Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Комментарий Сато Кавады. В скандальных репортажах о проходящем процессе над Германом Мароном, Бенджамином Фолсджером и их гангстерским синдикатом





В скандальных репортажах о проходящем процессе над Германом Мароном, Бенджамином Фолсджером и их гангстерским синдикатом, записка Доли Вайсбен публиковалась неоднократно…. Но ни в одной из газет ни слова не говорилось о письме Терье Банга. Из-за его разночтения судьями, прокурорами и адвокатами судебная коллегия решила исключить письмо из состава дела. Так что с этим документом Мефодий Артамонцев познакомился лишь спустя год. У меня в кабинете.

 

Глава шестая

«Ствол на время!»

 

 

Медовый месяц. Оса в гнезде МАГА. Кавада подает в отставку.

I

 

И снова они остались одни в океане. Нанятая ими яхта, за штурвалом которой стоял не кто иной, как сам капитан Колумб, мелькала на горизонте. Колумб ловил рыбу. К вечеру, когда яхта причалит к атоллу Лидия, капитан первым делом пригласит их в камбуз, где станет потчевать жареной рыбой и ухой собственного приготовления. Так было накануне. Так будет и сегодня. Колумб слов на ветер не бросает.

Мефодию повезло. Заполучить Колумба в самый разгар сезона было делом невероятным. Подарок не менее невероятных стечений обстоятельств. И они стеклись одно к одному.

В день возвращения в роскошный и всегда праздничный Гонолулу, который они покидали на недельку, чтобы объездить остров Оаху, никто ещё не знал, что давние клиенты капитана по каким-то своим причинам отказались воспользоваться его услугами. Не подвернись у Мари здесь знакомых, находящихся в ближайших дружеских отношениях с Колумбом, его кто-нибудь обязательно в тот же день нанял. В заказчиках капитан не нуждался. Не он, а они его искали. Случалось, кое-кто, чтобы обойти опередившего счастливчика, назначал капитану большую сумму. Но если K°лумб кому-либо уже дал слово, то никакие богатства не заставили бы капитана отступиться от него.

Он, как утверждали знакомые Мари, лучше всех знал акваторию архипелага Гавайских островов и мог угодить самому капризному вкусу. Никто настоящего имени испанца не знал. Все называли его капитаном Колумбом. У гавайцев на то были веские основания. Они хорошо помнили, как он, спустя год после своего приезда сюда, по заказу нанявшего его полоумного техасского миллионера, явившегося на Гавайи в поисках острых ощущений, открыл новый островок.



Ни в одной из существующих лоций этот атолл, обрамленный колонией розовых кораллов, площадью в 400 квадратных метров, обозначен не был. По мнению специалистов, он поднялся из океана в посленее из моретрясений и так как находился вдалеке от караванных путей, его никто не обнаруживал. С тех пор все и, в первую очередь, сам удачливый мореход забыли его настоящее имя. Ему явно льстило обращение «капитан Колумб». А открытый им розовый островок, по настоянию техасца, был занесён на карты под именем «Атолл Лидия». Кажется, в честь его жены.

На радостях миллионер выписал капитану чек на 100 тысяч долларов. Хотя Колумб уже заимел небольшой туристский флот и фешенебельный отель на берегу, однако от конкретного дела не отошёл. Не бросил штурвала.

На построенной для него яхте с суперсовременным навигационным оборудованием Колумб работал и за матроса, и за кока, а если надо было — за кельнера. Обслуживал он клиентов, которые совершали необычные вояжи по океану, за пределами туристских вод. Когда можно было пощекотать себе нервы и испытать такие приключения, чтобы были они — на грани, но чтобы можно было остаться в живых. Колумб работал только с таким букетом. Правда, желающих сыграть партию с судьбой находилось немного. Но платёжеспособный наниматель рассуждал так: если капитан берется и за такое, значит, он стоящий моряк и с ним можно интересно попутешествовать. Вероятно, поэтому Колумб никогда не жаловался на недостаток клиентов. Скорее, наоборот.

На Гавайях испанец провёл без малого сорок лет. И хотя ему давно перевалило за шестьдесят, ничего старческого в его облике не было. Молодые могли позавидовать его густой, без единой сединки шевелюре и жилистому, без намёка на дряблость телу. Энергичный и непоседливый, он по-кошачьи ловко и грациозно сновал от носа к корме, прыгал с борта на причал, с лёгкостью вскидывал на себя и переносил тяжести. Правда, многим Колумб казался угрюмым и малоразговорчивым. Но это было не так. Он просто плохо говорил по-английски и потому предпочитал отмалчиваться. Это тяготило капитана и выработало в нём некий комплекс неполноценности. Мефодию удалось распознать это сразу, что, кстати, помогло им сдружиться.

Вообще и он и Мари быстро нашли с Колумбом общий язык. Сначала он, Мефодий. В первый же день, когда пришёл к Колумбу нанимать его судно. На окрик Мефодия; «Эй, на яхте!» — на палубу вымахнул босоногий, стройный, на вид средних лет мужчина, который был одет в тельняшку-безрукавку и в плотно облегающие бёдра шорты. Поздоровавшись, Мефодий попросил позвать хозяина.

— Я! — односложно сообщил он, вопросительно и цепко оглядывая гостя.

Снова поздоровавшись, Мефодий рассказал, что привело его сюда и по чьей рекомендации он пришёл. Хозяин жестом пригласил его на борт.



В салоне, где они беседовали, было красиво, уютно, прохладно. Колумб прошёл за стойку бара. Широким взмахом руки он, скорее, представлял Мефодия выстроившимся в ряд изящным бутылкам с напитками, нежели предлагал их ему.

Гость остановил свой выбор на золотистой грандессе с этикеткой «Лимонный сок». Молча налив пару бокалов и подав один из них Мефодию, капитан опять, как и на палубе, вопросительно посмотрел на него. Мефодий повторил просьбу. Колумб кивнул. Потом, повозившись в ящике бара, извлёк лист бумаги с напечатанным на нем текстом.

— Мои условия, — объяснил он.

Мефодий читать их не стал. Сказал, что наслышан и со всеми пунктами согласен. Колумб пожал плечами, вытянул из-под стойки судовой журнал и, разворачивая его, отрывисто бросил:

— Фамилия?

— Мефодий Артамоицев с женой Мари Сандлер.

Открыв журнал на нужной странице, хозяин после некоторого замешательства вывел: «Мефоди Ратамоци…»

Мефодий рассмеялся и, скорее, по наитию, чем сознательно, нашёл ключик к этому скупому на слово владельцу яхты.

— Капитан, вы первый, кому удалось из моей фамилии сделать итальянскую. Как её, бедную, только не перевирали! — добродушно глядя на моряка, по-испански произнёс Артамонцев.

Колумб поднял голову.

— Простите, — буркнул он по-английски, а затем раздумчиво и впервые за четверть часа распространённо, на своём родном языке проговорил:

— У вас трудная фамилия, а у меня — многомильная: Эмануэл-Мигель-Санчес-Клодита-Виктор-Хосе-Гарсиа Эрнандес. Попробуй, запомни. Меня называли как кому взбредёт в голову. Помог случай. Теперь я капитан Христофор Колумб. Под этим именем я известен везде и всюду. Мне нравится…

— Значит, мне ждать случая?

— Думаю, он представился вам. Ратамоци — звучит громко. Как по-вашему?

— Если бы к этому звучному псевдониму присовокупить громкое и славное дело, я согласился бы, капитан.

— Представится и оно, — твёрдо заверил Колумб. — Встречается категория людей, во внешности которых есть нечто значиельное, необъяснимое, говорящее о том, что они пришли в мир со своим словом… Вы, как мне кажется, из этой категории людей. Мефодий криво улыбнулся.

— Однако, если «Ратамоци» вас обижает…

— Не обижает, — перебил моряка Мефодий. — У нас, у русских, есть народное присловье: «Называй хоть горшком только в печку не ставь».

— Вы русский?! — удивился капитан. — Русский клиент у меня за всю жизнь первый раз.

— Надеюсь, не последний.

Колумб возражать не стал. Всё может быть. Вместо этого он похвалил Мефодия за хороший испанский.

— Вы находите? — смутился Артамонцев. — А мне кажется, я на нём говорю так коряво, что стесняюсь общаться с испанцами на их языке.

— Что вы! — замахал руками капитан и, неожиданно умолкнув, настороженно спросил: — Вы это серьёзно?

Мефодий с недоумением посмотрел на собеседника.

— Ну, что стесняетесь? — уточнил моряк. Артамонцев кивнул.

— Я вас понимаю, — сочувственно вздохнул капитан и, наклонившись к самому его лицу, доверительно зашептал:

— Скверный недостаток. Избавляйтесь от него, дружище. Иначе он, как и у меня, перерастёт в комплекс. Вы станете мрачным, замкнутым, неудобным в нормальном людском обществе. Вас станут считать задавакой. Никому и в голову не придёт, что вы нелюдим от того, что плохо знаете язык. Все мои близкие в один голос твердят: «Ты отлично владеешь английским». Но мне-то лучше известно, как я им владею…

Он говорил с такой проникновенной доверительностью и беззащитностью, что Мефодию стало искренне жаль его. Суровый, жёсткий на вид капитан, жаловался на свою беспомощность, изводившую его, наверное, не первый год. Такое перед каждым не выплеснешь. И чтобы не вспугнуть моряка, Мефодий сказал:

— Я тоже этого боюсь. Постараюсь избавиться. У меня появилась отличная возможность — 20 дней провести в вашем обществе. Вы натаскаете меня как надо.

— Непременно, Ратамоци, — пообещал он.

 

II

 

Говоря тогда о 20 днях, Мефодий лукавил. Не пройдет и недели, как его отзовут. Должны отозвать. Послезавтра, в Нью-Йорке, в одном из офисов штаб-квартиры ООН, состоится чрезвычайное заседание Учёного совета МАГа с участием подавляющего большинства представителей стран, аккредитованных при Лиге наций. МАГ представит на утверждение кандидатуру первого путешественника в Пространство-Времени. Первого бихронавта Земли. И им будет он — Мефодий Георгиевич Артамонцев.

Оповещать об этом, вероятнее всего, в тот день не станут. На предварительном обсуждения, в Калькутте, Сато Кавада, при поддержке основного ядра Учёного совета, высказал категорическое возражение ло поводу предстоящего сообщения о готовящемся событии и объявлении фамилии бихронавта. Его доводы у большинства представителей правительств, собравшихся здесь в неполном составе, вызвали довольно бурную реакцию. Им не понравилось, что МАГ в первые бихронавты планеты рекомендует подданного СССР. Достаточно того, заявляли они, что русские имеют Гагарина. Неужели не нашлось достойного претендента в какой-либо другой стране?

— Господа! — взорвался Кавада. — Для нас, учёных МАГа, и для любого здравомыслящего человека не существует избранных наций и рас. Есть одна нация и раса — Человечество. И мы посылаем не русского, не американца, не японца, а человека Земли… Вместе с тем считаю своим долгом сообщить. Не произойди немногим более года назад нелепейшей трагической случайности, мы бы сегодня рассматривали на бихронавта «Номер один» другого человека. Он, как я сейчас понимаю, тоже вызвал бы споры. Речь идет о выдающемся учёном и экспериментаторе, внесшем неоценимый вклад в разработку программы покорения Пространства-Времени, гражданине Турции Мурсале Атешоглы.

Как погиб Мурсал Атешоглы, профессор не рассказывал. История нелепейшая до глупости.

Они вдвоём возвращались из Мадрида в Калькутту. Их самолёт должен был сделать посадку в Тегеране, но в связи с мятежной обстановкой в стране, Иран закрыл свои аэропорты. Пришлось по просьбе пассажиров и на радость (как оказалось, роковую) Мурсала приземлиться в Анкаре. Целый час, пока они заправлялись, Атешоглы упрашивал шефа отпустить его на пару деньков домой. Кавада до сих пор не может простить себе, что поддался на его уговоры…

Договорившись, что Атешоглы вернется в Калькутту через два дня, они наскоро распрощались. А вышло навсегда.

Атешоглы исчез. Домой к родителям он так и не пришел. Проведённое расследование, длившееся полгода, установило следующее. Не доезжая до родного села, Атешоглы отпустил такси и, по свидетельству водителя, спустившись к реке, продолжал путь пешком. В руках у него, кроме дорожной сумки, ничего не было… Вечером того же дня два сельских рыбака неподалёку от того места, где ставили сети, в кустах ивняка, обнаружили сумку и аккуратно сложенную на ней одежду. Хозяина вещей поблизости не было. Это их удивило. А когда вместе с уловом рыбаки вытащили тело утопленника, они перепугались. И потому, что в трупе узнали одного из сыновей своего хозяина, и потому, что сети они ставили в запрещённом для лова месте. Здесь же, на берегу, они зарыли несчастного вместе с вещами и долго скрывали происшедшее, пока один из них, мучившийся содеянным, не рассказал об этом молле.

 

 






Date: 2015-08-15; view: 57; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.008 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию