Негев, и только тот, кто там побывал, сможет понять, что им пришлось там перенести. Вчера ночью по холодку в пустыню вертолетом доставили нескольких наблюдателей, в числе которых были люди от МОССАД, спецназа, Миша и полковник Эгец. Все они сейчас столпились под большой палаткой у монитора — в контейнерах место было только для операторов и там поддерживалась температура плюс двадцать пять — для оптимальной работы как людей, так и машин. У всех тех, кто собрался в палатке, где было плюс сорок семь — это вызывало острое чувство зависти.

К тому же изображение с экрана, пусть и большого, оставляло желать лучшего.

— Контроль — Птицам один и два, начинаем.

В сорока километрах от этого места на дороге, второстепенной, но все же перекрытой от греха военной полицией, группа людей в светло-серых комбинезонах ВВС начала вскрывать поставленный на дорогу краном морской сорокафутовый контейнер. Как и положено — начали со вскрытия пломбы, а в распоряжении группы не было ничего, кроме стандартного набора инструментов и внедорожника Mitsubishi Pajero. Имитировалась работа группы в полном отрыве от баз.

В это же самое время подобную работу начала вторая группа, находящаяся в двадцати километрах от первой и в пятнадцати — от центра управления. У них задача была та же самая — за исключением того, что ВПП для их беспилотника была выложена из блестящих металлических сегментов на горном склоне, а в качестве тягача у них была старая Toyota Land Cruiser.

В каждом контейнере в транспортном положении аппарат был принайтовлен тросами к специальным крючкам на стенках, а кроме того — аппараты были обложены специальными демпферами на основе поролона. Поскольку шел отсчет времени — тросы перекусили специальными кусачками-пистолетами, которыми пользуются спасатели на дорогах, все демпферы вытащили и отбросили подальше.

Беспилотный самолет был сложен совершенно немыслимым образом — шасси, крылья — все это было сложено в несколько раз, так, чтобы самолет умещался в стандартном морском контейнере. Самолет выкатили на дорожку, после чего начали приводить его в боевое положение, разворачивая длинное прямое крыло в полетное положение. Больше всего это походило на превращение невзрачной гусеницы в красивую, яркую бабочку.

Превращение происходило быстро, причем в нескольких случаях операторам просто достаточно было нажать на кнопку. При производстве «Маринера» применялись самые совершенные технологии, в том числе материалы, запоминающие свою форму. Несмотря на все ухищрения конструкторов им пришлось сделать крыло «Маринера» короче и шире, чем у его сухопутного собрата.

В кармане у старшего группы безжалостно отсчитывал секунду за секундой секундомер.

Приведя аппараты в боевое положение, группа подготовки начала подвешивать на них боеприпасы.

В этот же момент произошли еще два события. На одной из расположенных вблизи баз ВВС техники закончили готовить несколько уродливых беспилотных аппаратов с толкающим винтом и огромным наростом в носу аппарата. Это были IAI Harop, одноразовые летающие дроны, предназначенные для уничтожения систем ПВО; при обнаружении систем ПВО они не запускали по ней ракету, а сами падали на нее сверху и подрывались. На дороге, южнее Димоны, съехал с дороги и остановился большегрузный трейлер.

Всей этой силе, которая была схожа меж собой лишь тем, что она выглядела не тем, чем являлась, противостоял целый комплекс мишеней, как имитационных, так и реальных. Имитационные мишени представляли собой закупленные в большом количестве в России надувные макеты, имитирующие системы ПВО — русские поставляли свои системы ПВО по всему Востоку, были они и в Иране, и если на чем-то тренироваться израильским летчикам и ракетчикам — так только на них. Корпорация Elbit модернизировала их, и теперь они могли не только выдавать точно такие же волны, какие выдает работающая РЛС, но и включать-выключать их по команде оператора, имитируя противодействие опытного расчета обнаружению и уничтожению системы. Схему противодействия, какую следует использовать в таких ситуациях, составил Миша из Генштаба и еще один офицер, тоже пэвэошник — ракетчик. Один из объектов, расположенных в пустыне, окружили сплошным кольцом реально действующих установок ЗСУ-23-4, захваченных в свое время в Ливане. Эти установки должны были стрелять реальными снарядами и попытаться уничтожить атакующие их дроны. В свою очередь дроны применяли только учебное оружие, имитируя поражение огневых средств ПВО, но не уничтожая их. Задача этого эксперимента состояла в том, чтобы понять — каков будет реальный процент потерь, неважно БПЛА или пилотируемых аппаратов, при атаке объекта, плотно прикрытого скорострельной артиллерией ПВО. Это можно было узнать только одним способом — потеряв один или несколько аппаратов, и израильтяне готовы были пойти на это, чтобы точно сделать расчет сил и средств, необходимых для уничтожения одного объекта.

Приведя оба «Маринера» в боевое положение и подвесив контейнеры с вооружением, обе группы сообщили на КП нападения, расположенный в десяти километрах от штаба, который будет руководить защитой. Для чистоты эксперимента оба штаба готовились отдельно, связи между ними не было никакой, штаб нападения не имел возможности ознакомиться с объектом на местности и был вынужден работать только по спутниковым снимкам и трехмерной модели, а штаб защиты не знал, когда именно их будут атаковать и каким вооружением.

Получив доклад, штаб нападения дал «добро» на начало игры.

 

На склоне горы установили камеры, которые должны были давать изображение на мониторы штаба нападения — и полковник Иеремия Эгец, которого привезли ночью вертолетом, сжал кулаки, когда увидел, как какой-то нескладный, на длинных стойках шасси беспилотник, разгоняясь, запрыгал по положенным неровно и с креном плитам быстровозводимой аэродромной полосы. Он никогда до этого не имел дела с ударными беспилотниками, и ему в голову бы не пришло попытаться взлететь на своем «Страйк Игле» с подобного покрытия. Он был хорошо знаком с последними новинками в области авиации и знал, что в Баграме эти аппараты взлетают с полосы такой же длины, какая требуется тяжелому транспортному самолету, причем с сопровождением по полосе машиной. То, что происходило на его глазах сейчас, было безумием.

Но все равно — он видел, какая работа была проделана, и желал парням, истекающим по́том в пустыне в паре десятков километров от него, удачи.

Самолет, подпрыгивая и опасно кренясь, разгонялся все быстрее.

— Давай…

И — как накаркал. Тот БПЛА, который разгонялся по второй полосе, проложенной на склоне горы, не выдержал — подскочив на стыке, уже почти на скорости отрыва не выдержал — стойка подломилась, и машина моментально кувыркнулась вправо и вперед, корежа саму себя и поднимая тучи пыли…

Операторы шумно выдохнули все как один.

— Иезекиль-один потерпел аварию, повторяю — Иезекиль-один потерпел аварию.

На экране было видно, как к машине в еще не осевшее облако пыли побежали люди.

— Нет! Нельзя этого делать! — крикнул полковник, забыв, что он здесь не более чем наблюдатель. — Не подходить, опасно!

Оператор связи, хоть и не подчиняющийся полковнику, решил, что малознакомый ему офицер со знаками различия полковника ВВС не может говорить не дело, потому он подвинул к себе микрофон, переключил его на внешний канал.

— Группа Иезекиль-один, это Варрава! Приказываю не подходить к месту крушения, повторяю — не подходить к месту крушения!

— До прибытия техников, — подсказал полковник.

— Не подходить к месту крушения, ждать прибытия технической группы, подтвердить, прием!

Подтвердили, хоть и не сразу.

— Иезекиль-два в воздухе! — ликующе крикнул один из техников.

— Подтверждаю, есть картинка от Иезекиля-два, — подтвердил и оператор, включивший изображение и видя перед собой стремительно уходящую вниз землю.

— Иезекиль-два взлетел, Иезекиль-два успешно взлетел. Он взлетел, начинаем тестирование систем.

Как бы то ни было — один из двух аппаратов группа нападения потеряла изначально, и это уже осложняло операцию в разы. Каждый из них нес больше сотни различных поражающих элементов, как противопехотных, так и противотанковых. Крушение Иезекиля-один означало, что уничтожить группу охраны объекта полностью вряд ли удастся.

— Полевые полосы никуда не годятся, — сказал кто-то.

— Гермес[49]же взлетает…

— Это не Гермес.

 

Один из офицеров-посредников, набившихся в штаб защиты, — тоже совершивший алию из России, поймав взгляд Миши, кивнул ему. Миша, выждав немного, встал, потянулся, направился к туалету…

— Минус один большой, — шепотом сказал ему посредник.

В отличие от России — здесь русские русским всегда помогали, когда можно и даже когда нельзя…

Из туалета Миша вышел в настроении гораздо более приподнятом по сравнению с тем, в каком он в туалет заходил. Минус один большой — значит, один из больших вооруженных беспилотников потерпел аварию или просто не смог взлететь. Это значит, что ударные возможности группы нападения существенно снизились с самого начала.

Вернувшись, Миша сел на свое место.

— Лазарь — всем группам Лазаря. Огонь по усмотрению, схема прикрытия — три.

 

— Вот они…

Аппарат летел в режиме картографирования местности, постоянно обмениваясь данными с командным пунктом. Нанесение данных на карту производилось автоматически — как только аппарат видел цель, на электронной карте появлялся условный значок.

Внизу, подняв к небу огромные, чуть ли не метровой ширины трубы, стояла пусковая установка русских ракет. От обнаружения ее прикрывала маскировочная сеть — но распознать ее все равно можно было.

— Атакуем?

— Стоп. Это сделают Гуроны.

 

— Миша, есть. Северо-восточный сектор. Это он.

— Азимут, угол места цели…

— Азимут…

Оператор оборвал доклад на полуслове.

— Огневая-три не отвечает!

— Врубайте ложные цели. Все, какие есть! Они начали.

 

— Данные получены, обработаны. Позиции целей определены.

— Свяжитесь с пусковой.

Оператор, отвечающий за связь, забарабанил пальцами по клавиатуре терминала засекреченной связи. Ради секретности и скорости связи, они решили отказаться от передачи голосового потока.[50]

— Моисей дал ответ, у них все готово.

— Моисею — «добро» на применение силы.

— Есть.

 

Водитель автомашины, остановившейся на обочине дороги, еле успел отдернуть тент и отбежать в сторону. Ему говорили, что опасности для него нет, но он предпочитал перестраховаться.

Система двусторонней связи передала координаты целей, полученные со спутника в формате GPS на необслуживаемый терминал в кузове грузовика, а тот в свою очередь ввел их в головные части ракет NIMROD, до поры до времени пребывавших в транспортных контейнерах, ничем не отличающихся от обычных сорокафутовых морских контейнеров. Пока шла загрузка данных, пироболты сорвали крышу контейнеров, открывая путь ракетам.

Когда задание было загружено, оператор, находящийся в тридцати километрах от остановившейся на обочине машины, нажал на кнопку — и контейнер окутался дымом. Ракеты вертикального старта NIMROD с дальностью полета до пятидесяти километров и точностью попадания до одного метра, выбрасывались из контейнера вертикально вверх вышибными зарядами, потом включался маршевый двигатель — и ракета шла к цели…

 

— Огневая-три не отвечает. Огневая-четыре не отвечает. Огневая-пять не отвечает. Огневые не отвечают, внешний периметр уничтожен.

 

То, что не успели сделать NIMROD, — а после их удара уцелела только одна ракетная установка, — доделал Harop, самоубийственно врезавшись в резиновый ракетный контейнер, повредив его и повалив на землю. Группа нападения выиграла этот раунд вчистую — ракеты NIMROD перехватить было нечем, а наводились они не по излучению РЛС, а по данным со спутников. Так что схема радиоэлектронного противодействия, продуманная Мишей, была обойдена не в противоборстве, а хитростью. Аппараты постановки помех по-прежнему поднимали радиоэлектронную бурю помех, но прикрывать им было уже некого.

 

UAV Mariner, находящийся вне зоны поражения скорострельных установок «Зевс» и не рискуя уничтожением ракетными системами ПВО, нанес удар боеприпасами CSS, уничтожив стационарные установки (при этом серьезно пострадал один из операторов — не вовремя высунулся из люка), после чего принялся разбрасывать эти боеприпасы, как конфетти, обрисовывая широкий круг над целью. Одним из боеприпасов была уничтожена пусковая установка — она активировалась только после того, как пройдет время выдвижения и развертывания, вычисленное американскими военными аналитиками для каждого из иранских мобильных ракетных комплексов на основании данных спутниковой разведки. Никто же не знал про саргорда Бешехти и его гонки на многоосных транспортерах ракетных комплексов, которые он устроил в горах. В данном случае израильтяне успели уничтожить установку до расчетного времени ее активации, и победа им была засчитана.

 

План нападения знаменовал собой отход от всех правил борьбы с ПВО, не менее дерзкий, чем вертолетный рейд особой группы «Нормандия» в девяносто первом в иракский тыл для уничтожения двух комплексов управления системой ПВО Ирака. Американцы впервые применили для уничтожения систем ПВО вертолеты — израильтяне впервые применили для этих же целей замаскированный стартовый комплекс управляемых ракет NIMROD. Этот комплекс разрабатывался как универсальный, класса как «земля — земля», так и «воздух — земля» и применялся с самолетов, вертолетов, перспективного тяжелого БПЛА, который не успели разработать и вот с таких вот замаскированных контейнеров, ракеты наводились по лазерному лучу или данных GPS. В отличие от устаревших ракетных систем залпового огня типа MRLS или русской «Смерч» эта система обладала одним, но стратегическим преимуществом — ее можно было погрузить на самый обычный контейнеровоз и ввезти в любую страну. Она не выглядела как оружие — и потому была не в разы — в десятки раз опаснее старых систем. С ее появлением границы между войной и миром, между военной и гражданской техникой стирались окончательно.[51]

В конечном итоге именно на этих учениях была доказана принципиальная возможность уничтожения системы ПВО объекта внезапным высокоточным ударом только наземных средств, без привлечения воздушных. Harop, страховавшие «Нимроды» оказались просто не нужны, потребность в них легко заменялась на еще один контейнер с ракетами. Или два.

 

Таким образом, по итогам этих учений рисунок атаки Израиля на северный «куст» атомных комплексов Ирана принципиально изменился. Группировка ВВС должна была вступать в действие не первой, а второй волной, неся исключительно ударное вооружение, в том числе проникающие боеприпасы. Сознательно рискуя, планировщики операции не включили в состав вооружения ударной группировки ни одной ракеты с ПРР, в критической ситуации, если ПВО не удастся до конца подавить, задача уничтожения ПВО будет решаться обычными высокоточными боеприпасами класса «воздух — земля». Это позволило высвободить значительный резерв боевой нагрузки и загрузить дополнительные ударные средства в виде высокоточных бомб.

Оставался еще один, принципиально важный для успеха операции южный куст ракетных и ядерных производств. Его основным прикрытием был Бушерский узел ПВО.

 







Date: 2015-05-19; view: 531; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2022 year. (0.044 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию