Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Лингвистическая оговорка. Содержание исследования основной книги Халляка отражено в самом ее названии – «Невозможное государство»





 

Содержание исследования основной книги Халляка отражено в самом ее названии – «Невозможное государство». И речь идет именно об «исламском государстве» (как доктрине современности, а не том «ИГ», что было объявлено в 2014 году в Сирии и Ираке), которое он считает оксюмороном вроде «исламского язычества».

 

Для русскоязычного читателя, конечно, сразу требуется сделать отступление. Ведь мы привыкли воспринимать такие явления как «республика», «королевство», «царство», «эмират», «султанат», «каганат» как явления одного ряда – «государство», противопоставляя ему на другом полюсе либо «общество», либо «анархию».

 

На самом деле, даже на уровне политической лингвистики русский здесь выбивается из ряда западных языков, где «государство» в современном понимании обозначается однокорневыми словами: State, Staat, État, Estado, Stato, определяющими определенный порядок и его господство. Скажем, латинское «respublica» или русское «государство» из другого ряда, первое расшифровывается как «общее дело» (res – вещь, publica - общество), а второе – по аналогии как «государево дело». Распространенные на Западе до эпохи буржуазных революций Kingship, Königtum,Reichиз того же ряда, что и русское «государство» или «царство», но все они в т.н. «Новое время» постепенно вытесняются Stato.

 

Так что, будем иметь в виду, что когда Халляк рассуждает о «государстве», он пишет о конкретной политической реальности, которую мы после 1917 года, конечно, знаем, но термин для обозначения которой в русском языке отсутствует, по крайней мере, весьма слабо распространен.

 

Но стоит ли вообще «заморачиваться» всем этим «жонглированием терминами», как может показаться читателю со стороны? Да, стоит, потому что современное западное понимание «государства» как «стато» - это не просто какая-то лингвистическая особенность западных языков, а особая политическая реальность, которая возникнув и получив распространение именно на Западе, позже определила реалии всего «международного порядка», то есть, «международного права» и «международных отношений», которые доминируют в современном мире. И все это – производные именно от западного понимания «стато», а не просто специфики западных языков.



 

Современное государство (стато)

 

Итак, в своей работе профессор Халляк сперва анализирует сущность западного «стато» (государства в современном понимании), потом того, что называют «исламским государством» (Islamic state), но что им не является, и в итоге показывает, как эти кардинально отличающиеся политические реальности соотносятся между собой.

 

Начнем со «стато» или «государства» в современном понимании. Сразу надо отметить, что Халляк строит свою интерпретацию этого феномена на идеях Томаса Гоббса (идеолога «общественного договора» и «левиафана») и его интерпретатора Карла Шмитта, то есть, «государствоцентристов», идеолога государствоцентричного права («позитивного права») Ганса Кельзена, а также культурного гегемонизма Фуко. Тому, насколько они адекватны и безальтернативны для понимания «стато», будет посвящена отдельная глава этой рецензии, сейчас же будем придерживаться именно этого подхода.

 

Халляк выделяет пять пунктов, принципиальных для понимания сущности «стато»: 1) это исторический продукт, то есть, порождение определенного места и времени, которого не существовало до того; 2) это идея суверенитета, которая неотделима от нации и в свою очередь от Левиафана в понимании Гоббса и Шмитта; 3) это государство как единственный творец права; 4) это бюрократическая машина; 5) это культура как политический феномен и политический продукт. Все они вместе на выходе дают феномен «стато», точнее, Nation-State, что обычно переводится как «национальное государство» или «государство-нация», но что также, и этимологически не менее точно можно перевести как «состояние нации» (нация как состояние, национальный порядок).

 

Что касается «стато» как порождения места и времени, речь как раз и идет о переходе от состояния «государства» как «королевства», «царства», «княжества» и т.п. к состоянию «государства» как «нации» (nation-state), который происходил на Западе, начиная со Столетней войны, и оформился заключением Вестфальского мира (XVIIвек). «Нация» в этом смысле не есть синоним «этноса» или «национальности», которые существуют и в царствах, княжествах, королевствах. «Нация» как государственный народ, то есть, народ, существующий в государстве, и, наоборот, государство, представляющее собой народ, это то, что становится содержанием «государства» - «источником суверенитета», «творцом права и культуры».

 

В принципе, в оптике политической теологии, оперирующей образом библейского Левиафана, который имеет как христианское, так и иудейско-каббалистическое истолкование[i], «государство-нация» - это не только «зверь» и «машина», но «бог», земной бог. Здесь, конечно, надо иметь в виду еще и взгляды самого Томаса Гоббса, одного из основоположников политической теологии Нового времени, которые ярко отражают материализацию и вульгаризацию христианства, происходившие в тот момент. Вот что он писал в переписке с одним из своих друзей:



 

«Покажи мне, если можешь, слово “бестелесный” или "нематериальный” в Писании. Я же покажу тебе, что вся полнота божества во плоти пре­бывала во Христе. Все мы пребываем и движемся в боге, говорит апостол. Но все мы имеем величину. А может ли то, что имеет величину, находиться в том, что не имеет величины? Бог велик, говорится в Писа­нии, но величина не может мыслиться без телесности».

 

Нет ничего странного в том, что человек с такими воззрениями в итоге закономерно пришел к тому, что единственным «реальным богом», то есть «земным богом», чье существование неоспоримо, является левиафан – зверь или машина, господствующая на земле. Причем, эта тенденция становится тем выраженнее, чем больше государства-королевства, чьи правители-суверены связаны с вне-государственным, над-государственным церковным правом и церковно-имперским порядком, секуляризируются и одновременно становятся «вещью в себе», то есть, ценностью самой по себе и для себя.

 

Естественно, в итоге этих процессов исчезает и наднациональное право как право церкви и императоров, право отныне создается только государством, то есть, «суверенной нацией», которое подчиняет себе и религию. Любое же право, которое может показаться «наднациональным», отныне возможно лишь как между-народное, то есть, как обязательства, добровольно принятые нацией на себя, а также полномочия, делегированные нацией тем или иным международным институтам, но не то, что установлено для нее каким-то превосходящим (трансцендентным) «наднациональным» центром. Это и есть основа «международного порядка», в реальности которого живет современное человечество.

 

Бюрократия или государственная машина – это важный элемент этой трансформации. Ведь отныне речь идет не о служащих короля или вельможах со своими позициями, принципами и интересами, а о функционально лимитированных «винтиках», которые, как швейцарские часы должны выполнять задачи, возложенные на них «нацией», через учрежденный ей (посредством парламента, правительства и т.п.) закон.

 

И, наконец, культура как политический феномен, точнее, культурная гегемония по Фуко, которая пересекается с аналогичной концепцией итальянского коммуниста Антонио Грамши. Отныне государство, стато, нация творит не просто закон и бюрократический порядок, но и производит культуру, которая превращает подданных в граждан, что становится возможно благодаря целой инфраструктуре их штамповки от детских садов и школ до казарм и тюрем, воспроизводящих одни и те же нормы и ценности. Разделяющие их и являются народом, они же – граждане, солдаты, служащие, налогоплательщики, то есть, члены «тела земного бога» - «нации».

 








Date: 2015-07-27; view: 63; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.005 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию