Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Сэмвелл 6 page





Во дворе Виктарион наткнулся на Грольда Гудбразера и старого Драмма, шептавшихся с Родриком Харлоу. При виде их Нют Брадобрей присвистнул:

– Чтец! – Крикнул он. – Почему твое лицо так вытянулось? Твои плохие предчувствия не оправдались. Мы победили и захватили хорошую добычу!

Лорд Родрик скривил губы:

– Ты имеешь в виду эти камни? Да все четыре вместе взятые не сравнить с Харлоу. Мы захватили немного камней, деревьев и безделушек, и поцапались с Тиреллами.

– С розами? – рассмеялся Нют. – Чем роза может повредить глубоководному кракену? Мы захватили их щиты и разбили их на кусочки. Кто теперь их защитит?

– Хайгарден. – Ответил Чтец. – Скоро против нас выступит вся сила Раздолья, Брадобрей, и тогда ты увидишь, что у роз бывают железные шипы.

Драмм кивнул, положив руку на рукоять Багряного Дождя. – У лорда Тарли есть двуручный меч по имени Губитель Сердец из валирийской стали, и он всегда под рукой у лорда Тирелла.

В Виктарионе вспыхнул азарт:

– Пусть приходит. Я заберу его меч, как твой предок отобрал Багряный Дождь. Пусть все приходят, и приводят с собой Ланнистеров в придачу. Может на суше львы и страшны, но на море всеми правят кракены. – Он бы отдал половину своих зубов за шанс скрестить топор с Цареубийцей или Рыцарем Цветов. Вот это битва так битва. Цареубийца был проклят богами и людьми, но воин был прославленный и достойный уважения.

– Не бойся, лорд капитан. Они придут. – Уверил его Чтец. – Именно этого и хочется Его Величеству. Иначе, почему он приказал нам отпустить воронов Хьюветта?

– Ты слишком много читаешь и слишком мало сражаешься. – Ответил Нют. – Твоя кровь превратилась в воду. – Но Чтец сделал вид, что не слышал.

Буйное веселье было в полном разгаре, когда Виктарион появился в зале. Железнорожденные заполнили все столы – пили, орали, толкались, похвалялись количеством убитых ими людей, своими подвигами и богатством захваченной добычи. На многих были надеты награбленные украшения. Леворукий Лукас Кодд и Квеллон Хамбл вместо плащей надели сорванные со стен гобелены. Гермунд Ботли надел нитку жемчуга и гранатовое ожерелье поверх своего позолоченного ланнистеровского нагрудника. Неулыбчивый Андрик каждой рукой обнимал по женщине, но по прежнему не улыбался. На каждом пальце у него было по кольцу. Вместо мисок, вырезанных в черством хлебе, капитаны ели из массивных серебряных тарелок.



Лицо Нюта Брадобрея при виде этого разгула налилось кровью от гнева.

– Вороний Глаз бросил нас в бой с кораблями, а его собственный сброд в это время захватывал замки и деревни, грабил и гонялся за девками. А что же осталось нам?

– А нам досталась слава.

– Слава отличная штука, – ответил Нют. – Но золото лучше.

Виктарион пожал плечами.

– Вороний Глаз сказал, мы захватим весь Вестерос. Арбор, Старомест, Хайгарден… вот там и найдешь свое золото. Однако, довольно болтовни. Я голоден.

По праву крови Виктарион мог потребовать себе место на возвышении, но он не хотел есть рядом с Эуроном и его тварями. Вместо этого он нашел себе местечко рядом с Хромым Ральфом, капитаном «Лорда Квеллона».

– Великая победа, лорд капитан, – сказал Хромой. – Победа, достойная получения собственного лена. Ты должен потребовать себе остров.

«Лорд Виктарион. Да, а почему бы нет?» – Пусть это не Морской Трон, но в любом случае что‑то.

Через стол от него Хото Харлоу обсасывал косточку. Он отбросил ее в сторону и нагнулся вперед.

– Рыцарь получил Серый Щит. Мой кузен. Ты слышал?

– Нет. – Виктарион посмотрел в ту сторону зала, где сидел сир Харрас Харлоу с золотым кубком в руке. Он был высоким мужчиной с длинным, жестким лицом. – Почему Эурон отдал остров именно ему?

Хото отставил пустой кубок, и бледная молодая женщина в голубом бархатном платье с золотой вышивкой наполнила его вновь.

– Рыцарь сам захватил Гримстон. Он водрузил свой штандарт над замком и бросил вызов Гриммам. Он зарубил одного, потом другого, и следующего. Зарубил всех… ну, почти всех, двое сдались. Когда пал седьмой, септон лорда Гримма решил, что боги подсказывают ему сдать замок. – Хото рассмеялся. – Он станет лордом Серого Щита, и на здоровье. Без него теперь я – единственный наследник Чтеца. – Он стукнул полным кубком о грудь. – Я, Хото Горбун, лорд Харлоу.

– Семерых, говоришь. – Виктарион представил, как Сумрак мог бы продержаться против его топора. Он никогда не сражался против человека, вооруженного валирийской сталью, хотя и много раз побеждал юного Харраса Харлоу, когда они оба были юнцами. Мальчишкой Харлоу был дружен со старшим сыном Бейлона Родриком, который погиб под стенами Сигарда.

Пир удался на славу. Вино было отличным, подавался зажаренный целиком бык, немного сыроватый, с кровью, фаршированный утки и ведра со свежими крабами. Прислуга была одета в лучшие наряды из прекрасной шерсти и пышного бархата, что не ускользнуло от глаз лорда капитана. Сперва он принял их за поварих, одетых в наряды леди Хьюветт и ее дам, пока Хото не пояснил ему, что это и есть леди Хьюветт с дамами. Вороньего Глаза забавляла возможность заставить их ему прислуживать. Их было восемь: сама вельможная леди, все еще симпатичная, хотя и стала довольно полной, и семь женщин помоложе в возрасте от двадцати пяти до десяти лет – ее дочери и невестки.



Сам лорд Хьюветт сидел на своем привычном месте на возвышении, одетый в одежду родовых цветов. Его руки и ноги были привязаны к креслу, а во рту между зубов красовалась большая белая редька, не дававшая ему говорить… хотя смотреть и слышать ему никто не мешал. Вороний Глаз занял почетное место по правую руку от его милости. У него на коленях, обвив руками шею, расположилась босоногая и растрепанная миленькая грудастая девица лет семнадцати‑восемнадцати.

– Это кто? – Спросил Виктарион у окружающих.

– Внебрачная дочка их милости. – Рассмеялся Хото. – До того как Эурон захватил замок, она прислуживала остальным за столом, а сама ела со слугами.

Эурон приложился своими синими губами к ее шее, и девица, захихикав, что‑то шепнула ему на ухо. Улыбаясь, он снова поцеловал ее в шею. Ее белая шея была покрыта красными пятнами в местах, где побывали его губы. Они были похожи на розовое ожерелье на ее шее и плечах. Снова шепот на ухо, и в этот раз Вороний Глаз расхохотался во весь голос, затем грохнул своим кубком об стол, требуя тишины:

– Добрые леди, – крикнул он своим высокородным служанкам. – Фалия беспокоится о ваших прекрасных нарядах. Она не хочет, чтобы вы испачкали их жиром, вином и грязными пальцами, поскольку я обещал ей, что после пира она сможет выбрать себе любые наряды, какие пожелает из вашего гардероба. Поэтому вам лучше раздеться.

Зал взорвался от рева и хохота, а лицо лорда Хьюветта стало таким красным, что Виктарион решил, что его голова вот‑вот лопнет. У женщин не было иного выхода, кроме как подчиниться. Младшая тихонько заплакала, но ее мать успокоила ее и помогла развязать завязки на спине. После этого они продолжили прислуживать как раньше, двигаясь между столов с кувшинами полными вина к каждому пустому кубку, только теперь они делали это голыми.

«Он позорит Хьюветта, как когда‑то опозорил меня». – Подумал капитан, вспомнив, как рыдала его жена под его ударами. Он знал, что люди четырех Щитов, как и железнорожденные, часто женились между собой. Одна из этих обнаженных женщин легко могла оказаться женой сира Талберта Серри. Одно дело убить врага, и совсем другое – его обесчестить. Виктарион выполнил первую часть. Его рука вновь кровоточила, на ладони сквозь повязку просочилась кровь.

На возвышении Эурон отстранил свою растрепанную девку и взобрался на стол. Капитаны начали стучать кубками по столу и ногами по полу.

– Э‑УРОН! Э‑УРОН! – кричали они. – Э‑УРОН! Э‑УРОН! Э‑УРОН!

Вновь повторялось вече королей.

– Я поклялся отдать вам Вестерос. – Начал Вороний Глаз, когда шум слегка утих. – И вот вы откусили первый кусок. Легкая закуска, не более того… но мы будем гулять до утра! – Факелы на стенах ярко пылали, и он тоже казался светящимся, синие губы, голубой глаз и остальное. – Что схватили щупальца кракена, тому уже не вырваться. Эти острова когда‑то принадлежали нам, и теперь мы их вернули… но нам нужны сильные люди, чтобы их удержать. Поэтому восстань сир Харрас Харлоу, лорд Серого Щита! – Рыцарь поднялся, положив одну руку на навершие Сумрака из лунного камня. – Восстань Адрик Неулыбчивый, лорд Южного Щита! – Адрик оттолкнул своих женщин и поднялся на ноги, словно гора, поднявшаяся из морской пучины. – Восстань Марон Волмарк, лорд Зеленого Щита! – В ответ неуверенно встал безусый мальчишка шестнадцати лет, больше похожий на повелителя зайцев. – И, наконец, восстань Нют Брадобрей, лорд Дубового Щита!

В глазах Нюта промелькнула настороженность, словно он боялся, что это какая‑то опасная шутка.

Виктарион думал, что Вороний Глаз отдаст лены своим прихлебателям: Каменной руке, Красному Моряку и Леворукому Лукасу Кодду. – «Король должен быть щедрым», – пытался напомнить он себе, но внутри его перебил шепот другого голоса: – «Дары Эурона – отравлены». – Когда он оглянулся, то увидел, что это правда. – «Рыцарь – избранный наследник Чтеца, а Андрик Неулыбчивый сильнейший воин Дунстана Драмма. Волмарк еще мальчуган, но в нем через его мать течет кровь Черного Харрена. А Брадобрей…»

Виктарион схватил его за запястье.

– Откажись!

Нют посмотрел на него словно он внезапно спятил.

– Отказаться? От земли и титула? Ты, что ли, сделаешь меня лордом? – Он выдернул руку и встал, вызвав гром приветствий.

«Теперь он еще и крадет моих людей». – Промелькнула мысль в голове Виктариона.

Король Эурон позвал леди Хьюветт обновить содержимое своего кубка, а потом высоко поднял его над головой:

– Короли и капитаны! Поднимем кубки во славу лордов Четырех Щитов! – Виктарион выпил вместе с остальными.

«Нет вина слаще отобранного у врага!» – Кто‑то сказал ему давным‑давно. Толи его отец, толи брат Бейлон. – «Когда‑нибудь я выпью твое вино, Вороний Глаз, и заберу у тебя все, что тебе дорого». – Но есть ли у Эурона что‑то, что может быть ему дорого?

– Завтра мы снова отправимся в путь. – Объявил король. – Наполните бочки свежей водой, берите мешки с зерном и бочки с солониной, и столько овец и коз, сколько сможете. Те раненные, которые могут взяться за весла, будут грести. Остальные должны остаться здесь, помочь новым лордам удержать эти острова. Торвальд и Красный Моряк скоро вернутся с пополнением провизии. Наши палубы провоняют курами и свиньями, но когда мы вернемся из нашего путешествия на восток с нами будут драконы.

– Когда? – Раздался голос, принадлежавший лорду Родрику. – Когда мы вернемся, Ваше Величество? Через год? Через три? Пять лет? Ваши драконы на другом конце мира, а сейчас осень. – Чтец вышел вперед, тон его становился все более опасным. – Пролив Редвина охраняют галеры. Дорнийский берег пустынен и гол, на четыре сотни лиг одни водовороты, рифы и мели без единого безопасного места для стоянки. За ними нас ждут Ступени, где поджидают шторма и логова лиссенских и мирийских пиратов. Если отсюда отплывет тысяча кораблей, то до другого берега узкого моря сумеет добраться не больше трех сотен… и что дальше? Лис нас к себе не звал, тем более Волантис. Где ты найдешь свежую воду и пищу? Да первый же шторм рассеет корабли по всему свету!

На синих губах Эурона играла улыбка.

– Я и есть шторм, милорд. Первый шторм и последний. Я водил «Молчаливую» в более долгие путешествия, и более опасные. Ты не забыл? Я проплыл по Дымящемуся морю и видел Валирию.

Каждому было известно, что Валирией до сих пор правил Рок. Море вокруг нее кипело и дымилось, а земля была населена демонами. Говорили, что любой моряк хотя бы увидевший ужасные горы Валирии, поднимавшиеся над волнами, вскоре умирает ужасной смертью, однако Вороний Глаз побывал там и вернулся.

– Так ли? – Спросил Чтец тихо.

Голубая улыбка Эурона пропала.

– Чтец, – обратился он в повисшей тишине. – Тебе лучше не высовывать своего носа из книг.

Виктарион почувствовал повисшую в зале тревогу. Он заставил себя подняться на ноги.

– Брат, – Бухнул он. – Ты не ответил на вопрос Харлоу.

Эурон пожал плечами.

– Цена на рабов выросла. Мы продадим наших рабов Лису или Волантису. Это и нашу добычу, которую взяли здесь, это даст нам достаточно золота, чтобы купить провизию.

– Мы тоже теперь рабы? – Спросил Чтец. – И ради чего? Ради драконов, которых не видел ни один смертный? Стоит ли гоняться за сказками какого‑то пьяного матроса на другой конец света?

Эти слова вызвали ропот одобрения.

– Берег рабов очень далеко. – Крикнул Хромой Ральф.

– И слишком близко от Валирии. – Добавил Квеллон Хамбл. А Фралегг Сильный добавил:

– Хайгарден ближе. Я предлагаю поискать драконов там. Золотых!

Алвин Шарп тоже крикнул:

– Зачем плыть через полмира, когда рядом Мандер?

Рыжий Ральф Стонхауз вскочил на ноги:

– Старомест богаче, а Арбор еще богаче. И флот Редвинов оттуда уплыл. Нам стоит только протянуть руку и самые спелые плоды Вестероса сами упадут нам в руки.

– Плоды? – Глаз короля теперь был скорее черным чем синим. – Только трусы крадут фрукты, когда могут завладеть всем садом.

– Мы хотим Арбор, – Крикнул Рыжий Ральф и остальные его поддержали. Вороний Глаз безмолвно стоял, омываемый со всех сторон волнами криков. Потом он спрыгнул со стола, подхватил свою подружку под руку и вышел из зала.

«Сбежал, словно собака». – Положение Эурона на Морском Троне внезапно не показалось ему таким уж прочным, как минуту назад. – «Они не пойдут за ним к Берегу Рабов. Возможно, они не такие уж дураки и собачонки, как я опасался». – Это была такая бодрая мысль, что Виктарион был вынужден взяться за кубок, чтобы выпить. Он выпил с Брадобреем, чтобы показать ему, что он не сердится на него за его титул, даже если он дан руками Эурона.

Снаружи садилось солнце. Темнота собиралась у подножия стен, но внутри ярким оранжевым светом горели факелы, и их чад собирался у стропил, словно серые облака. Опьяневшие принялись за танец пальцев. В какой‑то момент Леворукий Лукас Кодд решил, что ему хочется одну из дочек лорда Хьюветта, поэтому он уложил ее на стол под плач и рыдания ее сестер.

Виктарион почувствовал хлопок по плечу. За спиной стоял один из сынов‑полукровок Эурона, мальчишка десяти лет с густой шевелюрой и кожей цвета глины.

– Мой отец хочет с тобой говорить.

Виктарион неуверенно поднялся на ноги. Он был крупным мужчиной, и все равно выпил слишком много. – «Я забил ее до смерти собственными руками», – пронеслось у него в голове. – «Но это Вороний Глаз ее убил, когда в нее вошел. У меня не было выбора». – Он последовал за бастардом прочь из зала вверх по винтовой лестнице. По мере подъема звуки изнасилования и попойки стихли, пока не остался лишь тихий скрип сапог о каменные ступени.

Вороний Глаз занял собственную спальню лорда Хьюветта и не один, а с его незаконнорожденной дочкой. Когда капитан вошел, девчонка валялась голой на кровати, тихо посапывая. Эурон стоял у окна потягивая вино из серебряного кубка. На нем был соболиный плащ, отобранный у Блэктайда, красная повязка через глаз и больше ничего.

– Когда я был мальчишкой, мне снилось, что умею летать. – Провозгласил он. – Но когда я просыпался, то не мог… или так уверил меня мейстер. Но что, если он солгал?

Виктарион мог чувствовать запах моря, идущий из открытого окна, хотя комната пропахла винным духом и соитием. Холодный соленый воздух помог ему прочистить мозги.

– Что ты имеешь в виду?

Эурон повернулся к нему лицом, его синие губы скривились в полуулыбке.

– Возможно, мы умеем летать. Все мы. Но как мы узнаем, пока не спрыгнем с какой‑нибудь высокой башни? – Сквозь окно ворвался порыв ветра, распахнув его плащ. В его наготе было что‑то непристойное и мешающее сосредоточиться. – Никто на самом деле не узнает на что способен, пока не прыгнет.

– Так вот окно. Давай, прыгай! – Терпение Виктариона подошло к концу. Его раненая рука снова болела. – Чего ты хочешь?

– Мир. – Отблеск огня отразился в единственном глазе Эурона. – «В его насмешливом глазе». – Не хочешь вина из запасов лорда Хьюветта? Ни одно вино и в половину не так сладко, как вино побежденного врага.

– Нет. – Виктарион отвел взгляд. – Прикройся.

Эурон уселся и поддернул плащ, прикрыв интимное место.

– Я забыл какой пустой и шумный они народ, мои железнорожденные. Я бы дал им драконов, а они орут про виноград.

– Виноград для них реальнее. Человек может вдоволь им наесться. Его сок очень сладок, и из него делают вино. А что могут им дать драконы?

– Головную боль. – Вороний Глаз отпил из серебряного кубка. – Однажды, брат, я держал в руках драконье яйцо. Один мирийский колдун клялся, что сумеет его высидеть, если я дам ему год и столько золота, сколько ему нужно. Когда я устал от его оправданий, я его зарезал. Видя, как его кишки вываливаются ему в руки, он сказал: – «Но год ведь еще не прошел». – Он рассмеялся. – Знаешь, что Крагон умер?

– Кто?

– Парень, что трубил в мой драконий рог. Когда мейстер его вскрыл, его легкие были черны, как сажа.

Виктарионна передернуло.

– Покажи яйцо дракона.

– Я выбросил его в море, когда был не в духе. – Эурон пожал плечами. – До меня дошло, что Чтец не так уж неправ. Слишком большой флот может никогда не добраться до конечной цели. Путешествие слишком долгое и опасное. Только наши лучшие корабли и команды сумеют доплыть до Берега Рабов и вернуться обратно. Железный Флот.

«Но Железный Флот мой!» – Подумал Виктарион. Но ничего не сказал.

Вороний Глаз наполнил два кубка странным черным вином, тягучим словно мед.

– Выпей со мной, брат. Попробуй это.

Он предложил Виктариону один из кубков.

Капитан забрал, но не тот, что предлагал ему Эурон, и подозрительно принюхался к его содержимому. При близком рассмотрении оно казалось не черным, а скорее синим. Жидкость была густой и маслянистой с запахом тлена. Он слегка пригубил ее, но тут же выплюнул.

– Что за гадость. Ты хочешь меня отравить?

– Хотел открыть тебе глаза. – Эурон сделал глубокий глоток из своего кубка и улыбнулся. – «Вечерняя тень» – вино колдунов. Я завладел целой бочкой, когда захватил один галеас из Кварта вместе с гвоздикой, мускатом, сорока свертками зеленого шелка и четырьмя колдунами, которые рассказывали забавные сказки. Один осмелился меня запугивать, поэтому я убил его и скормил трем его товарищам. Сперва они отказывались его есть, но когда они достаточно проголодались, то изменили свое решение. Все люди мясо.

«Бейлон был сумасшедшим, Эйерон еще ненормальнее, но Эурон – самый безумный из всех». – Виктарион уже повернулся, чтобы уйти, но тут Вороний Глаз сказал:

– У короля должна быть жена, чтобы дать ему наследников. Брат, ты нужен мне. Ты не отправишься к Берегу Рабов и не привезешь мне мою любовь?

«У меня тоже когда‑то была любовь». – Руки Виктариона сжались в кулаки, и с ладони на пол капнула капля крови. – «Я должен был безжалостно в кровь избить тебя и скормить крабам, так же, как поступил с ней».

– У тебя уже есть сыновья. – Сказал он брату.

– Подлые полукровки, рожденные от шлюх и вдов.

– Но они плоть от твоей плоти.

– Так же, как содержимое моего ночного горшка. Никто из них не сядет на Морской трон, тем более на Железный. Нет, чтобы получить наследника его достойного, мне нужна другая женщина. Когда кракен обвенчается с драконом, брат, весь мир содрогнется.

– С каким драконом? – Нахмурился Виктарион.

– С последним из ее рода. Говорят, она прекраснейшая женщина на свете. Ее волосы серебристое золото, а ее глаза аметисты… но не верь мне на слово, брат. Отправляйся к Берегу Рабов, удостоверься в ее красоте, и привези мне мою любовь.

– Почему я? – Спросил Виктарион.

– Из любви. Из чувства долга. Потому что тебе приказывает твой король. – Эурон рассмеялся. – И ради Морского Трона. Он – твой, ведь я претендую на Железный. Ты унаследуешь мой, как я унаследовал трон за Бейлоном… и когда‑нибудь твои собственные сыновья унаследуют его за тобой.

«Мои сыновья». – Но чтобы у человека были сыновья, он должен жениться. А Виктариону не везло с женами. – «Дары Эурона – отравлены», – напомнил он себе. – «Но с другой стороны…»

– Выбор за тобой, брат. Жить невольником или умереть королем. Посмеешь ли ты взлететь? Пока не прыгнешь, не узнаешь.

Насмешливый глаз Эурона светился от смеха.

– Или я слишком многого от тебя требую? Это ведь опасная штука, заплыть за Валирию.

– Если надо, я смогу провести Железный Флот даже в ад. – Когда Виктарион разжал руку, ладонь была красной от крови. – Да. Я отправлюсь к Берегу Рабов. Я найду дракониху и привезу ее назад. – «Но не для тебя. Ты украл у меня жену и обесчестил ее. C твоей я сделаю то же самое. Прекраснейшая женщина на свете будет принадлежеть мне».

 

Джейме

 

Поля у стен Дарри вновь были обработаны. Сожженный урожай был запахан в землю, и разведчики сира Аддама сообщили, что видели женщин, пропалывавших сорняки, и несколько воловьих упряжек, пахавших целину на краю леса. На страже работавших крестьян стояла дюжина бородатых мужиков с топорами.

К тому времени, когда Джейме с колонной добрался до замка, все уже скрылись за его стенами. Он обнаружил ворота закрытыми точно так же, как в Харренхоле до этого.

– Труби в рог. – Скомандовал он. Сир Кеннос из Кайса отцепил Рог Херрока и дунул в него. Ожидая ответа из замка, Джейме заметил коричнево‑алое знамя над барбаканом[5]замка кузена. Похоже, Лансель разделил ланнистеровского льва с пахарем Дарри. В этом он отчетливо увидел руку своего дяди, как и в выборе невесты для Ланселя. Род Дарри правил этими землями со времен победы Андалов над Первыми Людьми. Без сомнения, сир Киван предвидел, что его сыну будет легче, если его крестьяне увидят, что он продолжатель древних традиций, владеющий этими землями по праву брака, а не по королевскому указу. – «Киван должен был стать Десницей Томмена, а не Харис Свифт. Тот просто жаба, а моя сестричка настоящая дура, если считает иначе».

Ворота замка медленно открылись.

– У моего кузена не достаточно места, чтобы принять тысячу людей. – Обратился Джейме к Могучему Вепрю. – Мы встанем лагерем у западной стены. Я хочу, чтобы вы укрепили периметр рвом и кольями. В этих местах все еще полно бандитов.

– Нужно быть полностью свихнувшимся, чтобы атаковать такой сильный отряд, как наш.

– Или свихнувшимся или очень голодным. – До тех пор, пока он не узнает получше о силах и намерениях этих разбойников, Джейме не хотел рисковать собственной безопасностью.

– Ров и колья. – Повторил он, потом пришпорил Честь к воротам. Сир Дермонт последовал за ним с королевским стягом, на котором были изображены олень и лев, за ним сир Хьюго Ванс с белым знаменем Королевской Гвардии. Джейме отправил Рыжего Роннета доставить Вилиса Мандерли в Девичий Пруд, поэтому самому ему за ним впредь присматривать не пришлось.

Пия ехала с его оруженосцами на мерине, которого для нее нашел Пек.

– Этот замок похож на игрушечный. – Услышал Джейме ее голос. – «Она не видела ничего, кроме Харренхола», – дошло до него. – «Теперь ей каждый замок в королевстве покажется маленьким, может кроме Утеса».

Джосмин Пиклдон как раз объяснял ей тоже самое:

– Не нужно судить по Харренхолу. Черный Харрен построил слишком большой замок. – Пия слушала с открытым ртом, словно пятилетняя девочка на уроке своей септы. – «В этом вся она, маленькая девочка в теле взрослой женщины, избитой и испуганной». – Хотя, Пек ею увлекся. Джейме подозревал, что мальчишка еще не познал женщину, а Пия была все еще довольно симпатичной, по крайней мере, пока держала рот закрытым. – «Полагаю, ничего страшного в том, что он с ней переспит, если она захочет».

В Харренхоле один из людей Горы пытался девчонку изнасиловать и был искренне удивлен, когда Джейме приказал Илину Пейну отрубить ему голову.

– Я же трахал ее раньше… сотню раз, – повторял он, когда его заставляли встать на колени. – Сотню раз, м’лорд. Да не я один, все мы. – Когда сир Илин показал Пийе его голову, она широко улыбнулась, показав остатки зубов.

Во время войны Дарри переходил из рук в руки несколько раз. Один раз замок горел, и, по крайней мере, дважды разграблен, но Лансель не терял времени даром, приводя его в порядок. Ворота были новенькими, грубые дубовые доски были укреплены железными полосами. На месте старой, сгоревшей, конюшни уже поднималась новая. Ступени лестницы, ведущей в твердыню были заменены, и на многих окнах красовались новые ставни. Теперь только почерневшие от сажи камни напоминали о бушевавшем огне, но дождь и время сотрут и эти следы.

Внутри по дозорным галереям прохаживались арбалетчики. Некоторые были в алых плащах и львиных шлемах, другие – в серо‑голубых цветах Фреев. Из‑под копыт Чести в разные стороны сыпанули цыплята, заблеяли овцы и на Джейме отсутствующим взглядом уставились какие‑то крестьяне. – «И крестьяне вооруженные», – не мог не отметить он. У некоторых из них были переделанные косы, у других дреколья, у кого‑то в руках были ужасно острые мотыги. В добавок у некоторых были топоры, и он заметил несколько бородачей с красной семиконечной звездой, нашитой на заплатанных, грязных туниках. – «И здесь проклятые воробьи. Откуда они все только берутся?»

Он не заметил никаких признаков своего дяди Кивана. А так же Ланселя. Встречать его вышел один только мейстер в серой хламиде, обернувшейся вокруг его тощих ног.

– Лорд Командующий. Дарри рад чести этому… нежданному визиту. Простите нас за неподготовленность. Нам дали понять, что вы направляетесь в Риверран.

– Дарри оказался по пути. – Солгал Джейме. – «Риверран подождет». – И если повезет, осада закончится до того, как он доберется до замка, так что ему не придется поднимать руку против Талли.

Спешившись, он передал Честь конюшонку.

– Могу я увидеть своего дядю? – Он не стал упоминать имя. У него остался единственный дядя – сир Киван, последний сын Титоса Ланнистера.

– Нет, милорд. Сир Киван уехал сразу после свадьбы. – Мейстер поправил свою цепь, словно она внезапно стала жать. – Насколько мне известно, лорд Лансель будет рад видеть вас и… ваших доблестных рыцарей. Хотя я с горечью вынужден признать, что Дарри не в силах прокормить такое количество.

– У нас есть собственная провизия. А вы…?

– Мейстер Оттомор, если угодно милорду. Леди Амарея желала поприветствовать вас лично, но сейчас присматривает за приготовлениями пира в вашу честь. Она надеется, что вы и ваши старшие рыцари и капитаны разделите с нами стол.

– Горячая еда была бы очень к стати. Посление дни были очень промозглыми и сырыми. – Джейме оглядел двор и бородатые лица воробьев. – «Слишком много. И слишком много Фреев». – А где мне найти Хардстона?

– Нам сообщили о разбойниках у Трезубца. Сир Харвин с пятью рыцарями и двадцатью стрелками отправился их ловить.

– А лорда Ланселя?

– Он сейчас молится. Его милость приказал нам никогда не прерывать его молитв.

«Они с сиром Бонифером два сапога пара!»

– Что ж, отлично. – Позже тоже найдется время поболтать с кузеном. – Проводите меня в мою комнату и распорядитесь приготовить ванну.

– Если милорду угодно, мы разместим вас в Твердыне Пахаря. Я вас провожу.

– Я знаю дорогу. – Джейме уже не в первый раз навещал этот замок. Ранее они с Серсеей уже дважды здесь гостили, один раз с Робертом на пути в Винтерфелл, и потом еще раз на обратном пути в Королевскую Гавань. Несмотря на то, что замок был небольшим, он был крупнее гостиницы, а вдоль реки были прекрасные места для охоты. Роберт Баратеон никогда не отказывал себе в удовольствии попросить хозяев себя приютить.

Твердыня была точно такой, как он ее запомнил.

– Стены все еще голые. – Сказал Джейме в слух, идя вслед за мейстером по галерее.

– Лорд Лансель надеется когда‑нибудь это исправить. – Откликнулся Оттомор. – Повесить какие‑нибудь сцены моления и благочестия.

«Моления и благочестия». – Он с трудом не расхохотался. В первое их посещение замка эти стены тоже были голыми. Тирион заметил несколько светлых квадратов на потемневших каменных стенах, где когда‑то висели гобелены. Сир Рэймон мог убрать гобелены, но не мог избавиться от отметин. Позднее Бес за несколько оленей получил от одного из слуг ключ от подвала, где находились пропавшие гобелены. Довольный собой, он показал их Джейме при свете свечи, на них были вытканы портреты Таргариенов, начиная с первого Эйегона, заканчивая Эйерисом Вторым.

– Если я расскажу об этом Роберту, то, возможно, он сделает меня лордом Дарри, – хихикая, сказал тогда карлик.

Мейстер Оттомор провел Джейме на самый верх башни.

– Надеюсь, здесь вам будет удобно, милорд. Там находится уборная, если будет необходимо справить нужду. Ваши окна выходят прямо на богорощу. Спальня примыкает к спальне леди, на стене есть колокольчик для слуг.

– Это ведь личные апартаменты лорда Дарри.

– Это верно, милорд.

– Мой кузен слишком добр. Я не собираюсь выселять Ланселя из собственной кровати.

– Лорд Лансель всегда спит в септе.

«Спит с Матерью и Девой, когда собственная теплая женушка находится прямо за дверью?» – Джейме не знал – плакать или смеяться. – «Может, он молит укрепить его член». – В Королевской Гавани ходили слухи, что ранение сделало Ланселя недееспособным. – «Однако, у него должно было хватить ума хотя бы попробовать». – Положение его кузена в этих землях не будет прочным, пока он не обзаведется наследником от своей жены, которая наполовину Дарри. Джейме начал уже сожалеть о порыве, подтолкнувшем его направиться сюда. Он поблагодарил Оттомора, напомнил ему о ванной, и отправил Пека его проводить.






Date: 2015-12-12; view: 156; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.021 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию