Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Дитя ночи. – Стиви? Стив? – прошептала она в полусне, прижавшись к теплому мужскому телу





 

Карла зашевелилась.

– Стиви? Стив? – прошептала она в полусне, прижавшись к теплому мужскому телу.

– Я не Стив. Ты что, забыла? Я Питер. Питер Дюпетрис. С вечеринки у Мойеров.

– А‑а‑а. – Легкий укол непонятной тоски. Смутное разочарование. Ей снилась их первая встреча со Стивеном. В кофейном баре радом с Карнеги‑Холл. Она была студенткой и подрабатывала капельдинершей, а он тогда уже был перспективным и многообещающим дирижером. В тот день она только смотрела на него во все глаза, а он вежливо улыбался, вгрызаясь в пончик с шоколадом… он даже не вспомнил ее десять лет спустя, когда поступил пациентом в санаторий для людей с расшатанной психикой… весь какой‑то усохший, сморщенный, жалкий…

– Нет, – сонно проговорила она. – Ты не Стивен.

Было жарко, и они лежали полураскрывшись. В открытые окна ворвался ночной ветерок – прошелестел занавесками и затих. Все‑таки хорошо, что она переехала сюда в Лэрчмаунт, подумала Карла. Пусть даже теперь на дорогу до работы уходило значительно больше времени и ей приходилось вставать пораньше; и пусть иногда этот дом кажется ей пустым. Он рассчитан на большое семейство, а она живет здесь совсем одна – со своими обидами, воспоминаниями и безотчетной тоской.

Она притянула его к себе и подумала: я не хочу стареть, не хочу. Пожалуйста, пусть я не буду стареть… Он небрежно засунул свой причиндал куда нужно. Она застонала, пытаясь убедить самое себя. Потом он дернулся словно в судороге. Замер и слез с нее.

– Извини. У меня что‑то не то настроение.

– Ладно, не страшно. – Она не обиделась. На самом деле ей было все равно. Она бы вообще не пошла на эту идиотскую вечеринку, если бы не Валентайн. Странный мальчик. Она и раньше имела дело с патентованными психопатами; и при общении с ними ей частенько бывало не по себе. По крайней мере первые пару минут. Все‑таки Карла была неплохим психиатром и прошла необходимую подготовку… но эта летучая мышь. И разбитое зеркало. Может быть, климакс на некоторых действует точно так же, как период юношеского созревания: спонтанные полтергейсты, галлюцинации, все такое… Интересно, есть ли специальная литература по этой теме. Надо будет спросить в библиотеке. И еще. Надо бы заглянуть к своему аналитику, угрюмому дядьке‑фрейдисту. Так сказать, оживить в памяти элементарные методы. Самый действенный способ прийти в себя. Но в последние пару дней она не могла спать одна.



Я свободная женщина и живу как хочу. Она ужасно злилась на себя за то, что ищет оправдания своим поступкам. Она села, откинувшись на подушки. Протянула руку, чтобы включить свет, но потом передумала. Я не хочу, чтобы он меня видел. Она подтянула простыню повыше и вытерла взмокшую шею.

– Сходи выпей чего‑нибудь. Бар на кухне, внизу.

– Ага.

Снаружи, во тьме, заунывный вой.

– Питер, что это было?

Тишина.

– Ничего. Схожу, действительно выпью чего‑нибудь.

Снова тоскливый вой вспарывает тишину, словно там – во тьме – плачет ребенок, которому больно. Карла рывком выпрямляется. Несмотря на жару, ее пробирает озноб.

– Ты слышал?

Тишина. Ветер прошелестел в листве. Ветка упала…

И опять раздается вой. Пронзительный, одинокий.

Занавески колышутся. Лунный свет рябит на бледном ковре. Тени листьев ползут по обоям.

– Слушай, Карла, может, это соседи так извращаются?

– Нет, только не Лечнеры. Исключено. – Она закрывает глаза. Но не может забыть этой вой. Страшный, жуткий. Как будто какой‑то огромный зверь…

Но откуда здесь звери?

– Все, кажется, прекратилось.

Шум проезжающей мимо машины.

– Кто‑то явно припозднился…

Машина притормозила, остановилась.

– Они едут сюда! – Карле вдруг стало страшно. – Но сейчас три часа ночи… Питер, будь другом, сходи посмотри, что там…

Питер одним прыжком поднимается с постели. Этакий мачо весь из себя. Вот только обвисшее брюшка изрядно портит впечатление. Он подходит к окну и рывкам раздвигает шторы. Луч лунного света в подтеках густой темноты ложится на стену.

– Ничего, – говорит он. – Просто черный лимузин. Уже отъезжает. Водитель, наверное, пьян в сосиску – не к тому дому подъехал. Ага, точно. Развернулся к дальше поехал.

мягкий ритмичный стук

– Что это? – Карла судорожно стискивает простыню.

– Пойду гляну.

– Нет, не надо…

Он задергивает шторы. Темнота смыкается на светлом пятне на стене. Карла дрожит, хотя в комнате жарко.

– Да что ты так разволновалась, подруга?! Господи, это я должен нервничать, я же женат, между прочим. Сейчас я спущусь и проверю, что там

Она хочет крикнуть: «Не надо». Но его уже нет.

– Где ты? – Она сама вздрагивает от своего слишком громкого крика.

опять этот вкрадчивый стук

– Кошку твою запускаю в дом. Она там мяучит как полоумная.

там‑там‑там

Кошку? Какую кошку?!

там‑там

– У меня нету кошки!

О Господи?

Объятая ужасом, она вскакивает с постели и как есть – голышом – бежит к двери. Пытается нашарить дверную ручку. Слишком темно. Надо бы включить свет. Блин, да где же он?! Ладно… Она все‑таки открывает дверь и выходит в темный коридор. Вообще ни черта не видно. Она вслепую находит перила и спускается вниз. Это не сложно. Одна ступенька, другая, третья… главное, не оступиться… почему так темно?!



Внизу истошно орет Питер.

Она тоже кричит и бежит в панике вниз. Бьет рукой по стене. Где‑то здесь должен быть выключатель…

Яркий свет бьет по глазам и на миг ослепляет. Промельк движения, взвихренный силуэт… черт, это всего лишь кресло.

– Питер?

Она быстро оглядывает гостиную: вроде бы все на месте. Журнальный столик, раскладной диван, еще диванчик, поменьше. Ее бумаги лежат на кресле – там, где она их оставила. Там же лежит и газета из разряда «происшествия и сенсации» с большущей статьей о какой‑то журналистке из «Идола», которую зверски убили, когда она ехала к Тимми Валентайну, чтобы взять у него интервью.

– Питер, что происходит?

Она спускается еще на пару ступенек. Нога соскальзывает… Карла падает вниз лицом и утыкается носом во что‑то вязкое и хлюпающее…

О Господи!

Она снова кричит, когда кровь и слизь бьют струёй ей в лицо.

Мертвый остекленевший глаз глядит на нее в упор.

У него сломана шея. Его тело лежит у подножия лестницы головой на ступеньках, ногами – на площадочке перед кухней. Голова вывернута под немыслимым углом. Цепляясь за перила, Карла поднимается на ноги и смотрит на своего любовника. Кошмарное зрелище, но и завораживающее тоже… кровь струится из ран – глубоких укусов у него на груди, на лице, на шее. Карла сама вся в крови: грудь, живот. Она плюет на ладони и пытается стереть кровь хотя бы с волос на лобке. Бесполезно.

В голову лезут дикие мысли. Может быть, это я?! Может быть, я отключилась и убила его, как в тех хрестоматийных случаях, не раз описанных в психиатрической литературе. Каждый психиатр мечтает поработать с такими вот бессознательными убийцами, но вот в чем проблема – они не могут позволить себе нанимать аналитиков, которые стоят сто баксов в час. Она истерически расхохоталась, а потом ее вырвало. Прямо на труп любовника. Содержимое ее желудка смешалось с подтеками крови.

Ладно. Уже пора взять себя в руки. Хватит воплей и визгов.

– Тимми. Я знаю, что ты где‑то здесь. Не знаю, как ты сюда вошел, но ты здесь. Тимми, я тебя выслушаю. Я тебе ничего не сделаю… Тимми…

Тени клубятся… кружатся… сначала из сумрака проступают глаза, они как будто сгущаются из теней позади кресла. Потом он появляется уже весь. Хрупкий, изящный мальчик с красными глазами, как будто он сильно не выспался или вообще не спал больше суток. В черных брезентовых брюках и черной футболке. Тонкие губы в подтеках крови кривятся в улыбке.

Спокойно, говорит себе Карла. Спокойно.

– Тимми…

Профессионал всегда остается профессионалом, так‑растак!

Ярость рвется наружу и все‑таки прорывается.

– Ты убил его, мать твою, ты его убил, псих ненормальный. Насмотрелся всей этой дряни по ящику, фильмы ужасов, триллеры, кровь, насилие… сидишь тут теперь, улыбаешься. Думаешь, тебе все сойдет с рук, потому что ты долбаный миллионер?! Мальчишка…

– Карла.

Истерика разом иссякла. Только теперь до нее дошло, как смешно и нелепо она сейчас выглядит: голая старая тетка, вся измазанная в крови.

– Карла. – Такой властный голос. Такой спокойный.

– Уходи, – прошептала она.

– Меня пригласили.

– Стало быть, без приглашения ты не войдешь? А ты вроде бы говорил, что все эти старые суеверия давно утратили свою силу.

– Но меня пригласили. Я всего лишь порождение ваших желаний, тайных и темных стремлений, неприемлемых для сознательного ума. Без ваших желаний меня бы не было. – Он говорит очень правдоподобно, этот немыслимый мальчик. Он умеет играть словами и подгонять их под свою извращенную логику. Кстати, тоже особенность неустойчивой психики.

– А кошка? Ты выпустил кошку у задней двери? Последний штрих к имиджу, так сказать?

Его фигура мерцает зыбкими бликами, и на долю секунды он предстает перед Карлой в виде лоснящейся черной кошки… или ей это только кажется…

– Ты схитрил… притворился котом…

– Меня не он пригласил. Ты меня пригласила. – Он смотрит ей прямо в глаза – Ты же хотела, чтобы он умер, правда? Ты его ненавидела. И себя ненавидела. За то, что хотела его. Я почувствовал твою ненависть. Почуял ее, как запах. Она была как аромат жасмина душным тропическим вечером, как далекая музыка.

– Но это же бред. Абсурд.

– Скорее глубинная ревность. С сексуальной окраской. Или даже эдипов комплекс.

Теперь он отводит взгляд.

– Да. – Она нервно проводит рукой по горлу, стараясь сдержать истеричный крик, который опять вызревает внутри. – Пациенты часто влюбляются в аналитиков. В школе Юнга считается, что это вообще обязательное условие успешного контакта. Утверждение, конечно, спорное…

Снаружи донесся шум подъезжающего автомобиля.

– Ага, хорошо, – сказал мальчик, прислушавшись. – Руди поможет мне тут убраться. – Он вытер рот тыльной стороной ладони, как будто только что смолотил миску попкорна.

– Руди?

– Мой шофер. И по совместительству телохранитель.

Карла осторожно переступила через окровавленный труп, заставляя себя не смотреть и прикрывая рукой низ живота.

Мальчик сказал:

– На самом деле я пришел сюда не насыщаться. Как видишь, тебя я не трогаю, потому что мне хочется, чтобы мы стали друзьями. У меня есть к тебе предложение.

Надо протянуть время, думает Карла, а потом позвонить в полицию…

– Слушай, давай я хотя бы надену халат. И выпью чего‑нибудь крепкого. У меня есть немного вина. Я его прихватила у Мойеров с вечеринки… тебе принести?

– Нет, спасибо. Я не пью…

– Вина. Да, все правильно.

– Я потому что несовершеннолетний. – Его глаза сверкнули, но он даже не улыбнулся. – Не смешно, понимаю. Но за долгие годы эти дурацкие шуточки так въедаются, что вырываются на автомате.

– По‑моему, ты переигрываешь.

Почему она так сказала? Потому что он все же ребенок, пусть даже его настоящий возраст исчисляется десятилетиями и веками. Как это ужасно, как одиноко.. – и почему она верит в такой откровенный бред? Он ей симпатичен, этот необыкновенный мальчик. Она пытается подавить в себе всякие нежные чувства. А потом снова нахлынула паника. Карла бегом поднялась по лестнице, накинула кимоно и вернулась в гостиную. Ей показалось, что краем глаза она увидела у лестницы пушистого черного котенка, который жадно вылизывал раны трупа, лакая кровь. Какой же он некрасивый, Питер. Страшный как черт. Жалко, что я не видела его при свете, думает Карла холодно и отстранение, вспоминая дымную пьяную вечеринку, потную ночь. Она быстро отводит взгляд, не желая задумываться о том, что между ними не было никаких чувств. Никаких даже намеков на чувства. Тимми уже пересел на диван. Он читает статью о той девушке из «Идола».

– Я этого не хотел, – шепчет он наедине с собой.

– Сядь, – говорит он Карле.

Она медленно опускается в кресло напротив.

– Кажется, мне действительно нужен психиатр.

– Ну… тогда ты пришел по адресу.

Нет, выпить бы все‑таки стоило. И с собой прихватить. А то что‑то ей не по себе. Но в голове бьется мысль: надо установить и держать контакт с пациентом… надо держать контакт… это просто нелепо, и тем не менее Карла приходит в себя. Как будто ее взяли за шкирку и сильно встряхнули.

– Послушай, – говорит Тимми. – Мое прошлое… оно горит у меня внутри. Мне нужен кто‑то, кто меня выслушает, кто‑то, кто знает, что нужно сделать, чтобы я вспомнил… у меня в памяти столько провалов. Однажды, сто лет назад или двести, я просто не помню… я утратил способность к речи. Как дикий зверь, я бродил по лесам, питался кровью зайцев и белок. Меня нашли, привели обратно в город и заново научили говорить.

– Я видела этот фильм. – Карла внезапно насторожилась. Он заворожил ее, да. Но все‑таки не до конца. Она еще сомневалась. – «Дикий ребенок» Трюффо.

– Да, что‑то вроде того. Может быть, это был я… не знаю. А все, что было до этого, я помню только урывками. Помню, кресты и распятия причиняли мне боль, а теперь уже не причиняют… почти. Помню лицо Сивиллы… и все. Больше я ничего не помню из своей жизни до обращения. Но это было тысячу лет назад. Да, и еще огонь.

– Огонь?

– Да, огонь. Испарения серы. Какая‑то страшная катастрофа. И мне кажется, это связано с тем… почему я такой, какой есть.

Огонь. Получается, у них со Стивеном есть что‑то общее. Жизнь Стивена тоже оформилась в пламени. Жизнь под знаком огня. Интересное совпадение. У Тимми, кстати, есть песня о том, что жизни людей пересекаются неспроста. На Вампирском дорожном Узле, на перекрестке, что пьет наши души…

Она взяла себя в руки. Она умела притворяться спокойной, когда это было действительно нужно. Профессиональная беспристрастность возобладала.

– Вот что мне нужно, – заключил Тимми. – На той неделе я возвращаюсь на запад. У меня там дом. Замок, можно сказать. Хочу отдохнуть от людей. Напишу еще парочку глупых песенок. Может быть, запишу новый альбом. Ты поедешь со мной?

Она ждала продолжения.

– Это будет замечательное приключение. Для нас обоих. – Теперь голос Тимми звучал как чистейшая музыка, гипнотическая и чарующая. – Ты узнаешь такое, чего не знал ни один смертный. Может быть, ты поймешь меня – существо совершенно иное, пусть даже надерганное по кусочкам из ваших душ. И я, может быть, тоже пойму. Раньше я боялся крестов и света, а теперь не боюсь. Я уже ничего не боюсь. Хотя Китти, моя подруга по одиночеству, сильно страдает, если не спрячется в темноте до рассвета. Тебе же наверняка интересно узнать почему. Подумай, какая возможность: пообщаться с воплотившимся архетипом? Карл Юнг бы полжизни отдал за такую возможность. Ты будешь гостьей в моем доме, и я покажу тебе все. Без каких‑либо ограничений.

– А как же мои клиенты? Я не могу просто бросить все и уехать.

– Придумаешь что‑нибудь.

И действительно, она уже прикидывала в уме, как «раскидать» своих пациентов. Часть отдать Дентону, часть – Тротманну, а самой якобы уйти в отпуск. Тимми смотрел ей в глаза, и она не могла отвести взгляд.

– По‑моему, ты как‑то уж слишком самоуверен.

Чисто символическое сопротивление.

– Ты поедешь со мной. – Теперь он улыбался. – Потому что ты меня любишь. Как себя самое. Потому что в каком‑то глубинном смысле я – это ты, Карла Рубенс… часть твоего сокровенного "я"… твоей подсознательной тяги к смерти.

 

 

 

Наплыв

 

Притормози, Руди.

Да, мастер Тимоти. Но вам действительно надо пить прямо сейчас? Мы уже через пару минут будем дома. Мисс Рубенс уже поехала вперед.

Ты разве не видишь? Вон там, на обочине. В тени под мостом на развязке у съезда на Северный Голливуд. Девочка. Плачет. В руках чемодан.

Нет.

Руди, притормози! Твои глаза затуманены старостью, но мои глаза чистые, как сама вечность. Вон она, там. Ты не видишь ее, потому что пролеты моста перекрещиваются вверху и получается тень. Как глубокий разрез в теле света. Ты что, правда ее не видишь? Лицо в грязи. Дорожки от слез на щеках. Волосы спутаны, на зубах пластинка. Сейчас от нее отразился свет, и она вспыхнула как звезда…

Но вы же не пьете средь бела дня, мастер Тимоти. Это противоестественно. Да и вообще неудобно. А вдруг кто‑то увидит, как Мария носится со старыми тряпками и промокает кровь?! Мы будем дома уже через десять минут. Эта дама, которая психиатр, наверное, уже на месте. И там будут люди. Чтобы перетащить Киттин гроб.

Гроб?

Она сказала, что не поедет без гроба… и еще у нее с собой горсть английской земли.

Полный бред. Ей еще предстоит многому разучиться.

Как так? Разве солнечный свет вас не ранит, мастер Тимоти? Неужели вам даже не больно?

Нет, мне не больно. Не зарывайся, Руди. Останови машину.

Конечно.

Смотри, она голосует. Посади ее к нам. Тебе куда ехать? И почему ты плачешь?

Я потерялась я потерялась я потерялась…

Успокойся. Не плачь. Мы можем тебя провезти еще миль на десять вперед по автостраде. Вот, возьми меня за руку.

Кто ты? У тебя такие холодные руки… Я потерялась. Уже две недели езжу автостопом. От самого… Феникса. Я потерялась. Я убежала из дома. Кто ты? Кто ты? Я потерялась. Помоги мне. Не надо, чтобы он меня нашел.

Кто?

Дядя Брайен. Он отправит меня домой. А я не хочу домой. Я хочу потеряться. Потеряться. Сбежать. В Голливуд. Он идет за мной, как… акула! В холодной воде… Кстати, меня зовут Лайза. Я потерялась. Лайза Дзоттоли.

Почему ты убежала из дома?

Я не знаю. Я видела фильм. Там девушка убежала из дома. В Голливуд. Но… акула! Машина убийства. В холодной… Кстати, меня зовут Лайза. Я потерялась.

Ты что, полоумная? Ты повторяешься. Как будто ходишь по кругу. Можешь ты успокоиться, Лайза? Посмотри на меня.

Позвонила домой… а потом… акула! В холодной… Я потерялась. Меня зовут Лайза.

Бедная девочка. Я тоже давно потерялся. Ты понимаешь? Тебе нужно как‑то прорвать этот Круг. Ты это можешь. А я не могу. Потому что я потерялся уже давно. Так давно… Ты можешь сказать что‑нибудь не из фильмов, Лайза? Все нормально. Можешь сжимать мою руку сильнее. Мне больно не будет, правда. Посмотри на меня.

Ты… ты…

Посмотри на меня.

Ты… машина убийства позвонить домой в холодной воде потерялась, я потерялась… Лайза… ты… ой, ты же Тимми. Тимми Валентайн, ты звезда видела фильм девушка убежала из дома в Голливуд в холодной воде позвонить домой…

Да. Я Тимми. И я настоящий. Почему ты сбежала из дома? Как позвонить твоему дяде? Ты знаешь номер? Мы разыщем его…

Нет! Нет! Видела фильм девушка убежала…

Успокойся. Ты что, наглоталась каких‑то таблеток? Похоже на то. Подожди, давай разберемся. Почему ты сбежала из дома? Почему? Здесь не кино. Лайза. Здесь настоящая жизнь.

Если не хочешь, не говори.

Ты Тимми Валентайн! Девочка убежала из дома и встретила рок‑звезду, богатого и знаменитого…

Нет, все не так. Я не возьму тебя с собой. Я не сделаю тебя богатой и знаменитой. Тебе надо позвонить дяде и вернуться домой.

Я хочу остаться с тобой, пожалуйста, разреши мне остаться, я потерялась, потерялась…

Нет! Ты с ума сошла?! Ты хочешь умереть? Тебе не понять этот свирепый город… что‑то я разговорился. Руди, вон видишь съезд? Высади ее там. И постарайся, чтобы она не увидала поворот к моему дому… поздно… вот ведь вцепилась, не отдерешь. Девочка, отпусти мою руку. Неужели ты не понимаешь, что ты со мной делаешь?! Неужели ты не понимаешь?! Не смотри на меня, отвернись.

Ну вот, мы тебя высадим здесь. Я рад, что сумел помочь.

Ты Тимми Валентайн…

Напиши мне письмо. Я пошлю тебе фотку с автографом.

Нет погоди, ты разве не понимаешь я потерялась, в холодной воде мне страшно мне страшно… акула… машина убийства… позвонить домой…

Ну вроде бы все, отвязались. Дома на склоне холма, как грибы. Ты был прав, Руди. Не стоило мне подбирать эту девочку. Но в одном ты ошибаешься. Ты думаешь, я просто играю с этими смертными, но это не так. Я с ними связан. Потому что они меня создали – их всеобщая тень. Коллективное бессознательное, как это теперь называется. Надеюсь, мы с ней больше не встретимся. У нее, наверное, плохая кровь. Испорченная наркотическими химикатами. Невкусная, порождающая кошмары. Я бы не стал ее трогать, Руди. Я просто хотел проявить… сочувствие.

Но зачем?

Зачем? Ты никогда раньше не спрашивал у меня зачем. Что на тебя нашло, Руди?

Не знаю, мастер Тимоти.

Надеюсь, мы с ней больше не встретимся, с этой девочкой.

Я тоже очень надеюсь.

Она верит в меня лишь потому, что она меня видела по телевизору. Она боится акул, потому что смотрела «Челюсти». Она окружает себе иллюзиями, чтобы бежать… от чего? Но я тоже иллюзия. Иллюзия, которая обрела реальность из‑за таких вот девчонок…

Не надо, мастер Тимоти. Не надо об этом думать.

Сколько еще до заката?

Где‑то час.

А еще так светло. Когда стемнеет, Китти захочет пойти погулять. Поохотиться. Я не знаю, как с ней бороться, Руди. Может быть, надо было оставить ее в Нью‑Йорке. Пусть бы и дальше себе расставляла ноги перед мужиками, которые даже не знают, что они занимаются некрофилией.

Вы тоже такой же, мастер Тимоти. Дело только в подходе.

Я ее боюсь.

Да полно вам, мастер! Вы не знаете страха. И не понимаете страха. Вы только питаетесь страхами смертных. Да, мастер Тимоти, вы тоже мертвый.

 






Date: 2016-02-19; view: 98; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.015 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию