Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Скажите, Владо, каково ваше мнение о советских вратарях?





- У вас почему-то принято считать, что советские вратари уступают, ну, скажем, нашим или шведским. Я твердо убежден, что Коноваленко ничем не хуже. Это игрок высокого международного класса. Его реакции может позавидовать любой вратарь. А причина ошибочного мнения, на мой взгляд, в своеобразном, внешне неэффектном стиле. Манера Коноваленко отличается от классической манеры игры, которую мы привыкли видеть у лучших вратарей. Но ведь это только внешняя сторона мастерства».

«Советский спорт», 1966, 4 марта

Откуда вообще все это пошло, трудно сказать. Может быть, после неудачной игры на чемпионате в Швейцарии? Или после моей единственной грубой ошибки в матче со шведами на чемпионате-63? Не знаю. Но, скорее, оттого, что в те годы мы больше всего заглядывались на канадцев, на то, что происходило у родоначальников хоккея, сравнивали, сопоставляли. И выходило, что ни в чем мы им не уступаем, кроме вратарской игры.

Наверное, так оно и было, не стану спорить. Но в таком случае возникал естественный вопрос: почему? Только поближе присмотревшись к заокеанскому хоккею, мы поняли, что вратари в Канаде - привилегированный клан, что им и на тренировках, и в матчах создается обстановка, так сказать, наибольшего благоприятствования. Вратарь в любой канадской команде - игрок номер один, под каким бы номером он ни выступал, ему все внимание, в обиду его никогда не дадут. Вспомните приведенное выше высказывание Бобби Халла.

Да, канадские вратари в большинстве своем отличные мастера. Что их прежде всего отличало? Высокая техника владения клюшкой, хладнокровие, своевременные выходы из ворот. Я был потрясен виртуозностью великого Жака Планта, своеобразного первооткрывателя современной игры хоккейного голкипера. Трудно сказать, как и с чего он начинал в молодости, но когда мы увидели его действия в солидном по хоккейным меркам возрасте, то были поражены. Казалось, он умел делать в воротах всё. Казалось, шайба, словно завороженная, летела исключительно в него, а не в ворота. Так он умел реагировать на любые броски.



Однажды наша сборная играла против команды, ворота которой охранял Плант. Это были юниоры известного профессионального клуба «Монреаль канадиенс», не самые сильные для нас соперники. Однако для усиления они призвали на помощь великого голкипера, и, имея огромное преимущество на протяжении всего матча, мы тем не менее проиграли - 1:2. Исход игры, конечно же, определили безупречные действия Планта.

Долгое время образцом для нас служила и игра канадского вратаря Сета Мартина. Он на нескольких мировых первенствах выступал за сборную своей страны, четыре раза признавался лучшим на этих турнирах. Первое мое знакомство с Мартином произошло в Москве 10 февраля 1961 года. В этот день канадская команда «Трейл смоук итерс», направляясь на чемпионат мира в Швейцарию, сделала остановку в Москве для контрольных встреч с советскими клубами. Я выступал в составе «Крыльев Советов», и матч завершился вничью - 3:3. Первое впечатление от канадского вратаря - внешне неуклюж, спокоен, я бы даже сказал, флегматичен, но действовал в самых, кажется, безвыходных ситуациях абсолютно хладнокровно и безошибочно.

Сколько потом мы встречались с Сетом, сосчитать не берусь. Много. И на чемпионатах мира, и на матчах в Канаде и США. Успели подружиться, даже переписывались. У Мартина я учился хладнокровию и выдержке. Кредо канадца: классный вратарь тот, кто не пропускает легких шайб. Все верно. И нашим нападающим не так-то просто было забить ему гол. Так, он стал подлинным героем встречи в Женеве в 1961 году. А как он играл в Вене в 1967-м! И счет 2:1 в нашу пользу - это в большой степени заслуга Мартина. Наши ребята после каждого периода в раздевалке сокрушались: «Как Мартин выручил?!», «Как Мартин в углу достал шайбу ногой, ума не приложу!..» Сильный был мастер и товарищ настоящий.

Я побывал у него дома, в Трейле. Было это в конце 1964 года. Наша сборная, совершая турне по Канаде, последний матч проводила в этом городе со старыми знакомыми из «Трейл смоук итерс». Как раз на этом матче чествовали Мартина. Мы тоже присоединились к общим поздравлениям и подарили Сету клюшку с автографами игроков и тренеров сборной СССР. Правда, потом нам пришлось огорчить именинника, забросив в его ворота девять шайб. Но после матча он сказал, что не в обиде на нас. «Это виноваты не ваши, а наши нападающие, - пошутил Мартин. - Они забросили вам семь шайб, и вам просто ничего другого не оставалось, как забросить мне девять».

В знак нашей дружбы Сет Мартин решил подарить мне вратарскую маску. В начале 60-х годов они были еще большой редкостью. Не только у нас в стране, но и в мире вообще. Хотя, если верить спортивным историкам, к этому времени маска существовала уже три десятилетия: ее вроде изобрели в 1933 году в Японии, а была она из металла. Только много лет спустя уже знакомый нам Жак Плант создал легкую маску из стекловолокна, но она не выдержала испытания и была заменена на более прочную из фибергласса.



В нашу страну первую маску привез Николай Пучков также после поездки в Канаду. Но она ему не понравилась - привыкнуть к ней непросто. Сам испытал это. И все-таки эффективность вратарского «забрала» была очевидной, хочешь не хочешь, а рано или/поздно пришлось бы ее надеть. Так лучше раньше.

И вот на чемпионате мира 1963 года Сет Мартин предложил мне снять слепок, а затем изготовил в Канаде специально для меня первую мою вратарскую маску. Через несколько месяцев я получил из Канады посылку с маской и пожеланиями успешной игры. Она была действительно очень удобной. Я лишь чуть-чуть побольше вырезал отверстия для глаз, обточил все как положено. Видимость стала подходящей, и я несколько лет не расставался с подарком Мартина.

По такому образцу начали изготовлять маски и другие наши вратари. Брали воск, другие необходимые материалы. Растапливали его, затем делали слепок с лица. Полученную форму заливали гипсом, обрабатывали эпоксидкой, прокладывали пленкой в несколько слоев. После этого вырезали отверстия, какие необходимы, чтобы видеть и дышать удобнее было. Затем раскрашивали кто во что горазд. Целое произведение искусства получалось. Так долгое время и пользовались самоделками. Фирменные маски появились позднее. В том числе и железные, решетчатые. В какой Третьяк стоял, да и почти все сегодняшние вратари играют. А я к такой не привык, до последних дней проиграл в пластиковой маске. Хотел сохранить себе на память -она у меня вся разбитая, в трещинах, клепаная-переклепаная. Но тут приехали из нашего областного исторического музея и попросили ее выставить в виде экспоната. Отказать я не мог. Так и оказалась моя боевая «подруга» на всеобщем обозрении. Но это не та маска, которую мне Сет Мартин подарил. Ту у меня украли.

Для меня, да и для команды это был очень памятный день. Поэтому расскажу о нем. Почти три сезона играл я в маске Мартина - очень дорожил ею. Но однажды подарок исчез при довольно странных обстоятельствах. Перед матчем со «Спартаком» в Москве мы тренировались в Сокольниках, а игра должна была проходить во Дворце спорта в Лужниках. Когда в день матча перевозили форму с одной ледовой арены на другую, маска испарилась. Возможно, какой-то хоккейный болельщик «позаимствовал». Но мне от этого было не легче.

Вышел на игру без маски, хотя по правилам всем вратарям уже в обязательном порядке предписывалось выступать в них. Судьи то ли не заметили поначалу, то ли просто забыли про только что введенный пункт хоккейных правил. Во всяком случае минуты две-три простоял, как в прежние годы. Пока спартаковские игроки не напомнили арбитрам о новых правилах - конечно, не специально, - мне то и дело в лицо бросали. Наказание последовало незамедлительно - меня удалили. Мы тогда проиграли - 2:8.

«Советский спорт» писал на другой день: «Кстати, начал встречу со "Спартаком" не Фуфаев, а Коноваленко. Однако вратарь сборной СССР вышел на лед без защитной маски. Судьи, заметив это, потребовали, чтобы Коноваленко надел маску. Но ее-то у горьковчанина не оказалось. И тогда - в точном соответствии с правилами хоккея - Коноваленко был удален с площадки, а горьковчане наказаны двухминутным штрафом за задержку времени».

Вот как бывает, формально все правильно написано, а по существу - несправедливость: не заслужил я обвинения в недисциплинированности. Это лишний раз подчеркивает, какая ответственность - печатное слово.

И еще о Мартине. В последний раз он защищал ворота любительской сборной Канады на чемпионате мира 1967 года в Вене. А потом, как известно, перешел в профессионалы. Но, как ни странно, в профессиональном хоккее он не добился большого успеха, и довольно скоро имя канадца вообще исчезло со спортивных страниц канадских изданий. Про других вратарей, которые выступали в составе любительских команд на крупнейших турнирах, писали больше - они выделялись среди своих коллег, став игроками в профессиональных командах. И Кен Бродерик, и Уэйн Стивенсон, и Кен Драйден. А последний вообще стал чуть ли не первым вратарем профессионального хоккея. Хотя на меня он не производил впечатления ни когда выступал в любительской сборной, ни когда играл в сборной НХЛ и в «Монреаль канадиенс».

Я уже писал, что очень нравилось мне играть именно против канадцев: с ними не «замерзнешь», они никому не дают расслабиться. В шестидесятые годы мы неоднократно предлагали профессионалам сыграть с нами. Канадцы не то чтобы побаивались, но не очень охотно шли на контакт. А когда однажды дали согласие встретиться на льду, Международная лига хоккея заняла двойственную позицию - принципиальных возражений против матча не было, но была такая оговорка: участники встречи не смогут выступить в мировом первенстве. На это мы не пошли. Страсти только подогрелись, и недостатка в прогнозах - как может закончиться такой матч, кто сильнее - не было.

Особо ценили мнение самих канадцев, в частности тренеров любительской сборной.

Совершенно справедливо и Бауэр, и Маклеод отдают предпочтете канадским вратарям. Это самое слабое место любительского хоккея. Будем надеяться, что у Виктора Коноваленко появятся достойные преемники, а наш неизменный страж ворот сохранит свою форму до первых встреч с профессионалами».

Анатолий Тарасов. «Хоккей грядущего»

Разговоры разговорами, но ответ, кто сильнее, канадские вратари или советские, мог быть дан только в очном споре. И он состоялся. Преемник у меня действительно к тому времени появился. Достойный. Сам же я стал наблюдателем этих памятных матчей, внимательным и беспристрастным.

И что же? Ничего сверхъестественного канадские вратари не продемонстрировали. Но вместе с тем встречи с нашей командой выявили явные недостатки в манере игры их голкиперов. У себя в Канаде они привыкли к стандартной тактике, используемой всеми без исключения полевыми игроками. Профессиональный нападающий, оказавшись на позиции, с которой можно нанести удар по воротам, не станет искать партнера, не отдаст ему шайбу, даже если тот расположился еще удобнее и ближе к воротам. Он без раздумий пробьет сам. И другое правило без исключений: совершив бросок, и сам форвард, и его партнеры делают рывок к воротам, чтобы добить шайбу, если она отскочит от вратаря.

Эти-то несколько однообразные приемы и диктуют манеру игры канадских вратарей. Их стойка стабильна, они почти не маневрируют вдоль линии ворот - только навстречу броску. Но против наших нападающих играть надо более гибко и разнообразно. Неожиданные паузы, имитация броска, за которой следуют передача, комбинационные действия в непосредственной близости от ворот - все это явилось откровением для вратарей сборной НХЛ. Здесь обычными стандартными действиями не обойдешься. Необходимо просчитывать варианты, внимательно следить за перемещением советских хоккеистов, держать в поле зрения всю площадку. В первых матчах наши ребята застали канадских вратарей врасплох. Однако надо отдать им должное - в Москве их игра стала более разнообразной, они перестроились, приноровились к действиям советской команды и хоккеистов. И первым это сделал Тони Эспозито.

Это интересный, думающий вратарь. Он умел сыграть и на перехвате, четко ориентироваться в путях развития атаки. Короче, Эспозито смотрелся. Особенно в тактическом плане.

А вот хваленый Кен Драйден откровенно разочаровал. Я уже говорил, что он и прежде не отличался разнообразием действий. В матчах же с советской сборной это проявилось в большей мере. Почти все шайбы он пропускал «низом», а это непростительно для вратаря такого класса, к какому причисляют Драйдена.

Наш Владик Третьяк на этом фоне выглядел просто молодцом. И хотя он защищал ворота бессменно во всех играх, то есть выдержал колоссальную нагрузку - и физическую, и нервную, -претензий к нему никаких. Игра нашего вратаря была более совершенной, поскольку в ней сочетались лучшие черты как советской, так и канадской школы. Он в равной степени четко действовал как на выходах, так и на линии ворот, отлично владел клюшкой и, что отличало его от лучших канадских вратарей прежде всего, часто ловил шайбу после самого сильного броска, а не отбивал.

После первой серии матчей с профессионалами на некоторое время прекратились разговоры о непревзойденности канадских голкиперов и их колоссальном превосходстве над всеми остальными вратарями в мире. Встречи наглядно продемонстрировали, кто же на самом деле сильнее. О блестящей игре Третьяка взахлеб писали все ведущие канадские обозреватели. Так было и через два года, когда против советских хоккеистов выступала сборная ВХА, и через четыре - после «суперсерии-76» в играх с ведущими клубами НХЛ, и после так называемого «Кубка вызова» в 1979 году. Правда, к этому моменту к Третьяку уже «привыкли». Его мастерство по-прежнему ценилось очень высоко, но теперь изменился тон выступлений: мол, кроме Третьяка, в советском хоккее вратарей больше нет. И тут на решающий матч «Кубка вызова» тренеры поставили не Третьяка, а его дублера Мышкина. И Володя вообще не пропустил ни одной шайбы от «всех звезд» профессионального хоккея. Вновь канадские газеты занялись самобичеванием. «Торонто стар» писала: «Год назад мы отмечали, что советский хоккей отстает от североамериканского в производстве классных вратарей. Берем свои слова обратно». Правда, по одной только игре нельзя было судить о классе нашего дублера. Я и сам, признаться, не особо был склонен тогда двумя руками голосовать за Мышкина. Но самый последний розыгрыш «Кубка Канады» расставил все точки над г. наш вратарь доказал, что его надежная игра в том матче пятилетней давности не была случайной.

И вообще я уверен, что европейские вратари давно уже достигли высочайшего класса. Возможно, если б встречи с канадскими профессионалами состоялись еще в шестидесятые годы, то уже тогда прекратились бы пересуды на этот счет. В той же чехословацкой команде выступали в то время замечательные мастера. Скажем, Йозеф Миколаш, которого я увидел на первом своем чемпионате мира в 1961 году. Все говорили тогда: «Мартин, Мартин», а я считаю, что вратарь сборной ЧССР сыграл не хуже.

Может быть, не так эффектно, но зато надежно. Кстати говоря, и результат матча Канада - Чехословакия на том первенстве -1:1 - свидетельствует, что и между голкиперами можно было поставить знак приблизительного равенства.

Потом долгие годы блистал в команде ЧССР Владо Дзурилла. А его бенефисом я считаю печальный для меня матч на Олимпиаде в Гренобле: именно его безупречная игра повлияла на окончательный итог встречи в пользу чехословацкой команды.

И наибольшую славу принес чехословацкому хоккею Иржи Холечек, начинавший еще при мне, а потом четыре раза признававшийся лучшим на чемпионатах мира. На одном из первенств в 1973 году, в Москве, я сам вручил Холечеку приз, учрежденный горьковской молодежной газетой «Ленинская смена». Иржи, безусловно, талантливый мастер, и одно очень ценное качество в его игре должен выделить - взаимоотношения с полевыми игроками. Холечек настолько четко играл со своими защитниками, а те, в свою очередь, так прислушивались к его подсказкам и замечаниям, что меня, глядя на это, брала искренняя зависть.

В моей родной команде я чаще всего сам приходил на помощь, успокаивал партнеров. Вспоминаю, как в одном из матчей, по-моему, «Торпедо» - «Спартак», когда судьба игры висела на волоске, наш защитник Володя Кудряшов, не удержав шайбу, неожиданно отправил ее в мои ворота. Парень очень возбудимый, он схватился за голову и в отчаянии повалился на лед. А тут еще тогдашний торпедовский капитан Игорь Шичков масла в огонь подлил: подъехал к защитнику и стал ему выговаривать. Пришлось урезонить капитана, а отчаявшегося неудачника поддержать: всякое, мол, бывает, не расстраивайся, ничего страшного не произошло.

Да, вратарь должен быть в какой-то степени психологом. Обязан знать, кому из партнеров можно сделать замечание, когда и в какой форме, а некоторые ведь никаких подсказок вообще не приемлют. Это тоже надо учитывать вратарю. Кроме того, он должен четко ориентироваться в игре защитников, предвидеть, кто и какую может совершить ошибку. Это необходимо, чтобы вовремя - так или иначе - прийти на помощь, выручить товарища. В том же «Торпедо» мне, например, гораздо легче дышалось, если я видел перед собой, скажем, Мошкарова с Жидковым. Я верил в их надежность, в их способность преграждать путь сопернику. Да и на мои замечания ребята реагировали спокойно, с пониманием. И совсем другое дело, скажем, Кормаков, когда уже заканчивал, правда, играть. Он вообще считал, что не ошибается. Любую вину с себя снимал и перекладывал либо на тренера, либо на вратаря.

«Виктор Коноваленко волею судьбы и своей собственной волей всю свою жизнь оставался, да простят мне горьковчане, в средней команде. Отсюда идет все. И задачи, которые она себе ставит на сезон. И мера требовательности. И мера нагрузок. Витя - очень хороший вратарь. Но окажись он, скажем, в ЦСКА, по моему твердому убеждению, сумел бы стать вратарем непревзойденным».

Всеволод Бобров. «Звезды спорта»

В сборной жизнь в этом смысле легче. Видно, сама ответственность заставляла нас забывать о самолюбии, наступать на горло собственной песне.

Поэтому и между вратарями в сборной всегда было взаимопонимание. А как же иначе! Вместе на тренировках, вместе - вне льда. И заботы одни. После игры иной раз часами обсуждали все острые эпизоды. И с Зингером, и с Третьяком.

С Виктором мы часто спорили, как следовало сыграть в той или иной ситуации, - он уже был опытный мастер. Владик, который только начинал свои выступления за сборную, больше слушал и спрашивал. Мне всегда было приятно, что ребята с уважением относятся к моему мнению, к моему опыту. От этого у меня вырастало чувство ответственности за молодых коллег.

...Вспоминая заново те времена, я испытываю удовлетворение и радость оттого, что не ошибся в Третьяке. Он прочно обосновался в главной команде страны, в течение пятнадцати лет достойно представлял советский хоккей во всех нелегких испытаниях и добыл безоговорочное международное признание искусству наших голкиперов.

/Но вот «ушел в отставку» лучший наш вратарь, покинули лед другие ведущие мастера - Александр Мальцев, Владимир Петров, Борис Михайлов, Валерий Васильев. И... хоккей стал иным. Игра изменилась. К сожалению, не в лучшую сторону. Предвижу возражения, что, дескать, перемены - явление естественное, сменяются поколения игроков, правила совершенствуются. Но ведь и прежние годы нет-нет да вносили поправки в хоккейные каноны, а сам хоккей от этого не становился менее зрелищным, менее привлекательным. И народ валом валил на стадионы, и лишний билетик купить было непросто - даже нам, игрокам, выделяли строго по одному-единственному, для «близкого родственника»... Сегодня же все чаще приходится видеть полупустые трибуны.

Что же произошло, почему зритель предпочитает любое другое развлечение некогда неповторимому хоккейному зрелищу? Сейчас все больше специалисты задумываются над происшедшим переворотом в сознании болельщика. Даже социологов, говорят, призвали разобраться в этом феномене. Но стоит ли так глубоко копать, когда проблема видна невооруженным глазом, на поверхности она.

Скорости возросли? Факт. Силовую борьбу разрешили по всей площадке? Ну и что, к этому наши полевые игроки всегда были готовы. Кое-кто из руководителей нашего хоккейного хозяйства придумал даже объяснение - игра, мол, наша стала как никогда «контактной», а потому и поубавилось звезд в составах команд мастеров. Ну что на это скажешь... Глупость ведь очевидная. И многие наши ведущие специалисты не приняли этот довод, справедливо раскритиковали его на страницах центральных газет. Ну как, например, не согласиться с уважаемым Николаем Семеновичем Эпштейном, который писал на страницах «Советской России»: «Я лично сомневаюсь в том, что, скажем, Всеволод Бобров затерялся бы сегодня среди мельтешащих, словно челноки, нынешних хоккеистов». Более того, отмечал заслуженный тренер, окажись Бобров в любых, даже самых «контактных» ситуациях, он все равно^ашел бы свой неповторимый ход и забил бы свой гол. И не только ведь Бобров способен был тогда на сольный номер, Акого назвать сейчас? Первую пятерку ЦСКА да еще несколько приличных исполнителей. Почему же поуменьшилось - и значительно - число самобытных игроков в командах мастеров?

Этот вопрос в принципе следовало бы адресовать клубам и клубным тренерам, которые в первую очередь ответственны за подготовку хоккеистов. Спрос с них особый. Но, прежде чем спрашивать, нужно, наверное, обеспечить участникам высшей лиги более-менее сходные условия комплектования. А то ведь что получается - в канун каждого сезона отдельные команды недосчитываются одного-двух, а то и целой дюжины игроков, как Воскресенский «Химик», к примеру, перед чемпионатом 1985-1986 годов. Вот и воспитывай после этого высококлассных мастеров. По себе знаю, по своему пусть и не столь многолетнему тренерскому опыту, как непросто наставнику молодых хоккеистов, воспитавшему смену в свою команду мастеров, расставаться с учениками, которые, возможно, и не вернутся никогда в клуб после службы в армии. Не говорю уж при этом, что многие игровые навыки они растеряют за годы, проведенные в третьестепенной армейской команде. Только единицам суждено надеть форму столичных ЦСКА и «Динамо». А кто сказал, что к 18 годам - времени призыва на армейскую службу - и раскрывается талант хоккеиста? Чаще это происходит позднее, в более зрелом возрасте. Но, увы, растраченного зачастую не вернешь.

Это одна сторона вопроса, но есть и другая, связанная с проблемой звезд. Вот уже десять лет подряд чемпионами страны становятся армейцы Москвы. Удивляться этому не приходится: в клубе, которым к тому же руководит старший тренер сборной страны, собраны все лучшие силы нашего отечественного хоккея, за небольшим исключением. Это без всяких оговорок высококлассная команда, равной которой нет не только в стране, но и в мире. Об этом свидетельствуют розыгрыши Кубка европейских чемпионов и матчи с ведущими клубами Национальной хоккейной лиги. Но столь явное превосходство одного клуба над другими в общем-то мешает нашему хоккею. Еще до начала очередного чемпионата страны любой, даже неискушенный в игре человек без труда предскажет будущего победителя. За много туров до окончания можно вручать золотые медали. Причем двузначными цифрами исчисляется отрыв первой команды от следующих за ней. О каком уж тут зрительском интересе вести речь.

И здесь на первый план встает вопрос об изменении формулы чемпионата, которая только тормозит развитие хоккея. Похоже, не только в нашей стране пропал интерес к хоккею, но и в Чехословакии, и в Швеции, и в Финляндии. Там, однако, смогли вовремя перестроиться, изменив систему розыгрыша, сделав ее по образцу Кубка Стэнли.

Все это общие замечания. Но есть и частные.

Хоккей - игра коллективная. И коллективу необходим лидер. Или группа лидеров. Лидер же - это всегда личность, характер, способный повести за собой других. Я уже говорил об этом, но хочу еще раз подчеркнуть свою мысль.

Тут два момента. Первый: несомненным лидером команды должен быть тренер. К сожалению, даже в высшей лиге не всегда придерживаются этой аксиомы. Вот тут и сказать бы свое слово организаторам спорта.

Другой момент - лидер в самой команде, авторитет среди товарищей, сверстников, лидер, за которым идут, как говорится, в огонь и в воду. Но и он за любого костьми ляжет. Много ли у нас таких? Откуда брать их? Можно ли вырастить? Вот вопросы, от ответа на которые во многом зависит дальнейшее развитие нашей игры.

Хоккей - спорт мужественных. Он был и должен остаться таким. Законы мужского товарищества, дружбы должны быть главными в команде. Приглашенный в команду человек со стороны - а это случается сплошь и рядом - редко становится лидером. Во всяком случае для этого требуются годы. Вот та «печка», от которой необходимо плясать, чтобы сознательно, целенаправленно готовить, «выращивать» лидера в команде. Этот процесс должен быть естественным. Нужно терпение, а не суетная торопливость, с которой мы хотим подчас добиться результата. Характеры должны закаляться в горниле честной спортивной борьбы, упорной тренировочной работы до седьмого - а может, и десятого! - пота, в умении и стремлении терпеливо и хладнокровно переносить и боль травм, да горечь поражений, и несправедливые обиды. Спорт - это жизнь, а в жизни без этого не обойтись.

Еще мне кажется важным, чтобы хоккеисты любили игру в хоккей и стремились к спортивным победам, а не к тем моральным и материальным наградам, призам, титулам, славе, которые только сопутствуют этим победам.

...Как-то в газете «Правда» я увидел репродукцию картины «Вратари советского хоккея», демонстрировавшейся на выставке «Спорт в изобразительном искусстве». Картина тронула меня до глубины души тем, что художнику В. Людвику удалось выразить удивительно справедливую мысль о единстве и крепкой взаимосвязанности поколений в спорте. Пучков, Третьяк, Коноваленко. Да, мы изображены вместе, рядом, в хоккейной амуниции, на льду. Причем Третьяк в центре, он как бы главная фигура картины. И все мы - в расцвете своей молодости, вроде бы одного возраста. В жизни так не может быть. Но в этом глубокий смысл произведения искусства: время спрессовано в картине до одного мгновения. Действительно, каждый из нас троих прожил в хоккее значительную часть жизни, молодость. Каждый внес свой вклад в развитие советского хоккея, в упрочение его авторитета на международной арене. Каждый с душевной болью расстался со спортом и в то же время продолжает жить в нем - в памяти тех, кто любит спорт, в традициях, в найденных каждым из нас приемах игры в хоккей. А теперь, неизбежно уйдя в прошлое, наш спортивный опыт превратился в страничку истории...


ЭПИЛОГ

 

Хотел было поставить точку — все уже сказано. Но тут попались мне многочисленные вырезки из различных газет, сохранившиеся в домашнем архиве. И под всеми подпись: Михаил Марин. Часть материалов была мною использована. Но это в основном диалоги, интервью. А вот еще статьи, где Миша высказывает свою точку зрения на игру вратаря. Поэтому я решил: пусть он как профессионал немного дополнит мое любительское повествование...

«По весне, когда тает истерзанный и многострадальный хоккейный лед и — клюшки в землю! — референдумы журналистов и специалистов называют лучших рыцарей хоккейных битв: лучшего нападающего, лучшего защитника и лучшего вратаря. В бюллетенях для тайного голосования набирается добрая дюжина (если не больше) имен кандидатов: Фирсов, Старшинов, Майоров, Зимин, Александров, Полупанов, Викулов, Рагулин, Зайцев, Давыдов, Кузькин... И только одно вратарское имя — Коноваленко. Тут и голосовать нечего. Но почему? Не потому же, что вратарей меньше, чем нападающих и защитников. Вратарей тоже много. И если бы критерием, определяющим лучшего вратаря, было число пропущенных вратарем шайб, Коноваленко никогда бы не назвали лучшим — за сезон он пропускает в свои ворота шайб куда больше, чем, скажем, Зингер или Толмачев. И тут дело не только не в том, что Коноваленко за сезон проводит намного больше игр, чем его коллеги. Не будем даже считать международные матчи. Все равно Коноваленко пропускает шайб больше в свои торпедовские ворота, чем вратари других команд.

В чем же дело? Почему он, и только он, вот уже много сезонов подряд единогласно признается всеми журналистскими и хоккейными авторитетами лучшим вратарем страны?

Видно, не всегда все знает статистика. Когда речь идет об игре Коноваленко, статистика нам не помощница. Потому что его игру надо видеть. А читать о ней и высчитывать на электронных счетных машинках эффективность его игры — бесполезное занятие: ничего не узнаешь. Вот если бы велась такая статистика: сколько шайб, брошенных в его ворота, не пропустил он, тогда другой разговор.

Его спросили: "Много раз вам бросают за игру?" "Не считал, — говорит, — некогда считать. Но раз семьдесят в хорошей игре, наверное, бросают".

Тут подсчеты просты: раз семьдесят — значит, каждую минуту больше чем по шайбе...

Он, если вы обратили внимание, лучше, сильнее играет против сильных команд и наоборот — слабее против слабых. Спрашивают его: почему так? А я, говорит, не люблю против слабых команд играть, вот и не получается. А против сильных люблю, потому что провериться можно.

Бывает, что в отчетах пишут: "Если за первые две пропущенные шайбы Коноваленко винить нельзя, то третью он должен был брать".

А Коноваленко смеется: "Все должен брать. Неберущихся шайб не бывает. Не взял — значит, ошибся. Только об этом писать не надо. У меня и без вас прокуроров хватает".

Как-то я ему рассказал, что однажды болельщики-физики после матча подсчитали: будто бы даже теоретически он какую-то шайбу взять не мог, а взял. Они — физики — брали расстояние, скорость, что-то множили, высчитывали, и получалось, что мысль не могла успеть за шайбой. Но каким-то чудом успела.

Коноваленко сказал: "Бывает это. Сам не пойму, как взял. Это иногда бывает. А у профессионалов это не иногда, а всегда бывает".

Он без всякого пижонства и кокетства (это всё качества, которые к нему вообще никакого отношения не имеют) признался, что больше тройки сам себе ни за одну игру не поставил.

Неудовлетворенность — чувство, присущее только большому мастеру в любом деле, в хоккее тоже. Неудовлетворенность — еще и стимул для прогресса в своем деле. На мой взгляд, Коноваленко год от года играет все лучше, и если по его мерке судить — всё меньше ошибается. И тут парадокс: каждая его ошибка с годами все прибавляет и прибавляет в удельном, так сказать, весе.

Вратарю ничего не прощается. Чем лучше вратарь, тем строже о нем судят.

Я долго допытывался у Виктора: в чем же все-таки он видит прелесть вратарской жизни?

— А в том и прелесть, — сказал Коноваленко, — что трудная это жизнь.

...Люблю смотреть на Виктора Коноваленко, когда он в середине третьего периода вразвалочку, не торопясь, как бы размышляя о чем-то своем, едет от ворот до ворот. Вот доехал, по-хозяйски посмотрел, что тут и как, примерился, расчистил клюшкой снег в своих крохотных вратарских владениях, и всё: и нет уже больше на льду усталого квадратного человека — есть хоккейный вратарь, которому еще десять минут не будет ни секунды покоя. У всех еще будут минуты отдыха, только у него одного их не будет, потому что он — часовой.

На посту у него всякое случается: хорошо сыграет, вроде бы так и надо; если уж только очень хорошо сыграет, то похлопают ему на трибунах. А вот если ошибется — освищут. Нападающий не забьет—трибуны горестно вздохнут, но простят. А вратарю ошибок не прощают — права ошибаться ему не дано.

Но подождем пока говорить об игре вратаря. Посмотрите еще раз, как он едет от ворот до ворот во время короткого хоккейного перекура в третьем периоде. Лица его не видно — оно скрыто под маской. Но мне почему-то всегда кажется, что он устало закрыл глаза и пот ручьями бежит по его исполосованному шрамами лицу, а ему даже смахнуть пот и то нельзя. Я видел однажды, как после матча Коноваленко сорвал с себя маску и выплеснул из нее пот, как воду из недопитой кружки. Никогда я не видел, чтобы так выплескивали пот — как воду...

Знаете, на кого он похож во время этой короткой передышки в третьем периоде? На старого мастерового человека, который решил в конце смены устроить себе небольшой перекур и идет сейчас от станка в курилку. Идет медленно, не смотрит по сторонам, и никто в эти минуты не смеет приставать к нему с вопросами — старый мастер ушел, как говорится, в себя, он думает о чем-то, и нельзя ему мешать.

Не знаю, откуда у меня эти ассоциации, но всегда, когда вижу Коноваленко, шагающего от ворот до ворот, думаю о нем как о самом главном человеке в хоккейной бригаде. Может, потому, что очень уж он похож на немногословных, знающих себе цену старых мастеровых. Впрочем, почему похож — он и есть тот самый мастеровой человек, разве только что не старый.

Простить себе не могу, что не сумел понять Коноваленко за те многие годы, которые мы с ним знакомы. Теперь-то вспоминаю, как тогдашний тренер "Торпедо" Дмитрий Николаевич Богинов говорил мне: "Самый интересный и самый сложный человек в команде — Коноваленко". Но тогда я думал, что Богинов просто голову мне морочит. Знал, что у Коноваленко на все один ответ: "нормально", что говорить с ним скучно и лучше не начинать: все равно ничего от него не узнаешь и не добьешься. Да только не обращал я тогда внимания на то, как он говорит это свое "нормально". Теперь знаю: с хитрецой говорит, а сам внимательно изучает собеседника — ну, мол, что еще спросишь? Не формальный ли у тебя интерес?

Я его сравнивал со старым мастером. А главный закон старых мастеровых — дело свое знать назубок и самому своим умом до всего дойти.

Вот он такой. Своим умом до всего дойти любит. Его за эту несовременную позицию и ругали не раз. Но упрямый как черт, и трудно его переделать. Он послушает, помолчит — вроде бы и согласился. Ан нет — все равно по-своему сделает.

Он и страдал за это свое упрямство и непослушание. Осенью 66-го года, например. Вконец он тогда рассорился со своим торпедовским тренером Виталием Костаревым. Тот ему велел ОФП заниматься — бегать, прыгать и т. д. А Коноваленко ни в какую. Вот на льду он согласен тренироваться хоть сутками, а это самое ОФП ему, изволите видеть, ни к чему. Всем к чему, а ему нет. Сам, говорит, знаю, что делать.

Поди разберись, кто тут прав, кто виноват — тренер или Коноваленко?

Словом, дело дошло до того, что вообще хотел было бросить Коноваленко хоккей, потому что за эту его строптивость Виктора не взяли тогда на первые матчи сборной, когда та играла с Чехословакией и Швецией в Москве. Сделано это было, как мне кажется, с педагогическими целями. Просто горьковский тренер сказал Чернышеву и Тарасову, что зазнался, мол, Коноваленко и не мешает его поостудить.

Мы с Виктором потом долго говорили на эту тему. Со всем он соглашался, но только не с тем, что зазнался. Никогда, говорит, я не зазнавался и не буду. Но ты, говорит, рассуди, кому нужна моя форма, мне или тренеру? Кто лучше знает, как мне в форму войти и когда, — я или он?

Была у него тем летом травма—в гипс ногу заковали. Болела страшно, но он тренировался. Ему сказали, что ничего поделать нельзя — надо просто привыкнуть к боли (ничего себе совет).

И он стал привыкать. Она у него болела и в Вене, на чемпионате мира. Но вы видели ту его игру. Так разве кто-нибудь мог подумать, что он стоял в воротах с больной ногой?

Потом сказал:

— Привык к боли. Велели же привыкать, вот и привык.

...Когда "Торпедо" играет на своем автозаводском стадионе, вратари команды отдыхают в короткие минуты хоккейных антрактов в своей отдельной маленькой комнатушке, вход в которую посторонним лицам строго-настрого запрещен. Такой порядок когда-то завел Дмитрий Богинов, и, думаю, неспроста он это сделал. Так, наверное, и должно быть: на поле, в игре вратарь один, пусть и отдыхает он тоже один, Чтобы уж не менять привычной обстановки одиночества.

Коноваленко любит эту свою комнатушку. Он вообще человек не очень общительный и довольно замкнутый, неразговорчивый, и не только с репортерами. И может быть, поэтому отношение его к людям, товарищам, к команде сразу не поймешь—не выпукло оно, не на поверхности лежит, а где-то глубоко спрятано...

Ну да ладно... Все это я ведь вот к чему говорю. Любят у нас Коноваленко? Да. Любят, спору Нет. А я хочу, чтобы его не только любили — чтобы уважали! Он того заслуживает. То, что делает Коноваленко, называется "один за всех", а короче — хоккейный вратарь.

Не буду говорить о том, что вратарь — это половина команды. Не считал: половина или три четверти.

...И вот впервые назвали его лучшим хоккеистом сезона. Но Коноваленко, узнав об этом, сказал:

— И все-таки слабо...

— Что слабо, Витя? Ты недоволен? — Я не понимал, о чем он говорит, может, надеялся больше собрать журналистских голосов?

— Слабо сыграл я в сезоне...

Много лет мы с ним дружим, знаю, что кокетничать Коноваленко не умеет, разглагольствовать — тоже.

Трудная у него хоккейная профессия. Он на каждый матч уходит из дома, как шахтер в забой. И жена уходит с ним на стадион, и дочка, хотя час и поздний. Но, прежде чем уйти из дома, Валентина — эта милая, удивительно скромная женщина — накрывает стол, как к семейному празднику, хотя и не знает, выиграет сегодня "Торпедо" или проиграет. Она другое знает. Знает, что натрудится, намучается ее Виктор Сергеевич, что страшно устанет он. Вот и заботится, чтобы было ему хорошо, когда домой вернется после трудной хоккейной смены.

Каково же ей было видеть, как стряслась в Стокгольме с ее мужем беда в матче со шведами. Толком тогда никто ничего не знал: то ли сотрясение мозга у него, то ли еще что-нибудь страшное.

Я слышал, как спросила она у него, когда прилетел Виктор в Москву с чемпионата мира:

— Ты хоть расскажи, что такое с тобой там случилось!

Он так ответил:

— Ты же все видела. Помнишь, как он на меня выходил, этот Нильссон. Я думал, что в левый угол бить будет, а он сфинтил. И гляжу — шайба в правый летит. А я уж в левый бросился. В щитки успел ее поймать и вижу прямо перед глазами его конек. А больше ничего не помню. Очнулся от холода. Думаю, надо достоять период. Но врачей не обманешь — увезли в госпиталь. В общем, переносицу он мне сломал, до сих пор еще не срослась.

— Значит, потом в матче с финнами ты играл с переломанной переносицей? — вмешался я в разговор супругов Коноваленко.

— Играл, — говорит. — В этой игре мне снова нос разбили. Только уж с другой стороны. Чувствую, кровь полилась. Но решил к бортику не ехать. Достоял второй период...

Вот тут уж не просто о его железных нервах надо говорить. Надо говорить о его мужестве, рыцарстве и благородстве. И надо пожать ему руку».


 

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие к первому изданию

Предисловие ко второму изданию

Пролог

Глава I

Я РОДИЛСЯ В ЩИТКАХ

Глава II

КОМАНДА МОЛОДОСТИ НАШЕЙ

Глава III

ТРЕНЕР-ВСЕМУ ГОЛОВА

Глава IV

УРОКИ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ

Глава V

ТРУДНАЯ ДОЛЖНОСТЬ

Эпилог

 

 

Виктор Сергеевич Коноваленко ТРЕТИЙ ПЕРИОД

Редактор Л. Голубева

Корректор Л. Зелексон

Компьютерная верстка, дизайн В. Кузнецов

Обработка фотографий Н. Воронцов

Формат 60x84 '/м . Бумага офсетная.

Печать офсетная. Усл. печ.л. 6,75 + 0,5 вкл.

Отпечатано в типографии ООО «Пресс-Контур»

» Нижний Новгород, ул. Б. Печерская, 2.

Тираж 999 экз.






Date: 2015-05-19; view: 310; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2020 year. (0.03 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию