Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 9. Женская подростковость – это кровавый спорт, куда больше, чем футбол или баскетбол





 

Женская подростковость – это кровавый спорт, куда больше, чем футбол или баскетбол. Ничто не может сравниться с безмолвными менструальными реками, которые незаметно текут из каждой женщины.

В холодном безмолвии гимнастического зала я увидел полоски, указывавшие, где Черил Карпентер, подружка Кайла, от боли царапала натертый пол.

Черил сделала аборт накануне. Полицейский в соседнем графстве проверял номера машин у больницы. У нас заведено проверять клиники неофициально и обмениваться информацией. Консервативные элементы в городах не признали закон страны, и после легализации абортов время от времени случались нападения на клиники и пациенток.

У Черил, как оказалось, на следующий день произошло осложнение, вызвавшее внутреннее кровоизлияние. К тому времени, как я приехал, «скорая» уже увезла ее в больницу.

Директор школы Стэн Тэннер стоял рядом со мной. Это он позвонил шефу, своему другу, и тот распорядился, чтобы Лойс отправила меня в школу повидать Кайла. Вновь мной управляли дистанционно, такое вот возникало ощущение.

Тэннер ознакомил меня с положением вещей. На перемене распространился слух, что у подружки Кайла выкидыш и она истекает кровью. Едва Кайл услышал про это, как стал кричать, бить кулаками по шкафчикам, а затем исчез. И только когда снова начались занятия, кое‑кто из ребят увидел из окна, что Кайл на поле в шлеме и наплечниках закручивает спирали.

К тому времени, когда я приехал, Кайл уже побывал совсем один в раздевалке, разломал несколько шкафчиков и вернулся в класс.

Было жутко стоять с директором в зале, где шумные собрания подбадривали команду, где Кайл заставлял толпы вскакивать на ноги перед матчами и где сегодня его подружка упала на колени.

 

Мое появление было встречено свиным хрюканьем. Местные подонки несли вахту перед дверью директорского кабинета. Стэн только свирепо посмотрел на них, а они встретили его взгляд ухмылками, уже накачавшись, все в униформе протестующих – длинные грязные патлы, расшнурованные кеды, размалеванные майки и клетчатые фланелевые рубашки. Пахло арахисовым маслом. И травкой.



Стэн закрыл дверь кабинета, поблескивающую матовым стеклом.

– Прошу, садитесь.

Я познакомился с ним, когда мы с Джанин вступили в клуб любителей бриджа. Он был отличным парнем, но вот одевался чудно. Носил просторные костюмы, как новый муж Джанин, с черной либо белой прошивкой и крашеную накладку.

Стэн быстро перебросил несколько карточек своей настольной картотеки и нашел расписание класса, в котором учился Кайл.

– Знаете, я ощущаю себя смотрителем зверинца. – Он посмотрел на меня. – Не понимаю, почему мы всегда должны посылать мальчиков выполнять работу мужчин. Вот чем мы вечно занимаемся: прячемся за собственными слабостями и посылаем мальчиков сражаться в развязанных нами войнах.

Стэн заговорщически наклонился ко мне:

– Ненавижу спорт. Истинная правда. Теперь никто не получает подлинного образования. Повсюду только сборища, чтобы подбодрить команду. Вот что я вам скажу: мне так и хочется подложить динамит под этот физкультурный зал.

Я посмотрел на него. На стол с баночкой мятных леденцов.

– Мы – питомник на потребу национальных лиг. Вот во что превратилась школа.

Я слегка повысил голос:

– Стэн!

Он посмотрел на меня, держа в руке карточку с расписанием Кайла. Я прокашлялся.

– Черил… Она хорошо учится?

– Более чем. Только высшие оценки. – Стэн снова пошарил по картотеке. – Ага, вот ее расписание: биология, английский, математика. Она вам нужна?

– Нет… я просто поинтересовался. – Но Стэн все равно вручил мне карточку. Я прочел ее. – Не похоже на выбор лидера болельщиков.

– В подобной школе приспосабливаются к тому, что требуется.

– Мне это как‑то не приходило в голову. – Я помолчал. – Стэн, вы не знаете, как давно они вместе?

– С этого семестра, по‑моему. Черил начала помогать Кайлу с английским. – Стэн снова наклонился ко мне. – Отчего такой интерес к ней?

– Просто надеюсь, что она оправится – эмоционально.

– А‑а! Не думаю, что вам стоит тревожиться. Черил уже доказала свою стойкость.

– Каким образом?

– Она могла бы сохранить этого ребенка и обеспечить себя на всю жизнь, если Кайл сделает карьеру, но не думаю, что в ее планы входит оставаться здесь или с ним. Ее будущее где‑то в другом месте. Она ищет подходящий колледж в других штатах.

Я сказал, изменив тон:

– Во всяком случае, хоть кто‑то из них выбирается отсюда.

– Если мы сумеем спасти хотя бы одного, значит, наша работа не совсем лишена смысла.

На этом разговор, по сути, завершился. Из приемной донесся крик.

– Черт побери! – Лицо Стэна утратило безмятежность. Он вскочил на ноги и почти втолкнул меня в обитель секретарш.

Жутко одетая женщина – широкий свитер с капюшоном, тартановая юбка и молочно‑голубые сапожки – была вся покрыта нажеванными бумажными шариками. Она что‑то размножала на мимеографе.

– Это Джонс, – сказала одна из секретарш, указывая на парня в майке «Лед Зеппелин».



Стэн крикнул:

– Ко мне в кабинет, Джонс, сию же минуту!

В ответ ребята устроили кошачий концерт.

Стэн повернулся на каблуках.

– Останутся после уроков – Джонс, Картер, Нейлсон, Фарбер. Запишите, мисс Адамс. – И, не взглянув на меня, он добавил: – Вызовите Кайла Джонсона в учительскую.

Я шел по длинному школьному коридору и вспоминал, как Стэн однажды сорвался на вечере сбора средств для мэра. Прежде чем жена уволокла его, он признался мне, что чувствует, будто застрял в какой‑то петле времени, что он стареет, а дети, с которыми он сталкивается каждый день, не меняются. И назвал какого‑то персонажа греческой мифологии, о котором я никогда не слышал, тоже обреченного на такую судьбу.

 

Я ждал в учительской. Там не было ничего, что делало бы это помещение именно учительской. Просто комната, какую найдешь в любой конторе, с торговыми автоматами и непременным кофейником – подателем наркотика для людей нашего, близкого к пожилому, возраста, наркотика, который поднимает нас из постели и поддерживает на протяжении всего дня.

Вошел Кайл. Он как‑то съежился.

– Садись‑ка! – Мне не было известно, знает ли он, что Черил сделала аборт, и я ждал, что он скажет.

Время от времени снаружи слышались шаги, но чаще там было тихо. Издалека доносились звуки репетирующего оркестра. Начались уроки.

Кайл сел и долго не поднимал на меня глаз.

Когда он заговорил, голос у него дрожал:

– Вы помните казни египетские и ту, последнюю, казнь, которая убила первенцев проклятых? Вот что я чувствую. Как говорила моя мать, так и случилось.

Мне чуть полегчало. Он хотя бы не знал, что Черил решилась на аборт.

– Так бывает, Кайл. Женщины то и дело теряют детей таким образом… С моей женой произошло то же. Выкидыши – закон природы. Они случаются.

Кайл посмотрел на меня, но продолжал свой собственный внутренний разговор. Он снова уставился на стол перед собой, на свои большие руки, положенные одна на другую. Руки эти стоили что‑то около миллиона долларов или будут стоить через несколько лет. Губы парня двигались, будто он говорил сам с собой. Кайл выглядел совсем потерянным; его глаза медленно открывались и закрывались – признак шока, отказа верить в случившееся, потерянности.

Он прошептал:

– Я не могу больше. Не могу.

– Нет, ты можешь.

– Мы не можем избежать Божьего суда, никто не может… – Он испустил долгий глубокий вздох. – Я ее ненавижу…

– Не думай так, Кайл, не надо. Не отталкивай Черил. Ты ей нужен.

– Ей никто не нужен! – И тут я понял по выражению его глаз, что ему все известно. Просто он еще не в силах осознать это.

Кто‑то прошел по коридору. Шаги резонировали в холодной пустоте. Я выждал, пока они не затихли. Кайл снова заговорил:

– Я плохой человек, – и, хотя это было сказано просто, я понял, что ничто уже не будет, как прежде. – Думаю, я ей даже не нравлюсь… – Эти слова меня напугали. – Ничто теперь ничего не значит.

Я сказал:

– По‑моему, ты просто начинаешь понимать то, что все мы в конце концов понимаем. На самом деле ничто никогда ничего по‑настоящему не значит. В тот день, когда ты это осознаешь, ты становишься взрослым. Но это вовсе не значит, что мы опускаем руки, – мы идем дальше.

Кайл меня не слушал, просто держал руку так, словно повредил ее броском мяча. Согнув ее в локте, он вздрогнул.

– Кайл, – сказал я.

Его глаза смотрели мимо.

– Я не собираюсь лгать тебе. Речь теперь идет не только о твоей жизни. И уже довольно давно. Есть люди, которые ради тебя подставили себя под удар. Надеюсь, ты это понимаешь. Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили, – как ты будешь зарабатывать большие деньги и спасать людей? Вот на чем ты должен сосредоточиться. Ты меня слышишь?

Он встретил мой взгляд. Стол пошатывался. Кайл зашептал:

– Знаете, что делает мой отец, когда мы выигрываем, что он делал не один год? В субботу утром он сидит и ждет – ждет, что уложит мою руку на стол. – При этих словах глаза Кайла стали огромными. – Он говорит: «Я жду того дня, когда мальчишка станет таким мужчиной, как я». Он говорит это моей матери. И знаете что? Я уже давно сам позволяю ему брать верх. Но не знаю, долго ли еще смогу терпеть. – Его голос надломился.

Только тут я в первый раз постиг меру того, с чем имел дело, того напряжения, которое нарастало в нем. Я легко представил себе, как Эрл противопоставляет себя сыну, как каждая победа над Кайлом внушает Эрлу все большее презрение к нему. Но Эрлу требовался Кайл, чтобы спасти их всех. Я сказал:

– Ты хочешь, чтобы твоя мать так и прожила свою жизнь, убирая в мотеле номер шесть?

Его глаза на мгновение закрылись.

– Нет.

Я встал и положил руку ему на плечо. И сказал:

– Пойди к Черил, это же не ее вина. И ничья вина. Скажи, что любишь ее. Ты можешь позволить себе…

Я замолчал.

Выражение у Кайла было такое, будто он уже знал, что́ я собираюсь сказать. Он произнес негромко: «Я знаю», но от того, как он это сказал, у меня мурашки поползли по коже.

Порой я задаюсь вопросом, не этот ли момент изменил все и в конечном счете не отсутствие ли у Черил веры в него было ее величайшим грехом?

 






Date: 2015-09-03; view: 125; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2020 year. (0.024 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию