Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава вторая. Отец Брайан Флинн никак не мог уснуть в своей маленькой квартирке в центре Дублина





 

Отец Брайан Флинн никак не мог уснуть в своей маленькой квартирке в центре Дублина. Сегодня хозяин квартиры дал ему три недели на поиски нового жилья. Вещей у него было не много, поэтому переезд не грозил кошмаром, но и денег не было тоже. Он не сможет позволить себе квартиру в хорошем удобном месте.

От одной мысли, что придется съехать с этой маленькой квартиры, отцу Флинну становилось плохо. Это жилье для него нашел приятель Джонни – оно находилось всего в нескольких минутах ходьбы от иммиграционного центра, где Брайан работал, и в нескольких секундах ходьбы от одного из лучших пабов в Ирландии. Он знал всех в этом районе. Переезжать совсем не хотелось.

– Неужели архиепископ не может подсобить тебе?

У Джонни не было проблемы с квартирой. Сам он собирался переехать к своей девушке. Но для католического священника средних лет такой вариант устранения бытовых проблем был маловероятен. Джонни любил говорить, что по нынешним временам только безнадежный безумец в таком возрасте может быть священником и что архиепископ Дублина мог, как минимум, обеспечить жильем тех идиотов, которые отказались от всех жизненных благ и удовольствий, чтобы денно и нощно нести добро и слово Божье людям.

– Ну что ты, архиепископу не до того. У него куча других более важных дел, – отвечал Брайан Флинн. – Думаю, без труда смогу найти другое место.

Хотя на самом деле понимал, что это будет проблематично.

А у него всего двадцать дней в запасе.

Брайан Флинн не верил своим ушам, когда слышал о суммах, которые называли в качестве арендной платы. Неужели и правда кто‑то соглашается платить такие деньги? Да еще и во времена кризиса.

Не давали ему заснуть и другие мысли. Этот ужасный священник умудрился грохнуться на Испанской лестнице в Риме и сломать ногу, он до сих пор находится в итальянской больнице и, небось, спокойно уминает сочный виноград. А это означает, что отец Флинн по‑прежнему исполняет вместо него обязанности капеллана при больнице Святой Бригитты. А в жизни Брайана и без этого хватает проблем и осложнений. Он до сих пор исповедует свою старую паству в Россморе. Его мать – в доме престарелых, у нее слегка помутился разум, и она заявила, что ей было видение. Но, как выяснилось, это было не видение, а картинка в телевизоре. Сей факт поверг в полное разочарование всех стариков и старушек.



Наблюдая, как уходят из жизни люди в больнице Святой Бригитты, отец Флинн стал слишком часто задумываться над смыслом бытия. Одна из пациенток, бедняжка Стелла, молодая девушка, была ему так благодарна, когда он договорился с парикмахером, чтобы тот пришел в больницу сделать ей укладку. Беременная Стелла была при смерти. У нее была короткая, безрадостная жизнь. Как у всех. Но она ни на секунду не задумывалась, как подготовиться к встрече с Создателем. А отец Флинн никогда не заговаривал об этом первым – только если пациент сам решится. В конце концов, все знали, кто он и что входит в обязанности капеллана при больнице. Если пациент попросит прочесть молитву или отпустить грехи, конечно, он сделает это, но никогда не начнет беседу о приготовлениях к смерти.

Они часто беседовали со Стеллой о виски, четвертьфинальных играх чемпионата мира по футболу, неравном распределении богатства в мире. Как‑то она сказала, что перед уходом в мир иной ей хочется кое‑что сделать. Одно последнее дело. И не мог бы отец Флинн попросить эту милую парикмахершу снова прийти к ней. Девушка для этого дела хотела выглядеть красиво.

На стенах своей крохотной комнатки отец Флинн когда‑то развесил футбольные плакаты, которые должны были закрывать серые пятна от сырости. Может, спросить у Стеллы насчет жилья? Возможно, это будет не совсем тактично, поскольку он собирался жить, а она умирала. Но в конце концов это лучше, чем смотреть в опустошенное лицо девушки, в ее лишенные надежды глаза и делать вид, что все в порядке.

А в это время Джози и Чарльз Линч лежали счастливые в своей кровати на Сент‑Иарлаф‑Крещент и воодушевленно шептались о будущем. Подумать только – они недавно познакомились с Эмили, но благодаря ей их жизнь уже получила толчок. У них была собака, Эмили снимала у них комнату, и впервые в жизни их сын Ноэль присоединился к ним за ужином и поговорил с родителями. Они строили планы по сбору средств, чтобы восстановить справедливую память о святом Иарлафе. На всех фронтах подул ветер перемен – и подул по направлению к лучшему.

К счастью для них, везение продолжало сопутствовать их семье. В гостиницу пришло письмо из психиатрической клиники, в котором говорилось, что хозяйку Цезаря, почтенную, пусть и эксцентричную леди, удерживают в клинике на неопределенное время; и она надеется, что за Цезарем кто‑то будет достойно присматривать. Это письмо очень озадачило менеджера отеля, который с облегчением узнал, что собака уже находится в надежных руках. И как же он удивился, узнав, что эти надежные руки принадлежали тому самому пожилому швейцару, которому он недавно сообщил об увольнении. Похоже, Чарльз Линч не держал на него зла и обмолвился, что надеется на какую‑то прощальную вечеринку. Менеджер записал в блокнот, что нужно попросить кого‑то заняться этим вопросом.



 

На бисквитной фабрике все с удивлением отнеслись к решению Джози сократить часы работы и заняться сбором средств на памятник святому Иарлафу. Большинство ее коллег держались за свою работу руками и ногами.

– Нам придется устроить большие проводы, когда ты наконец решишься уйти на пенсию, Джози, – сказала одна из работниц.

– Вместо вечеринки я бы предпочла взнос в фонд святого Иарлафа, – улыбнулась Джози. Ответом стала гробовая тишина непонимания.

 

Ноэль Линч ежедневно считал часы в офисе компании «Холлз». Утро казалось невыносимым без порции крепкого алкоголя, который он обычно вливал в себя в мужском туалете. Никакого дурманящего опьянения днем. Вместо этого – дотошная сверка приходных накладных с товарными чеками. Теперь, чтобы получить хоть какое‑то удовлетворение на работе, он оставлял на своем столе стакан с минеральной водой и наблюдал исподтишка, как мистер Холл нюхает его или пробует на вкус.

Ноэль прекрасно понимал, что его работу может без труда выполнять двенадцатилетний мальчишка без особых способностей. Интересно, как компании так долго удается держаться на плаву. Но, несмотря ни на что, он прилип к этой работе и вот уже целую неделю обходится без алкоголя.

В доме номер 23 дела шли хорошо не без помощи Эмили. Каждый вечер в семь часов домочадцев ждал вкусный ужин. Поскольку Ноэль больше не коротал вечера в пабе Кейси, он стал ужинать дома за общим столом, вместе с родителями и двоюродной сестрой.

В их семье завелись новые порядки: Джози накрывала на стол и готовила овощи, Чарльз разжигал камин, помогал Ноэлю мыть посуду. Эмили даже убедила супругов отказаться от чтения молитв Розария за столом, мотивируя это тем, что время совместного ужина нужно использовать для планирования различных мероприятий. Следует, например, обсудить стратегию сбора средств на памятник святому Иарлафу; подумать, чем Эмили станет зарабатывать себе на жизнь; определить, как подыскивать клиентов, владельцев собак, которые согласятся на выгул своих животных; решить, стоит ли Ноэлю ходить на вечерние курсы по предпринимательству или бухгалтерскому учету, чтобы получить продвижение по службе в конторе «Холлз».

Всего за одну неделю Эмили умудрилась вытащить из Ноэля столько информации о роде его занятий, сколько его родителям не удавалось узнать годами. Она даже собрала рекламные брошюры и просматривала их вместе с Ноэлем. Один курс был хорош, но слишком общий, другой казался более специализированным, но вряд ли подходил для работы в «Холлз».

Понемногу она выясняла, какой конкретно рутинной работой занимался Ноэль изо дня в день в своей компании – сверял счета, делал платежи поставщикам, делал сводный отчет о расходах разных отделов в конце каждого месяца.

Эмили теперь была в курсе того, что в компании много молодых людей со специальностями, некоторые даже со степенями и дипломами, – и все они стараются взобраться по жалкому подобию корпоративной лестницы в этой старомодной торгово‑строительной компании под названием «Холлз».

Эмили не говорила слов сожаления об утраченном времени, или о неверных решениях, или о том, что Ноэль оставил школу и не стал учиться на священника. Оставаясь с Ноэлем наедине, она часто говорила, что избавиться от алкогольной зависимости легко, если тебя кто‑то поддерживает.

– Я говорил, что пытался бороться со своей зависимостью? – однажды спросил Ноэль.

– Я и так знаю, Ноэль. Я ведь дочка пьяницы. Я много знаю об алкоголизме. Твой дядюшка Мартин думал, что сможет справиться сам. Это мы проходили.

– Может, он не решался идти в общество анонимных алкоголиков. Может, он был необщительным. Наверное, он был похож на меня в том, что не хотел подпускать к себе близко чужих людей, – сказал Ноэль, защищая своего покойного родственника.

– Он был хуже тебя, Ноэль. Он был очень замкнутый, все время в себе.

– Я тоже такой.

– Нет. Ты примешь помощь, если она тебе понадобится. Я уверена в этом.

– Просто мне недостаточно этого: я Ноэль, и я алкоголик. И вся группа говорит: привет, Ноэль. И должно стать легче.

– Поверь, многим это помогает, – мягко возразила Эмили. – У общества анонимных алкоголиков очень высокий рейтинг избавления от зависимости.

– Там все рассматривается в плоскости «я и моя болезнь». Они делают из этого целую драму, а сами представляют себя героями некого действа, которое разыгрывается на сцене.

Эмили пожала плечами.

– Хорошо, пусть это не для тебя. Но если однажды ты захочешь обратиться к ним, они всегда готовы будут тебя принять. Теперь давай посмотрим на эти курсы. Я знаю, что такое сертифицированный бухгалтер. Но что такое присяжный бухгалтер и сертифицированный корпоративный бухгалтер? В чем разница? Расскажи‑ка.

Ноэль почувствовал облегчение. Эмили не собиралась вычитывать его. Этим она отличалась от других. Она не зацикливалась на проблеме пьянства и спрашивала его совета по другим вопросам. Где можно достать доски для цветочных горшков? Сможет ли его отец сколотить их? Где она может найти регулярную оплачиваемую работу? Она готова работать администратором в каком‑нибудь офисе. Может, стоит купить стиральную машину? Ведь скоро все семейство будет занято сбором средств на памятник святому Иарлафу.

– Эмили, вы и вправду думаете, что эта идея со сбором средств сработает?

– Ни в чем в своей жизни я не была уверена больше, – ответила Эмили.

 

Кэти Финглас снова пришла в больницу. В этот раз Стелла Диксон выглядела намного хуже – изможденное осунувшееся лицо, тонкие как веревочки руки и острый выпирающий животик.

– Кэти, сделайте мне очень красивую прическу, – попросила Стелла, глубоко затягиваясь сигаретой, – казалось, что дым втянулся до самых пяток. Соседи по палате в это время были настороже и следили, чтобы в поле зрения не появился кто‑нибудь из медицинского персонала и не поймал Стеллу за этим запрещенным занятием.

– Вы на кого‑то положили глаз? – спросила Кэти. Вот бы привести в эту палату самых привередливых клиентов, чтобы они посмотрели на стоическую исхудавшую молодую женщину, которая знала лишь одно – скоро ей сделают кесарево сечение, чтобы вытащить ребенка, а она сама при этом умрет. Тогда бы они по‑другому стали относиться к своим мелким проблемам.

Стелла задумалась над вопросом Кэти.

– В моем положении поздно заглядываться на кого‑то, – сказала Стелла. – Но я собираюсь просить одного человека об одолжении, поэтому хочу выглядеть нормально – не как сумасшедшая, понимаете? Я подумала, что в данном случае лучше сделать на голове что‑то классически сдержанное.

– Понятно. Сделаем вам сдержанную прическу, – согласилась Кэти, извлекая пластмассовую подставку, которую собиралась установить на раковину, чтобы помыть густую копну прерафаэлитских рыжих кудрявых волос, украшавших маленькую хрупкую головку Стеллы. Она уже укладывала эти волосы – непослушные локоны никак не поддавались усилиям парикмахера, будто не принимая смертельного диагноза, с которым вынуждена была смириться Стелла.

– И что же это за одолжение, о котором вы собираетесь просить? – спросила Кэти для поддержания разговора.

– Это самое серьезное одолжение, о котором можно просить человека, – сказала Стелла.

Взгляд Кэти, брошенный на женщину, был острым и пронзительным. Голос Стеллы изменился. В один миг жизнь и огонь покинули эту девушку, которая веселила медперсонал шутками, просила принести ей тайком пачки сигарет и дежурить у двери, чтобы ее не поймали за курением.

 

– Тебя к телефону, Ноэль, – сказал мистер Холл.

Никто никогда не звонил Ноэлю в контору. В рабочее время иногда оживал его мобильный – но очень редко. Нервной походкой клерк отправился в кабинет к мистеру Холлу. В это время молодой Линч обычно выпивал – поздним утром, чтобы лучше подготовиться к возможным неожиданностям будней.

– Ноэль? Ты помнишь меня? Это Стелла Диксон. Мы познакомились во время танцев в стиле кантри год назад.

– Да, помню, – сказал он, обрадовавшись голосу на другом конце провода.

Веселая рыжеволосая девушка, которая не отставала от него по части выпивки. Она была славной и живой. Но сейчас ему не очень хотелось бы с ней встречаться. Сейчас он не сможет поддержать ей компанию со стаканом вина.

– Да, я хорошо тебя помню, – сказал он.

– После той встречи мы как‑то отдалились друг от друга, – прозвучал голос в трубке.

Да, та встреча была давненько – почти год назад. Или Полгода? Всего не упомнишь.

– Да, – отрешенно продолжал беседу Ноэль. Он отдалялся от всех своих знакомых, для него это было естественно.

– Мне нужно увидеться с тобой, Ноэль, – сказала девушка.

– Стелла, ты знаешь – я сейчас никуда не хожу, – начал Ноэль. – В том числе на танцы в стиле кантри.

– Я тоже. Я сейчас лежу в отделении онкологии в больнице Святой Бригитты, так что совсем никуда не хожу в полном смысле слова.

Он постарался вспомнить образ: такая взбалмошная, забавная, смешная. И теперь в больнице? Это новость его огорошила.

– Ты хочешь, чтобы я как‑нибудь проведал тебя? Ты для этого звонишь?

– Пожалуйста, Ноэль, приходи сегодня. В семь вечера.

– Сегодня?..

– Поверь, я не стала бы просить, если бы это не было так важно.

Он заметил, что мистер Холл начинал нервничать. Пора заканчивать.

– Хорошо, я буду, Стелла, – выпалил он, ломая голову, зачем ей понадобилось встречаться с ним так срочно. Он слабо себе представлял, как придет в больничную палату, чтобы проведать женщину, которую едва помнил. Кроме того, с ней придется о чем‑то говорить – и все это без алкогольного допинга…

Такое ни один мужчина спокойно не вынесет.

 

В семь часов вечера коридоры больницы кишели посетителями. Ноэль с трудом проталкивался среди толпы. Впереди он увидел спину соседа Деклана Кэрролла и решил догнать его.

– Ты не знаешь, где находится отделение онкологии, Деклан? Мне нужна женская палата.

– На этом лифте поднимайся на второй этаж.

Деклан даже не поинтересовался, кого и зачем навещал Ноэль.

– Даже не подозревал, что у нас столько больных, – удивился Ноэль, глядя на толпу людей.

– Сегодня медицина может сделать для них намного больше, чем во времена юности наших родителей, – ответил всегда позитивно настроенный Деклан.

– Да, верно. Нужно смотреть на это с положительной стороны, – согласился Ноэль.

Деклан подумал, что у парня, верно, депрессия, хотя Ноэль никогда не был шутником.

– Ладно, Ноэль. Может, выпьем по кружке чуть позже? В пабе Кейси, когда пойдем домой…

– Нет. Вообще‑то я завязал с выпивкой, – сказал тихим напряженным голосом Ноэль.

– Ну ты молодец!

– К тому же в пабе Кейси мне отказались наливать.

– Да пес с ним, с этим хлевом.

Деклан старался поддержать Ноэля, но был занят своими мыслями. Через несколько недель у них с женой должен был появиться первый ребенок. Фиона сильно нервничала по всякому поводу. Его мать навязала целую кучу вещей, которой хватило бы на полк младенцев, хотя они знали, что у них родится лишь один ребенок.

Он был не против выпить сейчас с Ноэлем кружку‑другую пива, да видно не судьба. Кэрролл тяжело вздохнул и направился к пациенту, который собирался ускорить выписку и попросил Деклана помочь ему в этом. Но судя по диагнозу, этот человек уже никогда не выйдет из больницы – никогда. Врачи сказали, что он умрет через несколько недель. Трудно изображать на лице оптимизм, когда общаешься с таким пациентом, но Деклану как‑то удавалось.

В палате оказалось шесть пациенток. Но ни у одной не было пышных рыжих кудрей. Вдруг он заметил, как из угла палаты ему машет какая‑то изможденная женщина.

– Ноэль, Ноэль, я здесь. Это я, Стелла. Только не говори, что я сильно изменилась.

Он был в ужасе. Кожа да кости. Она явно старалась прихорошиться перед его приходом: чистые блестящие волосы с укладкой, на губах легкий намек на помаду, белая ночная рубашка в викторианском стиле с высокой стойкой и манжетами. Он узнал только улыбку прежней Стеллы.

– Рад видеть тебя, – промямлил он.

Она опустила худые ноги с кровати и жестом показала, чтобы он задернул занавеску, отгораживающую кровать.

– Сигареты есть? – спросила она с надеждой в голосе.

– Здесь? – удивленно переспросил Ноэль.

– Именно здесь. По реакции вижу, что ты не захватил для меня сигарет. Подай мне пожалуйста мою косметичку. Девочки постоят на двери.

Он посмотрел на нее с ужасом в глазах. Стелла вытащила сигареты, ловким жестом подкурила и соорудила одноразовую пепельницу из старого конверта.

– Как ты? – спросил он и тут же пожалел об этом. Что за глупый вопрос – понятно, что ее дела плохи, иначе бы она не лежала сейчас в палате для онкобольных. – Я хотел спросить, как твои дела? – добавил он и понял, что этот вопрос прозвучал еще более глупо.

– По правде говоря, бывало и лучше, Ноэль.

Он попытался представить, что бы сейчас сказала Эмили. Она умела задавать вопросы, которые заставляли человека думать.

– Стелла, что тебе сейчас беспокоит больше всего?

Как он и ожидал, она задумалась.

– Думаю, самое ужасное в моей ситуации, что ты мне не поверишь, – сказала она.

– Попробуй рассказать, – сказал он.

Она встала и прошлась вокруг кровати. Только сейчас он увидел, что она была беременна. Причем срок был явно большой. После паузы она снова заговорила.

– Я не хотела беспокоить тебя по этому поводу, Ноэль, но ты отец моего будущего ребенка. Это твой ребенок.

– О нет, Стелла. Это какая‑то ошибка. У нас ничего не было.

– Я знаю, что у меня не слишком хорошая память, но ты должен помнить тот день.

– В тот день мы крепко набрались – и ты, и я.

– По всей видимости, это не помешало нам зачать новую жизнь.

– Клянусь, это не я. Честное слово, Стелла. Если бы это был правда мой ребенок, я бы не отказывался от него, не стал бы открещиваться, но… но…

– Но что?

– Там было много других парней.

– Спасибо, Ноэль.

– Ты знаешь, что я имею в виду. У такой привлекательной женщины как ты, наверняка, было много партнеров.

– Я знаю, что это твой ребенок. Неужели ты думаешь, что я бы выбрала тебя из списка возможных кандидатов на отцовство? Что я стала бы звонить тебе, забулдыжному алкоголику, на работу, в этот твой никчемный склеп? Ты до сих пор живешь с родителями. И ты думаешь, что из всех возможных вариантов я выбрала бы тебя и просила стать отцом моего ребенка, если бы я врала?

– И тебе спасибо. За все, что ты сказала.

Он обиделся.

– Ты спросил, что меня беспокоит больше всего. Я тебе сказала – и это произошло. Ты мне не веришь. – Она была подавлена.

– Но это твои фантазии. У нас ничего не было. Я бы запомнил. У меня в жизни было не так много женщин. Да и для чего я тебе понадобился? Я, как ты только что сказала, никчемный пьяница с жалким подобием работы в конторе «Холлз», живущий с папой и мамой. Я ничем не смогу помочь тебе. Ты сможешь сама вырастить ребенка, воспитать его как следует, защитить его лучше, чем это смог бы я. Сделай это сама, Стелла, и если ты думаешь, что я должен внести свою лепту, я имею в виду финансовую, я могу дать тебе кое‑какие деньги. Просто чтобы помочь, не признавая ребенка.

Она сверкнула глазами.

– Ты такой дурак, Ноэль Линч. Полный болван. Я бы не очутилась здесь, если бы собиралась растить ребенка сама. Я умру через три‑четыре недели. Я не смогу перенести операцию. Кстати, это будет девочка. Дочка. Ее зовут Фрэнки. Так ее будут звать: Франсес Стелла.

– Это всего лишь твои фантазии, Стелла. Эта болезнь сделала тебя психически неуравновешенной.

– Спроси у любого в этой палате. Спроси у медсестер. Проснись, наконец, Ноэль. Открой глаза перед реальным миром. Это все происходит здесь и сейчас. И мы должны что‑то с этим сделать.

– Я не смогу вырастить ребенка, Стелла. Ты уже перечислила все мои недостатки, которые мешают мне это сделать. Я – самый худший вариант для нее.

– Тебе придется постараться, – возразила Стелла. – Иначе ее отдадут в чужую семью. А я не могу этого допустить.

– Но для нее это не лучший вариант. Сколько вокруг семей, готовых отдать все что угодно, лишь бы иметь собственных детей, – начал Ноэль, немного заикаясь.

– Да, но есть и другие семьи. Как та, в которой меня удочерили. В этих семьях отцам и дядюшкам нравится иметь маленькую игрушку‑забаву. Я прошла через это, и я не позволю, чтобы Фрэнки пришлось пережить то же самое просто потому, что у нее не будет матери.

– Чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты заботился о своей дочери, дал ей кров и обеспечил спокойное детство, чтобы ты сказал ей когда‑нибудь, что ее мать была не такой уж плохой. Чтобы ты поддерживал ее в трудную минуту. Чтобы ты дал ей все, что могут дать родители.

– Я не могу этого сделать. – Ноэль поднялся со стула.

– Нам нужно столько всего обсудить, – начала Стелла.

– Этого не будет. Извини. И мне действительно жаль, что ты настолько больна, но мне кажется, ты немного сгущаешь краски. В наше время рак лечится. Поверь, Стелла.

– Прощай, Ноэль, – сказала она.

Он несколько раз позвал ее по имени, но она не обернулась.

Подойдя к двери, он снова обернулся к ней. Ему показалось, что за время их разговора она осунулась еще больше. Она выглядела такой крошечной, сидя на своей кровати. Он подумал, что ее соседки по палате наверняка слышали весь разговор. Они изрешетили его перекрестным огнем осуждающих враждебных взглядов.

Возвращаясь домой на автобусе, Ноэль подумал, что не сможет сесть со всеми за стол и притронуться к ужину, который Эмили наверняка приберегала для него теплым. Сегодня он не мог обсуждать святых, памятники, сбор средств, бухгалтерские курсы или курсы по менеджменту. Сегодня ему хотелось выпить три кружки пива в каком‑нибудь пабе и забыться.

Он направился к пабу, куда вместе со своим огромным лабрадором каждый вечер ходил Пэдди Кэрролл, отец Деклана. Если ему повезет, в это позднее время его даже не заметят.

Пиво было просто замечательным. Как старый добрый друг.

Осознание этого пришло к нему после четвертой кружки. А Ноэль так надеялся, что потерял к нему вкус. Он страшно злился на себя за то, что так долго отказывал себе в таком привычном и приятном способе расслабляться. Он начал приходить в себя. Рука перестала трястись, сердцебиение вернулось к норме.

Ему следует сохранять ясный ум, быть сосредоточенным.

Надо возвращаться домой и сделать вид, что все по‑прежнему. Конечно, Эмили мгновенно раскусит его, но он расскажет ей обо всем позже. Со временем. Нет смысла говорить сразу. А может, вообще об этом не стоит никому говорить. В конце концов, это какая‑то ужасная ошибка. Ноэль бы знал, если бы сделал ребенка этой девушке. Он бы точно знал.

Наверное, все это плод ее воспаленного ума, подорванного болезнью. Никто, находясь в здравом уме, не выбрал бы Ноэля в отцы своему ребенку. Бедняжка Стелла была не в себе, и он жалел ее. Но это же смешно. Этот ребенок не может быть от него.

После подобных размышлений напрашивалась пятая кружка пива, но он решил отказаться и направился к выходу. Он не заметил Деклана Кэрролла, сидящего за кружкой пива с отцом, удивленно провожающего взглядом человека, который сегодня заверял, будто бросил пить, а сам только что вдул четыре кружки одну за другой. Деклан сочувственно вздохнул.

Похоже, в больнице Ноэль узнал нечто очень неутешительное.

Пэдди Кэрролл похлопал сына по руке.

– Через пару недель у тебя будут свои заботы. У тебя родится чудесный малыш, и ты обо всем забудешь.

– Да, отец. А скажи, что ты чувствовал, когда мама была беременна мною?

– Даже не знаю, как я пережил тот период, – ответил Пэдди и в очередной раз рассказал, как это сложно быть отцом ребенка, который находится в утробе. Роль матери в его рассказе сводилась к минимуму.

Как только Ноэль открыл дверь дома, он сразу перехватил строгий и укоризненный взгляд американской гостьи.

– Все устали, уже поздновато. Сейчас не очень‑то подходящее время думать, как открыть магазин секонд‑хенд.

– Что?

Ноэль помотал головой, как будто пытался утрясти рой мыслей и идей, гнездившихся там. Его родители были расстроены. Их настолько увлек энтузиазм племянницы, что прерываться прямо сейчас совсем не хотелось. Но та была непреклонна. Эта миниатюрная женщина умела отправлять все семейство спать в мгновение ока.

– Ноэль, а для тебя я оставила тефтели.

– Они такие вкусные, – сказала Джози. – У Эмили просто золотые руки.

– Что‑то ничего не хочется. По дороге домой я зашел… – заговорил Ноэль.

– Я вижу, – сказала двоюродная сестра, – поэтому тебе все‑таки лучше поесть. Иди к себе в комнату. Я принесу поднос с едой через пять минут.

Отпираться было бесполезно.

Он сидел на стуле и дожидался, когда разразится буря. Но бури не последовало. Она даже слова не сказала по поводу того, что он снова запил. А Эмили оказалась права. Ему действительно становилось легче, когда он ел после возлияний. Убирая посуду со стола, сестра поинтересовалась, насколько тяжело прошел день.

– Этот был самым худшим… – ответил он.

– Опять мистер Холл?

– Нет. С ним никаких проблем в этот раз. Просто произошло кое‑что странное и печальное во второй половине дня. Поэтому я снова вернулся к выпивке.

– И что – помогло? – спросила Эмили с неподдельным интересом.

– Сначала да. Но теперь облегчение прошло. Теперь не помогает. Мне просто противно, что я последнее время воздерживался и теперь, при малейших неприятностях, снова вернулся к бутылке.

– Ты разрешил свои неприятности?

Она говорила без всякой укоризны. А взглядом кузина давала понять, что он может спокойно поделиться с ней горестями, но если не захочет – она не будет настаивать.

– Пожалуйста, присядьте, Эмили, – попросил Ноэль и выложил ей все о Стелле, делая длинные паузы и часто повторяясь. Он сказал, что не мог сделать ребенка и не помнит этого.

– У меня было не так много сексуальных контактов, чтобы я не помнил детали каждого из них.

Женщина спокойно сидела и слушала его рассказ. Иногда выражение ее лица менялось. Она встревожилась и обеспокоилась, когда Ноэль рассказывал, насколько болезненно и сурово Стелла приняла его отказ. Кузина немного наклонила голову вперед в знак понимания и сочувствия, услышав, что Стелла ответила Ноэлю: если бы ей пришлось выбирать отца для своего ребенка, то Ноэль был бы последним в списке кандидатов, поскольку он был пьяницей, неудачником и до сих пор жил с родителями. Под конец Ноэль поделился, как уходил от Стеллы, а за одно и от проблемы с предполагаемым отцовством. При этом Эмили сделала удивленное лицо.

– Почему ты так поступил? – спросила она.

– А что я должен был сделать? – удивленно спросил Ноэль. – Это не мой ребенок. Чем я могу ей помочь? Это же абсурд. Девчонка тронулась умом.

– И ты ушел, оставив ее?

– У меня не было другого выхода, Эмили. У меня и так все складывается не лучшим образом, чтобы еще удовлетворять чьи‑то нелепые фантазии.

– Так ты говоришь, что у тебя все складывается не лучшим образом? Да?

– Да, – защищался Ноэль.

– Может, у тебя смертельная форма рака? – продолжала Эмили. – Может, к тебе приставали усыновившие тебя родители? Может, тебе осталось жить месяц и ты даже не сможешь увидеть свое единственное дитя? Нет, Ноэль. Тебе не пришлось пережить все эти ужасы, и при этом ты заявляешь, что твоя жизнь складывается не лучшим образом.

Он не нашелся, что ответить.

– Ты так искренне думаешь – и думаешь только о себе, Ноэль. Постыдился бы, – сказала она с презрением.

Кузина почти стала его первым настоящим другом, а теперь отворачивалась от него.

– Эмили, пожалуйста, сядьте. Вы спросили, что случилось, – и я рассказал.

– Да, это так, Ноэль, – ответила Эмили, по‑прежнему намереваясь уходить.

– И что? Вы даже не обсудите это со мной?

– Нет. Зачем мне влезать в этот абсурд, как ты сказал. И не надо делать вид, что это не твои слова. Я процитировала тебя. Я лучше буду думать о том, как не складывается моя жизнь. Извини, но все мы от своих проблем трогаемся умом. Так зачем забивать голову чьими‑то чужими нелепыми фантазиями? – Эмили была уже на пороге.

– Но это не фантазии. Это реальные факты.

– Совершенно верно. Это не фантазии. Это реальные факты. И к чему весь этот разговор? К тебе ведь они не имеют никакого отношения, Ноэль. Спокойной ночи. Извини, но больше мне добавить нечего.

Эмили ушла.

А он‑то думал, что самое худшее уже позади. Поэтому он и рассказал ей. Всего за несколько часов две женщины отвернулись от него с презрением. От этой мысли ему стало совсем тяжко.

 

«Бетси,

Здесь разворачивается целая драма, которую мы бы с тобой оценили и назвали захватывающей, когда бегали по воскресеньям в кино еще детьми. Но, к сожалению, все слишком грустно, чтобы я рассказывала тебе детали сегодня. Потом как‑нибудь я сообщу, чем обернется дело.

Конечно, тебе надо сходить на свидание с Эриком! Я тебе сотню раз говорила, что я его не интересую. Он просто спрашивал обо мне, чтобы ближе познакомиться с тобой. Я‑то знаю, поверь! Чем дольше я живу, тем больше мне кажется, что все вокруг сошли с ума.

С любовью,

Эмили»

 

Кэти Финглас закрывала салон. Ну и денек выдался – она очень устала. Гарри отправился с приятелями погонять мяч по полю – они играли в футбол раз в неделю.

Кэти хотелось прийти домой и принять ванну, а Гарри тем временем приготовил бы лукового супа. Потом они бы сели у камина и говорили об одном важном решении, которое следовало принять. Всем казалось, что они с Гарри много общаются, поскольку работают вместе в одном салоне красоты. Никто даже не догадывался, сколь редко им удавалось оторваться от работы хотя бы на пять минут, чтобы вместе выпить по чашечке кофе. К тому же рядом всегда были люди, и говорить о личных планах Кэти и Гарри не могли.

Кэти ждала, когда же наступит время для нормального неторопливого разговора. Чтобы можно было разложить все «за» и «против». Они должны перечислять причины, почему следует взять в аренду квартиру над их салоном. Им пора расширяться, у них нет кладовых, нормальной комнаты для персонала. Можно установить небольшие столики для маникюра и добавить зеркала, чтобы обслуживать шестерых клиентов дополнительно. Тогда они смогут достойно конкурировать с успешными салонами красоты Дублина.

Потом они станут размышлять, что только умалишенный может тратить большие деньги на собственность, которая нуждается в хорошем ремонте. Помещение сверху слишком большое и вытянутое, поэтому под салон они возьмут только половину. Тогда придется приводить в порядок свободную комнату, чтобы хоть как‑то отбить деньги.

Если они станут сдавать лишнюю площадь – какие люди там поселятся? Вдруг там снимут комнату какие‑то хулиганы, которые начнут шуметь, мусорить и испортят ремонт?

Кэти тяжело вздохнула и поставила помещение на сигнализацию. Через дорогу она заметила отца Флинна, добродушного священника, который жил в центре города. Он приглашал ее в больницу сделать прическу Стелле Диксон.

Стелла сказала ей, что у нее небольшой опыт общения со священниками, но Брайан Флинн – вполне приличный малый и не занудствует по поводу грехопадения, искупления и прочих религиозных вещей. Он делал то, что должен делать настоящий священник, принес ей сигареты, выполнял мелкие поручения других пациентов…

Кэти окликнула его и обрадовалась, когда он предложил выпить кофе в маленькой итальянской кафешке на углу. Отец Флинн быстро и немного раздраженно сообщил ей о своем друге – священнике, который упал на Испанской лестнице и теперь лежит в одной из римских больниц. Также он упомянул о жадном хозяине квартиры, который выселяет его. Сказал, как трудно такому непритязательному мужчине, как он, найти новое жилье с адекватной арендной платой.

– Я ведь совсем не требователен, – протянул Брайан Флинн с нотками жалости к самому себе. – Если бы только люди знали, как мало мне нужно.

Кэти задумчиво взглянула на него поверх чашки с капуччино.

– И насколько вы нетребовательны? – поинтересовалась она.

Для нее это показалось решением всех проблем.

Отец Флинн будет отличным жильцом.

– Заканчивайте с кофе и пойдемте со мной, – сказала она, допивая капуччино. Они направились к салону красоты.

 

К концу месяца Брайан въехал в новую квартиру. Его приятель Джонни повесил на стену несколько книжных полок, а Гарри, муж Кэти, нашел для него подержанный холодильник, в котором он хранил молоко, масло и иногда банку пива. Единственное, о чем просила хозяйка, – закрывать помещение на ключ и включать охранную сигнализацию, когда он уходил из дома после закрытия салона. Хозяева и жилец вполне устраивали друг друга.

 






Date: 2015-09-17; view: 58; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.166 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию