Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Для чего почве органика





Мы железным конём все поля обойдём!

И гори они синим огнём...

Распаханная целина не виновата в том, что её распахали. Хотим мы того или нет, но, как и миллионы лет до нас, степная почва привыкла ежегодно получать всю органику, что родила степь.

Но, как выясняется, агрономия странным образом обобщает и путает понятие органики. Видимо, из-за привычки к агрохимическому анализу почвы. В нём есть только одно органическое вещество: то, что сгорает в муфельной печке — то есть всё без разбору. Ну, и гори она синим огнём — органика и есть органика!

На самом же деле мёртвая органика находится в двух противоположных энергетических состояниях: 1) гумус и 2) неразложившиеся, свежие органические остатки (далее, как и ранее — органика). Для учёных, может, одно и то же, а вот для растущих растений — «две огромные разницы»!

Гумус — продукт глубокого, конечного микробного распада органики. Энергетически — уже почти ноль, ни углеводов, ни белков. Микробам тут есть больше нечего, и никакой активной биохимии тут нет.

Свежая органика — наоборот. Тут заряжена вся энергия, вся активная биохимия для микробов и червей = для круговорота веществ = для плодородия = для выращивания пищи = для экономики. Напомню: в средних широтах — до 4 ООО ккал/кв. м в год, в тропиках — ещё впятеро больше. Мощнейший поток энергии!

Максимум двадцать пятая её часть закрепляется в виде нейтрального осадка — гумуса. А вся остальная энергия идёт на интенсивную биотрансформацию органики, то бишь почвенный труд: многоступенчатое поедание корма и друг дружки, растаскивание, рытьё и строительство, размножение, выделение, разложение и синтез сотен веществ. Почвенный персонал ест, множится и вкалывает! Зачем? Затем, что сам процесс этого распада и есть наилучшие условия для роста и продуктивности растений. Работая на растения, микробы и черви работают на себя. Мудро! Мы, учёные агрономы, так не додумались.

Распад органики — взрывной биологический процесс. Он идёт в сотни раз быстрее накопления гумуса: 90% растительных остатков сгнивает за первое лето. Органика рождает новую органику не потому, что в ней есть «питательные вещества» — они прилагаются побочно. На самом деле, энергия воспроизводит энергию. Плодородие есть энергия органики. В глобальном смысле, сколько прошлогодней органики в почве сгнило, столько её на будущий год и вырастет.



Что и видим.

Десятилетиями мы изливаем на поля массы энергии в виде горючего, химии, техники и бессмысленного труда, страдаем от дороговизны (а как же!) и дефицита пищи, и всё почему? Потому, что всё время отнимаем у поля прошлогоднюю энергию солнца. А отняв, пытаемся восполнить её всякими суррогатами, от которых почва не получает энергии — только истощается.

Может, наука всё же права, и всё дело в питательных веществах? Рассмотрим этот вопрос детальнее. Он того стоит.

Гумус

С началом нового тысячелетия человек должен вступить в новую фазу развития: Гумо сапиенс.

В начале девятнадцатого века Альбрехт Тэер увидел и всем «доказал»: растения всегда тем пышнее и развитее, чем больше в почве находят гумуса. Вообще-то он здорово дал маху: в почвах тропических джунглей гумуса — ноль, а органики наращивается впятеро больше, чем в самой гумусной степи! Но с тех самых пор гумус для почвоведов — идол. В итоге агрономия не видит практической разницы между гумусом и прочей органикой — растительным опадом, компостом, навозом. Для чего вносится навоз? И мы без запинки: чтобы «повысить гумус» и «питательные элементы»!

Результаты налицо: в опытах по гумусу можно не учитывать растительные остатки (как когда-то Тэер!) или до предела разлагать компост и удивляться, что на нём ничего выдающегося не растёт (чем долго занимался и ваш слуга покорный). Парадокс: среди тысяч исследований последней сотни лет найдётся едва ли десяток работ, сознательно учитывающих роль растительных остатков.

И всё же они есть. Первым начал войну за свежую органику академик В. Р. Вильямс. С самого начала коллективизации он рьяно пропагандирует траво- польную систему земледелия — введение в севообороты многолетних трав. Он первым заявил о кормящей роли почвенных микробов. Через двадцать лет его система была признана, но была не столь «очевидной», как агрохимия, и требовала непривычного агромышления. А главное, борясь за органику, Василий Робертович также рьяно боролся и за глубокую пахоту, сводя роль трав, по сути, к структурированию почвы. Да и контролировать травополыциков было труднее, и спорить с ними напряжно: урожаи-то хорошие! Борьба была не научной, а политической, и победила агрохимическая школа Д. Н. Прянишникова.

 

В 50-е годы А. Н. Илялетдинов показал: именно свежий, а не скомпостированный навоз активно растворяет почвенные фосфаты. Но его работы не вписывались в «классику» и были проигнорированы как частный случай. Через двадцать лет энергетику почвообразования и эволюцию почв глубоко исследовали В. Р. Волобуев и А. Д. Фокин. Их блестящие обобщения, как, впрочем, и классические выкладки Вернадского, оказались для агрономов «слишком далёкими от практики».



Специально исследовала роль растительных остатков И. Ю. Мишина. В нескольких вариантах опыта с ячменём она тщательно выбирала из почвы все растительные остатки — и биомасса растений резко уменьшалась. «Возникший при этом отрицательный эффект не удалось устранить ни минеральными удобрениями, ни добавлением собственно гумусовых веществ».

Что же такое гумус? Это осадок жизни. Честный свидетель плодородия, отпечаток, «фотография» плодородного процесса. Высокая гумусированность говорит прежде всего о том, что в почве длительное время биологически разлагалась огромная масса органики. Утверждать, что «гуминовые кислоты — основная часть органического вещества почвы (то бишь гумуса), которое обусловливает её плодородие», могла только инфантильно-потребительская наука. Гумус — не причина, а следствие высокого плодородия.

В целом гумус — уравновешивающе-физическая и буферно-обменная почвенная среда умеренных и северных широт. Микробами он почти не разлагается, поэтому и накапливается, и хранится сотни лет. И более того: становится залежами торфа и углей. В круговороте органики он практически не участвует и на урожай влияет очень опосредованно. Напомню: в самых плодородных тропических лесах гумуса нет. Наоборот, торф и бурый уголь — чистые гуматы, до 60-90% гуминовых кислот — но что на них растёт?..

Несомненно, гумус — благоприятное условие повышения плодородия. На гумусированной почве легче восстановить круговорот органики, и окупится он лучше и быстрее. Почвы, богатые гумусом, родят больше, чем бедные гумусом, что и заметил Тэер. Од- нако факт: через несколько лет интенсива, прекращающего органический круговорот, урожаи падают как на тех, так и на других. Приходится увеличивать дозы удобрений, но и это помогает недолго. И другой факт: достаточно восстановить круговорот органики, заделывая все растительные остатки в поверхностный слой, как за 4-6 лет урожаи зерна вырастают с 20 до 30-40 ц/га, а дозы удобрений снижаются до минимальных.

Целина даёт большие урожаи не из-за гумуса, а из-за свежей органики, о присутствии коей гумус свидетельствует. И лишь до тех пор, пока она есть! Гумус может накапливать запасы питания, но сам он их не отдаёт — только с помощью микробов. Именно поэтому урожаи намного больше зависят от культуры и типа земледелия, чем от самого гумуса.

Примеров тому — тьма. Известно: черноземы Украины с 4-6% гумуса давали более высокие урожаи, чем черноземы лесостепного Поволжья с 10-15% гумуса. На владимирских суглинках, на полях Н. А. Кулин- ского, в биологическом севообороте с заделкой соломы урожаи зерна удвоились и утроились, и давно не опускаются ниже 50-55 ц/га. А на Кубани, где гумуса чуть не втрое больше, зерна собирают порой вдвое меньше. Долго ли ещё мы будем тупо кивать на гумус, коллеги?..

МиНЕРААКА

Не сыпь мне соль на почву!..

Она ещё родит...

В начале нового тысячелетия Европа вносит до тонны минералки на га. Причина проста: растениям действительно нужны доступные, растворённые элементы. В почве их очень много. В чернозёмах — до 100 т/га! Но они запакованы в горных породах и в почвенном поглощающем комплексе (ППК). Не пытаясь их освободить, то есть создать плодородие, мы сыплем сверху минеральные соли — и выбиваем свою прибавку силой.

Да, природным растениям человек не нужен. Их питание обеспечивает сам биоценоз. Плодородие — это динамическая самодостаточность почвы. Вне живой почвы самодостаточность невозможна. Растения могут расти на растворах солей без всякой почвы — и при нуле самодостаточности. Это и доказывает, что минеральные удобрения не имеют к «регулированию плодородия» никакого отношения. Напротив, удобрения — симптом отсутствия плодородия. Они питают растения за счёт внешней энергии и труда других людей — как в колбе с раствором. Самостоятельность почвы они не увеличивают — значит, в конце концов, уменьшают.

Давайте посчитаем выгоду минералки по-человечески. Прибавка урожая — только один из её эффектов. Посмотрим, во что нам обходятся все прочие.

Прирост урожая — плюс. Но удобрения реально усвоились на 30-40%, а то и меньше. То есть две трети затраченных денег — уже в минус. Меж тем неусвоенные удобрения пошли гулять. Половина — в подземные воды и водоёмы. Вы знаете, сколько стоит реабилитировать экологию прудов или колодцев одного района? Впрочем, о чём это я. Кто будет этим заниматься?.. Люди, как и микробы, для иного бюрократа — вещь бесплатная. Но цену всё же учтём: запахнет жареным — нам платить! В Европе уже платят, и по полной.

Другая половина солей закрепилась в ППК. Казалось бы, плюс плодородию. Однако, братцы мои: насыщать ППК за деньги?.. Так мы и за воздух скоро платить начнём! Но даже не это главное. В ППК наши удобрения ведут себя по-бандитски: закисля- ют почву, ухудшают её физико-химические свойства. Приходится усиленно пахать, рыхлить и вносить известь — в среднем даже больше, чем уже внесли удобрений. И что, всё это даром? А известь после этого тоже остаётся балластом. Придётся сеять сидераты...

 

Если считать «по понятиям», доход от удобрений — 40%, а самый минимальный ущерб — около 300%. Мы этого не видим, потому что считаем хитро: купил на 100, прибавку продал на 200, а остальное — трава не расти! Так она и перестаёт расти: удобрений- то всё больше приходится покупать. А почвы спасать «научно разработанными методами» — полная утопия: вылетишь в трубу со свистом, не поняв, откуда свистит! На одно только производство и применение удобрений и извести тратится около 600 МДж/га не возобновляемой энергии топлива — в разы больше, чем усваивается энергии солнца! А на спасение почвы её требуется ещё в несколько раз больше. Вот таким странным образом мы выращиваем урожаи, откинув задней ногой даровую энергию солнечного топлива. Осталось только спрятать поля под крыши и растить хлеб при искусственном освещении! Не могу не привести рисунки Андрюши Андреева из самой первой книжки «Умный огород»: уж очень в тему.

Кстати, запасы сырья для калийных и фосфорных удобрений тоже не возобновляются. Довольно скоро придётся прекратить их производство, или разориться на них окончательно. То есть минералка в принципе не может решить проблему кормления планеты.

Важная роль минеральных элементов для растения — факт. Но факт этот почему-то не лёг в теорию питания растений, а стал флагом «теории» искусственного минерального кормления, переросшей в прибыльнейшую индустрию. Ведущая роль углеродного питания углекислым газом была показана столь же предметно, но, несмотря на колоссальные усилия Климента Аркадьевича сотоварищи, это не вылилось в сколько-нибудь заметную научно- практическую активность. Растения потребляют в сотни раз больше С02, чем минеральных веществ; его дефицит так же вреден, а добавка так же повышает урожай, однако парадокс: ни вала диссертаций, ни сотен заводов, производящих угольную кислоту для сельского хозяйства! А уж роль света в питании — вообще туши свет, и опять никаких научных прорывов, и до сих пор учёные разводят руками: низка, низка у нас продуктивность фотосинтеза, а что поделаешь... Ой, братцы, кто-то страшно умный задумывал эту игру: меньше солнца усвоят — дороже продашь!

И вот что ещё интересно: под «теорией питания» агрохимия понимает отнюдь не способ реального питания, а просто граммы и миллиграммы отдельных веществ в растении, а ещё чаще — в почве. И далеко не всех веществ, а только тех, что легко определяются с помощью стандартного анализа. Думаю, никак не больше одного процента от реальной картины. И на этом основании — рекомендации по питанию! Ну, давайте определим агрохимическими методами состав... домашних кошек. И на основании сих анализов предложим кормить вашу кошку набором отдельных солей и веществ. Долго ли она протянет?

Живое не питается искусственными смесями из примитивных лабораторий. Питание растений — результат множества симбиозов с массой организмов; и органический, и минеральный состав его чрезвычайно сложен, гибок и постоянно изменяется в ответ на изменение среды. Создавая самые совершенные растворы для гидропоники, нужно осознавать: искусственное кормление связано с плодородием не больше, чем протез — со здоровьем.








Date: 2015-06-06; view: 119; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.007 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию