Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава десятая





 

Эмили чудесно отдохнула в выходные вместе с Пэдди и Молли Кэрроллами. Динго Дугган оказался настоящим водителем‑энтузиастом, хотя и склонным к авантюрам. Он продемонстрировал полную неспособность и нежелание читать карту и небрежно отмахивался ото всех попыток Эмили отыскать дороги, обозначенные цифрами.

– Разобраться в этих цифрах не может никто, Эмили, – решительно заявил он. – А начнешь разбираться – рехнешься. Главное – держать курс на запад и шуровать к океану.

И они действительно повидали такие замечательные места, как Скай‑Роуд… Путешествовали по горам, по склонам которых бродили крупные горные козлы, с надеждой взиравшие на машину и ее пассажиров, словно видя в них новых товарищей, которые явились поиграть с ними. Вечера они проводили в пабах, распевая застольные песни, а потом все дружно сошлись на том, что для них этот уик‑энд стал лучшим отдыхом за последние годы.

Эмили сообщила друзьям о своих планах слетать в Америку на свадьбу Бетси. Кэрроллы пришли в полный восторг: позднее бракосочетание, шанс для Эмили принарядиться и стать важной частью торжественной церемонии, на которой две родственные души соединятся узами брака.

А вот Динго Дугган общего восторга не разделял.

– В ее возрасте волнение может оказаться чрезмерным, – с видом знатока заявил он.

Эмили поспешила перевести разговор в более безопасное русло.

– Откуда у вас такое необычное имя, Динго? – полюбопытствовала она.

– Я заработал его в те времена, когда отправился в Австралию, чтобы сколотить состояние, – небрежно ответил Динго с таким видом, словно это была самая очевидная вещь, которая не нуждалась в объяснениях, и по поводу которой его не стоит донимать бесконечными расспросами.

Состояние Динго, судя по виду его дряхлого фургона, вряд ли можно было назвать впечатляющим, но Эмили Линч во всем старалась находить положительные моменты.

– И каковы же ваши впечатления? – осведомилась она.

– Самые приятные. Это было десять лет тому, и я часто оглядываюсь назад и вспоминаю все, что видел: кенгуру, страусов эму, вомбатов и ярких птиц. Я имею в виду по‑настоящему ярких птиц с роскошным оперением, которые выглядят так, словно только что вырвались на волю из золотой клетки и теперь торопятся склевать что‑нибудь у вас под носом. Незабываемое зрелище.



Он вспоминал о прошлом без малейшего сожаления, и на губах его играла блаженная улыбка.

– И сколько вы там прожили?

Эмили одолевало любопытство; ей хотелось узнать, какую жизнь он вел за тысячи миль отсюда.

– Семь недель. – Динго испустил удовлетворенный вздох. – Семь прекрасных недель, а потом, когда вернулся, часто рассказывал об этом, отчего и заработал прозвище «Динго». Чтоб вы знали, это разновидность дикой собаки, которая живет там…

– Понятно. – Непродолжительность его визита поразила Эмили. – И… э‑э… почему же вы вернулись?

– Просто к тому времени я истратил все свои сбережения, а работу найти не сумел… Слишком много нелегальных эмигрантов из Ирландии, которые хватались за все, что подвернется под руку. Ну, я и подумал, что пора возвращаться домой.

У Эмили было слишком мало свободного времени, чтобы вволю поразмыслить о жизненном кредо Динго и о том, почему он на полном серьезе считает себя настоящим знатоком всего австралийского, проведя там меньше двух месяцев десять лет назад. Ее ждала обширная электронная переписка с Нью‑Йорком.

 

У Бетси началась предсвадебная нервная истерика. Ей не понравилась мать Эрика, купленный ею серый костюм приводил ее в содрогание, туфли оказались слишком тесными, а брат не желал раскошелиться на торжество. Словом, она отчаянно нуждалась в подруге.

Не могла бы Эмили прилететь на несколько дней раньше, иначе свадьба не состоится и тогда она может не прилетать вовсе?

Эмили постаралась успокоить Бетси, отправив ей письмо по электронной почте, но при этом навела справки насчет более раннего рейса. Ноэль помог разобраться в предложениях авиалиний, и таковой благополучно обнаружился.

– Не знаю, почему помогаю вам вернуться в Америку, – проворчал Ноэль. – Нам всем будет вас страшно не хватать, Эмили. Мы с Лизой составили расписание для Фрэнки, и это – настоящий кошмар.

– Тебе стоит почаще прибегать к помощи доктора Хэта, – неожиданно заявила Эмили.

– Я не могу просить его об этом.

– Фрэнки обожает доктора. А Хэт прекрасно умеет обращаться с нею.

– Я должен буду рассказать об этом Мойре? – в голосе Ноэля прозвучал ужас.

– Обязательно.

Эмили же поспешила сообщить хорошие новости своей подруге Бетси: она прилетает через три дня, разберется с невзрачным серым платьем, тесными туфлями, скупердяем‑братом и мамашей Эрика. Все будет в порядке.

– После вашего отъезда Мойра станет совершенно невыносимой, – с убитым видом промямлил Ноэль, которого одолевали дурные предчувствия.

– На твоем месте я бы каждый день отводила Фрэнки к доктору Хэту. Он сражается в шахматы с каким‑то парнишкой из Бостона – студентом, насколько я поняла. И получает от этого огромное удовольствие. Он даже спросил меня, не смогу ли я навестить этого он‑лайн‑шахматиста, пока буду в Штатах, чтобы подарить ему шахматный набор, но я отказалась, поскольку времени на такие поездки мне решительно не хватит.



– Хэт играет в шахматы по сети! Как он вообще научился пользоваться компьютером?

– Я показала, – невозмутимо сообщила Эмили. – А он, в свою очередь, научил меня играть в шахматы.

– Я не знаю и половины того, что происходит вокруг, – растерянно пробормотал Ноэль.

– Не нужно бояться Мойры. Ты же знаешь, она тебе – не враг.

– Она такая подозрительная. Входя в квартиру, она первым делом заглядывает под диванные подушки, надеясь обнаружить там бутылку виски, а потом, не знаю почему, роется в мусорном ведре, рассчитывая, должно быть, найти полупустую бутылку джина.

– Я вернусь, Ноэль. Фрэнки растет, и пара новых платьиц из Нью‑Йорка придется ей очень кстати. Подожди, вот станет она постарше, и я научу ее рисовать. Пожалуй, нам надо будет заказывать галереи лет за двадцать наперед, потому что она будет выставляться по всему свету.

– Запросто.

При мысли о том, что его дочь станет знаменитой художницей, лицо Ноэля просветлело. Может, он даже достанет из стенного шкафа свой набор для рисования. Перед отъездом молодой Линч убедился, что в нем не осталось припрятанных бутылок. В последнее время у него не было времени для рисования, но, если он начнет снова, то подаст Фрэнки хороший пример, верно?

– Если захочет, то она вполне может добиться этого.

Эмили кивнула с таким видом, словно нисколько не сомневалась в этом.

– А как насчет вас? Чего вы хотите для себя, Эмили?

– Я хотела преподавать искусствоведение, и моя мечта сбылась, но потом, когда мне дали понять, что мои методы и вкусы недостаточно современны, я решила отправиться в путешествие и приехала сюда. Должна сказать, что мне очень понравилось то, что увидела.

– Надеюсь, вам больше никогда не захочется уехать, – сказал Ноэль.

– Я подожду, пока Фрэнки вырастет, а ты найдешь себе хорошую жену. – Она улыбнулась кузену.

– Ловлю вас на слове, – заявил в ответ Ноэль.

Он имел все основания быть довольным. Эмили не из тех, кто раздает легковесные обещания направо и налево, но если она решила задержаться, пока он не отыщет себе жену… Что ж, она может застрять здесь навсегда и так и не дождаться этого!

 

Им всем будет очень не хватать Эмили. В благотворительном магазине царила легкая паника. Молли уверяла, что Эмили способна с одного взгляда определить размер и вкус посетителя, стоит тому появиться на пороге. Помните тот лилово‑розовый костюм, что купила Мойра, а потом отказалась признаваться в этом? Люди, у которых она высадила в ящиках на окнах цветы и ухаживала за ними, начали беспокоиться о том, что за время трехнедельного отсутствия Эмили растения завянут и погибнут.

Чарльз Линч ломал голову над тем, как сохранить свой бизнес по выгулу собак. Эмили постоянно находила ему новых клиентов, не забывая разделять их по половому признаку на тот случай, чтобы они не натворили чего‑нибудь такого, что могло бы расстроить владельцев. Эмили вела за дядю бухгалтерский учет, и люди из налоговой службы не уставали восхищаться ее педантичностью и аккуратностью.

В регистратуре тоже хватались за голову. Такое впечатление, что никто не знал, где лежит тот или иной документ. Эмили же одним своим присутствием внушала спокойствие и уверенность. Все, кто там трудился, знали номер ее мобильного, но им сообщили, что на протяжении следующих трех недель она будет недоступна. Как верно подметил Деклан Кэрролл, осознание того, что все это время им придется обходиться без Эмили, внушало беспокойство и лишало присутствия духа. Примерно те же ощущения испытывает неподготовленный любитель, поднимаясь на высоченную вышку для прыжков в воду.

Кто еще разбирается во всем так, как Эмили? Кому известен самый удобный автобусный маршрут, каким можно доехать до больницы, адрес мастера по педикюру, который устраивает всех пациентов, или куратор службы пасторского попечения в клинике Святой Бригитты?

– Не могли бы вы разделаться с этим бракосочетанием где‑то за недельку? – предложил доктор Кэрролл.

– Размечтался, Деклан. Я вовсе не хочу «разделываться» с ним. Напротив, я жду не дождусь этого события. Я хочу, чтобы оно не кончалось, по крайней мере, еще пару месяцев! Моя лучшая подруга выходит замуж за мужчину, который вот уже много лет боготворит ее! Я должна разобраться с туфлями, который ей жмут, с братьями, свекровями, платьем, которое оказалось унылым и скучным. Так что я не смогу нянчиться с тобой и искать, куда ты сунул квитанцию из химчистки…

– Что ж, нам ничего не остается, как постараться выплыть и не утонуть без вас, – проворчал Деклан. – Только не задерживайтесь очень уж надолго.

 

Лиза была ничем не лучше прочих.

– Мы не сможем позвонить вам, если Фрэнки начнет кашлять.

– Что ж, ты и так не балуешь меня своим вниманием, – с улыбкой заметила Эмили.

– Да, но при этом мы знаем , что всегда можем связаться с вами в случае необходимости, – возразила Лиза. – Пока вы еще здесь, Эмили, признаюсь вам, что я слегка переусердствовала с Мойрой. Когда мы ужинали вместе, я случайно дала ей понять, как утомительно купать Фрэнки, кормить ее, давай ей срыгнуть и водить по всяким разным местам. На самом деле, я хотела сделать комплимент Ноэлю и подчеркнуть, как мы отлично справляемся со всем этим, но получилось, будто я хнычу или жалуюсь, и Мойра тут же вцепилась в меня мертвой хваткой и стала сомневаться, а способны ли мы в принципе воспитывать Фрэнки и все такое, а это – последнее, что…

– Не волнуйся на этот счет, – посоветовала ей Эмили. – Я поговорю с Мойрой.

– Я бы хотела, чтобы вы остались и разговаривали бы с ней каждый день, – простонала Лиза.

– Ты всегда можешь прислать мне письмо по электронной почте, но ради всего святого не говори об этом больше никому.

– Только насчет Фрэнки, – клятвенно пообещала Лиза.

– Значит, договорились – ты пишешь мне только в том случае, если что‑нибудь случится с Фрэнки, – повторила Эмили, прекрасно сознавая, что нет такого закона, который нельзя было бы обойти в случае необходимости.

 

В конце концов Эмили улетела.

У нее в голове не укладывалось, что всего‑то несколько месяцев назад она приехала сюда, не зная никого, а теперь ее отлучка на жалких три недели грозила сейсмическими потрясениями налаженному существованию ее новых знакомых. Удивления достойно, как быстро она стала неотъемлемой частью этого небольшого сообщества.

Она надеялась, что, вернувшись в Штаты, не будет разговаривать с ирландским акцентом. И еще надеялась, что сумеет избежать использования в речи типично ирландских словечек и восклицаний типа «Господи Иисусе!», которые в Дублине не считаются богохульством или проявлением неуважения. Поначалу упоминание имени Господа всуе казалось ей непривычным, но потом вошло в привычку.

Подлетая к Нью‑Йорку, она с восторгом предвкушала события, которые ждут ее впереди. Эмили попыталась отогнать от себя ирландских действующих лиц и исполнителей. Она должна сосредоточиться на матери Эрика и брате Бетси, но воспоминания не отпускали.

Ноэль и Лиза в доме на Честнат‑Корт, которые возятся с ребенком, одновременно готовясь к сдаче экзаменов в колледже на получение диплома, который сможет – или не сможет – помочь им в дальнейшем.

Джози и Чарльз, преклонившие колена и возносящие молитвы на собственной кухне, не забывая три раза прочесть «Аве Мария» в честь святого Иарлафа и напомнить о том, что кампания по сбору средств продвигается вполне успешно.

Доктор Хэт, играющий в шахматы с юношей из Бостона, у которого что‑то не в порядке с ногой, из‑за чего ему на целую неделю пришлось пропустить школу.

Молли в благотворительном магазине, раздумывающая, во сколько бы оценить ненадеванную плиссированную льняную юбку.

Пэдди Кэрролл, разносящий огромные завернутые в бумагу пакеты с сахарными косточками для бродячих собак.

Айдан и Синьора, напевающие итальянские песенки трем малышам: собственному внуку, Фрэнки и маленькому Джонни Кэрроллу.

Она вспомнила Матти, с довольным видом пыхтящего наперегонки со своим псом Хувзом или решающего мировые проблемы с приятелями.

Мысленно улыбнулась достойному священнику, отцу Брайану Флинну, и тому, как он попытался скрыть свои истинные чувства по отношению к памятнику святого, жившего в шестом веке, который планировалось воздвигнуть на улочке в рабочем районе Дублина.

Образов было так много, что Эмили, перебирая их, погрузилась в сон. Не успела она оглянуться, как оказалась в аэропорту имени Кеннеди. Прихватив багаж и проходя таможенный досмотр, она увидела Эрика и Бетси, приплясывающих на месте от радости и нетерпения. Они держали в руках небольшой плакат, на котором было написано: «Добро пожаловать домой, Эмили!»

Как странно, но она не чувствовала, что вернулась на родину.

Но, дома или в гостях, здесь было замечательно.

 

В разговоре с матерью Эрика Эмили взяла тон светской дамы, умудренной жизненным опытом. Она сумела внушить той, что Эрик близок к окончанию срока своей годности, и огромное, огромное везение, что ему удалось убедить Бетси принять его кандидатуру к рассмотрению.

Бетси, так уж получилось, отписала ей в Ирландию, что на пути к бракосочетанию возникли некоторые «препятствия». Сама же Эмили, дескать, никак не может взять в толк, о чем идет речь. Глядя в глаза матери Эрика, она поинтересовалась, не известно ли будущей свекрови что‑либо о таковых. Старушка, женщина мнительная и суетливая, принялась лепетать нечто невразумительное. У Эмили сложилось впечатление, что с этой стороны проблем больше не предвидится. Бетси нуждалась в эмоциональной поддержке в преддверии столь важного дня в своей жизни, в противном случае она может пойти на попятный в самый последний момент, и бедный Эрик останется у разбитого корыта.

Проблему с туфлями Эмили решила очень просто – настояла, чтобы Бетси купила обувь нужного размера. С унылым же и невзрачным серым платьем поступила еще проще – отнесла его в магазин аксессуаров и попросила у продавщиц совета. Общими усилиями они остановили свой выбор на кремово‑розовом палантине, который дивно преобразил неказистую шмотку.

Затем она отправилась к брату Бетси и объяснила, что, раз уж женщина так долго ждала, чтобы выйти замуж, то церемония должна быть организована по первому классу; таким манером ей удалось существенно расширить ассортимент меню и даже добавить в него игристое вино.

Ну и, разумеется, бракосочетание прошло поистине великолепно. Эмили радовалась от всей души, глядя на подругу, которая чувствовала себя вполне комфортно в новых туфлях и декорированном платье. Брат Бетси явил неслыханную щедрость и гостеприимство, а свекровь казалась живым олицетворением очарования.

Бетси даже всплакнула на радостях; Эрик тоже не сдержал слез и заявил, что это – самый счастливый день в его жизни. Эмили расчувствовалась при виде столь трогательного единодушия и благолепия, а шафер заливался слезами оттого, что его собственный брак был на грани распада, и он завидовал парочке, только‑только начинающей совместную жизнь.

Когда родственники разошлись по домам, а шафер удалился к себе, дабы предпринять очередную безуспешную попытку сохранить собственный брак, жених с невестой в сопровождении подружки отправились в Чайнатаун, где и закатили небольшое пиршество. О медовом месяце речь пока не шла, но новобрачные твердо вознамерились побывать в Ирландии еще до конца года.

Эмили рассказала им кое‑что о людях, с которыми им предстояло встретиться. Эрик и Бетси заявили, что с нетерпением ждут такой возможности. Услышанное представлялось им интригующим и заманчивым. Они вдруг пожелали немедленно отправиться в аэропорт имени Кеннеди и упорхнуть в Ирландию.

 

«Кому: Эмили

От: Лизы

Я знаю, мы договорились о том, что я напишу вам только в том случае, если с Фрэнки что‑либо случится, но сейчас никакого кризиса не предвидится – мне просто захотелось поговорить с вами. С девочкой все в порядке, и она стала крепче спать по ночам.

Кажется, Мойра не придала особого значения моим излияниям на тему, что ребенок доставляет нам много хлопот и, при некоторой удаче, совсем забудет о них.

Фрэнки, похоже, очень нравится бывать у доктора Хэта. Он напевает ей матросские песенки. Он также купил для нее несколько баночек яблочного пюре и кормит ее из ложечки – она очень полюбила его!

Мод и Марко из ресторанчика Эннио совершенно определенно нашли друг друга, и их уже видели вместе в кино. Я рада за Мод, потому что дома у них дела обстоят не лучшим образом, но, как мне представляется, Саймон чувствует себя обделенным.

На прошлой неделе Ноэль ходил на свидание. Я познакомила его с подругой Кэти, которую зовут Софи, но у них ничего не вышло. Он рассказал ей о Фрэнки, а она спросила: „А когда ты собираешься отдать ее матери?“ Ноэль ответил, что Стелла умерла, и тогда эта девица Софи не пожелала иметь с ним ничего общего. Мужчина с малолетним ребенком на руках! Внимание! Опасность!

Бедный Матти выглядит просто ужасно. Деклан ничего не говорит, но я думаю, дела его плохи.

А в остальном жизнь идет своим чередом.

У нас все хорошо. Сегодня в газете напечатали картину Ани, а я с радостью спешу сообщить вам, что Эйприл посадила кляксу в своей тетради.

Как прошла свадьба?

С любовью,

Лиза».

 

Бетси и Эрик задали много вопросов, и Эмили вкратце обрисовала молодоженам характер каждого персонажа. Мойру немедленно сочли врагом, а Эйприл – соперницей Лизы в любви; близнецы оказались начинающими любителями в деле организации общественного питания, а кем им приходится Матти – дедушкой, дядей или опекуном – никто в точности не знает. Антон? А что Антон? Недосягаемый предмет воздыханий Лизы…

 

«Кому: Лизе

От: Эмили

Спасибо за новости. Свадьба была чудесной – обязательно покажу фотографии.

Что поделывает Эйприл? Как она умудрилась посадить кляксу в свою тетрадь?

С любовью,

Эмили».

 

 

«Кому: Эмили

От: Лизы

Эйприл раззвонила всем и каждому, что во вторник к Антону придут несколько ресторанных обозревателей, но, ко всеобщему удивлению, они так и не явились: кто‑то предупредил их, что посещение отменяется. Антон ужасно на нее разозлился. Я поужинала с ним в ресторане, чтобы поднять ему настроение…»

 

Эрик и Бетси, теперь уже счастливая семейная пара, провожали Эмили в аэропорт. Они долго махали ей вслед после того, как она растворилась в толпе, устремившейся к выходу на посадку в терминале под номером четыре. Они будут скучать по ней, хотя и знают, что вскоре она окажется на борту авиалайнера компании «Эйр Лингус», произведет перезагрузку мозга и вновь переориентируется на Дублин.

Судя по всему, местечко живо напоминало сумасшедший дом, и оно здорово изменило Эмили. Обычно спокойная и сдержанная, теперь она выглядела так, словно тамошние жители очаровали ее, хотя им, похоже, самое место на эстрадном представлении на захолустных театральных подмостках где‑нибудь подальше от Бродвея…

 

В полете, в отличие от остальных пассажиров, Эмили не сомкнула глаз. Она мысленно сравнивала свое нынешнее путешествие с тем, что совершила через Атлантику, направляясь в Ирландию с первым визитом.

Тогда она намеревалась отыскать корни фамильного древа, пытаясь представить себе, какой была жизнь ее отца в Дублине и какое влияние та среда на него оказала. Кстати, о далеких его годах, проведенных на Изумрудном острове, она так ничего и не разузнала, зато оказалась замешанной в целую череду драматических событий, начиная от помощи малышке, оставшейся без матери, которая жила с проходящим лечение алкоголиком, и заканчивая работой в благотворительном магазине, чтобы помочь своей тетке собрать деньги на строительство памятника святому, который, даже если и существовал когда‑либо, то благополучно скончался еще в шестом веке, и организовать бизнес по выгулу собак для своего дяди.

Это был настоящий сумасшедший дом, тем не менее, ее не покидало ощущение, что она возвращается домой.

 

Трансатлантические рейсы прибывали в Дублин рано утром, и вокруг багажных каруселей выстроились длинные очереди. Эмили сняла с ленты свои новенькие саквояжи – подарок Эрика за то, что она согласилась стать подружкой невесты.

Проходя таможенный досмотр, она подумала, как было бы неплохо, если бы ее встретил кто‑нибудь. Хотя, с другой стороны, кто бы это мог быть?

У Джози и Чарльза машины не было, равно как и у Ноэля с Лизой. Динго Дугган владел древним фургончиком, и было бы славно, если бы он приехал, но рассчитывать на такой подарок не приходилось. В общем, как и прежде, ей предстоит воспользоваться автобусом. Разве что на сей раз она знает, чего ждать от путешествия.

Но не успела она выйти на воздух, как увидела знакомую фигуру: неподалеку от выхода стоял доктор Хэт и приветливо махал ей рукой.

– Я решил, что стоит приехать и встретить вас, – сообщил он, забирая у нее один из саквояжей.

Вокруг стояли толпы обнимающихся людей. Эмили была очень рада видеть старину доктора.

– Я оставил свою машину на кратковременной стоянке, – гордо сообщил он и пошел первым, показывая дорогу. Наверняка ему пришлось встать очень рано, чтобы вовремя успеть в аэропорт.

– Как я рада вас видеть, Хэт, – сказала американка, усаживаясь на пассажирское сиденье маленького автомобильчика.

– Я захватил для вас термос с кофе и бутерброд с яйцом. Ну, что, здесь так же хорошо, как и в Америке? – поинтересовался он.

– Ох, Хэт, вы даже не представляете, как чудесно вернуться домой! – воскликнула Эмили.

– Мы боялись, что вы останетесь там навсегда, и сами выйдете замуж.

Кажется, Хэт испытывал искреннее облегчение от того, что ничего подобного не случилось.

– Ни за что, – отозвалась Эмили, польщенная тем, что ее ждали с таким нетерпением. – А теперь расскажите все новости, пока я не добралась до Сент‑Иарлаф‑Крещент.

– Новостей полно, – заметил Хэт.

– И времени тоже.

Эмили устроилась поудобнее и приготовилась слушать.

 

Новостей и впрямь оказалось много.

Плохие касались Матти, ему стало гораздо хуже. Диагноз, о котором, впрочем, говорить избегали, оставлял бедняге пару месяцев, не больше. Лиззи, кажется, не находила в себе сил смириться с этим и планировала поездку в солнечные края. Она даже поторапливала близнецов, чтобы те ускорили свое переселение в Нью‑Джерси, куда она могла бы приехать к ним в гости с Матти.

Саймон же и Мод вполне понимали, что никакого путешествия не будет, и из‑за этого чувствовали себя подавленными. Молодой Деклан изо всех сил старался подбодрить их, находя им дополнительную работу в качестве нянечек‑сиделок, чтобы хоть немного отвлечь их от мыслей об отце.

Хорошие же новости были таковы: малышка Фрэнки растет не по дням, а по часам. Эмили не осмелилась спросить его прямо, но он знал, какой вопрос вертится у нее на языке.

– Ноэль показал себя молодцом. Лиза уезжала ненадолго, но он справился просто прекрасно.

– Что означает – вы много ему помогали. – Эмили с благодарностью взглянула на Хэта.

– Мне нравится кроха. От нее никаких хлопот.

Он помолчал, сосредоточенно крутя баранкой.

– Есть еще новости? – полюбопытствовала Эмили.

– Да. Молли Кэрролл сказала, что вы не поверите, когда узнаете, какую кучу одежды принесла одна чокнутая дамочка.

– Чокнутая? Злая или сумасшедшая? Иногда мне трудно понять, что вы имеете в виду.

– Полоумная, пожалуй что. Эта дамочка обнаружила, что ее муж покупал тряпки для другой леди, так она собрала их в кучу и принесла в благотворительный магазин! – Похоже, он был искренне изумлен.

– Но мы можем принять их? И имеет ли право эта чокнутая дамочка отдавать шмотки?

– Очевидно, имеет. Супруг прикинулся чайником и заявил, что накупил их для своей жены, но они оказались не того размера и расцветки! Я слыхал, там были совершенно несообразные вещи типа черных и красных корсетов!

– Господи Иисусе! Жду не дождусь, когда же мы приедем, – заявила Эмили.

– Помните пожилую леди, которая отдала Чарльзу свою собачку?

– Миссис Монти, да? Только не говорите, что она забрала Цезаря обратно…

– Нет. Бедная старушка скончалась – да упокоится ее душа с миром – но она оставила все свои деньги Чарльзу!

– А у нее были деньги?

– Как ни удивительно, но были, оказывается.

– Но ведь это просто замечательно! – воскликнула Эмили.

– Да, если забыть о том, на что они будут потрачены… – проворчал доктор Хэт и очертил пальцем нимб вокруг головы.

 

Чарльз и Джози ждали племянницу в своем доме номер 23; они суетились вокруг Фрэнки, которая слегка прихворнула и вела себя очень беспокойно, ничем не напоминая прежнюю безмятежную девчушку. Эмили пришла в восторг, завидев малышку, и тут же схватила ее на руки, чтобы рассмотреть получше. Ребенок моментально перестал плакать.

– За эти три недели она совершенно определенно подросла. Ну разве она – не красавица?

Тетка ласково прижала малышку к груди, за что была вознаграждена счастливым агуканьем. Только сейчас Эмили поняла, как скучала по ней. Это был ребенок, которого никто из них не ожидал и, говоря откровенно, даже не хотел иметь поначалу – но только взгляните на нее сейчас! Она стала центром их вселенной.

Доктора пригласили на чашечку чая, и он принялся развлекать Фрэнки, поднимая с пола ее плюшевого медвежонка, которого она тут же роняла вновь. На огонек заглянула и Молли Кэрролл, дабы приветствовать Эмили и поздравить с благополучным возвращением.

С работы позвонил Ноэль, которому хотелось удостовериться, что она действительно вернулась, а не решила переселиться в Нью‑Йорк.

Фрэнки чувствует себя хорошо, сообщил он; разве что подхватила легкий насморк, а в остальном все нормально. Медсестра говорит, что она развивается просто отлично. Лиза вновь уехала. Она пропустила вот уже три лекции, так что наверстать упущенное ей будет очень нелегко. О да, он получал всю помощь, которая требовалась. Особенно постаралась одна женщина по имени Фэйт, с которой он познакомился на лекциях; дома у нее оставались пятеро младших братьев, так что времени на учебу у нее было совсем немного, и она трижды в неделю по вечерам приходила помочь Ноэлю.

Фэйт пришла в восторг от Фрэнки. Она обладала большим опытом в том, что касалось воспитания младших братьев, но вот младшей сестренки у нее никогда не было.

Вечер легко и непринужденно тек по привычному руслу: купание, кормление из бутылочки, укладывание Фрэнки спать, после чего наступало время работы с конспектами и просмотр файлов в Интернете, посвященных учебным предметам. Фэйт от всей души сочувствовала Ноэлю из‑за того, что ему приходилось работать в конторе Холла: она сама застряла на офисной должности, не предполагавшей дальнейшего профессионального роста, но надеялась, что диплом, над получением которого трудились оба, поможет ей сделать карьеру. К таким вещам сотрудники ее конторы относились с глубоким уважением.

Фэйт была жизнерадостной и умной молодой женщиной двадцати девяти лет от роду; обладательница вьющихся темных волос, зеленых глаз, подвижного живого лица и широкой, летящей улыбки. Она обожала пешие прогулки. Женщина показала Ноэлю такие места в родном городе, о существовании которых он даже не подозревал. Она говорила, что прогулки помогают ей сосредоточиться, и потому много гуляла. В прошлом ей пришлось пережить страшную трагедию: шесть лет назад, перед самой свадьбой, ее жених погиб в автокатастрофе. Поначалу она ушла в себя и подолгу бродила одна – это помогало ей справиться с горем. Но в последнее время она вновь ощутила потребность окунуться в бурный поток жизни. Это стало одной из причин, по которой она записалась на курсы в колледже; и одной из причин, почему она так легко сумела приспособиться к нелегкому образу жизни Ноэля.

Она купила детский фотоальбом для Фрэнки и вложила в него невесомую прядку волос малышки, ее первый носочек и дюжину фотографий.

– У тебя есть фотографии Стеллы? – как‑то поинтересовалась она у Ноэля.

– Нет – ни одной.

Фэйт почла за благо не донимать его расспросами на эту тему.

– Знаешь, я мог бы попробовать нарисовать ее портрет, – обронил он некоторое время спустя.

– Это было бы прекрасно. Фрэнки будет очень рада иметь его, когда вырастет.

Молодой Линч с благодарностью взглянул на нее. Как все‑таки хорошо, что она рядом. Пожалуй, стоит как‑нибудь нарисовать и ее.

 

Лиза и Антон отправились в Шотландию на праздник национальной кухни. Они искали возможности заключить контракт с каким‑либо шотландским рестораном, согласно которому любой посетитель, оставивший энную сумму в заведении Ант тона, получал бы ваучер на половину потраченных денег в шотландском ресторанчике и наоборот. Предложение выглядело заманчиво и могло сработать, поскольку обеспечивало выход на новый рынок, прежде всего, американский.

Идея принадлежала Лизе. Девушка заказала специальные карточки, на которых были представлены все стадии процесса. Вместо названия шотландского ресторана было оставлено пустое место, чтобы заполнить его после того, как сделка будет заключена.

Несколько раз Лиза даже не видела, а, скорее, кожей чувствовала на себе одобрительный взгляд Антона, но у нее достало ума не пялиться на него в ожидании похвалы. Вместо этого она сосредоточилась на выполнении поставленной задачи. Обсудить все остальное они смогут и позже, за ужином.

В одном из отелей, в которых они останавливались, портье поинтересовалась у них, не желают ли они занять номер «люкс» для молодоженов. Лиза предпочла промолчать, тогда как Антон с явным интересом спросил, неужели они похожи на молодоженов?

– Не совсем, но вы действительно выглядите счастливыми, – ответила девушка за стойкой.

Лиза вновь решила предоставить ответное слово Антону.

– Да, вы правы. Я имею в виду, что любой был бы счастлив оказаться в таком чудесном месте, а предложение занять номер для новобрачных – все равно, что добавка сахарной глазури на праздничный торт.

Он улыбнулся своей сокрушительной улыбкой, и Лиза заметила, что девушка встала в самый конец длинной очереди женщин, влюбившихся в Антона.

Как здорово было находиться с ним рядом и знать, что Эйприл застряла где‑то далеко‑далеко отсюда, не имея возможности лезть Антону на глаза и усаживаться своей маленькой попкой в обтягивающих джинсах на его письменный стол или ручку его кресла. От Эйприл их отделяли многие мили…

 

Но вскоре поездка подошла к концу, и настало время возвращаться к реальности. Обратно к лекциям в колледже три раза в неделю по вечерам, обратно к Фрэнки, которая имела привычку просыпаться по ночам в самое неподходящее время, и обратно к Эйприл, которая всеми правдами и неправдами стремилась занять главное место в жизни Антона.

Лиза подметила, что в заведении Антона все чаще случаются события, о которых, не исключено, напишут в газетах, но которые не приносят им платежеспособных клиентов, к чему они так стремились. Она беспокоилась из‑за того, что слишком много денег уходит на придание внешнего лоска, не принося реальной пользы. В конце концов, самое главное – это сколько людей заплатили в вашем ресторане и скольким друзьям они расскажут об этом, чтобы те тоже пришли и оставили у вас свои деньги. Не просто очередная благотворительная вечеринка со второсортными знаменитостями, которых будут фотографировать для колонок светских новостей. Это было из мира Эйприл.

Лиза отнюдь не была уверена, что это правильно. Но, оставаясь наедине с Антоном, она предпочитала помалкивать о своих дурных предчувствиях. Антон терпеть не мог, когда его донимали придирками. А заявление о том, что его популярность не приносит ни клиентов, ни дохода, он вполне мог счесть нытьем и теми же придирками.

Словом, Лиза вовсе не была рада вновь оказаться дома.

 

Эмили направлялась к дому Матти и Лиззи, когда заметила Келли и сразу же поняла, пусть и издалека, что та пребывает в дурном расположении духа. Американка спросила себя, неужели ей теперь предстоит только тем и заниматься, что развеивать тоску окружающих и обращать их внимание на положительные моменты происходящего вокруг?

– Как поживаешь, Лиза? Ноэль говорил, что твоя поездка в Шотландию была очень удачной, – сказала Эмили.

– Она была волшебной, Эмили. Разве вам не доводилось оказаться где‑нибудь и желать, что бы это длилось как можно дольше?

Эмили на мгновение задумалась.

– Не совсем. Полагаю, бывали дни, когда мне хотелось, чтобы они никогда не кончались. Например, одним из таких стал день свадьбы моей лучшей подруги Бетси. Другим – поездка на автомобиле по Коннемаре[2]. Полагаю, иногда такое случалось, когда я преподавала искусствоведение.

– Ну, вот, а со мной такое произошло в Шотландии, – сообщила Лиза, лицо которой осветилось радостью при мысли об этом.

– Отлично. Значит, тебе будет о чем вспомнить, когда ты вернешься к учебе, и тебе станет легче. – Эмили сама чувствовала, что в ее голосе звучит неестественная живость.

– Ноэль справился просто великолепно. Он сделал для меня фотокопии всех своих конспектов, договорился с Молли Кэрролл о том, что она будет водить Фрэнки в парк на прогулку, и постарался поставить нашу Надсмотрщицу в известность обо всех наших планах. Сюда я иду только затем, чтобы убедиться, что у миссис Кэрролл есть кому подменить ее в магазине.

– Но ты же не можешь стоять за прилавком целый день – тебе нужно наверстывать пропущенный материал.

– Я взяла с собой кое‑какие конспекты. Да и посетителей не должно быть слишком много, – ответила Лиза.

– Я загляну к вам после того, как повидаюсь с Матти и Лиззи.

– А вот у них дела идут неважно, – протянула Лиза, качая головой. – Матти завершил сеансы химиотерапии, и Лиззи принялась строить несбыточные планы на будущее. Послушайте, у вас хватает и своих хлопот – разница во времени после перелета, визит к Матти и все такое. С магазином я как‑нибудь управлюсь и сама.

– Хорошо, посмотрим, – отозвалась Эмили.

 

Прошло всего три недели, а Матти исхудал до полной прозрачности. Кожа на лице посерела, щеки ввалились, а одежда висела на нем, как на вешалке. Но дух его не был сломлен, и он сумел сохранить жизнерадостность и чувство юмора.

– Ну… покажите нам, как американцы гуляют на свадьбе, – распорядился он, цепляя на нос очки.

– Это было не совсем обычное бракосочетание, – пояснила Эмили. – Во‑первых, невеста в довольно‑таки зрелом возрасте, равно как и ее подружка.

– Да и жених уже не мальчик, – согласился Матти.

– Нет, вы только посмотрите на эти чудесные платья! – Лиззи буквально лучилась восторгом. – А что это за китайские надписи?

– О, это мы отправились в Чайнатаун на ужин, – отозвалась Эмили. – Десятки китайских ресторанчиков, лавок и маленьких пагод, а праздничные украшения на каждом шагу.

– Мы тоже туда сходим, когда полетим в Нью‑Йорк. Эмили расскажет, как туда попасть.

– При условии, что я сумею подняться на борт самолета, – Матти сокрушенно покачал головой. – Я ослабел настолько, что, кажется, меня буквально ветром качает. Хувз хочет, чтобы мы сходили с ним в паб, где я выпил бы кружечку со своими приятелями, но у меня нет сил на это.

– А когда вы виделись с ребятами в последний раз?

Эмили знала, что больше всего на свете Матти любит поболтать с посетителями в баре, чтобы Хувз сидел рядом, преданно положив ему морду на колени и глядя на хозяина полными немого обожания глазами.

Эмили помнила, что иногда Деклан Кэрролл мастерски изображал «приступ жажды» и вез своего пожилого соседа в паб, чтобы пропустить пару кружечек шанди[3].

– Как поживают остальные? – поинтересовалась американская гостья.

Как она и ожидала, все решили чуть ли не одновременно наведаться в Ирландию из Чикаго или австралийского Сиднея. Матти лишь качал головой, удивляясь такому совпадению.

– Не знаю, откуда у них деньги, Эмили, в самом деле, не знаю. То есть, я хочу сказать, там кругом наблюдается рецессия[4], как и здесь, кстати.

– А что близнецы? Заняты, как всегда?

– О, я на них не нарадуюсь. Разговоров о том, что они должны переехать в Нью‑Джерси, стало поменьше, да и у Мод появился ухажер‑итальянец – вежливый, прекрасный молодой человек по имени Марко. А сейчас они устанавливают такой телефон, разговаривая по которому, видишь человека на другом конце линии. Он называется скайп. И на эти выходные мы позвоним моей дочери Мэриан в Чикаго, а заодно посмотрим и на нее саму, и на ее семейство. Мне это кажется неправильным.

– Да, современные технологии – великая вещь, – согласилась Эмили.

– Не спорю, но уж слишком быстро они развиваются. Только представьте себе, наши дети садятся на самолеты и прилетают сюда со всех концов света, а теперь еще и этот волшебный телефон. Я уже ничего не понимаю…

 

Эмили заглянула в благотворительный магазин и застала за прилавком близнецов. В уголке склонилась над своими конспектами Лиза. Посетителей не было.

– Нам ни к чему находиться здесь всем и сразу, – заявила Эмили, снимая пальто.

– Мы с Мод решили…

– Мы не хотели никого отвлекать…

– Просто начинается выставка‑продажа итальянских кулинарных изделий…

– В ресторанчике Эннио на набережной…

– А Мод нравится сынок хозяина этого гнилого заведения…

Саймон взмахнул рукой, призывая собравшихся к порядку.

– Неправда! Мы всего лишь несколько раз сходили…

– Но она начинается через полчаса, так что…

– Так что если нам можно было бы поработать здесь как‑нибудь в другой раз…

Эмили прервала эти хоровые препирательства.

– Ступайте прочь немедленно. Сию же минуту, – распорядилась она.

– Если вы настаиваете…

– Если мы вам не нужны…

– Заведение Эннио – тот самый итальянский ресторан, в котором я видела тебя за работой? – внезапно поинтересовалась Лиза.

– Ты была там с Мойрой. Предательница! – Мод не брала пленных.

– Ты общалась с нею, как с подругой.

– Это совсем другое дело. Ей было одиноко.

– Хотела бы я знать… – Мод не желала идти на попятный.

– Вы еще здесь? – спросила Эмили, многозначительно распахивая дверь магазина. Когда они ушли, она повернулась к Лизе. – Возвращайся на Честнат‑Корт и займись, как следует, конспектами, Лиза. А я пока развешу ценники на новой одежде, что недавно поступила. Иначе мы с тобой только зря потеряем целое утро и не заработаем ни цента для святого Иарлафа.

Лиза удивленно взглянула на нее.

– Но ведь вы же не верите во всю эту чепуху насчет святого Иарлафа, а, Эмили?

– Думаю, нам не стоит торопиться с выводами, – дипломатично ответила Эмили.

– Но подумайте сами, Эмили, если бы Бог действительно существовал, то я уже была бы помолвлена с Антоном, Стелла не скончалась бы во время родов, а у Фрэнки была бы мать. Ноэль получил бы признание и повышение за свою работу у Холла, Матти не умирал бы от рака, вы бы управляли всем миром, государственной гражданской службой или чем‑нибудь еще в этом роде, и у вас был милый, нетребовательный муж, который бы готовил вам ужин, когда вы возвращались бы домой по вечерам.

– Что заставляет тебя думать, будто я хочу получить от Бога именно это? – осведомилась Эмили.

– А разве вы хотите чего‑нибудь другого? Кроме того, чтобы руководить…

– Я бы хотела кое‑чего совершенно другого: иметь свой собственный дом, возможность рисовать, чтобы понять, наконец, на что я гожусь, небольшой офис, из которого я управляла бы компанией «Наружные оконные ящики Эмили»… И мне вовсе не нужен нетребовательный муж или огромная власть для управления страной. Ни за что!

– Это вы так говорите. – Судя по всему, Лиза осталась при своем мнении.

– Неужели мне придется выгонять тебя так же, как и близнецов? – осведомилась Эмили.

– Хорошо, я ухожу. Спасибо, Эмили. Вы – славная и удивительная женщина. Если бы я вернулась из Америки, то сейчас бы спала без задних ног, а не отправилась бы прямиком на работу. Я чувствую себя беспомощным инвалидом, а ведь я побывала всего лишь в Шотландии!

– Полагаю, твой отдых был намного активнее моего, – возразила Эмили.

Вместо того чтобы выяснять, что имеет в виду Эмили, Лиза просто развернулась и ушла. Шагая по дороге к своей автобусной остановке, она думала о Шотландии. Они с Антоном останавливались в пяти разных отелях, и в каждом занимались любовью. А в том, где им предложили номер «люкс» для новобрачных, – даже два раза. Почему Антон не скучает об этом и не хочет, чтобы она оставалась с ним рядом все время? Когда они прилетели в аэропорт Дублина, он поцеловал ее на прощание и сказал, что все было великолепно. Почему он использовал прошедшее время? Ведь все могло продолжиться и после того, как они вернулись домой.

Это обязательно должно продолжаться.

Он сказал, что любит ее, – сказал целых четыре раза – дважды вроде как в шутку, когда она просто уладила недоразумения с отелями и ресторанами, но повторил свои слова еще два раза, когда они занимались любовью. И он наверняка говорил серьезно, потому что кто стал бы говорить такие важные слова, действительно не имея их в виду?

 

В благотворительном магазине появилась роскошная черно‑зеленая шелковая блузка. «Нежеланный подарок» – так отозвалась о нем женщина, которая принесла ее. Она так и лежала в коробке, завернутая в мягкую бумагу. Эмили повесила ее на плечики и попыталась определить цену.

Когда она была новенькой, то стоила наверняка не меньше сотни евро, но никто из тех, кто заходит сюда, никогда не выложит даже отдаленно сопоставимой суммы. Женщина, которая принесла блузку, не вернется, чтобы узнать, во сколько ее оценили, но, в любом случае, Эмили не хотела, чтобы цена оказалась слишком низкой. Блузка была очень красивой. Если бы эта вещь была подходящего размера, она сама с удовольствием заплатила бы за нее пятьдесят евро. Американка все еще держала это шелковое великолепие в руках, когда в помещение вошла Мойра.

– Я ищу Фрэнки, – резко бросила она.

– Доброе утро, Мойра, – с подчеркнутой вежливостью поздоровалась Эмили. – Фрэнки гуляет в парке вместе с миссис Кэрролл, матерью Деклана.

– О да, я знакома с миссис Кэрролл. Я просто хотела удостовериться, что никто не сунул Фрэнки в папку с надписью «закрыть и забыть».

Мойра улыбнулась, показывая, что шутит. Не слишком убедительно, правда.

В голосе Эмили прозвучали ледяные нотки.

– Такого никогда не случится с Фрэнки Линч.

– Конечно, вы желаете ей только добра, Эмили, но ведь не вы несете за нее ответственность.

– Она – член моей семьи. – В глазах Эмили сверкнула молния. – Она – дочь моего племянника. То есть она – моя двоюродная племянница.

– Подумать только! – слова очевидно не произвели на Мойру особого впечатления.

– Я могу еще чем‑нибудь помочь?

Эмили старалась оставаться вежливой, но не более того.

– Я иду в кардиологический центр, а женщина, которая им руководит, – большая модница. Ее не интересует ничего, кроме одежды.

– Полагаю, она к тому же большой специалист в области кардиологии, – заметила Эмили.

– О да, конечно. Я в этом уверена, но она вечно отпускает замечания по поводу того, как одеты люди… И я хочу спросить у вас, нет ли в вашем магазине чего‑нибудь такого… ну, вы понимаете…

– Сегодня – ваш счастливый день. У меня есть замечательная черно‑зеленая блузка. Она будет чудесно смотреться вот с этой вашей черной юбкой. Ну‑ка, примерьте ее.

Блузка действительно прекрасно подошла.

– Сколько? – поинтересовалась инспектор в своей обычной суховатой манере.

– В другом месте она стоила бы не меньше сотни евро. Я собиралась оценить ее в пятьдесят, но, поскольку вы у нас – постоянный клиент, то я готова продать ее, скажем, за сорок пять евро.

Сумма была больше той, которую намеревалась потратить Мойра, но они сошлись на сорока пяти, и Мойра в обновке направилась по делам. Застиранная серая блузка, в которой Тирни была до того, завернутая в бумагу, покоилась на самом дне ее кожаного портфеля.

Как только посетительница ушла, Эмили позвонила Фионе в клинику.

– Я понимаю, это смахивает на коварство… – начала она.

– Я вся внимание, – подбодрила ее Фиона.

– К тебе направляется Мойра Тирни в сногсшибательной новой блузке, которую она купила в благотворительном магазине. Может статься, она начнет сожалеть о том, что поспешила и выложила такие деньги, так что ты уж постарайся и убеди ее в том, что она выглядит очаровательно.

– С удовольствием, – заявила Фиона.

 

В клинике было довольно много народу. Свой очередной неожиданный и неприятный визит нанес Фрэнк Эннис. Сотрудники как раз пили чай, когда он явился.

– О, какое славное печенье, – с выражением крайнего неодобрения на лице проворчал он.

– Мы купили его на свои кровные, Фрэнк, – жизнерадостно заявила Клара. – Каждую неделю кто‑нибудь выбирает печенье и сам платит за него. Не приведи Господь, вся Святая Бригитта впадет в ступор оттого, что кардиологический центр предоставит центральному фонду счет за какое‑то там печенье. Угощайся, раз уж ты здесь…

И в этот самый момент нарисовалась Мойра.

– Ты привнесла ощущение стиля и элегантности, – сообщил ей Эннис.

Аня, беременность которой уже была заметна, выглядела усталой. Она оскорбилась.

– Ей‑то не нужно носить форму, – прошептала она Фионе и Барбаре, кивая на Мойру.

К ее недоумению, Фиона позволила себе не согласиться с нею.

– Какая красивая блузка, Мойра. – Фиона безупречно разыгрывала свою роль.

Клара тоже смотрела на обновку.

– У тебя прекрасный вкус в одежде, Мойра. Это – первоклассный шелк.

Ни за что на свете Мойра не призналась бы, где купила блузу. Поэтому она пробормотала что‑то невнятное, отказалась от чая с печеньем и направилась прямиком в свой крошечный кабинетик.

Сегодня ей предстояло принять трех новых пациентов. Первый мужчина уже пришел. Он оказался ширококостным здоровяком, с испещренным морщинами лицом и нечесаной гривой спутанных волос, да еще и неразговорчивый вдобавок. Мойра одарила его короткой улыбкой и достала чистый лист бумаги.

– Что ж, мистер… э‑э… Кеннеди. Назовите свой адрес, пожалуйста.

– Общежитие Святого Патрика.

– Да, я вижу, вы живете там с тех пор, как выписались из больницы. А до этого вы жили…

– В Англии.

– Назовите, пожалуйста, адрес.

– Понимаете, я жил то там, то здесь…

Мойра понимала. Причем слишком хорошо. Он был одним из многих ирландцев, которые потеряли годы на работе на стройках, каждый месяц меняя имя и фамилию, не платя налоги, не имея страховки и записей о трудовом стаже, и получая зарплату в каком‑нибудь пабе в пятницу вечером.

– А до этого, – устало сказала она. Так или иначе, но ей требовалось заполнить кое‑какие бумаги на этого человека.

– О, давным‑давно я жил в Лискуане.

Тирни резко подняла голову. То‑то он с самого начала показался ей смутно знакомым.

Перед нею сидел пропавший без вести супруг Морин Кеннеди. И Мойра собиралась спланировать будущее мужчины, жена которого жила сейчас с ее отцом.

 

Ноэль вернулся от Холла усталым.

Он вошел в квартиру на Честнат‑Корт и обнаружил Лизу спящей за кухонным столом в окружении его конспектов. А он‑то надеялся, что она приготовила ужин и даже сходила к Кэрроллам, чтобы забрать Фрэнки.

Но какого черта, она наверняка вымоталась после поездки в Шотландию, и возвращаться домой ей совершенно не хотелось. Придется самому идти за Фрэнки. Можно даже купить рыбы с чипсами на ужин. Слава Богу, сегодня вечером нет лекций. Можно даже успеть заскочить ненадолго к Матти. Бедняга в последнее время выглядит совсем плохо…

 

Матти приветствовал его широкой улыбкой. От этого его обтянутое пергаментной кожей лицо, похожее на череп, стало выглядеть еще ужаснее.

– Лиззи, смотри, кто к нам пожаловал – Ноэль! У тебя не осталось кусочка пирога для него?

– Нет, спасибо, Матти. Я иду к Молли и Пэдди, чтобы забрать Фрэнки, а к вам заглянул только поздороваться. Мне еще нужно отвести дочь домой и уложить спать.

Здесь же сидели Мод и Саймон. Светловолосые головы близнецов склонились над компьютером.

– Мы установили для Матти скайп, – с гордостью сообщила Мод.

– Теперь он может разговаривать с людьми, видя их лица, – добавил ничуть не менее довольный Саймон.

– Эге, когда вы вдвоем обустроитесь в Нью‑Джерси, я смогу разговаривать с вами каждую неделю! – Судя по всему, Матти искренне радовался подобной перспективе.

– Да, вот только мы не едем в Нью‑Джерси, – сказала Мод.

– У нас пока и здесь много дел, – угрюмо добавил Саймон.

– Сегодняшняя кулинарная выставка в ресторанчике Эннио была великолепной, – заявила Мод.

– Он – славный парнишка, этот Марко. Таких теперь почти не осталось, – сообщил Матти. – Поторопись, Саймон, и найди себе девчонку, пока для всех нас не стало слишком поздно.

Все пристально уставились на старика, но он вроде бы не имел в виду ничего особенного.

– Еще успею остепениться, – отмахнулся Саймон.

– Кто говорит о том, чтобы ты остепенился? – осведомился Матти.

В дверь постучали. Вошел молодой человек с вьющимися черными волосами, держа в руках огромную кастрюлю, в которой что‑то булькало в томатном соусе.

– Это – для дедушки очаровательной Мод, – объявил он.

– Что ж, спасибо тебе, Марко, – весьма довольный, отозвался Матти. – Лиззи, иди сюда, взгляни, что нам принесли.

Из кухни прибежала Лиззи.

– Марко! Представляешь, я как раз собиралась накрывать на стол к ужину.

– Вот что значит вовремя прийти в гости! – И Марко с торжествующей улыбкой обвел собравшихся взглядом.

– Ну, мне пора. – Ноэль поднялся. – Меня зовут Ноэль, кстати. Я бы с удовольствием присоединился к вам, но мне еще нужно забрать дочь. Buon appetito [5].

Ноэль жалел о том, что не может остаться. Как приятно было увидеть искрящееся счастье в доме, которому вскоре предстояло погрузиться в гнетущую атмосферу горя.

 

А в доме на Честнат‑Корт проснулась Лиза и почувствовала, что у нее затекла шея. Она заметила пальто Ноэля, висящее на крючке с обратной стороны двери. Должно быть, он пришел и снова ушел. Пожалуй, следовало бы приготовить ему ужин или забрать Фрэнки у Молли Кэрролл. Но теперь уже слишком поздно. Он оставил ей записку, в которой сообщил, что вернется домой с рыбой и чипсами. Какой он милый. Может, ей бы стоило влюбиться в Ноэля, а не Антона? Но не все в жизни получается так, как вы того хотите; кроме того, не исключено, что на этом пути ее поджидали бы другие трудности. Она встала, потянулась и принялась накрывать на стол.

Лиза с удовольствием выпила бы бокал красного вина с треской и жареной картошкой, но в этом доме подобное непотребство исключалось начисто. Она вспомнила, какое чудесное вино они пили в Шотландии. За еду они платили по очереди, так что Лиза изрядно поиздержалась. Но Антон подобных вещей просто не замечал. Она надеялась, что в скором времени все изменится; ей придется найти себе работу, если Антон не сделает ей предложение.

Но скоро вернется Ноэль, и она не должна думать о плохом.

 

В доме номер 23 по Сент‑Иарлаф‑Крещент в ошеломленном молчании сидели Джози и Чарльз Линч.

Они только что закрыли дверь за очень серьезным адвокатом в темном костюме в мелкую полоску. Он приходил, чтобы сообщить им, сколько в точности они унаследуют от покойной Мериэл Монти. После ликвидации всех активов сумма имущества по завещанию, очень медленно выговорил адвокат, составит примерно двести восемьдесят девять тысяч евро.

 






Date: 2015-09-17; view: 69; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.096 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию