Главная Случайная страница



Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Непреходящие ценности





 

Тому, кто хочет стать богатым, деньги не нужны.

Малколм Форбс

 

О том, что делает нас богатыми

Принц Чарльз любит попадать в скандальные истории. Один случай из его послужного списка можно назвать прямо-таки показательным. Некая юная особа, приня­тая во дворец Сент-Джеймс на место секретарши, в письменной форме поинтересовалась у старшего слуги, есть ли возможность занять во дворце более выгодную должность. Ее запрос в конечном счете попал к наслед­нику престола, который в гневе записал свои соображе­ния по этому поводу, а те каким-то образом стали досто­янием общественности и послужили причиной долгих дебатов на щекотливую тему: стоит ли мириться со сво­им общественным статусом или надо пытаться повысить его. Чарльз написал: «Что творится с людьми? Почему каждый считает себя призванным делать то, к чему не имеет ни малейших способностей? Люди сегодня так и лезут в поп-звезды, телеведущие и т. п. Наверное, вино­вата в этом изнеживающая система воспитания».

После обнародования личных записей принца обще­ственность, разумеется, вознегодовала. Министр образования выразился в том смысле, что у престолонаслед­ника слишком старомодные взгляды на современную жизнь. «Не все рождаются королями, — сказал министр в радиоинтервью, — зато у всех есть право желать луч­шей участи для себя и своих близких». В самом дворце скандал попытались замять. Королевский пресс-секре­тарь заявил, что принц Чарльз далек от мысли лишать людей права на мечту, он хотел лишь подчеркнуть необ­ходимость развивать индивидуальные способности каж­дого человека и т. д. Но слово уже вылетело, и поймать его не представлялось возможным. Когда у Тони Блэра спросили, что он думает о произошедшем, тот воздер­жался от комментариев.

Конечно, огласка записей принца не способствовала увеличению числа его поклонников. Зато ему удалось за­тронуть одну из ключевых проблем нашей обществен­ной жизни, проблему беспочвенных ожиданий. Социа­лизм внушил нам иллюзию того, что все люди равны и нет больше никаких наследуемых привилегий, а капи­тализм убаюкивает нас сказками о кухарках, которые становятся миллионершами. Скоро уже нельзя будет включить телевизор, не наткнувшись на программу, уча­стники которой хотят стать звездами или миллионерами. Повсюду нам обещают счастье и успех. Нет ни «верхов», ни «низов», во всяком случае, согласно бытующему ми­фу, любой выходец из «низов» может достичь «верха». Подобные убеждения, без сомнения, полезны, но есть в них и один большой недостаток: тот, кто не пробивает­ся «наверх», считается неудачником и бездарем.



Одним из первооткрывателей этой дилеммы был Алексис де Токвиль, который в тридцатых годах поза­прошлого столетия посетил Соединенные Штаты, «страну неограниченных возможностей», и написал по впечатлениям от поездки книгу «О демократии в Аме­рике» (1835—1840). Токвиль проанализировал слабые стороны нового демократического социального устрой­ства, а также упомянул чрезвычайно актуальную на се­годняшний день проблему: «Если все привилегии, кото­рые даются рождением и собственностью, отменены, если все должности доступны для каждого... то для че­ловеческого честолюбия открывается ровная, бесконеч­ная дорога, а сами люди легко воображают себе, что способны на многое. Однако тут они заблуждаются, в чем мы удостоверяемся каждый день... Когда неравен­ство является основным законом общества, то люди не обращают внимания на самые вопиющие контрасты, а когда все подстрижено под одну гребенку, то малейшие различия вызывают возмущение... В этом и кроется причина меланхолии, которую испытывают граждане демократических государств, живущие внешне благопо­лучно... В Америке я не встречал ни одного бедняка, ко­торый не смотрел бы на довольство богачей с надеждой и завистью».

Токвиль был отнюдь не реакционером, а либералом. Так что он не мечтал о возвращении в феодальную эпо­ху с четкими социальными границами. Но он назвал проблему, которая беспокоила людей в эпоху эгалита­ризма. Нам постоянно внушают, что мы можем поднять­ся на верхнюю ступеньку социальной лестницы. «Хотя вера в неограниченные возможности и придает, особен­но молодежи, силы, способствует успеху самых талант­ливых и удачливых, большинство людей со временем впадает в отчаяние и ожесточается».

С тех пор как сгладились границы между общественны­ми слоями, недовольство собственным социальным по­ложением стало повсеместным. Чем больше нас убежда­ют в том, что богатство — вполне доступно, тем сильнее наше разочарование, когда его нет. Впрочем, разбогатеть не так уж и трудно, если суметь придумать собственное определение богатства. Если под богатством я буду под­разумевать «феррари» и дом на Коста-Смеральда, то, скорее всего, так и останусь жалким бедняком. А вот ес­ли я определю богатство как наличие свободного време­ни, которое я потрачу не только на себя любимого, но и на общественно полезную работу, то смогу фантастиче­ски разбогатеть. Другими словами, если я установлю взаимосвязь между чувством собственного достоинства и тем, на что могу оказывать ощутимое влияние, то ста­ну богатым, а если мое счастье будет целиком и полностью зависеть от вещей мне недоступных, то я так и ос­танусь несчастным.



Половину своей жизни я провел возле людей намно­го богаче меня и был несчастен, поскольку мне казалось, будто я смогу быть счастливым, только если у меня по­явится столько же денег, сколько у «других». А когда я понял, что в моей жизни — такой, какая она есть, — много своих прелестей и что это моя жизнь, а не чья-ли­бо другая, я почувствовал себя свободным. Богатство — материя тонкая, и если осознать, что большинство на­ших воображаемых потребностей надуманны, а в неко­торых случаях даже противоположны нашим истинным потребностям, то неожиданно появляется хорошая воз­можность разбогатеть — хотя и не по правилам потреби­тельского рынка.

Когда первые европейцы высадились на американ­ский континент и попытались начать торговать с тамош­ними жителями, то столкнулись с серьезными затрудне­ниями. У европейцев не было ничего, что представляло бы интерес для индейца, а самим им очень хотелось за­получить медвежьи шкуры. Чтобы добраться до охотни­чьих трофеев, европейцы прельстили туземное населе­ние бисером и пристрастили к алкоголю. В XVII веке английский колониалист Джон Банистер писал, что ин­дейцев научили «стремиться к обладанию вещами, в ко­торых прежде не было никакой надобности, но которые с началом ведения торговли стали совершенно необхо­димыми».

Подобное стремление можно излечить, лишь поняв, каким бесстыдным способом создается искусственная потребность. Индейцев так долго убеждали, что бисер имеет высокую ценность, что они этому и в самом деле поверили. Затем на рынке появились алкоголь и оружие. Всем известно, к чему это привело.

Сегодня искусственные потребности создаются в ос­новном СМИ. В 1896 году Альфред Хармсворт основал английскую газету «Дейли мейл», цинично заявив, что ее идеальным читателем будет человек, зарабатывающий сто фунтов в год и мечтающий о тысяче. Ален де Боттон, анализирующий в своей книге, как людям навязывают­ся потребности, говорит, что у появившихся примерно в одно время журналов «Космополитен» и «Вог» была од­на общая цель: прельстить представителей среднего класса образом жизни высшего. Первый номер амери­канского «Вога» вышел в 1892 году, из него читатели уз­нали, кто плавал на яхте Джейкоба Астора «Нурмагал», что было модно в лучших школах для девочек, кто уст­раивал самые интересные вечеринки в Ньюпорте и Саутгемптоне, а также с чем надо подавать икру (с картош­кой и сметаной). «Подобная возможность заглянуть в мир высшего общества, — утверждает де Боттон, — со­здает у читателей иллюзию, что они сами к нему принад­лежат. Этот же эффект впоследствии станет вовсю ис­пользоваться радио, кино и телевидением».

Создание искусственных потребностей подкрепля­лось появлением множества книг в жанре «ты тоже мо­жешь». Основателем жанра был не кто иной, как Бенд­жамин Франклин. В своей автобиографии Франклин описывает путь сына бедного свечника в большую поли­тику. Обманчивый посыл книги таков: по этому пути сможет пройти каждый, у кого хватит дисциплины и прилежания. Литература подобного рода пользуется большим успехом и по сей день. Книги с названиями вроде «Найди в себе героя», «Подумай и разбогатей», «Долгожданный успех», «Магия успеха», «Все достижи­мо» гарантированно попадают в число бестселлеров, а их авторы получают огромные гонорары.

К счастью, есть и обратная тенденция. Одной из самых популярных книг последних лет является труд не­коего Джона ф. Демартини, который отстаивает пози­цию прямо противоположную той, которую проповеду­ют кузнецы успеха. Эта книга называется: «Count Your Blessings». На немецкий заглавие перевели несколько старомодно: «Наслаждайся тем, что даровано свыше». Более удачным был бы перевод: «Принцип Робинзона Крузо». Демартини предлагает не гнаться за несбыточными мечтами, а ценить то, что есть под рукой. Никто не воплощал в жизнь эту стратегию лучше, чем герой ро­мана Дефо.

Когда Робинзон Крузо остался один на острове, жизнь ему спасла простая хитрость. Взяв перо и бумагу, Робинзон составил два списка: в один попало все «зло», которое он претерпел, а в другой — то «добро», которо­му он мог порадоваться. Зло: «Я заброшен судьбой на мрачный, необитаемый остров и не имею никакой на­дежды на избавление». Добро: «Но я жив, я не утонул, подобно всем моим товарищам». Зло: «У меня мало одежды, и скоро мне будет нечем прикрыть свое тело». Добро: «Но я живу в жарком климате, где я не носил бы одежду, даже если бы она у меня была». И так далее. По­том Робинзон решает вычеркнуть из памяти все плохое, сосредоточиться только на хорошем и делает порази­тельное заключение: «Теперь, наконец, я ясно ощущал, насколько моя теперешняя жизнь, со всеми ее страдани­ями и невзгодами, счастливее той позорной, исполнен­ной греха, омерзительной жизни, какую я вел прежде».

Конечно, можно сказать, что Крузо занимался само­обманом, забывая про зло. Однако самообман позволял ему не терять того мужества, без которого он бы не смог прожить долгое время на острове и спастись.

Преимущество «принципа Робинзона Крузо» состо­ит не в банальном «positive thinking»*, а в умении видеть противоречия и продолжать действовать. Тогда как ли­тература жанра «ты тоже можешь» делает людей несча­стными, потому что заставляет поверить в ложный образ счастья. Жизнь полна неурядиц, и никуда от этого не деться. Человек, который хочет стать счастливым, дол­жен принимать жизнь такой, какая она есть, а не погру­жаться в мир сладостных грез. Во всяком случае, тот, кто смиряется с несовершенством бытия, имеет больше шансов стать счастливым, чем тот, кто ищет вечного здоровья, бесконфликтных семейных отношений и осу­ществления всех мечтаний о материальных благах. Уди­вительным образом счастье никак не зависит от внеш­них обстоятельств. Есть несчастные среди богатых, здоровых, семейных людей, и есть счастливые среди ни­щих, больных и одиноких. Одно можно сказать наверня­ка: люди, стремящиеся к постоянному счастью, будут несчастливы. А тот, кто всю жизнь гоняется за матери­альным благополучием, останется бедным.

* Подразумевается известный принцип «think positive» — «думай о хорошем».

Целительница, к которой обращается моя жена, ска­зала бы сейчас: «Вот именно! Нужно уметь раскрепо­щаться». И была бы, как ни странно, права, ведь в по­добном умении и заключается весь секрет. Зачастую даже секрет материального благополучия. Аднан Кашогги всегда говорил, что разбогател только потому, что ос­вободился от денежной зависимости, а не благодаря скрупулезному накопительству. Когда он был студентом в Америке, у него не водилось лишних денег, поскольку отец Аднана, личный врач короля Саудовской Аравии, не хотел ему помогать. На те скудные средства, что у не­го имелись, Аднан купил себе самый дорогой из попав­шихся ему на глаза костюмов, сел в фойе лучшего нью-йоркского отеля «Вальдорф Астория» и принялся ждать. Последние пятьдесят долларов он дал официанту на чай. Этим он привлек к себе внимание предпринимателя, ко­торый решил познакомиться с молодым, хорошо одетым арабом и предложить работу — ему могли пригодиться представительные люди. Так началась головокружитель­ная карьера Аднана Кашогги.

Психологи называют подобную манеру действий «парадоксальным вмешательством». В результате не­ожиданных поступков довольно часто решаются серь­езные проблемы. Когда на поверхности только два решения какого-нибудь жизненно важного вопроса, парадоксальное вмешательство означает поиск третье­го, непривычного, необъяснимого здравым смыслом решения. Знаменитый психолог Пауль Вацлавик на историческом примере показал, насколько полезным мо­жет стать третье решение. В XIV веке тирольская графи­ня отправилась завоевывать Каринтию, и на ее пути оказалась крепость Хохостервиц. Войска графини при­ступили к обычной по тем временам осаде. Но осада за­тянулась, близилась зима, и графиня, как и ее войска, начинала терять терпение. У осажденных дела обстояли ничуть не лучше. Коменданту крепости сообщили, что из провизии остались один бык да два мешка зерна. Ка­залось бы, любой главнокомандующий, получив подоб­ные сведения, прикажет сдаться. Однако комендант на­шел необычное решение: он приказал зарезать быка, набить его тушу зерном и сбросить с крепостных стен. Так как положение в любом случае было аховым, то его послушались, и бык полетел вниз к осаждавшим. А те, увидев тушу, пришли в отчаяние. Ведь бык доказывал, что в крепости провианта хватит еще надолго, а тироль­цы долго ждать не хотели. Графиня сняла осаду и убра­лась восвояси. Крепость Хохостервиц была спасена.

Робинзона Крузо, Кашогги и коменданта крепости от­личает то, что они не сидели сложа руки, а продолжали действовать. При сегодняшней экономической ситуа­ции опыт Робинзона Крузо показывает нам, с какой легкостью можно отказаться от мнимых потребностей, если к этому вынуждают обстоятельства. С другой сто­роны, действительно необходимые нам вещи во времена нужды становятся роскошью. И хотя сейчас в каждом немецком доме техники столько же, сколько в средней болгарской деревне, все скоро изменится. То, о чем се­годня мы даже не задумываемся, в будущем снова станет роскошью. Многие не смогут принять ванну, включить посудомоечную машину или отправиться в путешествие. Вкус к простым вещам вернется, когда нам трудно будет их себе позволить.

Внимательный читатель уже давно заметил, что эта книга адресована не тем, кого новое положение дел в экономике ввергает в панический страх за свое существование, а тем, кому попросту приходится «урезать бю­джет». Большинство из нас способно вести достойную, порой роскошную жизнь, обходясь весьма скромными средствами. Надеюсь, мне удалось показать, что тощий кошелек может повысить качество жизни. Понятия «роскошь» и «бедность» неоднозначны, и, даже если нам удастся вложить в них некий особый смысл, это не улуч­шит и не ухудшит нашей жизни. В книге «Любовь, рос­кошь и капитализм» Вернер Зомбарт пишет: «Роскошью считается любая трата, выходящая за границы необходи­мого. Это понятие, безусловно, относительно и обрета­ет смысл, лишь когда мы можем установить, где начина­ется и заканчивается "необходимое"».

Единственное стоящее определение «необходимого» дал великий Адам Смит. В его «Исследовании о природе и причинах богатства народов» (3776) написано следую­щее: «Я вынужден признать, что порядочному человеку даже из низших слоев не пристало жить не только без предметов потребления, объективно необходимых для поддержания жизни, но и без соблюдения любого обы­чая, принятого в его стране: строго говоря, льняная ру­башка не является жизненной необходимостью, но сего­дня порядочный работник не появится без нее на людях».

В 1966 году льняной рубашке соответствовал радио­приемник, в 1986-м — телевизор. А что будет соответст­вовать ей в 2006-м? Льняная рубашка Смита — тот то­вар, который не требуется для физического выживания, но помогает человеку не чувствовать себя изгоем в своей социальной среде. Индийский экономист, лауреат Но­белевской премии Амартья К. Сен, основываясь на смитовском примере, утверждает, что бедность и богатство не столько зависят от материального дохода, сколько от социальной среды. Не сытный обед и мягкая постель оп­ределяют богатство человека, а возможность считаться признанным членом общества. И беден тот, кто лишен такой возможности.

Немецкий закон о социальной помощи, принятый бундестагом в 1961 году, был прогрессивным в том, что на двадцать лет предвосхитил данное Сеном определе­ние бедности. Согласно этому закону, государственная поддержка — не милостыня нищим, а подтверждение права на общественную жизнь. Первый параграф закона гласит: «Социальная помощь призвана обеспечить ее получателю жизнь, достойную человека». Это значит, что государство обязуется снабдить граждан не только товарами, необходимыми для выживания, но и теми то­варами, без которых жизнь в обществе невозможна.

Решающим фактором, вне зависимости от вопроса о «необходимом», является существование вещей, опреде­ляющих социальный статус человека. Не надо думать, что деление общества на слои вовсе исчезло из нашего сознания. Каждому хочется, чтобы его признали другие. Хорошо, правда, что со временем вещи и поступки, обеспечивающие чужое признание, меняются. В антич­ной Спарте, например, авторитетом в обществе пользо­валась сила тренированного воина, а все остальное счи­талось несущественным. К концу XIX века, когда буржуазия окончательно освободилась от власти быв­ших феодалов, признания добивались те, кто подражал жизни свергнутой социальной верхушки, строил себе просторные дома и путешествовал по дальним странам. Обедневшие аристократы продавали свои особняки, и в них открывались роскошные отели.

Сегодня, сто лет спустя, происходит новое преобра­зование общества. Его легко заметить, если взглянуть на людей, летающих первым, бизнес- и экономическим классом. Впереди обычно сидят ярко накрашенные да­мы, с ног до головы одетые от «Версаче». За ними рас­полагаются мужчины в просторных пиджаках от «Бос­са», с которыми стюардессы обходятся запросто, позволяя себе пренебрежительное отношение к пасса­жирам не первого класса. Люди, которые хотя бы отчас­ти умеют соблюдать приличия, встречаются лишь в эко­ном-классе. И хотя только некоторых из них можно назвать «элегантными» в старомодном смысле слова, все они выгодно отличаются от двух сидящих впереди клас­сов тем, что менее вульгарны.

Знаменитая законодательница мод Эльза Скьяпарелли сказала однажды: «Истинная роскошь заключается не в богатстве и не в вычурности стиля, а в отсутствии вуль­гарности». Вульгарно же все, что источает запах денег. Не замечают этого только нувориши. Никто не станет восторгаться стилем Оливера Кана, хотя он ходит с сум­кой от «Луи Вюиттона», носит одежду от модных кутю­рье, а приезжая на отдых в Дубай, останавливается в пя­тизвездочном отеле «The Palace at the One & Only Mirage». Чтобы представить себе, как сегодня выглядит вульгар­ность, достаточно вспомнить английского футболиста Уэйна Руни и его суженую Коллин Маклафлин. По слу­чаю помолвки Руни подарил Коллин бриллиантовое кольцо ценой в 40000 евро, к тому же она носит часы «ролекс» за 30 000 евро и одевается у «Миссони». Так как в Манчестере редко выглядывает солнце, а Коллин нра­вится быть загорелой, то она пользуется самым дорогим спрей-автозагаром «Сен-Тропе» ценой 120 евро за буты­лочку. За покупками Уэйн и Коллин отправляются на полноприводном «кадиллаке эскалада» или «крайслере ЗООС V8». Отсутствием вульгарности, то есть настоящей роскошью, сегодня отличается только нижний слой на­логоплательщиков, у которого деньги появились не вче­ра, и его представителям хватает вкуса, чтобы избежать показухи.

То, что приносит настоящее наслаждение, купить нельзя. Потерю предмета настоящей роскоши не в силах восполнить ни одна страховая компания в мире. Напи­санное от руки письмо. Неповторимый экслибрис. Цве­ты из сада пожилой дамы, которая иногда позволяет вам собрать у нее букет. Духи, которые вы смешали сами, а не купили в парфюмерном магазине. Работа, выполнен­ная мастером по его собственному эскизу. Прогулка в парке под легкое похрустывание снега. Купание в озере жарким летним днем. Вино, замурованное для вас вашим отцом в день его пятидесятилетия. Роскошь, как пишет мой друг Карл Ласло в своей книге «Воззвание к роскоши» (I960), это «обладание тем, чем хочется обла­дать, и отказ от того, чем обладать нужно». Серийная продукция, ночь в номере люкс, дорогая машина — все, что покупается и продается, не может быть роскошью по определению.

Бедные богачи, которые до сих пор не поняли, что излишек благосостояния не только обременителен и скучен, но и давным-давно вышел из моды, даже не вы­зывают нашего сострадания. А вот стильные бедняки принадлежат к авангарду, ведь в скором времени все мы, без исключения, станем куда беднее. И чем быстрее мы научимся относиться к этому спокойно, не теряя свой стиль, тем меньше у нас будет лишних забот. Богатыми останутся только те, чьи потребности неподвластны деньгам, потому что утрата материального богатства, к счастью, никак не влияет на богатство духовное.

То, что придает нашей жизни смысл, не зависит от уменьшения средств на банковском счету. Например, внутренняя свобода совершенно не связана с материаль­ным достатком. Начитанность. Вежливость. Мой дядя, родители которого потеряли состояние после войны, сделал карьеру в отельном бизнесе. Начинал он офици­антом, а в один прекрасный день стал директором отеля. Единственное, что в его жизни не менялось, — это пора­жавшая меня исключительная вежливость. Однажды дя­дя позвал к себе на ужин гостей. Гостям, среди которых был австралиец, не знавший европейских обычаев, пода­ли спаржу. Рядом с тарелками стояли маленькие плош­ки с водой и лежали лимонные дольки. Разумеется, они предназначались для мытья пальцев после еды. Австра­лиец же этого не знал и выпил воду из плошки, вызвав у присутствующих неодобрительное покачивание головой. Дядя отреагировал мгновенно: он тоже взял и выпил во­ду, чтобы гость не почувствовал своей оплошности.

Вежливость, обходительность, дружелюбие, готов­ность прийти на помощь, все те добродетели, которые у крашают жизнь, можно совершенствовать до бесконеч­ности, и они ни в коей мере не зависят от материально­го достатка. Если нравственные законы устанавливают жесткие рамки, предписывая «делай так и никак иначе», то добродетели имеют неоспоримое преимущество: у них нет границ. Нельзя слишком сильно любить, верить или надеяться. Быть слишком умным, храбрым, спра­ведливым или воздержанным. В трудные времена богат­ство приобретается именно добродетелями.

Если в эпоху благополучия некоторые добродетели вышли из моды, то в нелегкие времена они наверняка переживут свое возрождение. Истощение природных ре­сурсов, понижение уровня благосостояния необязатель­но повлекут за собой ожесточенную борьбу, а, напротив, могут привести нас к социальному ренессансу. Пройдут те времена, когда заботу о ближних можно перепоручить какому-нибудь казенному учреждению. И это станет од­ной из побед нового времени, вне зависимости от глуби­ны экономического кризиса.

Когда людям приходится помогать друг другу, в них пробуждаются давно забытые человеческие качества. Подтверждением тому служит любое историческое ли­холетье. И не исключено, что кризис, в который мы се­годня погружаемся, — лучшее из того, что может с нами произойти.

 








Date: 2015-04-23; view: 300; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2021 year. (0.01 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию