Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Я УДИВЛЕНА; Я СНОВА УДИВЛЕНА





В пятницу вечером я планировала остаться дома, но Скарлет настояла на том, чтобы я устроила вечеринку с ней и Гейблом.

– Ты ни разу не гуляла с того времени, как вышла из «Свободы», – сказала она мне, когда мы выходили из школы. – Ты не можешь провести остаток своей жизни дома с Нетти и Имоджен. Мы оденемся и пойдем в одно из наших старых местечек. Как насчет твоего кузена Толстяка?

Мест, куда я хотела пойти, не было, кроме, возможно, «Маленького Египта».

– Или, может быть, ты выберешь «Маленький Египет»? – спросила Скарлет.

– У Толстяка подходит, – сказала я.

– Я так и думала, что ты согласишься. Встречай нас в восемь. И, Аня? – сказала она перед тем как уйти. – Не надевай свою школьную форму!

Около семи тридцати я сменила одежду в соответствии с инструкцией Скарлет, а после села на автобус, идущий в центр города.

– Эй, ребенок, – приветствовал меня Толстяк. – Твои друзья в задней комнате.

Толстяк немного потерял в весе с последнего раза, когда я видела его.

– Ты похудел, – сказала я.

– Бросил сахар, – сообщил он мне.

– Какао тоже?

– Не, какао никогда, Анни.

– Может быть, нам стоит прекратить называть тебя Толстяком.

– Ха, это было весьма остроумно.

Я прошла в заднюю комнату.

– Сюрприз!

Место было переполнено, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я знала всех. Скарлет, Гейбл, Нетти, Имоджен, Микки и София Баланчины, мистер Киплинг и его жена, Саймон Грин, Чай Пинтер, а остальные – некоторые мои одноклассники. Даже Алисон Вилер была здесь, хотя она явилась одна.

Как вы уже знаете, я не была поклонницей ни вечеринок-сюрпризов, ни вечеринок в частности. Однако я не могла не оценить сколь много людей пришло меня поддержать. Скарлет подошла и поцеловала меня в щеку.

– Какой лучшей подружкой я бы была, если ты вернулась в Троицу без вечеринки?

Я обошла всех, говоря им спасибо за приход.

– Вин действительно хотел прийти, – прошептала мне на ухо Алисон Вилер.

В задней части комнаты, отдельно от всех остальных, стояли Микки и София Баланчины. Они говорили с кем-то третьим. Как я могла не заметить его раньше?



– Юджи Оно! – воскликнула я, обнимая его несколько манерно, неуверенная, выглядело ли это достойно и было ли необходимо. Но, хорошо, он спас жизнь моему брату.

Он улыбнулся мне застенчивой улыбкой.

– Что ты здесь делаешь?

– Веду бизнес, конечно, – ответил он.

– Если бы ты ответила на любой мой звонок, ты бы знала это, – упрекнул меня Микки Баланчин.

Юджи Оно посмотрел на меня. Я сказала бы, что он разочаровался во мне.

– У меня ушло больше времени на разрешение школьной ситуации, чем я рассчитывала, – объяснила я. Произнеся это, я поняла, как жалко прозвучало моё оправдание.

Я повернулась к Юджи Оно. Мне хотелось расспросить о моем брате, но не перед Микки и Софией.

– Сможем ли мы завтра увидеться в моей квартире?

– Я не знаю, будет ли у меня время, – ответил он. – Я в городе всего лишь на три дня и у меня жесткий график.

– Тогда я могу навестить тебя. Где ты остановился?

– Я попытаюсь заехать к тебе, – прохладно ответил Юджи. Меня раздражало, что он не доверял мне достаточно, чтобы сказать, где остановился, в то время как я доверила ему свою жизнь.

– Дай ребенку передохнуть, Юджи, – поддразнила София его.

Мне не нравится, что меня называют ребенком.

– Приезжай или не приезжай, – сказала я. Я повернулась к Микки. – Как твой отец?

– В любой день он может… – сказал хмуро Микки. София взяла его маленькую ладонь в свою большую.

Я поблагодарила их за то, что они пришли и после отправилась поговорить с Саймоном Грином, который не смог присоединиться к остальным.

– Ты выглядишь совершенно несчастным, – сказала ему я.

Саймон Грин рассмеялся.

– Вечеринки на самом деле не моя вещь.

– И не моя тоже. Почему тебе не нравится?

Саймон Грин снял очки и протер их рукавом.

– Боюсь, у меня было очень одинокое детство. Никогда не привыкну находиться с людьми.

– У меня прошло по-другому. Все было переполнено. Синдром среднего ребенка, вроде бы так это называется.

Саймон Грин кивнул в угол комнаты.

– Это Юджи Оно?

– Да. – Мне не хочется говорить о нем.

– А это кто? – Он указал на Алисон Вилер, танцевавшую с девочкой из моего класса истории.

– Ах, это новая девушка моего бывшего парня. Мы друзья. Это все очень по-взрослому и цивилизованно.

– Она? – Тон Саймона Грин был полон скептицизма. – Мы говорим о рыжеволосой девушке с прической эльфа?

– Да, она. – Я помолчала. – Почему бы и нет?

– Просто не такая, какую я ожидал увидеть. – Я пыталась убедить его уточнить, но Саймон Грин не вдался в разъяснения.

Я продолжила свои обходы. Прежде чем я разузнала у Саймона, на часах наступило 11:20, и остались только Скарлет и Гейбл. Скарлет сказала мне идти домой, но я осталась. Я знала, что Гейбл не будет толком помогать.

– Это не было так ужасно, правда же? – спросила у меня Скарлет. – Ты не будешь ненавидеть меня всю ночь?

– Конечно нет, глупая уточка. – Я поцеловала Скарлет в щеку. – Никто никогда не был лучшей и верной подругой, чем ты.



– Как трогательно, – сказал Гейбл с сарказмом. – Теперь мы можем пойти домой?

Я спросила Скарлет, поедет ли она на автобусе со мной. Она сообщила мне, что планировала провести ночь с Гейблом.

– Скарлет! – Католическая девочка во мне была шокирована.

– Не, все нормально, – настаивала она. – Гейблу не нравится, что я разъезжаю по окраинам города ночью, и его родители не возражают, если я занимаю свободную комнату.

Поскольку было поздно – оставалось десять минут до комендантского часа – кузен Толстяк настоял на том, что он сопроводит меня в Верхний Ист-Сайд.

Мы ждали автобус, когда к остановке подъехала черная машина. Открылась дверь. На секунду я задумалась, не собираются ли меня расстрелять, не настало ли время моего конца. (Но мы находимся на семьдесят первой странице второго тома моей жизни, поэтому, конечно, это не могло быть концом.)

Толстяк полез в карман. На всякий случай он приготовился стрелять.

Из машины высунулся Юджи Оно.

– Тебя подвезти, Аня? – Я кивнула Толстяку, сообщая, что я в порядке, а потом села в машину.

Ночью я выпила несколько чашек кофе, чтобы пребывать в иллюзии личного участия в вечеринке. Как только я села, то ощутила эффект кофеина на своем теле. Мое сердце билось как колибри. Я покраснела, слишком смело, слишком резко. Это больше похоже на Скарлет, чем на меня.

– Я думала, ты рассердился на меня, – сказала ему я.

– Я, – произнес он, – возмущен. – Не могу сказать, серьезен ли он.

– Как мой брат?

– Очень хорошо, – обещал мне Юджи. – У меня есть подарок для тебя, но получишь его только после того, как расскажешь мне, почему пренебрегла Микки Баланчиным.

Папа раньше говорил, что люди, говорящие оправдания, терпят крах.

– Возвратиться из «Свободы» оказалось труднее, чем я думала раньше.

– Ты имела в виду поиск школы? – Юджи Оно поморщился. – Зачем тебе так необходим диплом об окончании средней школы?

– Ты бы предпочел, чтобы я была необразованной? Дурой?

– Я не это хочу сказать. Но вещи, которые необходимо выучить, в школе выучить нельзя.

– Каждый раз, когда я вижу тебя, ты читаешь мне лекции, – пожаловалась я.

– Потому что я рассчитываю на тебя, Аня. Я думаю, ты согласишься с тем, что я пошел на многое ради тебя.

– Конечно, Юджи.

– Ты моя инвестиция.

– Все же я не принадлежу тебе.

Автомобиль проезжал по юго-восточной части парка. Юджи опустил руку в карман. Он взял мою руку и раскрыл ее и вложил маленького деревянного льва на мою ладонь.

– Его сделал Лео? – спокойно спросила я.

– Да, он занялся вырезанием.

Я посмотрела на льва, мое миниатюрное чудо. Лео прикасался к этому. Лео был в безопасности. Я улыбнулась Юджи и попыталась не плакать.

– Он способен к этому.

Я обернулась, чтобы поблагодарить его. Я собиралась поцеловать его в щеку, но когда машина проехалась по выбоине, все закончилось тем, что я поцеловала его в губы. Это было не романтично ни в малейшей степени. Его зубы постучали возле моих.

– Мне жаль, – сказала я. – Я целилась в щёку. Выбоины, ты знаешь. Этот город!

Юджи покраснел.

– Я знаю, Аня. – Он обратил свои темные глаза на меня. – Ты никогда бы не попыталась поцеловать такого старого человека, как я, в губы.

– Юджи, ты не такой уж и старый, – возразила я.

– По сравнению с тобой. – Он отвернулся, чтобы посмотреть в окно. – Кроме того, я услышал, что ты тайно встречаешься со своим старым парнем. Сыном политика.

Я развернулась на сидении.

– Что? Это абсолютная ложь! Кто это сказал?

– Микки и София подтвердили.

– Они едва знают меня! Они должны держать свои рты на замке.

– Ты вернулась в свою старую школу, не так ли?– спросил меня Юджи.

– Только потому, что не было мест, где бы меня хотели видеть. Юджи, мне нельзя быть вместе с Вином. И ты должен знать, что даже подозрение в этом может иметь для меня катастрофические последствия.

Юджи пожал плечами. Он мог быть самым вспыльчивым человеком, кого я знала.

– София Биттер была твоей девушкой? – спросила я.

Юджи улыбнулся мне.

– Сегодня вечер открытий?

– Это не ответ.

– Вообще-то она была моей школьной подругой, – сказал Юджи после долгой паузы. – Она была моим лучшим школьным другом.

– Почему ты не рассказал мне, когда мы были на свадьбе? – спросила я.

– Это не имеет значения.

– Как и моя личная жизнь.

Мы мчались по Мэдисон-Авеню в тишине.

Я накрыла своей рукой льва, позволив краям и резьбе впечататься в ладонь. Юджи положил свою руку вокруг моего кулака.

– Итак, ты видишь. Наши жизни взаимосвязаны.

Его рука возле моей была ледяной, но ощущение было не совсем неприятным.

Автомобиль остановился на Восточной девятнадцатой улице, где был мой дом, и я открыла дверь машины.

– Мне жаль, что мы поспорили, – сказал он. – Я… По правде говоря, я вижу тебя... частью самого себя. Хотя не должен.

Я вышла из автомобиля и отправилась наверх. Я зашла в комнату Нетти. Она уже спала, но я разбужу ее в любом случае.

– Нетти, – шепнула я.

– Что? – вяло спросила она.

Я протянула ладонь так, чтобы она увидела деревянного льва.

– Лео? Это Лео, да? – Ее глаза засветились и стали внимательными.

Я кивнула.

Она взяла деревянного льва и поцеловала его в голову.

– Мы когда-нибудь снова увидим его?

Я сказала ей, что тоже надеюсь и отправилась в кровать.

 

***

Я не успела толком поспать, когда меня разбудил стук в дверь квартиры.

– Полиция!

Я увидела, что на часах 5:12 утра. Я надела свой халат, подошла к двери и посмотрела в глазок. Действительно, там стояли двое полицейских в форме. Я открыла дверь, но оставила цепочку безопасности.

– Чего вы хотите?

– Мы здесь по поводу Ани Баланчиной, – сказал один из полицейских офицеров.

– Это я.

– Вам необходимо открыть дверь, мадам. Мы здесь, чтобы вернуть вас в «Свободу», – продолжил офицер.

Я приказала себе оставаться спокойной. Я услышала как Нетти и Имоджен шевелились в прихожей позади меня.

– Анни, что произошло? – спросила Нетти.

Я проигнорировала ее. Мне нужно оставаться сосредоточенной.

– На каких основаниях? – спросила я офицера.

– Нарушение условий вашего освобождения.

– Какие нарушения? – требовательно спросила я.

Офицер сказал, что у него нет информации – только инструкция возвратить меня в «Свободу».

– Пожалуйста, мадам, нам необходимо, чтобы вы прошли с нами.

Я сказала ему что выйду, но мне необходимо время сменить одежду и подготовиться.

– Пять минут, – сказал офицер.

Я закрыла дверь и прошла в коридор. Я пыталась рассмотреть все свои варианты. Я не могла бежать; другого выхода из квартиры кроме самоубийства не было. Кроме того, я не хотела убегать. Насколько я знаю, это могло быть технической ошибкой. Я решила пойти с офицерами и выяснить все остальное позже. Имоджен и Нетти стояли в конце коридора. Обе, кажется, ждали моих инструкций.

– Имоджен, мне необходимо, чтобы вы позвонили мистеру Киплингу и Саймону Грину.

Имоджен кивнула.

– А что я должна делать? – спросила Нетти.

Я поцеловала ее в голову.

– Попытайся не волноваться.

– Я буду молиться за тебя, – сказала Нетти .

– Спасибо тебе, милая.

Я побежала в свою спальню. Сняла ожерелье и переоделась в школьную форму. Я вошла в ванну, где потратила пару секунд на чистку зубов и умыла лицо. Я взглянула на себя в зеркало. Ты сильная, сказала я себе. Господь не посылает тебе ничего, что ты не сможешь перенести.

Я услышала частые стуки в дверь.

– Время! – звал офицер.

Я вернулась в прихожую, где Нетти и Имоджен смотрели на меня с встревоженными лицами.

– Скоро увидимся, – сказала я им.

Я сняла с двери цепочку и толкнула ее настежь.

– Я готова.

Офицер держал пару наручников. Я знаю, как это происходит. Я протянула запястья.

 

***

В «Свободе» я находилась не в комнате приема, где я была предыдущие два раза, когда попала сюда. Они не дали переодеться в комбинезон «Свободы». Вместо этого меня доставили охране, которую я не узнавала, затем провели по коридору.

Коридор вывел к нескольким лестничным пролетам.

Я знала этот маршрут, и он означал только одну вещь.

Подвал.

Я была там однажды и это почти убило меня, или, по крайней мере, свело с ума.

Я уже почувствовала запах экскрементов и плесени. В сердце закрался страх. Я остановилась.

– Нет, – сказала я. – Нет, нет. Мне нужно поговорить с моим адвокатом.

– У меня приказ, – сказал охранник без эмоций.

– Я клянусь на могилах своих покойных матери и отца, я не сделала ничего плохого.

Охранник толкнул меня и я упала на колени. Я чувствовала, как оцарапала их о бетон. Было темно и стояла ужасная вонь. Я решила: если я не встану, то они не заставят меня идти туда.

– Девочка, – сказал охранник, – если ты не встанешь, я вырублю тебя и сам отнесу.

Я сжала свои ладони.

– Я не могу. Я не могу. Я не могу. Я не могу. – Теперь я просила. – Я не могу. – Я схватила ногу охранника. Я потеряла свое достоинство.

– Подмога! – позвал охранник. – Заключенная сопротивляется.

Секундой позже я почувствовала, как в кожу моей шеи вошел шприц. Я не упала в обморок, но мой разум померк, и почувствовала себя так, как будто мои проблемы оказались позади. Охранник перебросил меня через плечо, словно я ничего не весила, и понес меня вниз через три лестничных пролета. Я почти не почувствовала как он положил меня в конуру. Дверь клетки закрылась, когда я, наконец, потеряла сознание.

Когда я проснулась, болела каждая моя клеточка, а школьная форма была зловеще сырой.

За своей крошечной клеткой я увидела пару скрещенных ног в дорогих шерстных штанах, соединявшихся со ступнями в свеженачищенной обуви. Я решила, что у меня галлюцинации – я никогда не видела в подвале и лучика света. Луч фонарика метнулся ко мне.

– Аня Баланчина, – поприветствовал меня Чарльз Делакруа. – Я ждал, когда ты очнешься, около десяти минут. Я очень занятой человек, и ты это знаешь. Мрачное здесь место. Мне нужно будет запомнить прикрыть его.

У меня пересохло горло, похоже, из-за препарата, который они дали мне.

– Который час? – прохрипела я. – Какой сегодня день?

Он толкнул термос сквозь решетку и я жадно попила.

– Два часа утра, – сказал он мне. – Воскресенье.

Я спала почти двадцать часов.

– Вы причина моего пребывания здесь? – спросила я.

– Ты делаешь мне слишком много чести. Как насчет моего сына? Или тебя самой? Или звезд? Или твоего драгоценного Иисуса Христа? Ты же ведь католичка, да?

Я не ответила.

Чарльз Делакруа зевнул.

– Это займет много времени? – спросила я.

– Очень.

– Спасибо за то, что вы нашли время в своем плотном графике, – сказала я саркастически.

– Ладно, Аня, ты и я всегда были искренними друг с другом, поэтому мы здесь, – начал Чарльз Делакруа. Он достал из кармана планшет и включил его. Он повернул его ко мне. На фотографии были Вин и я в кафетерии. Вин тянулся к моей руке через стол. Фотография сделана в пятницу. Как долго он держал мою руку? Меньше двух секунд до того как я отстранилась.

– Это не то, на что похоже, – сказала я. – Вин пожимал мне руку. Мы пытались стать…друзьями, полагаю. Оно длилось меньше мгновения.

– Я действительно верю тебе, но, к сожалению для нас обоих, этой неосторожности было достаточно для кого-то, чтобы заполучить фотографию, – сказал Чарльз Делакруа. – В понедельник появится газетная новость с этой фотографией и с заголовком: «Связи Чарльза Делакруа: кого он знает и что это означает для избирателей». Само собой разумеется, это не идеально для меня. Или для тебя.

Да, я могу это предвидеть.

– То щедрое анонимное пожертвование Троице…

– Я не имею никакого отношения к нему. Аня, я уже знаю об этом. Ты подозревала, кто мог сделать это пожертвование?

Я покачала головой. Моя шея болела в месте, где они укололи меня.

– По правде говоря, мистер Делакруа, меня это не заботило. Я просто хотела вернуться в школу. Я пыталась найти другую школу, но никто не хотел иметь со мной дело из-за обвинения в незаконном ношении оружия.

Чарльз Делакруа сочувственно воскликнул:

– Наша система становится сложной для условно освобожденных, она становится прямой и узкой дорожкой.

– Кто внес пожертвование? – спросила я.

– Пожертвование было сделано – ... он помолчал для драматического эффекта… – Друзьями Берты Синклер.

– Берты Синклер? – Имя было знакомым, и если бы моя голова не стучала, я смогла бы вспомнить его.

– Ох, Аня, я разочарован. Разве ты вообще не участвуешь в кампании? Мисс Берта Синклер, кандидат Независимой партии на пост окружного прокурора. Она также может сбить меня с цели вещественными доказательствами.

– Было бы неплохо.

– Мне больно слышать, как ты говоришь это. Ты просто жестока, – сказал Чарльз Делакруа.

– Кто из нас в конуре, неподобающей даже собаке?

– Но вернемся к друзьям Берты Синклер. Кампания Берты Прекрасной начала набирать обороты после этой злосчастной автобусной аварии. Рад видеть, что ты хорошо выглядишь, кстати. И ты случаем не знаешь, где зародился этот импульс?

Я медленно кивнула. Все было как мистер Киплинг и говорил.

– Потому что новости снова и снова связывали ваше имя, мое и Вина. И наши отношения заставляют выглядеть вас коррумпированным. А вы, как полагается, являетесь мистером Некоррумпированным.

– Бинго. Ты умнейшая семнадцатилетка, которую я знаю. Итак, эти друзья Берты Синклер, не будучи глупой партией, придумали план, который снова столкнет тебя и моего несчастного мальчика вместе. Они просто ждали фотографий вас двоих. Поцелуя. Свидания. Но ты с Вином так не поступили, поэтому они взяли то, что могут. Секунду неосмотрительности, когда Вин взял твою руку через обеденный стол.

Мои щеки вспыхнули от воспоминаний. Я была благодарна за слабую освещенность.

– Я, честно говоря, удивлен, что он сопротивлялся так долго. Вин не известен своей сдержанностью. Мальчик весь в мать, добряк, но это бессмысленно. Алекса, его сестра, напоминала меня. Храбрая и разумная. Она была такой же как ты. Возможно, поэтому мальчик находит тебя настолько убедительной.

Я ничего не сказала.

– Таким образом, перейдем к заключению. Каждый раз, когда появляется история о тебе и Вине, СМИ начинает подразумевать, что я коррумпирован, и люди Синклер продолжают говорить гнусные вещи.

– Но теперь все кончено, – возразила я. – Фотография появится завтра. И конец. Вы попадете под небольшой удар и после каждый забудет об этом.

– Нет, Аня. Это только начало. Они будут ждать тебя каждый день после школы. Они будут пытаться получить фотографии тебя в классе. Твоих одноклассников, потому что они молоды и беспечны и они найдут способы показать это. Вину уже не нужно будет держать твою руку, чтобы повлиять на эту историю. Ему достаточно находиться возле тебя. Он, как они могут сообщить, находится в том же здании что и ты. Эта картинка меняет ситуацию, разве ты не видишь?

– Но у Вина есть девушка! Разве вы не можете сказать им это?

– Они скажут, что фотографии не лгут и что Алисон Вилер просто подсадная утка.

– Подсадная утка?

– Фальшивка. Мошенница. Кто-то, кого моя компания наняла, чтобы сделать вид, как будто ты не встречаешься с Вином.

– Но я не встречаюсь с Вином!

– Я верю тебе. Но если бы выборы шли лучше… – Чарльз Делакруа посмотрел на меня усталыми глазами. – Я размышлял о том, что нужно предпринять, и придумал единственную вещь, которая положит конец этой истории.

– Бросив меня здесь? Но я не нарушаю наше соглашение! И вы не можете отстранять кого-то от свиданий с вашим сыном. И у меня есть мистер Киплинг, который пойдет в средства СМИ, и вы будете выглядеть монстром.

Чарльз Делакруа, казалось, не слышал меня.

– Но ты же нарушила несколько законов, начиная с выхода из «Свободы», не так ли?

Он повернул свой планшет ко мне. Сначала показал фотографию того, как я торговала шоколадкой на Юнион-Сквер. Затем как я пила кофе у Толстяка. В конце фотография меня, выходящей из машины Юджи Оно. К фотографии добавили метку времени,00:25 ночи. Пропуск комендантского часа, другими словами. Все это было незначительными нарушениями. К сожалению, я сидела напротив короля, обеспечивающего наказание незначительных нарушений.

– Вы следили за мной!

– Мне была нужна страховка на случай, если ты не станешь соблюдать нашу договоренность. Ты, справедливо или нет, являешься преступницей. И, как ты хорошо знаешь, получила простое трехмесячное задержание по справедливости, если бы не продолжила свои преступления. И если я помещу тебя в Свободу, скажем, на год, это решит две моих проблемы. Никто не скажет, что я оказал тебе покровительство, ну и не будет больше сплетен о тебе и Вине.

– Я не могу оставаться здесь в течение года, – прошептала я.

– Как насчет шести месяцев? Выборы к тому времени полностью закончатся.

– Я не могу. – Я старалась не заплакать перед Чарльзом Делакруа. – Я просто не могу.

– В обмен я могу тебе пообещать, что никто не будет трогать твою младшую сестру, если тебя это беспокоит.

– Вы мне угрожаете?

– Не угрожаю, торгуюсь. Мы здесь торгуемся, Аня. Не забывай, что у меня есть законные основания для твоего возвращения в «Свободу». Хранение шоколада. Потребление кофеина. Нарушение комендантского часа.

Я почувствовала себя загнанным животным.

Я и есть загнанное животное.

Я хотела поговорить с мистером Киплингом, хотя на подсознательном уровне я знала, что он не сможет меня защитить. Я неудачница, да, но также я была невероятно глупа.

– Выборы будут на второй неделе ноября. Почему бы не освободить меня на Рождество? Это продлится ровно три месяца.

Чарльз Делакруа подумал над моим предложением.

– Давай, скажем, через четыре месяца. Конец января звучит подходяще. Неприлично, если ты будешь отсутствовать месяц после выборов.

Я кивнула. Чарльз Делакруа протянул руку через прутья и я пожала ее. Я почувствовала невероятную боль в запястье и вздрогнула.

Чарльз Делакруа поднялся.

– Я сожалею об этом. Я удостоверюсь, чтобы тебя не посылали сюда снова. Я только хотел поговорить без наблюдения.

– Спасибо, – тихо сказала я. Но знала, что он лжет. Отправить меня в подвал было очень подходящим видом запугивания.

Он собирался уходить, но повернулся и склонил колени так, что мы оказались лицом друг к другу.

– Аня, – прошептал он, – почему бы тебе не облегчить нам обоим жизнь и не исчезнуть в течение года? Посетить своих родственников в России? Я знаю, что у вас есть друзья в Японии. У такой девушки, как ты, вероятно, есть друзья во многих королевствах мира.

– Нью-Йорк мой дом, и я хотела закончить среднюю школу, – неубедительно ответила я.

– Твой адвокат не должен был позволять тебе вернуться в Троицу.

– Мистер Киплинг не хотел этого. Все, что произошло, я выбрала сама. Мне нужно было быть бдительнее.

– Но не автобусную аварию. Это была просто неудача. Для нас обоих.

– Особенно для убитой девушки.

– Да, тут ты права, Аня. Особенно ради нее. Ее звали Элизабет. – Чарльз Делакруа протянул руку через прутья и прикоснулся к моей щеке. – Этим местом управляют ужасно. Есть лазейки. Если тебе посчастливилось проскочить однажды в первую или вторую неделю, это не значит, что у тебя получится снова.

– Вы пытаетесь запугать меня.

– Напротив, Аня. Я пытаюсь помочь тебе.

До меня стало доходить, о чем он говорит.

– Смогу ли я когда-нибудь вернуться домой?

Он встал, забирая термос с собой.

– У тебя есть друг, который собирается стать окружным прокурором в Нью-Йорке. Друг, который считает, что законы о запрете невероятно неправильны и не принесли ничего кроме разрушения. Друг, который помнит, что ты спасла жизнь его сыну. Друг, который сможет помочь тебе лучше, как только предвыборная кампания закончится.

– Мы не друзья, мистер Делакруа.

Чарльз Делакруа пожал плечами.

– В данный момент, возможно, нет. Но когда ты проживешь так же долго, как и я, то привыкнешь к тому, что враг в прошлом году может стать другом в новом. Доброй ночи, Аня Баланчина. Всего хорошего.

Спустя около пятнадцати минут после ухода Чарльза Делакруа пришел охранник затем, чтобы отвести меня в комнату для приема. Даже при том, что было три часа утра, миссис Кобравик и доктор Хенсен уже поджидали меня.

– Мне жаль, что вижу тебя снова, Аня, – сказала миссис Кобравик. – Но не могу сказать, что удивлена.

Миссис Кобравик посмотрела в планшет на мое досье.

– Милая, милая, милая. Несколько нарушений условно-досрочного освобождения. Вы были очень занятой девушкой. Употребление кофеина, нарушение комендантского часа и хранение шоколада.

Я ничего не сказала.

– Вы когда-нибудь научитесь ходить по прямой и узкой дорожке?

Тем не менее, я ничего не ответила. Я так устала. Я думала о том, что могу рухнуть.

– Так, мы можем начать. Аня, пожалуйста, снимите одежду для дезактивации, – приказала миссис Кобравик. Она повернулась к доктору Хенсен и сказала:

– Боюсь, ее нельзя спасти. Она так покрыта грязью.

Я наклонилась, чтобы снять юбку. Сделав это, я почувствовала в груди странную боль и упала на пол, ударившись головой о плитку. Мои мышцы живота бились в диких конвульсиях, меня трясло. Доктор Хенсен подбежала ко мне.

– Ее сердце колотится, а кожа синеет. Необходимо срочно доставить ее в клинику.

Следующая вещь, которую я помню, так это то, что я лежала на каталке, которая отправлялась с острова Свободы в медицинский центр. Я никогда не была здесь раньше и удивилась, что здесь выглядело почище и современнее по сравнению с остальной частью. Доктор разрезал мою форму и они поместили датчики на мою обнаженную грудь. Я даже не успела почувствовать себя неловко. А потом, второй раз менее чем за двадцать четыре часа, я упала в обморок.

 

***

Проснувшись на следующее утро, я попыталась встать, но мои запястья были прикованы наручниками к подлокотникам кровати.

В комнату вошел доктор.

– Доброе утро, Аня. Что вы чувствуете?

Я сосредоточилась на вопросе.

– Боль. Опустошение. Но в целом, не так уж мне и плохо.

– Хорошо, хорошо. Прошлой ночью у вас случился сердечный приступ.

– Как инфаркт?

– Почти, но не настолько опасный. С самим вашим сердцем ничего плохого. У вас была аллергическая реакция. Может быть, вы что-то съели, кто-то вам что-то подсунул, хотя, к счастью, этого было недостаточно, чтобы убить вас. Мы не узнаем этого наверняка, пока не появятся отчеты о токсикологической экспертизе. Причиной может быть самое простое напряжение. Я предполагаю, что вы в последнее время находились в условиях некоторого стресса. – Я кивнула.

– Но в случае, если все серьезно, вам необходимо остаться здесь на несколько дней для наблюдения.

– Мне дал успокоительное рано утром в субботу охранник в «Свободе». Это могло стать причиной?

Доктор покачал головой.

– Я сомневаюсь по поводу этого, оно не подходит по графику времени воздействия, хотя это лучше проверить. Так, отдыхайте, мисс Баланчина, и будьте спокойны. В коридоре сидят несколько посетителей, которым не терпится вас увидеть. Если с вами все в порядке, я им скажу, что они могут войти.

Я села в постели как можно удобнее, чтобы прикрыть больничной одеждой все свои части тела.

В палату вошли мистер Киплинг, Саймон Грин, Скарлет, Имоджен и Нетти. Они пересказали официальную версию – что я нарушила условия своего освобождения несколькими мелкими преступлениями. Как и следовало ожидать, Нетти плакала немного, а Скарлет много, и после я попросила всех, кроме мистера Киплинга и Саймона Грина покинуть палату. После того, как я передала основные моменты своего разговора с Чарльзом Делакруа, Саймон Грин вздохнул, а мистер Киплинг встал и стукнул кулаком по столу.

– Однако, это вносит больше смысла. Я задавался вопросом, почему они побеспокоили тебя по поводу кофе и комендантского часа, – сказал Саймон Грин. – Что ты решила делать дальше, Аня?

– Я решила, что мне нужно покинуть Нью-Йорк. – Я решила это только когда произнесла вслух.

– Ты уверена? – спросил мистер Киплинг.

– Я не могу остаться в «Свободе». Кто знает, как долго понадобится Чарльзу Делакруа держать меня здесь. Сейчас он говорил, что продержит меня до января, но я ему больше не доверяю. Не говоря уже о том, смогу ли я пережить это. Кто-то, возможно, пытался отравить меня прошлой ночью. Необходимо уехать. Другого выхода нет.

Мистер Киплинг кивнул Саймону Грину.

– Тогда мы поможем тебе придумать план.

Саймон Грин понизил свой голос.

– По моему мнению, наш лучший шанс освободить тебя это когда ты остаешься в больнице. После этого ты застрянешь в «Свободе», и у нас будет меньше доступа к тебе.

– Кроме того, нам необходимо решить две вещи. Определить, как освободить тебя отсюда. И после выяснить, куда ты собираешься уехать, – сказал мистер Киплинг.

– В Японию? – предложил Саймон Грин.

– Нет. Определенно нет. – Я не хотела везти остатки своей семьи прямиком к брату.

– У Баланчиных есть много друзей по всему миру. Мы найдем что-нибудь подходящее, – сказал мистер Киплинг.

Я кивнула.

– Также мне необходимо устроить Нетти и Имоджен.

– Конечно, – сказал мистер Киплинг. – Я обещаю, что Саймон Грин и я будем проверять их каждый день, после того как ты исчезнешь. Но, по правде говоря, я не вижу никаких оснований, что что-то изменится.

– Но что если мои родственники или пресса заинтересуются благосостоянием Нетти как только я исчезну?

Мистер Киплинг рассмотрел этот вариант.

– Я могу стать опекуном Нетти, если ты хочешь.

– Вы хотите сделать это ради меня?

– Да. Давным-давно я беспокоился, что это усложнит нашу деловую договоренность, но я думал об этой возможности со дня смерти Галины, и считаю, что это лучший способ помочь тебе. Я хотел предложить тебе это в прошлом году, но все произошло так быстро после того как Лео выстрелил в Юрия Баланчина. И затем мне не показалось это нужным, когда ты разрулила вопрос с Чарльзом Делакруа. Но, возможно, это будет лучшим способом решить все раз и навсегда.

– Спасибо вам.

Саймон Грин посмотрел на мистера Киплинга.

– Или другой вариант, который мы можем осуществить, это послать Нетти в школу-интернат в другой штат или страну. В ближайшей перспективе это сделать намного проще. Простите меня, Стюарт, но у вас больное сердце и сроки для осуществления этой затеи вызывают неудобства.

В комнату зашла медсестра:

– Мисс Баланчиной необходимо отдохнуть.

Мистер Киплинг поцеловал меня в щеку.

– Мне жаль, что я не могу посоветовать тебе что-то получше.

– Вы пытались, мистер Киплинг. Вы отговаривали меня от возвращения в Троицу. Вы говорили мне избегать Вина. Я не хотела слушать. Я всегда думала, что стану умнее, но оказывается, я наделала так много ошибок.

Мистер Киплинг взял меня за руку, закованную в наручники.

– Это не совсем твоя вина, Аня. Да и вообще с тобой не связано.

– Когда я перестану все время поступать неправильно?

– У тебя доброе сердце. И хорошие мозги. Но ты молода и все мы люди, в конце концов, поэтому необходимо чем-то жертвовать.

 


 






Date: 2016-02-19; view: 92; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.034 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию