Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






О пользе инструкций, или Как спастись от маньяка





 

Вернувшись домой, Люба с облегчением подумала, что утром хоть на работу идти не надо. Ноги гудели, голова – тоже. Этот безумный‑безумный день наконец закончился. На дворе была глубокая ночь, морозная и лунная, маятник погоды вновь резко качнулся с плюса на минус. Планету лихорадило, словно неизлечимого больного с непонятным диагнозом. О его состоянии спорили до хрипоты на бесчисленных консилиумах и даже пытались прописать лекарства, но становилось только хуже. К погодным аномалиям все давно уже привыкли.

Люба так устала, что не хотела больше думать ни о чем серьезном, мечтала лишь поскорее разуться, скинуть одежду, принять горячую ванну, выпить чаю с ромашкой и лечь в постель. И отоспаться наконец. Но кто‑то был с этим категорически не согласен. Когда зазвонил мобильный телефон, Люба в первую очередь подумала о Стасе. Он увидел ток‑шоу, которое этим же вечером пошло в эфир, и хочет его обсудить. Может быть, похвалить за ее сообразительность.

В похвалах она сейчас нуждалась гораздо меньше, чем в чашке горячего чая, но на звонок все равно ответила. К ее удивлению, это был Парамонов.

– Я вас не разбудил? – деликатно спросил Юрий.

– Я еще не ложилась.

– Извините за беспокойство… Я вам днем звонил, но вы не отвечали.

Она вспомнила о нескольких неотвеченных вызовах. Номер был незнакомым, поэтому Люба не стала перезванивать. Люди часто ошибаются. Одна женщина донимала Любу с месяц, звонила к ночи и почему‑то говорила: «Доброе утро». Только через месяц незнакомка выяснила, что звонит в Москву и что она в роуминге, следовательно, за свои ошибки платит о‑го‑го какие деньги. Звонки тут же прекратились. Люба ее ошибок повторять не собиралась. Надо будет – перезвонят. Так и случилось. Только на часах почти уже полночь. Она невольно вздохнула:

– Я была на съемках.

– Я не один раз звонил. Вы уж меня извините…

– Что вы хотели? – потеряла терпение Люба. Ох уж эти интеллигенты! Полчаса будет извиняться, а у нее глаза слипаются!



– После того как вы с Самохваловым ушли, мы с женой долго обсуждали наш разговор. – Парамонов кашлянул. Голос у него был уже не такой хриплый, но все равно простуженный. – В общем, я хотел бы с вами поговорить. Только с вами. Самохвалов… Он такой резкий.

– По‑моему, Стас был предельно деликатен.

– Он что, рядом? Вы вместе живете?

– Нет. Его здесь нет.

– Мне не нравятся его методы. А помочь я действительно хочу. Я скажу о своих подозрениях, но только вам, Любовь Александровна. Назначил бы вам встречу где‑нибудь в кафе, но в моем состоянии… – Он деликатно замолчал.

– Хорошо, я приеду.

– Можно утром? Мне после обеда к врачу, а я хочу, чтобы все это поскорее закончилось. Ну, на складе. Я, кажется, знаю, кто вор.

– Хорошо, я приеду утром. «Стас, я тебе должна».

В трубке раздался отчаянный рев. Плакал ребенок.

– Извините… – заторопился Парамонов. – Оксана к подруге уехала… Еще не вернулась…

– Васька опять упал? – невольно улыбнулась Люба.

– Да, на книжную полку полез. Читатель, чтоб его… Извините! До завтра! – Юрий поспешно дал отбой.

«Утром – это во сколько?» – подумала она, заваривая чай. Вторая мысль была: а не позвонить ли Стасу? Но Любе очень уж хотелось сделать ему сюрприз. Стас с такой иронией спросил: «Есть шанс, что утром ты назовешь мне имя убийцы?»

Явно не верит в ее детективные способности. А она – бац! И назовет! Пусть через день! Все‑таки зацепила она Парамонова. Молодец, Любовь Александровна, настоящий профессионал! Гордись!

Отключилась Люба, как только голова коснулась подушки. Ей снилось, что они с Люськой мчатся на «Хаммере» с мигалкой, подруга заливисто хохочет, водители и менты посылают вслед проклятия. Менты не останавливают, ведь у них с Люськой спецпропуск. А мчатся они почему‑то по встречке, и все время приходится уворачиваться от лобовой атаки. У Любы сердце зашлось от страха, а подруга только смеялась. «Ха‑ха‑ха! Ха‑ха‑ха!»

Иу‑иу‑иу!

Люба не сразу поняла, что противный звук раздается наяву.

Иу‑иу‑иу!

«И кто эта сволочь? Давно пора спуститься и выключить сигнализацию!»

Она перевернулась на другой бок, но противный звук так и лез в уши.

Иу‑иу‑иу!

Она встала и подошла к окну в надежде увидеть возле орущей машины хозяина. Там действительно стояла какая‑то женщина. Луна ярко светила ей в лицо. Любе она показалась знакомой, но расстояние было слишком велико. Женщина не двигалась, несмотря на то что сигнализация так и не умолкала.

«Ну, давай же, коза! Выключи ее!»

Женщина словно ее услышала. Она несколько раз обошла машину, а потом… вернулась в подъезд. Сигнализация по‑прежнему не умолкала.

«Издевается!»

Люба кинулась искать беруши.

«Нет, какая же сволочь…»

И тут к одному мерзкому звуку добавился другой, такой же мерзкий. Зазвонил мобильник. Глубокой ночью все, что мешает спать, приводит в бешенство.

«Я ему сейчас покажу! Урод просто! Козел! Или коза! Надо иметь совесть!»



– Любовь Александровна! Надо иметь совесть! Еле нашла ваш телефон! А вы мне еще давать его не хотели!

– Кто это? – оторопела она.

– Консьержка! Вот вы говорите: конфиденциальная информация, имею право хранить все сведения о себе в тайне! А люди, по‑вашему, должны страдать?

– Да что случилось‑то?

– Ваша машина под окнами орет, вот что! – рявкнула консьержка. – С час уже! Весь двор перебудили! Мне на вахту уже обзвонились! Имейте совесть!

– О господи! Я сейчас…

Люба кинулась за ключами. Спросонья и от дикой усталости она не узнала свою машину! Вот стыд! На ходу надевая шубку, она уже неслась к лифту.

«Как неудобно…»

Почему вдруг сработала сигнализация? Угнать пытались? Но Стас говорит: если преступники положили глаз на машину, их сам черт не остановит. Захотели угнать – угонят. Неужели кошка? Или собака… Кто‑то проходил мимо и случайно задел машину. Сломалась, в конце концов. Люба решила обязательно заехать в сервис. Что бы там ни случилось, ситуация была дурацкой.

Отключив сигнализацию, она перевела дух и пошла домой досыпать. Ну, утром ей выскажут! Консьержка первая! Хоть из дома не выходи! А надо.

… Мимо окошка, за которым дремала консьержка, Люба шла быстрым шагом, втянув голову в плечи. Пронесло. Но у подъезда ее ждала засада. Бабулька в ярко‑красном берете, гуляющая с очаровательной на вид собачкой в забавном алом комбинезончике, накинулась на нее чуть ли не с кулаками:

– Как тебе не стыдно, шалава! Весь дом перебудила! Я старая женщина, у меня давление! Напокупают машин, сволочи! Заставят весь тротуар! Чуть ногу из‑за вас не сломала! Еще и спать не дают!

– Извините, я нечаянно.

– Нечаянно ты беременная будешь! Кобель твой синеглазый уж постарается!

Сухие старческие губы были накрашены алой помадой, в тон берета. Люба не могла оторвать от них глаз. Стояла словно загипнотизированная.

– Ты, сучка, меня попомнишь! – надрывалась старуха.

– Хватит мне хамить! – очнулась наконец Люба.

– Че?! Ату ее, Барсик! Ату!

Очаровательная собачка с кошачьим именем Барсик кинулась на Любу. И хотя собачонка была крохотная, не больше той же кошки, но штанину норовила прокусить всерьез. Хорошо, что на Любе были утепленные зимние джинсы. Она кинулась к машине, чтобы спрятаться.

Барсик быстро отстал, зато старуха не умолкала, все посылала Любе проклятия:

– Шалава! Курва! А еще хорошо одевается! Я внуку скажу – он тебе шины проколет!

«И почему люди стали такие злые?» – гадала Люба, пытаясь завести машину. Рука от волнения дрожала. Наконец мотор завелся, но проехать удалось метров десять, не больше. Машина как‑то странно стала оседать. И звук был неприятный, не такой, как обычно. Люба похолодела: неужели? И торопливо заглушила мотор.

Мысль проколоть покрышки на орущей машине небось пришла в эту ночь в голову многим. А кто‑то эту идею осуществил. Когда Люба, ежась, выскочила из теплого салона на мороз, она увидела, что проколоты все четыре колеса. Причем как проколоты! Порезы были длинные, демонстративные, что называется, без шансов. Ничего не оставалось, как позвонить в автосервис и вызвать аварийку, но времени не было. Любу ждал Парамонов.

«Неужели опять черная полоса!» – в отчаянии думала она, глядя на орущую старуху и скачущего вокруг нее Барсика.

– Ага! Получила! Так тебе и надо, курва! И мало тебе!

Делать было нечего, Парамонов ждал Любу с утра, и она кинулась к метро. Лучше уж туда, чем обратно в подъезд. К вредной старухе наверняка присоединится разбуженная криками консьержка. Если бы Люба была Люськой Апельсинчиком, она бы этим двум скандалисткам задала бы! Что страшного случилось? Не умерли же. Вам все равно делать нечего, днем отоспитесь. Но, увы, характер у нее не тот, не боевой. И учебники по психологии не шли в голову. Не выспалась, перенервничала. Ну, ни одной умной мысли в голове, вертится лишь фраза из памятки про маньяка в лифте: «Попытайтесь установить громкую связь с дежурным…»

Громкую связь… громкую связь…

Ох, как же кричала противная бабка! Да еще эта собака! Маленькая, а злая!

Люба влетела в метро, словно за ней гнались, и кинулась к кассе. Народу было полно, час пик. Люди ехали на работу. Пришлось встать в огромную очередь. Люба занервничала. Почему Парамонов не подумал о том, что ей придется биться за место под солнцем? Что ей это неудобно – тащиться утром через всю Москву на метро?

Но он же не знал, что Люба поедет на метро…

Она стояла в толпе и терпеливо ждала поезда. Картина была привычной: в считаные секунды перрон весь заполнился людьми. Они стояли со скучными лицами, готовясь штурмовать вагоны. Только что ушел поезд, но народу не убавилось. Любу теснили к самому краю. Она сегодня плохо себя чувствовала из‑за ночного инцидента и утреннего скандала. Глаза слипались, голова гудела, ноги подгибались. Она пыталась сопротивляться, но толпа безошибочно чувствовала слабину. Любу затерли, затолкали. Как‑то незаметно она очутилась на самом краю платформы.

И вдруг почувствовала резкий толчок в спину. Это было похоже на кошмар. Толчок – провал – и дикая боль в ноге. Она не сразу поняла, что случилось. Почему толпа вдруг оказалась над ней, где‑то справа, почему слева глухая стена и почему все эти люди кричат. А потом вдруг увидела Стаса.

– Не подходи к краю! – орал он.

Люба попыталась подняться.

– Лежать! – бешено закричал Стас. – Ляг в желоб! В желоб ложись! Между рельсами!

«Между рельсами?» Она беспомощно огляделась. Да, это рельсы. Пахнет мазутом, руки в грязи, одежда тоже.

«Не отстирается теперь», – подумала она, отчаянно жалея свою шубку.

– Ляг, дура! – орал Стас.

И тут наконец до нее дошло! Ее столкнули вниз! Намеренно или нечаянно, неважно. Она лежит на рельсах, и из тоннеля уже показался поезд.

«Как правильно падать на рельсы? – попыталась вспомнить Люба. – Ах да! Я же не взяла памятку! У меня только про маньяка в лифте! Попытайтесь установить с дежурным громкую связь…» И она отчаянно закричала.

Впрочем, орали все. Любин голос потонул в криках:

– Женщина упала на рельсы!

– Стой! Поезд, стой!

– Бегите к дежурному, пусть отключит напряжение!

– Да побежали уже!

– Люба, не подходи к краю! Не подходи к краю!!!

На голос Стаса она среагировала. Она всегда на него реагировала. Стас читал все памятки. И знал, что делать, если тебя столкнули под поезд.

«Надо успокоиться…»

– Люба, ляг в желоб между рельсами! Прижмись головой к земле!

Она бы легла, но рельсы дрожали. Ходили ходуном. Что‑то завыло, загрохотало.

«Я сейчас умру», – подумала Люба. И вдруг успокоилась. Растеклась медузой по грязным шпалам, с наслаждением вдыхая их запах. Запах машинного масла, мазута, нагретого железа. Ведь он был в ее жизни последним. Она пока еще чувствовала, как пахнут шпалы, слышала, как грохочет поезд. Она наслаждалась этой последней минутой. Нет, уже секундами. Никогда еще она не испытывала такое острое наслаждение жизнью. Это было похоже на эйфорию. Сердце сладко замерло. Еще секундочка… Еще… Она обожала это прежде такое ненавистное московское метро. Обожала толпу на перроне. Обожала Стаса, который кричал:

– Лежи! Не вставай! Не подходи!

Это были самые лучшие в мире люди. Лучший запах, гораздо приятнее всяких духов, лучше аромата цветущего луга и обожаемого прежде запаха пыли, прибитой к тротуару первой весенней грозой. И Стас… Он был лучшим на свете мужчиной. Потому что последний. Она закрыла глаза и приготовилась.

Потом ей стало противно и больно, и она поняла, что поезд остановился буквально в метре. Сразу же заныла нога, замутило.

– Люба, ты можешь встать?! – орал Стас.

«Что же он так кричит? – поморщилась она. – И вообще: почему они все орут?»

– Спокойнее, – продолжал командовать Самохвалов. – Люба, главное, успокойся. Ты жива. Дежурный отключил напряжение. Ты можешь подойти к краю платформы. Эй, Люба? Люба, ты что?! – опять заорал он, увидев, что она не двигается. – Я сейчас к тебе спрыгну!

– Не надо… – Она открыла глаза. – Я… сама… Сама.

С платформы к ней потянулись руки. Она с опаской посмотрела на тянущийся под краем провод.

– Все нормально, – сказал Стас. – Не бойся. Наступай.

Ее рывком втянули на платформу.

– Врача, быстро!

– Со мной все в порядке. Кажется.

Стас торопливо принялся ее ощупывать.

– Пропустите! Я врач! – протискивался к ним сквозь толпу какой‑то мужик. – Пропустите! Мужчина – в сторону! Я врач! Что с вами случилось?

Люба поняла, что это уже ей.

– Ты слепой? – буркнул Стас. – На рельсы она упала!

– Возможны переломы. Так больно? – Ей надавили на ногу.

– Ой! Не очень… Со мной все в порядке.

– Мне! Мне помогите! – вцепился в человека, назвавшегося врачом, какой‑то мужчина. Лицо его было бледным, губы дрожали. Люба не сразу сообразила, что это машинист.

– А с вами что?

– У… у… у меня с… с… Увольняюсь, к чертовой матери!

– Тогда вам к начальнику, не ко мне. Я‑то чем могу помочь? Я врач.

– Дай таблетку, сволочь! – по‑женски взвизгнул машинист. – Хватит издеваться!

– Валерьянки хотите? – спросил кто‑то из толпы.

– Ой, а у меня валокордин!

– Сигаретку ему.

– Сто граммов!

– Точно, как рукой снимет!

– Спятили, что ли? – возмутился Стас. – Вот она! – Он схватил Любу за плечо. – Она на рельсы упала! Ей нужна помощь!

– Пьяная небось, – буркнул кто‑то.

– Заткнись! – Стас с бешеным лицом обернулся на голос.

– А что? Обкурилась или с бодуна!

Стас вытащил из толпы хилого мужичонку в кепке.

– Тебе сказали заткнись?! Сказали?!

– А что я такого сделал?

Стас без размаха ткнул мужичонку кулаком под дых. Тот осел на затоптанный пол.

– Всем комментаторам буду бить морду! – предупредил Самохвалов. Толпа загудела.

– Есть еще на свете настоящие мужчины! – с восхищением сказала какая‑то женщина.

– Да он просто козел!

Наконец появилась полиция. Толпу энергично рассекали трое мужчин в форме и одна овчарка на поводке, по всей форме. Вид у собаки был несчастный. Она хотела наркотиков и взрывчатки, но весь Любин вид говорил: мечты безнадежны. Овчарка равнодушно обнюхала ее и села.

– Что случилось? – спросил один из полицейских и погладил овчарку.

– Покушение. Надо проверить запись с видеокамер, – отрывисто сказал Стас.

– А вы кто?

– Начальник службы безопасности.

– Безопасности чего?

– А х… знает чего! – мрачно выругался Стас. – Мент я.

– А… коллега, значит! Так бы и сказал…

Пока разобрались, что к чему, Люба немного пришла в себя. Ее отвели в служебное помещение рядом с кассами, куда вскоре подошел и врач, приехавший на «Скорой помощи». Кто‑то вызвал и ее тоже, хотя Люба отнекивалась, говорила, что с ней все в порядке. Врач это подтвердил:

– Ну что, женщина, я могу вас поздравить. Отделались синяками и легким испугом. Можно сказать, в рубашке родились.

– Что, абсолютно цела? – удивился Стас, который, пока Любу осматривали, все кому‑то названивал.

– Ушибы, ссадины. Но это пустяки.

– Шубка вот испорчена, – скривилась в жалком подобии улыбки она.

– Новую купите. А вот жизнь вряд ли. Могу забрать вас в больничку. Сделаем рентгеновский снимок, вдруг все‑таки трещина? Нога сильно распухла. Можно томографию головного мозга организовать. Сотрясение тоже никто не отменял. Говорите, вас тошнит? Надо обязательно обследовать голову.

– Бесполезно, – буркнул Стас. – Мозгов там все равно нет.

– Молодой человек, – укоризненно покачал головой врач, пожилой дядечка с уставшим лицом. – Ее пожалеть надо, а вы хамите.

– Я говорил ей – сиди дома, – отрезал Самохвалов. – Куда поперлась? Зачем?

– Кстати, а ты здесь как оказался? – сообразила вдруг Люба. – Стас! Ты что, за мной следил?!

– Я ждал, что кончится чем‑нибудь подобным.

– Ты на меня ловил, как на живца. – Ее губы задрожали от обиды.

– А почему ты мне не позвонила и не сказала, куда едешь?

– Зачем?

– Вы тут разбирайтесь, молодые люди, а я поеду, меня больные ждут. – Врач неторопливо стал собирать потрепанный чемоданчик. – Раз в больничку не хотите… Гуляйте пока. Только на рельсы больше не падайте. Укольчик я вам, женщина, сделал. Успокоительное. Если желаете, молодому человеку тоже поставлю. За компанию. Нельзя так нервничать.

– Я спокоен! – заорал Стас. Люба невольно заткнула уши. Врач покачал головой:

– Я бы на вашем месте работу сменил, молодой человек. Кем вы работаете?

– Уже, похоже, никем.

– Вот и славно, – обрадовался врач, словно Стас сказал, что завтра у него день рождения и подарок заранее известен: новенький «Порше». – Отдыхать вам надо, молодые люди. А вы все в шпионов играете.

Врач ушел, и на Любу накинулась полиция:

– Давайте разбираться в ситуации.

Едва они начали разбираться, зазвонил Любин мобильник.

– Любовь Александровна, извините, но когда вас ждать?

Это был Парамонов.

– А когда вам, Юрий, к врачу?

– После двух.

– До двух я приеду. – Она посмотрела на Стаса. – Приеду?

– Мы все приедем, – кивнул он.

У входа в метро их ждала служебная машина.

– Запись с видеокамеры скоро просмотрят, – сказал Стас, едва они сели. – И мы увидим, кто на тебя покушался.

Люба горько усмехнулась. Эти видеокамеры натыканы повсюду, а толку? То они отключены по неизвестным причинам, то запись размыта, то преступник замаскировался так, что не разберешь, мужчина это или женщина. Не говоря уже об особых приметах!

Кроме них, в салоне было еще двое. У Любы голова шла кругом. Машина служебная, с синими буквами «Полиция», а мужчины в штатском. Стас следил за ней по собственной инициативе или по заданию полиции? Быть может, он опять в штате?

– Значит, вчера вечером Парамонов назначил тебе встречу, – уточнил Стас.

– Да.

– А ночью включилась сигнализация на твоей машине.

– Да.

– И утром ты увидела, что все четыре покрышки проколоты.

– Да.

– Банально, как банан для мартышки. А ты купилась.

– При чем здесь мартышка? – Ее губы опять задрожали от обиды.

– На самом деле, я ехал к тебе. – Стас вздохнул. – Мне надо было с тобой кое‑что обсудить. Мы едва не разминулись. Хорошо, что у меня зрение, как у орла, – похвастался он. – Вышел из метро, гляжу: по той стороне Любовь Александровна чешет. Таким темпом, будто за ней стая волков гонится!

– Одна маленькая собачка. – Люба жалко улыбнулась. – И бабка.

– Бабка – это серьезно. Значит, Парамонов тебе только что позвонил. Проверить решил, удалось или нет?

– Что удалось?

– Грохнуть тебя!

– Но за что? – растерялась Люба.

– Близко подошла.

– Стас, это не он!

– А кто? – Стас в бешенстве развернулся всем корпусом к ней. – Кто выманил тебя из дома? Кто пропорол шины на твоей тачке, чтобы ты спустилась в метро? Кто толкнул тебя под поезд? Ты выжила по счастливой случайности. Поезд пришел с опозданием. А я оказался рядом и был в принципе готов к чему‑то подобному. Мгновенно среагировал и поднял панику. Поезд удалось остановить, ток отключить.

– Ты что, видел Парамонова?!

– Нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что это он?!

– Ну, его сообщник.

– Надавим – сознается, – сказал один из мужчин в штатском. Они были так похожи, что Люба с трудом их различала. Называла их мысленно номер первый и номер второй.

– Надавим?! – испугалась она, представив, как интеллигентного Парамонова бьют ногами, предварительно надев на него наручники.

– Будем брать, – кивнул номер два.

Люба поняла, что спорить бесполезно.

Дверь опять открыла Оксана. Лицо у нее побледнело:

– Я сейчас.

– Ваш муж дома?

– Муж? Да. Конечно.

– И давно он дома?

– То есть как? – удивилась Оксана. – Что значит давно? Он болеет, из дома не выходит. Мы как раз сегодня собираемся к врачу.

Из квартиры раздался надсадный кашель и голос Юрия:

– Кто там, Ксана?

– Неужели я ошибся? – пробормотал Стас.

Парамонов выглядел растерянным, когда его допрашивали. Всем своим видом он словно бы говорил: ну что вы от меня хотите? Не видите, что ли, я болею. Оксана в это время успокаивала в соседней комнате ребенка:

– Тихо, маленький. Все будет хорошо… Сейчас эти дяди уйдут…

– Жена говорит, что вы не выходили сегодня из дома, – давили меж тем на Юрия.

– Не выходил.

– Кто еще это может подтвердить?

– Васька. Блин, о чем это я? Он же еще говорить толком не умеет!

– Соседи вас видели?

– Как они могли меня видеть, если я сидел дома?

– Вам кто‑нибудь звонил на домашний?

– Кто мне мог звонить? Тем более на домашний? – с иронией спросил Юрий. – У меня аська есть. Я с неандертальцами не общаюсь, только по работе.

– Может, вам с работы звонили?

– Они знают, что я на больничном.

– Зачем вы выманили Любовь Александровну из дома?

– Я что сделал? – Парамонов уставился на них с удивлением.

– Зачем вы ей звонили?

– Хотел рассказать правду. То есть я и так все время говорил правду. Но она спросила, почему Пендракова нет у меня в друзьях. Я удивился, потому что его вообще там нет. Хотел об этом сказать, но разговор перескочил на другое. А потом мы с Ксанкой все обдумали, и я решил, что вам, Станислав, это объяснять бесполезно, а Любовь Александровна должна знать, что Пендракова там нет.

– Где нет?

– В Инете.

– Неправда! – вмешалась Люба. – Олег Пендраков, сорок два года, Москва. Он есть ВКонтакте, в Фейсбуке, в Одноклассниках. Везде.

– Эх вы, психологи, – грустно улыбнулся Парамонов. – Это ж не тот Пендраков. Дайте‑ка мне ноут.

Опера переглянулись: разрешим?

– Показывай, – сквозь зубы сказал Стас, решив за всех.

Парамонов проворно принялся плести паутину на клавиатуре ноутбука. Через пару минут он развернул экран к Любе:

– Кто это?

С фото, обнимая огромную собаку, на нее смотрел жизнерадостный толстяк.

– Пендраков.

– Правильно. Но не тот Пендраков.

– А где другой? – растерянно спросила она.

– А другого нет. Не существует. В виртуальном пространстве не существует, только в реале. Вот это, – Юрий кивнул на фото, – не Олег. Не наш Олег.

– Стас? – Люба вопросительно посмотрела на Самохвалова.

– Чего?

– Как выглядит Пендраков?

– Ну, должно быть, так. – Самохвалов ткнул пальцем в фото.

– Ты что, никогда его не видел?!

– Люба, я всего месяц работаю на фирме! Мне еще даже зарплату не дали!

– При чем тут зарплата?! Ты расследуешь кражу и ни разу не допросил подозреваемых!

– Я допросил! Вот его. – Стас ткнул пальцем в Парамонова. – И кладовщицу. Макса допросил. Габаева. А Пендракова на работе не было, когда я на труп припылил! Ты же сама сказала, что он не вор! На сто процентов! Я и не стал его трогать!

– Вот как так можно?

– А сама? Ты же лоханулась!

– Но ведь данные совпадают до запятой!

Парамонов хрипло рассмеялся:

– Вот вам явные минусы интернет‑расследования. Иначе говоря, сад камней.

– Как‑как? – Они со Стасом удивленно переглянулись. Опера тоже притихли и внимательно слушали.

– Есть такая японская штука: сад камней. Самый популярный Рёан‑дзи, при храме. Там пятнадцать камней, но с какой стороны ни посмотри, один все время не виден. Их всегда на один меньше. Четырнадцать. Интернет – сад камней Рёан‑дзи. Вроде бы все доступно и прозрачно, но всегда остается загадка. Невидимый камень. Нельзя ведь узнать наверняка, кто сидит за компом, с которого тебе шлют сообщения. Если только по скайпу. Но им пользуются далеко не все, да и толку? Всякий негодяй может прикинуться порядочным. Потому в Инете столько мошенников. Все камни можно увидеть, только воспарив над землей, с высоты птичьего полета. Или с высоты мысли. Понимаете?

– Не совсем, – покачала головой Люба.

– Что ты нам мозги паришь, Парамонов? – возмутился Стас.

– С высоты мысли – это не про вас, – усмехнулся Юрий. – Поэтому я не вам вчера позвонил. Толку? Скажите, Любовь Александровна, когда вас просили проверить сотрудников фирмы, как это было? Вам дали на них данные?

– Я не знаю, – растерялась Люба. – У меня был список. Вбила данные в поисковую строку.

– Все верно, – грустно улыбнулся Юрий. – Все так делают. Вбивают данные в поисковик. Но если вы не знаете, как выглядит человек, если вы никогда его не видели, как же вы поймете, что речь идет именно о нем?

– Но ведь фамилия такая редкая, – потрясенно сказала Люба. – Я даже подумать не могла, что есть другой Олег Пендраков сорока двух лет…

– А он есть. Вернее, его нет. В Инете. Никаких сведений. Абсолютный ноль. Вы ошиблись, потому что у вас не было альтернативы. Если бы поисковик выдал вам двух Пендраковых, вы бы, конечно, запросили фото или подробное описание. Купил он вас. – Юрий хрипло рассмеялся.

– Но почему?!

– А вот это вы уже у него спросите.

– Какая глупая ошибка, – потрясенно сказала Люба. – Но как же все остальные? Группа психологов, которая работает по этому делу? Бывший начальник службы безопасности?

– Значит, они ничего не нашли. Да и не могли. В виртуале Пендракова нет.

– Выходит, по старинке‑то оно вернее, – потрясенно сказал Стас. – Ножками‑ножками. А то следом за техническими штучками, облегчающими жизнь оперов, появились другие технические штучки, уже для преступников. Они заметно умнеют, а мы глупеем, вот в чем разница.

Юрий хмыкнул:

– Учите матчасть.

– Выходит, он спрятался, – сказала все еще ошарашенная Люба. – В своем саду камней.

– Я же говорю, что он мутный. Пришел – ушел. Не видно его, не слышно, работа вроде бы сделана. Придраться не к чему. Чем в свободное время занят? Непонятно. Ни жены, ни детей. Домашних животных тоже нет, – Юрий кивнул на фото толстяка с собакой. – Как у этого. Симпатичный, кстати, мужик.

– Стас, почему ты мне фото Пендракова не принес? – накинулась Люба на Самохвалова.

– А ты просила?

– А почему ты сказал, что он есть в социальных сетях?

– Потому что он есть!

– Тупица!

– Сама ты… В общем, оба хороши. Но все равно не стыкуется. Выходит, это Пендраков толкнул тебя под поезд? А ну‑ка… – Стас достал из кармана мобильный. – Юля, соедини меня со складом. Але, кто это? Ира? Какая Ира? Новенькая? Ага. Скажи‑ка мне, Ира, Пендраков сегодня был на работе? В двух шагах стоит? Ага. А с которого часа он на работе? С утра? А утро – это сколько? Да, юмор у меня такой. Ага. Спасибо, Ира. – Стас дал отбой и посмотрел на них. – Неувязочка получается. Пендраков с девяти на работе. А чтобы попасть в девять на склад, он должен был выехать из своей… где он там живет?

– На Сходне.

– Со Сходни в…

– Часов в семь, – задумчиво сказал Юрий. – Олег как‑то обмолвился, что рано встает.

– Его физически не могло быть в метро, когда Любу столкнули под поезд. Потому что он был на складе.

– Его и в Инете нет, в то время как его данные там есть, – сердито сказала Люба.

– Инет – это ваша досадная ошибка, – улыбнулся Парамонов, и Люба в который раз подумала: какая же у него хорошая улыбка! Открытая, добрая. – На дурачка рассчитано. На того, кто не знает Олега в лицо. Вот зачем ему это надо? Об этом я, собственно, и хотел сказать. И показать. Меня, если честно, замучили эти проверки. И всех замучили. Мне не денег хозяйских жалко. Людей. А скольких уволили? Главное, ни за что. Для профилактики. А Пендраков над вами издевается. Подсовывает всем проверяющим своего полного тезку.

– Это скорее всего случайность, – пожала плечами Люба. – Пендраков мог и не знать о существовании своего двойника.

– Да знает он, – улыбнулся Юрий. И по‑детски сказал: – Зуб даю.

У одного из оперов зазвонил мобильный телефон.

– Извините, – сказал он и вышел в прихожую, а оттуда – на лестничную клетку. Не стал разговаривать при Парамонове.

– Юрий, это все, о чем вы нам хотели рассказать? – спросила Люба. – То есть мне.

– Почти. Пендраков на общественном транспорте ездит. Дорога занимает уйму времени, но он странный. Говорит, что в метро отдыхает. Я не много знаю людей, которые любят ездить в общественном транспорте, но Пендраков из таких.

– Значит, он много думает, – сказала Люба. – Не книжки же он там читает?

– Я ни разу не видел его с книжкой, – серьезно ответил Юрий.

Вернулся опер с мобильником. Пару раз бросил в трубку: «Ага, понял». Отключился. Потом оценивающе пригляделся к Парамонову.

– Запись просмотрели? – сообразил Стас. – И что там?

– На перроне была толпа, и толком разглядеть ничего не удалось.

– А я что говорила? – пожала плечами Люба.

– Но сам момент толчка зафиксирован. Это был невысокий щуплый парень в кепке. В очках. На руках почему‑то перчатки. В метро тепло, но он их не снял.

– Странно, да? – хмыкнул Стас. – А на голове парик. Тоже не снял. Волосы темные, светлые?

– Темные.

– Точно парик. Как выглядит настоящий Пендраков?

– Очки он точно не носит, – пожал плечами Юрий. – Хотя, мне кажется, что он носит контактные линзы. Взгляд у него какой‑то мертвый, стеклянный. Олег не толстый, худощавый. Точнее, щуплый. Рост? Ну да, невысокий.

– Все сходится? – Стас переглянулся с операми.

– Можно сделать очную ставку, – пожал плечами один. – Любовь Александровна, вы не заметили поблизости парня в перчатках, когда стояли на перроне?

– Мне было не до того. Голова болела. У меня были съемки, – пояснила она, розовея. – Ток‑шоу «Все всерьез». Потом я ездила в больницу. У героини шоу муж умер. Вернее, у одной из героинь. Потом сигнализация выла…

– Да знаем мы о твоих подвигах, – махнул рукой Стас. – Можешь не перечислять. Ну что, поехали работать Пендракова?

– Постойте… Вы сказали: парень. – Люба разволновалась. – Но Пендракову сорок два!

– А кепка? – напомнил Стас. – Кепка, очки. Может быть, это грим. Да и картинка мутная.

– Откуда ты знаешь? – покосился на него один из оперов.

– Они все мутные. Я что, их не видел? Фигня, а не улика. Ну, почти фигня. Идемте, мужики.

Из соседней комнаты вышла бледная Оксана.

– Вы уже уходите?

– А вы нам чаю пришли предложить? – насмешливо спросил Стас.

– Нет. – Она вздрогнула. – То есть да. Если хотите.

– Рады бы, хозяйка, да некогда. Второй раз, Юрий Павлович, вы меня разочаровываете, – сказал Стас Парамонову. – Опять у вас алиби. И опять сомнительное.

– Отчего же сомнительное? – в тон ему ответил Парамонов. – Вы не верите технике?

– Так‑то оно так. Но людям я верю больше. И, как оказалось, это правильно. Может, соседи видели, как вы выходили из дома?

– Я не выходил. И не надо ловить меня на слове.

– Так‑то оно так.

– Стас, идем, – позвала Люба.

Вместе с операми они вышли на лестничную клетку.

– А может, надавим? – предложил один. – Так он ни в жизнь не сознается!

– Что вы пристали к человеку? – возмутилась Люба. – Я же сказала: не он это! Он очень милый и симпатичный.

– Ага, – хмыкнул Стас. – Как тот, на фото. С собакой. Ты, похоже, на всех мужиков западаешь после того, как мы с тобой расстались.

– Если бы меня толкнул Парамонов, я бы это заметила! Я же не слепая! Не было его там! И потом, почему именно я?

– А в самом деле. – Стас замер у лифта. – Почему именно ты? В чем твоя опасность для преступника? Именно твоя? Я вот живу спокойно, никто на меня не покушается, угрожающих писем не присылает. Почему? Потому что я дурак? В компах не рублю? И при чем здесь компы?

«При чем здесь компы?» – Люба посмотрела на закрытую дверь в квартиру Парамоновых. Ей вдруг захотелось вернуться. Разгадка там, за этой дверью.

– Люба, идем, – позвал Стас.

– Да‑да. – Она шагнула в лифт.

«При чем здесь компы?»

 






Date: 2015-09-02; view: 97; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.041 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию