Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Через две минуты после взрыва первой процессорной станции





 

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — зло и растерянно осведомился Столетов, когда стих первый раскат отдаленного гула.

В сумраке подвала блеснули выкатившиеся белки глаз незнакомца.

— Это был ядерный реактор китайского процессора, — скупо пояснил он, и вдруг, заглушая его слова, снова накатился вой — дикий, выматывающий душу, остервенелый.

Первый удар, который прозвучал как отдаленный рокот, был лишь прелюдией ко второй катастрофе: стены подвала вдруг заходили ходуном, с треском повалились штабелированные подле них ящики, от потолка потянулась белесая пыль, а по полу забарабанили куски мелкого бетонного гравия…

Страшно было подумать, что в этот миг творилось наверху…

Взрыв, сверкнувший над расположенным неподалеку от Нью-Даймонда усеченным конусом станции переработки атмосферы, расколол его на несколько неравных кусков, и земля в радиусе нескольких километров вокруг внезапно начала лопаться, с оглушительным треском покрываясь ветвистыми трещинами, из которых мгновенно вырывалось пламя и сочился синим удушливый дым.

На несколько секунд наступила тяжкая, мертвая тишина, а затем в руинах процессорной станции зародился свет…

Ослепительная вспышка, казалось, подожгла сам воздух: призрачное сияние озарило весь небосвод от горизонта до горизонта, заставив вскипеть клубящиеся свинцово-серые тучи и… разрывая их полог, сметая на своем пути все, что возвышалось над многострадальными терраформированными равнинами, спустя мгновение прошла ударная волна, а за сокрушительным сдвигом воздушных масс, отставая на две или три секунды, уже катился чудовищный вал вставшей на дыбы почвы — страшная, стирающая рукотворный ландшафт судорога, смешавшая в безликую липкую массу все в радиусе двухсот километров от эпицентра взрыва…

Зоны более не существовало. План Майлера фон Брауна сработал без единого срыва. Взрыв второй процессорной станции сделал этот участок Марса таким, как было угодно главе крупнейшей корпорации Евросоюза: вспышка жесткого излучения сожгла все чуждые формы жизни, а ударная волна и грязевой вал довершили дело, уничтожив последние нежелательные свидетельства проводившихся тут на протяжении месяца спецопераций…



Катастрофа на Марсе…

Специалисты концерна «Новая Азия» отказываются комментировать причины взрыва на принадлежащей им станции переработки атмосферы…

Колониальные службы «Фон Брауна» ведут отчаянную борьбу за безопасность освоенных территорий. Пресс-секретарь корпорации Ганс Бюрге уже заявил, что ни один клиент его фирмы не пострадал.

Будут ли выяснены причины чудовищного взрыва?

Под такими заголовками спустя несколько часов выйдут экстренные выпуски всех мировых информационных агентств.

 

* * *

 

Дибров, инстинктивно прикрывший в момент удара пришедшую в себя Мари, резко выпрямился, кашляя от едкой бетонной пыли.

— Все целы? — хрипло спросил он. В тусклом свете переносного фонаря было трудно разглядеть помещение — его заволакивал белесый туман, но лица людей фонарь освещал вполне прилично.

Наверху по-прежнему что-то грохотало, тяжко оседая вниз, отчего потолок продолжал гулко вибрировать; из образовавшихся в бетонном перекрытии трещин падали мелкие камушки, сквозь монотонный шелест их падения отчетливо был слышен звук журчащей воды.

— Где мы? — раздался испуганный голос Мари. Она вцепилась в руку Диброва, пытаясь понять, что происходит вокруг. Ее взгляд безумно метался между бледными пятнами лиц, и вдруг она вскрикнула, больно сжав пальцы на запястье Андрея.

— Нет… — сдавленно проронила она, в ужасе попытавшись отползти назад, но уперлась спиной в порушенный штабель контейнеров.

Дибров понял, кто вызвал у Мари такую реакцию, и он знал, почему она закричала…

Он с трудом остановил себя, когда пальцы свободной руки цепко и привычно охватили прохладную, чуть скошенную рукоять штурмового автомата. Он наклонился к Мари и тихо произнес:

— Не бойся.

Наверху продолжал усиливаться рокот обвалов. Дышать стало трудно, температура поднималась с каждой секундой…

С потолка вновь посыпались обломки, Столетов выругался, уклоняясь от них, и Андрей успел заметить, что Антон не выронил врученный ему ноутбук. Хоть это радовало.

— Отойди оттуда, капитан! — резко посоветовал он, переводя взгляд на засыпанные ступени винтового лестничного марша. Лицо Диброва было в этот момент серым, но не от бетонной пыли, осевшей на нем, и не от скверного освещения, а от шока, который он испытал вместе с Мари, внимательно присмотревшись к человеку, который, по сути, спас их, заставив в последние секунды перед взрывом спуститься в подвал супермаркета.

Он узнал его…

Незнакомец, так сильно испугавший Мари, сейчас сидел на ступеньке засыпанной обломками лестницы, не обращая внимания на падающие сверху куски мелкого бетонного крошева. Его дорогой костюм был помят и испачкан, черты лица заметно заострились — он находился явно не в лучшей форме и не пытался скрыть это.

Сейчас он, не моргая, смотрел на Диброва, и остатки хладнокровия в этот миг, похоже, окончательно изменили ему…



— Кайл?! — сипло выдохнул он.

За спиной Андрея вскрикнула Мари, в тон ей резко всхлипнул сервопривод андроида, когда тот повернул голову и тоже уставился на Диброва. Капитан мог поклясться в этот момент, что механическое тело машины от звука произнесенного имени конвульсивно вздрогнуло под намокшей одеждой.

Только Антон Столетов хоть и был ошарашен событиями, но ровным счетом ничего не понимал них.

Андроид несколько секунд смотрел на Диброва.

— Не может быть! — тихо проговорил он, чуть повернув голову, и переместил взгляд на незнакомца, сидящего на лестнице, потом на Мари, сжавшуюся в комок. — Не может быть! — повторил дройд, когда взгляд видеокамер, спрятанных под имитацией глаз, остановился на Столетове, который убрался подальше от лестницы и теперь сидел на ящике, отирая кровь с рассеченного лба, — его все же оглушило крупным обломком бетона, сорвавшимся с потолка в момент взрыва.

— Даккар?! — Синтезированный голос человекоподобной машины прозвучал так, словно дройда в этот миг душили.

Дибров, которого била крупная неподконтрольная разуму дрожь, без сил опустился на перевернутый ящик.

— Значит, я не ошибся… — тихо произнес он, посмотрев на мешковатую из-за нелепой одежды фигуру дройда. — Ты издали показался мне похожим на Гоума…

Андроид застыл словно статуя.

— Меня зовут Френк, — произнес он. — Френк Лаймер. Я не ждал никого, кроме своей дочери Мари.

— У металлических истуканов не бывает детей, — веско произнес голос, раздавшийся из сгущающегося на глазах белесого сумрака, уже скрывшего верхние ступени полузасыпанного лестничного марша. — Если ты вообразил себя человеком, то состоятельность подобного утверждения еще следует доказать. А впрочем, — раздался тихий щелчок, и ступени винтового пролета осветил трепетный огонек зажигалки, — нам все равно уже некуда деваться. — Говоривший прикурил. — Сдается мне, что выход отсюда засыпан…

После его слов внезапно наступила тяжкая тишина.

Они смотрели друг на друга с ошеломленным узнаванием во взглядах и пытались в эти секунды хоть как-то примирить разум с внезапной жуткой выходкой судьбы, собравшей в полузасыпанном помещении тех, кто никогда не должен был встретиться…

 

* * *

 

Весь чудовищный парадокс ситуации был заключен в том, что они знали друг друга!

По крайней мере, четверо из оказавшихся в подвале понимали это с абсолютной, убийственной ясностью, и их в эти роковые мгновения не заботила даже катастрофа, которая потрясла расположенный над ними мир.

Потрясенно глядя друг на друга, они тонули в собственной памяти и не могли найти ни объяснения, ни оправдания происходящему…

Первым наступившее вдруг тягостное молчание нарушил Столетов.

Он не разделял немого потрясения остальных участников этой сцены и истолковал всеобщее замешательство по-своему. Встав с ящика и поднявшись на несколько ступеней вверх, он потрогал бетонную плиту перекрытия, сместившуюся с опор, и хрипло произнес, отряхивая с ладони белесую пыль:

— Засыпало… Знать бы ту сволочь, которая устроила наверху этот содом. Что же теперь? Будем подыхать тут?!

Андроид, застывший у стены, резко повернул голову.

— По-моему, нетрудно догадаться, кто мог это сделать, верно, Онжилай? Или ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя как-то иначе?

— Нет, — немного подумав, буркнул наемник. — Меня устраивает это имя.

— Что-то у меня не все вытанцовывается в голове, господа, — негромко, но с явной угрозой в голосе произнес Столетов, хмуро посмотрев сначала на Онжилая, потом на андроида. — Я офицер корпорации и…

— А у тебя и в прошлом не все вытанцовывалось в башке, — мрачно оборвал его Онжилай, присаживаясь на нижнюю ступеньку лестницы. — Не напрягайся. Взорвался китайский атмосферный процессор, а все остальное, — он махнул рукой, — это уже последствия.

— Ты что, рехнулся? — Столетов исподлобья взглянул на него. — Во-первых, я тебя не знаю! Во-вторых, я пилот…

Онжилай криво усмехнулся.

— В-третьих, можешь не продолжать, — вновь грубо перебил он Столетова, нимало не смущаясь видом оружия, которое Антон сжимал в побелевших пальцах. — Думаю, что тебя бросили, капитан, зная, что через некоторое время ты превратишься в пепел, даже если и выжил. Забудь про свою корпорацию.

На лице Антона отразилась мгновенная гамма чувств. Наемник попал в точку, и отрицать это было бессмысленно.

Неизвестно, какой оборот мог принять этот обмен мнениями, если бы в него неожиданно не вмешался андроид.

Оставалось непонятным, откуда в его голосе взялись нотки эмоций, но скрытая аудиосистема синтезатора речи андроида в этот миг работала с явными перебоями, то начиная дребезжать, то вновь выравнивая тембр воспроизведения.

— Даккар, Онжи, опомнитесь! — Он вступил в круг света от тусклого фонаря.

Это был опрометчивый поступок с его стороны. Столетов уже не владел собой, а вид дройда только подстегнул его эмоции.

Он знал, что все машины в зоне потенциально опасны.

Стрелять в узком, замкнутом пространстве бетонированного подвала было неразумно, и Антон просто врезал ему прикладом.

Дибров встал, отпустив руку Мари.

Ситуация вновь в который уже раз резко начинала выходить за грань реального. Андрей хотел ее осмыслить, но не мог. Потрясенный до глубины души, он на какое-то время утратил способность логически мыслить — стоило вспомнить головокружительные коллизии последних минут, сопровождаемые отзвуками пронесшейся наверху глобальной катастрофы, как мир начинал распадаться на осколки, из которых уже невозможно собрать единое целое.

— Остановись.

Столетов рывком высвободил плечо.

— Не трогай меня. Какого черта ты вступаешься за кусок слетевшего с катушек железа?!

— Погоди. — Диброва понемногу тоже начинали захлестывать эмоции, но в последний миг он нашел в себе силы удержаться. — Погоди, Антон. Скажи, ты действительно ничего не помнишь из своей прошлой жизни? Тебя звали Даккар…

— Стоп! — перебил его Столетов гневным, протестующим жестом. — Не надо морочить мне голову, я не кришнаит! Мне кажется, что в нашем положении эти дурацкие шутки неуместны!

— А никто и не шутит. — Андрей ощущал, как растет внутри напряжение. — Тебе, Онжилай, — он обернулся, — тебе тоже снились сны в гибернационной ячейке «Януса»? — неожиданно спросил Дибров.

— Ну да… — изменяя своему обычному спокойствию, хмыкнул наемник, начинающий медленно прозревать.

Андрей посмотрел на Мари, которая оставалась бледна как мел, и произнес:

— Тогда нет смысла отрицать очевидное. — Он обессиленно опустился на сложенные в углу автомобильные покрышки. — Выходит, мы помним друг друга все, кроме тебя, Антон?!

— Могу сказать только одно: я ни черта не понимаю, кроме того, что оказался засыпан в подвале вместе с сумасшедшими! — огрызнулся Столетов. — Я не знаю никого из вас!

— Каждый из нас обладает частичкой знаний, — вплелся в его растерзанные мысли ровный голос человекоподобной машины. Андроид не очень пострадал от удара прикладом, он уже встал с пола и теперь вернулся в круг света от фонаря. — Думаю, есть смысл внести в ситуацию как можно больше ясности, — бесстрастно произнес он, — иначе мы рискуем вцепиться друг другу в глотки из-за недоумения и растерянности. Я не ожидал, что, кроме Мари, сюда прибудет кто-то еще… — Он посмотрел на Столетова. — Я могу высказаться без риска быть застреленным?

— Я не понимаю, о чем тут говорить? Нужно выбираться отсюда! — Антон посмотрел на Диброва, который казался ему наиболее разумным из всех случайно очутившихся в подвале, но не нашел в ответном взгляде никакого понимания.

Эти люди и дройд, который, как ошибочно счел Столетов, принадлежал этой молчаливой рыжеволосой девушке, казались ему просто спятившими! Наверху, по словам наглеца, прикатившего в запретную зону на шикарной спортивной машине, взорвался ядерный реактор, — возможно, то была диверсия, а они сидят тут, уставившись друг на друга, и толкуют о каких-то мифических общих знаниях!

Бред.

Дибров кивнул в сторону фигуры в мешковатой робе и вдруг произнес:

— Он прав. Если мы признаем, что помним друг друга, то нужно решить, что делать дальше — пытаться каким-то способом выбраться отсюда на поверхность или попробовать сначала найти ответ на вопрос: кто мы?

Столетов безнадежно махнул рукой. Реакцию пилота можно было легко понять — его не посещали никакие сновидения, и до последней минуты Антон в своем сознании оставался офицером корпоративных сил «Фон Брауна». Он был связан определенными обязательствами и не мог позволить себе откровенно рассказать всем присутствующим о тех вещах, которые наблюдал тут в течение последнего месяца.

Его тяжелые мысли нарушил голос Онжилая:

— Я за то, чтобы разобраться между собой. Наверху пока делать нечего, там сейчас радиация — несколько тысяч рентген в секунду. Начинай ты, — он ткнул пальцем в сторону андроида.

— Меня зовут Френк Лаймер, я бывший главный инженер корпорации «Дитрих фон Браун»…

— С ума сойти! — Столетов сплюнул в пыль у своих ног. Ситуация казалась ему тоскливой и безнадежной. Свихнувшаяся машина и три человека, внемлющих дройду. Веселая компания… Он дернулся было, но Дибров остановил его.

Образ Гоума никак не шел из головы Андрея.

— Пусть говорит. — Он покосился на Мари, непроизвольно сжавшуюся в комок. — Спустить курок всегда успеешь, — добавил Андрей, обращаясь к Антону.

Тот нехотя осел, по-прежнему ничего не понимая.

— Все началось с сообщения, поступившего на Землю без малого четыре месяца назад. — Андроид, не дожидаясь окончательного решения своей участи, заговорил тихим, ровным голосом, который был модулирован встроенным синтезатором речи. — В тот период я занимал пост главного инженера корпорации «Дитрих фон Браун». В один из дней, просматривая техническую сводку, полученную накануне с Марса, я обратил внимание на доклад о случаях разрушения кожухов механической защиты генераторов на одном из перерабатывающих комплексов. Меня это встревожило, потому что коррозия металла в данном случае исключалась — кожухи изготовлены из сплава, не подверженного процессам окисления.

Столетову было трудно вынести все это. Теперь он жалел, что не выстрелил в дройда еще наверху. Впрочем, в ту минуту, выскочив на площадь, он не подозревал, что оранжевая роба строительного рабочего, исчезающего в дверях супермаркета, скрывает под собой механическое тело человекоподобной машины…

— Затребовав более развернутый доклад по заинтересовавшему меня вопросу, я смог убедиться, что кожухи действительно разрушаются, — тем временем продолжил назвавшийся Френком Лаймером дройд, — но по иной причине: их в буквальном смысле разъедали микроскопические металлизированные образования, собирающиеся в тонкую ртутно поблескивающую пленку. Рабочие и рядовые инженеры комплекса проявили в этом случае удивительную халатность — они до поры просто соскабливали налет, не понимая действительной важности проблемы. Проведенный по моему распоряжению экспресс-анализ тут же показал, что пленка представляет собой плотно слипшиеся частицы, каждая из которых обладала своей собственной микроструктурой. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы, глядя на них, понять: перед нами неизвестный вид микроорганизма…

Онжилай хмыкнул, прикуривая сигарету. Секунду поколебавшись, он протянул початую пачку сначала Диброву, потом Столетову. Андрей отрицательно качнул головой, а Антон, которого слова андроида только сбивали с толку, заставляя нервничать, взял сигарету и склонился к протянутому трепещущему огоньку.

— Придя к такому выводу, я поднял весь материал по освоению марсианских поверхностей, параллельно осуществив поиск аналогичных структур в базах данных земных институтов, — продолжал излагать андроид, не обращая внимания на сдержанное недоверие большинства слушателей. — Поначалу я предполагал, что металлизация — это всего лишь мутация какого-либо уже известного науке микроорганизма, приспособившегося питаться таким образом, но ничего подобного — аналогов не обнаружилось, а кропотливое изучение истории освоения Марса убедило меня в том, что красная планета была мертва и оставалась таковой, пока мы сами не завезли на ее поверхность определенные культуры бактерий для нужд зарождающегося сельского хозяйства, переработки атмосферы и новообразования почв. Тогда я пошел к Майлеру фон Брауну, доложил ему общую суть проблемы и затребовал командировку на Марс. Я сам хотел разобраться в ситуации на месте.

— И как? Разобрался? — скептически усмехнулся Онжилай, убирая зажигалку в карман.

— Только приступил к исследованиям, — ровно ответил ему дройд. — На третий день после моего прибытия на промышленном комплексе прогремел внезапный взрыв — была пробита защита одного из силовых генераторов. Я в тот момент находился вне комплекса, но был контужен и получил сильный ожог в результате выброса агрессивных химических соединений, которые являются промежуточными компонентами процесса переработки рудоносных пород.

— Отцу отрезали голову, — внезапно произнесла Мари, поднимая глаза. — Я видела шов на горле трупа в морге! — Она едва сдержалась, чтобы не разрыдаться, но андроид отреагировал на ее слова все тем же ровным голосом.

— Это случилось позже, — произнес он. — Я к тому моменту уже почти не воспринимал реальность. Кроме контузии и отравления, я умудрился попасть в лесной пожар. Ориентироваться было трудно, мое зрение резко упало после поражения слизистой оболочки глаз. Я едва мог передвигаться и полз в сторону освоенных секторов. Теперь я понимаю, что напрасно покинул место катастрофы, — пару раз над моей головой пролетал вертолет спасательной службы, сотрудники которой разгребали завалы и эвакуировали тела погибших при взрыве.

— В прессе ничего не упоминалось о каких-то бактериях, — произнес Дибров. — Чистый промышленный взрыв. Тела погибших даже протащили через земной карантин.

— Я знаю, — ответил ему андроид. — У меня была возможность следить за новостями, ведь в готовом к заселению городе, как вы понимаете, полно разной аппаратуры.

— Ладно, что случилось потом? — вернул его к теме Онжилай, который, слушая дройда, постоянно косился то на Диброва, то на Мари…

— Я почти не помню события последних дней, — сознался Френк. — Тогда я еще ничего не понимал, целью моего помутившегося сознания было исключительно выживание, и когда в один из моментов просветления я увидел карантинный купол спасательной службы, то едва не лишился рассудка от радости. Я пополз к нему, но, как выяснилось, — зря. Люди в куполе были инфицированы. Все, кто работал на расчистке завалов, заболели странной болезнью — серебристая проказа поползла по их телам, они лишились рассудка, вели себя, как настоящие прокаженные Средневековья. Один из них кинулся на меня, но мы стоили друг друга — он был так же слаб, немощен и измучен, как и я сам…

Дройд на минуту умолк. Видно, воспоминания о последних часах перед смертью волновали его до сих пор, хотя Диброву, например, было совсем непонятно, как может что-то волновать машину?

— Я пытался уйти, и мне почти удалось это, — продолжил Лаймер. — Была ночь, и я видел за ближайшей лесопосадкой свет прожекторов. На моем теле не было никаких следов серебристой проказы, ведь я не находился на руинах комплекса после взрыва. Прокаженный, лишившийся рассудка человек полз за мной. Он то стонал от боли и душевных мук, то начинал корчиться в судорогах и изрыгать проклятия. Думаю, у него была поражена центральная нервная система. В конце концов он все же догнал меня, когда до расположенного на опушке блокпоста оставалось проползти метров триста. Я пытался кричать, но был очень слаб, мое лицо сильно пострадало в лесном пожаре, и мышцы не слушались.

Лицо Мари исказила мука.

— Мой отец мертв, — глухо повторила она. — На землю привезли его тело. Был проведен сравнительный анализ ДНК. В морге с пришитой головой лежал Френк Лаймер!

— Зачем же ты тогда прилетела на Марс, Мари? — с внезапной жесткостью в голосе спросил андроид. — Если ты не желаешь верить мне, прислушайся к своей памяти. Сдается мне, что Беат тоже мертва, причем уже очень давно, верно?

Мари задрожала.

— Зачем ты сделал это со мной?! — выкрикнула она.

Андроид опустил голову.

— Да… Верно. Это сделал я. Ты можешь не верить мне, ненавидеть меня, но прошу — выслушай, и ты поймешь, что у меня не оставалось богатого выбора возможностей, а то, что я делал, происходило лишь наполовину осознанно…

 

* * *

 

В тиши подвала продолжала капать вода. Четыре человека, пришедшие сюда совершенно разными путями, слушали андроида, в которого каким-то немыслимым образом оказалось заключено сознание человека, и каждый из них в эти минуты ловил себя на мысли, что начинает сопереживать тем мукам, которые испытал Френк.

Сопереживать — значит, верить?!

— Когда я очнулся, вокруг было темно, — после некоторой паузы продолжил Лаймер. — Я все еще бредил своими предсмертными воспоминаниями, порывался ползти, звать на помощь… — Прорезиненные губы дройда внезапно издали звук, похожий на всхлип. — Вы должны понять мое состояние, когда после нескольких порывистых движений я… вывалился из технического шкафа, причем меня до столбняка шокировал визг сервомоторов, которые приводили в движение мои собственные конечности!

Дом был пустым и гулким.

Френк лежал на полу.

Боже… Что со мной случилось?! — мысль шарахнулась в опустевшем разуме, и в ответ на нее перед внутренним взором вдруг вспыхнула четкая рамка виртуального оперативного окна тестовой системы.

Он сел, опять услышав этот скребущий по нервам визг.

Посмотрев на свои руки, Френк едва не заорал: это были сервоприводные конечности андроида…

Я сошел с ума… Или я умер?!

И то и другое.

Нужно вспомнить… Вспомнить, что со мной случилось…

— Я вспомнил, — произнес Френк, справившись с внезапно нахлынувшими образами, вырванными из реальности того рокового дня. — Я вспомнил, но не только себя, а и старину Гоума, всю его многотрудную жизнь на таинственном Новом Селене. И это свело бы меня с ума, клянусь, но… — он опять чуть скривил губы, — система андроида не может спятить, понимаете? Два разума, две сущности в одной оболочке, навек приговоренные к ней и друг к другу… Мой труп летел на Землю, а я вдруг очнулся тут, в Нью-Даймонде, в теле механического существа с памятью двух личностей!

То, о чем говорил Френк-Гоум, звучало невероятно, но, за исключением Столетова, который пребывал в крайнем замешательстве, остальные участники событий слушали Лаймера вполне осознанно. Ведь у Диброва, у сидящей рядом с ним Мари, да и у Онжилая, который отказался назвать свое нынешнее имя, слова Френка находили прямой отклик в душе.

Они сами недавно переживали свое личное раздвоение и не испытывали от этого процесса никаких положительных эмоций, именно данное обстоятельство заставляло их постоянно коситься друг на друга, но и оно же дало им повод слушать андроида, не отвергая с ходу ни единого слова.

Только Антон Столетов, который, по мнению остальных, был очень похож на Даккара, оказался лишен этого понимания и терял последние капли терпения, глядя, как трое людей, обменявшись непонятными, странно прозвучавшими именами, сидят и слушают бытовую машину!

Из-за своей злости, раздражения и растерянности он не задался вопросом: а может ли обыкновенный бытовой агрегат излагать длинную, полную впечатляющих подробностей историю, когда стандартная модель дройда способна разве что к двум-трем десяткам дежурных фраз?

— Прошло изрядное количество времени, прежде чем я перестал метаться словно умалишенный, — продолжал Френк. — Я ждал, что это наваждение закончится, но оно затягивалось, и до меня понемногу начало доходить, что все происходящее реально. В какой-то момент я понял, что мне придется смириться с фактом своей чудовищной реанимации и искать ответ на вопрос о причинах случившегося со мною…

 

* * *

 

Слова, произносимые в ватной тишине подвала, звучали глухо, синтезированная речь человекоподобной машины казалась безликой, но излагаемые дройдом факты заставили четверых людей на время забыть о происходящем вне этих стен, даже Столетов притих, слушая Френка.

— Первое, о чем я задумался, — откуда во мне взялись воспоминания иной личности? — продолжал Френк-Гоум. — Следующий вопрос был не менее сложным, я спросил себя: каким образом моя сущность очутилась в механической оболочке?

Андроид посмотрел на Мари, но она отвела свой взгляд, и ему не оставалось ничего лучшего, как продолжить:

— Смирившись с очевидным, я получил возможность действовать более разумно. У меня было достаточно знаний по техническим системам человекоподобных машин, и прежде всего я решил искать ответ на второй вопрос. Сейчас я вам покажу кое-что, не пугайтесь… — С этими словами он расстегнул куртку, которая скрывала под собой часть его механического торса, и открыл крышку защитного кожуха, расположенную на груди.

Начинка человекоподобного робота представляла собой сложный комплекс, включающий в себя моторы сервоприводов, схемы периферийных устройств, оптико-волоконные кабели магистральных интерфейсов и, наконец, сам процессор, укрепленный на материнской базе в центре грудной полости. Независимая самостабилизирующаяся подвеска удерживала его в строго определенном положении. Растяжки этого крепления тянулись к ребрам жесткости, соединяясь с внутренней частью корпуса.

Кроме вышеперечисленных деталей, внутренности Френка-Гоума включали в себя и иную конструкцию. Множество тончайших серебрящихся нитей пронзали полость его грудной клетки, создавая своим сплетением нечто не поддающееся мгновенному осмыслению, словно в дройде, помимо стандартного, установленного на заводе-изготовителе оборудования, вмещалась еще одна, параллельная система.

— Вот что я увидел, исследовав самого себя, — скупо прокомментировал это зрелище Френк. — Мне потребовалось несколько дней скрупулезного труда, чтобы понять — параллельная система замкнута на два модуля биологической памяти и взаимодействует со стандартным оборудованием исключительно благодаря им. Если бы тут стояли обыкновенные блоки неорганического происхождения, все было бы совершенно иначе, потому что серебристые нити — это колонии, но не микроорганизмов, а микромашин.

— Выходит, та ртутная плесень, что пожирала кожухи генераторов, была цистовым*[7]состоянием микро-модулей? — высказал предположение Дибров. Память Кайла мгновенно подсказала ему, куда клонит Лаймер.

— Верно, — одобрил его вывод Френк. — Они миллионы лет ждали благоприятных условий для развития, а попав сюда, где для них нашлись все необходимые компоненты в виде металлов и электромагнитных полей высокой напряженности, они стали расти, питаясь энергией и пожирая материал кожухов для строительства своих микроструктур.

— Их конечная цель? — скептически хмыкнув, спросил Онжилай.

— Выживание. Как и любому продукту эволюционного развития, микромашинам присущ данный инстинкт. Они не паразиты, они симбионты. Причем вечные симбионты, потому что развились они из самых заурядных модулей, созданных когда-то на таинственном для меня Селене, с конкретной практической целью: помогать живым существам и обслуживающим их сервам справиться с задачей освоения новых планет. Микромашины инстинктивно ищут живое существо или машину, чтобы внедриться, но повторяю: в подавляющем большинстве они — не паразиты. Питаясь напряжением электромагнитных полей или существуя за счет тепловыделения живых тканей, микромашины взамен существенно расширяют возможности к выживанию. Например, память Гоума подсказала мне, что, обитая в крови населявших Новый Селен Измененных, микромашины вырабатывали кислород, восполняя его недостаток в атмосфере, а также повышали или, наоборот, понижали температуру тела, аккумулируя тепло и сглаживая губительные для живого организма термальные всплески, присущие внешней среде того мира.

Френк склонил голову, взглянул на свое посеребренное нутро и добавил:

— Микромашины — удивительный плод кибернетической эволюции. Исследовав данную систему, я пришел к выводу, что в моем случае, соединяясь с искусственно выращенной нейронной тканью, они попросту расширяют возможности запоминающих устройств андроида до определенных пределов.

— Каких? — не удержавшись, спросил Дибров.

— Не знаю, — откровенно признался Френк. — Но нет сомнений, что на этот носитель каким-то образом было проинсталлировано сознание разумного существа, — добавил он, закрывая защитный кожух на своей груди.

 

* * *

 

После последних слов Лаймера вновь наступила звенящая тишина. Дибров, который был потрясен не меньше, чем другие, ощутил, как напряглись, задрожали пальцы Мари. Он посмотрел на нее. Девушка в этот миг была разительно похожа на Беат, чей образ запечатлело сознание Кайла. Она сидела, бледная, напряженная, в ее глазах душевная боль смешивалась с каким-то запредельным знанием, которое жгло ее изнутри, заставляя пятна румянца выползать на серые, землистые щеки.

Френк тоже смотрел на нее. Он ждал от Мари реакции на рассказанное им, но девушка молчала, не поднимая глаз, и тогда он продолжил:

— Микромашины в процессе эволюции на Новом Селене выработали свои приемы выживания. Имея единую первооснову, они в определенный момент развития резко расходятся в специализации: одни вступают в симбиоз с живыми тканями, иные — с мертвыми, с нашей точки зрения, механизмами. Третий вид, который несложно выделить, — это ветвь настоящих паразитов, куда относятся все типы так называемой «проказы». За исключением последних, все микромашины обладают одной общей чертой приспособляемости: они анализируют структуру существа, с которым симбиотируют, и стараются расширить его возможности. В случае с андроидами микромашины обнаружили биологические модули памяти. Разумные существа, обитавшие на Новом Селене, были очень похожи на нас, и микроскопические симбионты, обладающие памятью о необходимом для выживания объеме нейронных тканей, сочли два биомодуля андроида слишком маленькими и неэффективными. Тогда они внедрились в них, выращивая параллельную структуру. В этом заключен смысл симбиоза: две разные формы сотрудничают ради выживания, не нанося при этом вреда друг другу. Бесспорно, что андроид с расширенным объемом памяти может функционировать более эффективно, а значит, поселившиеся в нем микромашины получат стабильный источник энергии и смогут размножаться…

— Схему симбиоза проходят в школе, — внезапно подал голос Антон, который не мог спокойно вынести рассуждений о каком-то там Селене и формах процветавшей на нем жизни. — Пусть мне кто-нибудь объяснит, о чем вообще идет речь?

— Речь о том, что на Марс были занесены споры древней микромашинной жизни, — ответил ему Дибров. — Эта жизнь существовала миллионы лет назад, она зародилась на планете Селен, а потом развивалась и совершенствовалась на Новом Селене.

Столетов скептически усмехнулся.

— Я действительно вижу андроида, над которым поработал какой-то умник, но мое мнение — это очередной программный вирус, не больше. Кто-то гадит корпорации «Фон Браун», а мы просто сидим в замурованном подвале, над нами сейчас радиоактивная пустошь и кое у кого едет крыша! — Антон еще не решался высказать вслух свое знание о десятках подобных инфицированных машин, которые обретались тут, но теперь под его сомнениями появилась иная почва: рассказ Лаймера обескуражил Столетова. Антон испытывал в этот миг жестокие сомнения, он вдруг подумал о степени своей прошлой информированности и об оправданности акций, которые осуществляли десантные группы «Ориона», в том случае, конечно, если в словах человекоподобной машины скрывался хоть грамм истины…

В конце концов его раздраженная нерешительность вылилась на Диброва и мифическую планету:

— Может, ты, капитан, расскажешь мне, что это за Селен и каким образом можно на него посмотреть?! — пытаясь отрешиться от гложущих его подозрений, неприязненно и резко спросил он.

Дибров не сразу понял, что последняя фраза Антона обращена к нему.

Действительно, мог ли он что-то прояснить в возникшей ситуации? Андрей посмотрел на Френка, потом на Онжилая, но оба молчали, ожидая его реакции на вопрос. Тогда он осторожно разжал пальцы, отпуская ладонь Мари, затем выпрямил затекшие ноги и жестом попросил у Антона передать ему ноутбук, который прошел вместе с ним сквозь последний этап злоключений.

Если я верю Лаймеру и хочу отыскать подтверждение его слов, значит ли это, что капитан Дибров окончательно свихнулся? — откидывая активную панель, подумал Андрей. Может быть, Столетов остался единственным из нас, кто верно оценивает ситуацию и дает ей адекватные характеристики?

А как тогда быть со сравнительным анализом двух снимков? Ради чего был совершен твой побег с «Януса»? Не за ответом ли ты шел сюда, Дибров?

Ситуация уже не укладывалась в рамки сумасшествия. Она давно перешагнула их, и Андрей отчетливо понимал — домыслы тут неуместны. Нужно либо найти опору из реальных, доказанных наукой фактов, либо признать все бредом, как это предлагал Антон.

Просто продемонстрировать две картинки?..

Нет. Этого мало. Должны быть свидетельства того, что Селен существовал. И искать их следует среди известных современной науке аномальных явлений, которые считаются таковыми из-за отсутствия логической системы, связывающей их в целостную теорию.

Луна… Луна — это Новый Селен. Следовало отталкиваться от данного факта, обладание которым толкнуло его на побег с «Януса» и несанкционированную посадку на Марс в поисках Мари-Беат.

Диброву показалось, что он ухватил суть проблемы, и его мысль заработала в стремительном темпе. Касанием нескольких сенсоров Андрей вызвал на экран компьютерную схему Солнечной системы, на фоне которой появились таблицы со сравнительным химическим анализом планет и их спутников.

Он чувствовал — ответ где-то близко и намеренно затягивал ситуацию, нарочито медленно закрепляя в фиксаторах активную панель монитора, в то время как глаза лихорадочно скользили по строкам сжатых унифицированных данных.

Дибров был логиком. Ему требовался лишь толчок, стартовая мысль, чтобы развить ее, найти аналогию или противоречие. В данном случае он интуитивно искал факт, подтверждающий, что Луна — не родственница Земли, и искомое обнаружилось… так быстро и очевидно, что он вздрогнул. Оказывается, это знание было получено уже давно, вот только объяснить его не мог никто.

До сих пор…

— Думаю, что смогу дать ответ на некоторые вопросы, — произнес он, отмечая световым маркером нужные строки таблиц. — Все планеты Солнечной системы образовывались из одного газопылевого облака, в центре которого зарождалась звезда, — пояснил он, указав на схему. — Солнце уже тогда являлось центром тяготения и уплотнения газопылевой туманности. Сгустки материи, ставшие впоследствии зародышами планет, располагались на орбитах вокруг него. Распределение различных элементов в первобытном облаке не было равномерным, поэтому каждая из планет имеет уникальный химический состав.

Он сменил изображение, используя секундный тайм-аут, чтобы продумать следующую фразу.

— Планеты возникали из уплотнившихся сгустков проматеринской туманности, вещество которой, испытывая гравитационное сжатие, начинало разогреваться, образуя раскаленные сфероиды. Следуя логике, Земля и Луна должны были образоваться из единого сгустка путем отпочкования от него сравнительно небольшой лунной массы. С этим все согласны? — Он поднял глаза, посмотрев на Антона.

— Ну да, — пожал плечами тот.

— Тогда возникает несоответствие, — продолжал Дибров, указывая на таблицы. — Смотрите, это сравнительный анализ химического состава лунных и земных базальтов, который уже давно показал: они настолько различны по своему составу, что не могли сформироваться в одном раскаленном космическом теле. — Андрей вновь переключил изображение, быстро и профессионально работая с базами данных. Капитан привык мыслить логично, и этот навык, столь необходимый для принятия решений во время околопланетных маневров, сыграл сейчас свою роль — он шел за цепочкой связывающихся в единое фактов так быстро и безошибочно, будто его дух скользил сейчас по невидимой нити Ариадны, плотно обвитой вокруг стержня логики… На мониторе возникли новые данные. Дибров бегло просмотрел их и указал на столбец, в котором мигала выделенная поисковой системой строка. — Все складывается… — выдохнул он, сам потрясенный закономерностью, которая вырисовывалась буквально на глазах. — По известной схеме распределения вещества в первобытной газопылевой туманности Луна должна была зародиться много дальше от Солнца, — пояснил он найденные системой ноутбука значения.

Андрей оторвал взгляд от экрана и посмотрел на обступивших его Онжилая, Френка и Антона. Мари в этот момент отвернулась, желая скрыть чувства, которые терзали ее.

— Это первый аномальный факт. — Дибров жестом попросил у Онжилая сигарету. Кивнув, он прикурил и добавил, возвращаясь взглядом к экрану: — Воспоминания каждого из нас хранят память о Новом Селене, который год за годом терял свою атмосферу. Современная Луна не может иметь ее вовсе: ее тяготение слишком мало, чтобы удерживать постоянно разогреваемые Солнцем атомы газов. Чтобы обладать воздушной оболочкой, состоящей хотя бы из углекислоты, спутник нашей планеты должен быть расположен дальше от Солнца, приблизительно вот тут, — палец Диброва указал на тонкое порванное ожерелье, протянувшееся между орбитами Марса и Юпитера.

— Ты хочешь сказать?!.. — Онжилай поперхнулся сигаретным дымом.

— Да, Онжи, — подтвердил его догадку Дибров. — Судя по всему, выходит, что пояс астероидов — это осколки планеты Селен, а наша Луна раньше обращалась вокруг Селена и была захвачена гравитационным полем Земли всего лишь несколько миллиардов лет назад, во времена так называемого Великого потопа, который — не более чем исполинская приливная волна, вызванная выходом Луны на околоземную орбиту…

Френк-Гоум нервно взвизгнул своими приводами, поворачивая голову. Все невольно посмотрели на него, а андроид, протянув руку, несколькими точными переключениями вернул систему ноутбука к таблицам химического состава планет.

— Да… — негромко произнес он, делая свой вывод из услышанного. — Состав Луны и Марса в основных чертах схож. Обе эти планеты могли быть спутниками Селена и обладать на таком удалении от Солнца собственными атмосферами и гидросферами, — дополнил он слова Диброва. — Потом произошла катастрофа, система трех планет распалась, Марс занял современную орбиту, а Луну захватила Земля… Выходит, что Луна и есть Новый Селен!

— Послушайте, — вновь вступил в разговор Столетов, — я не согласен! Мой базовый корабль достаточно долго болтался среди каменных глыб астероидного пояса, и я не раз слышал эти гипотезы о якобы разорванной на куски планете…

— У меня есть еще одно доказательство, что Луна и Новый Селен — это одна и та же планета, — произнес Дибров, вновь обращая на себя внимание присутствующих. — Еще на борту «Януса», прежде чем предпринимать какие-то действия, я пытался разобраться в себе — сумасшедший я или нет.

— Ну? — Онжилай криво усмехнулся. — И к какому выводу ты пришел?

— Признаться честно? — Андрей пристально посмотрел ему в глаза. — Я едва не рехнулся по-настоящему, когда увидел вот это… — он пробежал пальцами по сенсорной клавиатуре, вызывая на монитор две картинки.

— Что это? — машинально облизав пересохшие губы, спросила Мари, заглядывая через плечо Диброва.

— Стоп-кадр из моего видения, — ответил Андрей, указывая на одно из изображений. — Эта картинка снята с коры моего головного мозга. Я использовал программу «Virtdead», — признался он.

— Ты мог убить себя, — заметил Френк, и эта лаконичная констатация живо напомнила Диброву старика Гоума.

— Выбора не было, — ответил он. — Я должен был понять, что со мной творится.

— Ладно. Я вижу картинку, — вмешался Онжилай. — Ну и что? У каждого человека есть свой личный бред, который образует его подсознание.

— Смотри сюда, — Андрей указал на второе оперативное окно. — Это кратер Коперник на Луне. Снимок современный. Они похожи, не находишь?

 

* * *

 

В заваленном обломками, тускло освещенном подвале супермаркета в эту минуту было слышно, как капает вода, просачиваясь по треснувшим швам бетонных перекрытий.

Четыре человека и машина, в системе которой было заточено сознание живого существа. Они в своих словах и мыслях двигались, будто слепцы, медленно, на ощупь пытаясь угадать путь, который уводил к истине, сокрытой в бездне времен.

Андрей покосился на Мари.

Неизвестно, насколько совпадали с его размышлениями мысли молодой женщины. Она сидела, глядя в одну точку перед собой, ее губы были плотно сомкнуты, короткий ежик волос отсвечивал медью, и Андрей все отчетливее, все болезненнее узнавал ее — Измененную из своих снов… Загадочную женщину, перерезавшую горло своему спутнику и навек растворившуюся на просторах лавовых пустынь Нового Селена, чтобы спустя несколько дней погибнуть от стрелы Онжилая…

Как скверно все получилось тогда, подумал он, и в этот миг последние предсмертные слова Беат запоздало резанули его память: «Я была послана к вам…»

— Мари… — хрипло произнес он. — Ты должна рассказать нам…

Девушка испуганно вскинула взгляд.

— О чем? — Она съежилась, будто эти слова Диброва лишали ее последней защиты.

Он не отвел своих глаз.

— Ты не можешь молчать вечно. Мы все вывернулись наизнанку, чтобы понять суть происходящего, но ты знаешь много больше всех нас вместе взятых…

— Нет… — Она машинально отодвинулась.

— Да, — вмешался в их спор Онжилай. — Я слышал и помню, что сказала Беат перед смертью. Ты не сможешь этого отрицать.

Мари всхлипнула. На ее глазах вдруг выступили долго сдерживаемые слезы. Дрожащие губы не хотели повиноваться ей, но она и сама уже поняла, что у нее больше не осталось сил молчать… Она должна признаться в том, что не сумела, не справилась…

Господи, с тоской подумала она, ужасаясь памяти, которая очнулась в ней на борту «Януса», смогут ли простить меня миллиарды живущих?..

 






Date: 2015-09-24; view: 130; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.034 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию