Полезное:
Как сделать разговор полезным и приятным
Как сделать объемную звезду своими руками
Как сделать то, что делать не хочется?
Как сделать погремушку
Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами
Как сделать идею коммерческой
Как сделать хорошую растяжку ног?
Как сделать наш разум здоровым?
Как сделать, чтобы люди обманывали меньше
Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили?
Как сделать лучше себе и другим людям
Как сделать свидание интересным?
Категории:
АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника
|
Дверь во тьму
…разочарованно вскрикнула, когда осколок вонзился в деревянный пол. Себастьян продолжал смеяться: — Ты не можешь этого сделать, Клэри. Не можешь убить меня. — Мне плевать на тебя, — сказала она. — Я не могу убить Джейса. — Знаешь, и я тоже. Он размахнулся и ударил ее по лицу с такой силой, что она, проскользив по усеянному осколками полу, влетела в стену. Секундой позже Себастьян подскочил и поднял ее на ноги. Она не сопротивлялась. Что толку? Он все равно добьется своего, зная, что она никогда не убьет его. — Могло быть и хуже, — сказал он, окидывая ее взглядом. — Похоже, куртка защитила тебя от серьезных увечий. Защитила? Ей казалось, что все ее тело исполосовано ножами. Себастьян поднял ее на руки и понес наверх, осколки стекла под его ботинками противно шуршали. Я убью его, подумала Клэри. Найду способ и убью. Он внес ее в комнату Джейса и поставил на пол. Она сразу шагнула назад. Но он успел схватить ее за край куртки. Под курткой был только топик, перепачканный кровью. — Да ты вся в крови, сестренка, — присвистнул Себастьян. — Ступай-ка в ванную, отмойся. — Нет, — помотала она головой. — Что ты там говорил про церемонию? Та к вот, пусть они увидят меня такой. Может, поймут, что ты заставил меня пойти с тобой. Себастьян схватил ее за подбородок и притянул к себе. Ей хотелось закрыть глаза, но она решила не доставлять ему такого удовольствия и смело взглянула в его лицо. — Ты часть меня, и ты принадлежишь мне, — со злостью прошипел ее брат. — И будешь со мной, даже если мне придется тебя заставить. — А ты убей меня, — сказала она. — Что тебе стоит? Знаю, ты не можешь убить Джейса, но меня — запросто. Та к почему ты этого не сде лаешь? На мгновение его взгляд стал отстраненным, как будто он увидел что-то недоступное ей. — Этот мир скоро поглотит адский огонь, Клэри. Но я проведу тебя и Джейса сквозь огонь, если вы сделаете то, что я прошу. Никому больше я не окажу такой милости. Неужели ты не понимаешь, как глупо отказываться… — А разве ты не понимаешь, Джонатан, что я не могу сражаться на твоей стороне, если ты хочешь сжечь весь мир? — Но почему? — спросил он почти жалобно. — Почему ты так дорожишь этим миром? Ты же знаешь, что есть и другие миры… Скажи мне, что любишь меня. Любишь и будешь сражаться на моей стороне. — Нет, я никогда тебя не полюблю. Ты ошибался, когда сказал, что мы — одной крови. Твоя кровь — яд. Яд, Джонатан. Он улыбнулся, и Клэри почувствовала, как что-то коснулось ее руки. Скосив глаза, она увидела, что Себастьян чертит Иратце. Боль отступила, но она все равно ненавидела его. — Я знала, что ты соврал, — вдруг сказала она. — Я так часто вру… Какую именно ложь имеешь в виду ты? — Про твой браслет. Acheronta movebo не означает «Такова участь тиранов». Про участь на латыни будет Sic semper tyrannis. А это из Вергилия. Flectere si nequeo superos, Acheronta movebo. «Если небесных богов не склоню, Ахерон всколыхну я». — А ты лучше понимаешь латынь, чем я думал. — Я быстро схватываю. — Недостаточно быстро. Вот что, ступай в ванную и отмойся. — Он схватил с кровати церемониальное облачение матери и всучил ей в руки. — Время на исходе. И мое терпение — тоже. Не выйдешь через десять минут — я приду за тобой. И поверь мне, тебе это не понравится.
— Я умираю с голоду, — сказала Майя. — Такое чувство, что много дней не ела. — Она открыла холодильник и заглянула внутрь. — Фу. Джордан потянул ее назад, обнял и уткнулся в шею: — Мы можем заказать еду. Мексиканскую, тайскую, пиццу, что хочешь. Только не дороже двадцати пяти долларов. Майя засмеялась. Она носила одну из его футболок, и та доставала ей до колен. Волосы были стянуты в хвост. — Транжира, — сказала она. — Все ради тебя. — Он приподнял ее за талию и посадил на стол. — Можешь съесть яблоко. Потом он поцеловал ее. Его губы сохранили вкус мятной зубной пасты. По телу Майи побежали мурашки. Но все испортила трель звонка. Джордан нахмурился и отстранился: — Черт, телефон. — Он посмотрел на определитель: — Это «Претор». Из «Претора» ему не звонили никогда. Или, по крайней мере, очень редко. Только по вопросам чрезвычайной важности. Майя вздохнула: — Возьми. Он кивнул и поднес трубку к уху. Чтобы не мешать Джордану, Майя спрыгнула со стола и пошла к холодильнику, на котором висели листовки разных забегаловок. Она нашла листовку тайского ресторанчика и стала изучать ассортимент. — Майя… Джордан стоял бледный, и он, кажется, забыл, что держит в руке телефон. Она поспешила к нему и положила трубку на рычаг: — Что случилось, Джордан? — Мой сосед по комнате… Ник, помнишь? Ты с ним не знакома, но… — В его ореховых глазах застыл ужас. — Я видела его на фотографиях. С ним что-то случилось? — Он погиб. — Ка-ак?.. — Глотка разорвана, он обескровлен. Кажется, Ник нашел свою подопечную, и это она убила его. — Морин? — ошарашенно произнесла Майя. — Но она же всего лишь девочка. — Теперь она вампир, Майя… Внезапно ее охватила паника. Поцелуи, объятия и даже секс — это одно. Но утешать того, кто потерял близкого, — совсем другое. Справится ли она? — Джордан! — Майя приподнялась на цыпочки и обняла его. — Мне жаль… Сердце Джордана колотилось. — Нику было всего семнадцать. — Он был претором, как и ты, — тихо произнесла она. — Он знал, что это опасно. А тебе всего восемнадцать. Он молча сжал ее. — Джордан, я люблю тебя. Я люблю тебя, и мне очень жаль. Майя почувствовала, как он замер. Сам он говорил ей эти слова за несколько недель до того, как она была укушена. — Майя… ты… Снова зазвонил ее телефон. — Не обращай внимания, — попросила она. На его лице отразилось замешательство. — Нет, — сказал он. — Может быть, это важный звонок. Возьми ты. Она вздохнула и подошла телефону. Он уже не звонил, но на экране мерцало текстовое сообщение. Мышцы ее живота напряглись. — Что случилось? — встревоженно спросил Джордан. — Девятьсот одиннадцать. Экстренный вызов. — Майя повернулась к нему. — От Люка и Магнуса. Призыв на бой. Они передали его всем членам стаи. Нам немедленно нужно идти.
Клэри села на пол, вытянув ноги перед собой. Она уже умылась и переоделась в церемониальное платье мамы. Кафельный пол холодил ее через тонкую ткань. Она посмотрела на свои руки и подумала, что они должны выглядеть как-то по-другому. Но это были ее руки: тонкие пальцы, коротко обрезанные ногти — длинные ногти ей мешали. И лицо было таким же. Но за последние дни она здорово изменилась. Клэри встала и подошла к зеркалу. Рыжие волосы, алое платье — и синяки, которые никуда не делись. — Любуешься собой? Она не слышала, как вошел Себастьян. Он стоял, прислонившись к косяку, и, как обычно, ухмылялся. Он был одет в алый френч, который она уже видела, а в руках держал арбалет, опустив его вниз. — Роскошно выглядишь, сестренка. Мы с тобой красивая пара. Когда она попыталась пройти мимо него, Себастьян провел рукой по ее обнаженному плечу. — Здесь у тебя меток нет, — сказал он. — Это хорошо. Ненавижу, когда женщины уродуют себя татуировками. Метки должны быть на руках и ногах, там, где они не бросаются в глаза. — Лучше не трогай меня! Он фыркнул и поднял арбалет: — Иди. Я пойду за тобой. Собрав всю волю в кулак, Клэри прошла в коридор, чувствуя жжение между лопаток, там, куда было нацелено оружие. Они спустились по стеклянной лестнице в кухню. Увидев недочерченную руну на стене, Себастьян хмыкнул, вытащил стилус, нанес несколько штрихов рядом, и Клэри увидела дверь, за которой зияла темнота. Брат больно ткнул ее в спину: — Шевелись. Она вздохнула и шагнула во мрак.
Алек нажал кнопку лифта: — Сколько у нас времени? Изабель взглянула на экран мобильника: — Минут сорок. Лифт дернулся. Алек устал, она видела это, — под глазами пролегли темные круги. Несмотря на свое атлетическое сложение, Алек, голубоглазый, с черными волосами почти до плеч, казался хрупким. — Все в порядке, — ответил он на немой вопрос сестры. — Это тебя накажут за то, что ты шляешься неизвестно где. А мне больше восемнадцати. Могу делать что хочу. — Я каждый вечер писала маме эсэмэски. Она знает, что я с тобой и Магнусом. Кстати, насчет Магнуса… Алек открыл дверь лифта: — Что? — У вас все нормально? В смысле, вы хорошо ладите? Шагнув в проход, Алек бросил на нее удивленный взгляд: — Все катится коту под хвост, а тебя интересуют мои отношения с Магнусом? — Меня всегда забавляло это выражение, — задумчиво произнесла Изабель и поспешила за братом по коридору. Догнать длинноногого Алека, когда ему этого не хотелось, было нелегко. — Почему катится? И какому коту? Алек, который давно уже научился не реагировать на ее реплики, сказал: — Ну, у нас с Магнусом все нормально, наверное. — Ну-ну. Нормально, наверное? Что случилось, Алек? Вы поссорились? Алек на ходу постукивал по стене — верный признак того, что что-то не так. — Прекрати лезть в мою личную жизнь, Из. Кстати, а ты? Ты почему не встречаешься с Саймоном? Ведь он тебе нравится, это очевидно. — Так уж сразу и очевидно! — Еще как. У тебя же туман в глазах, когда ты на него смотришь. Я уж не говорю о том, как ты на озере перепугалась, когда ангел явился. — Просто я подумала, что Саймон умер! — Что, мертвее обычного? — Увидев выражение лица сестры, он пожал плечами. — Слушай, если он тебе нравится, это нормально. Я вообще не понимаю, почему вы не вместе. — Потому что я ему не нравлюсь. — Не выдумывай. Ты ведь всем парням нравишься. — Прости, но, по-моему, у тебя предвзятое мнение. — Изабель, — сказал Алек привычным тоном, в котором сочетались нежность и раздражение. — Ты сама знаешь, что сногсшибательна. Парни перед тобой… ну, просто в штабеля укладываются. Разве Саймон — исключение? Она пожала плечами: — Не знаю. Он другой. Наверное, решать ему. Он знает о моих чувствах. Но, кажется, не спешит на них отвечать. — Справедливости ради, сейчас он немного занят. — Знаю, но… он всегда был таким. Клэри… — Думаешь, он все еще любит Клэри? Изабель закусила губу. — Я… Ну, не знаю… Мне кажется, Клэри — единственное, что у него осталось от прошлой, человеческой жизни, и он не может с ней расстаться. Но… когда он думает о ней, для меня в его жизни места нет. Они почти дошли до Библиотеки. Алек искоса взглянул на Изабель: — Если они только друзья… — Алек! — Она жестом велела ему замолчать. Из Библиотеки доносились голоса. — Что значит пропала? — узнали они голос матери. — Никто не видел ее уже два дня, — произнес другой голос — мягкий, оправдывающийся. — Она живет одна, так что мы не были уверены… но мы подумали, раз ты знаешь ее брата… Алек отворил дверь, Изабель прошмыгнула мимо него и увидела, что их мать сидит за большим столом в центре. Рядом с ней Алина Пенхоллоу и Хелен Блэкторн с взъерошенными кудрявыми волосами. Все три женщины развернулись и удивленно посмотрели на вошедших. Веснушчатая Хелен, как и Алина, была в облачении Сумеречных охотников и оттого казалась бледнее, чем обычно. На пальце Хелен блестело серебряное кольцо Пенхоллоу с выгравированными на нем горами, а на пальце Алины — кольцо Блэкторнов с клубком колючего плюща. Изабель почувствовала, как у нее непроизвольно взметнулись брови: обмен фамильными кольцами — это серьезно. — Изабель, Александр, — вскочила Мариза. — Что случилось? — Если мы помешаем, мы можем уйти… — начала Алина. — Нет, останься, — произнесла Изабель, выходя вперед, — ты можешь нам понадобиться. Мариза снова села в кресло. — Глазам не верю, — сказала она. — Мои дети почтили меня своим присутствием. И где же вы пропадали? — Ты знаешь, — ответила Изабель. — Мы были у Магнуса. — И что же вас там задержало? Александр, к тебе этот вопрос не относится. — Конклав прекратил поиски Джейса, — начала Изабель. — А мы — нет, — продолжил за нее Алек. — Магнус согласился помочь нам. Он ночами не спал, просматривал книги заклинаний, пытаясь выяснить, где Джейс. Он даже вызвал… — Нет! — Мариза жестом велела ему замолчать. — Не говори. И знать ничего не хочу! Черный телефон на столе зазвонил. Все уставились на него. Черный телефон — значит, звонок из Идриса. Но никто не снял трубку. — Зачем вы пришли? — сердито спросила Мариза. — Мы искали Джейса… — снова начала Изабель. — Это работа Конклава, но не ваша. У матери усталый вид, заметила Изабель, кожа под глазами истончилась. И она сильно похудела. Неожиданно для всех Алек стукнул кулаком по столу: — Может, ты нас выслушаешь, мама? Конклав не нашел Джейса, но мы его нашли. И Себастьяна. Теперь мы знаем, что они задумали, но у нас… — он бросил взгляд на часы, — почти нет времени, чтобы остановить их. Ты нам поможешь или нет? Черный телефон снова зазвонил. Мариза смотрела на Алека, и лицо ее стало белым от ужаса. — Что вы сделали? — Мы знаем, где Джейс, мама, — сказала Изабель. — Или, по крайней мере, знаем, где он будет. И знаем, что он собирается сделать. Вернее, что собирается сделать Себастьян. Его нужно остановить. И еще. Как убить Себастьяна, не тронув Джейса, мы тоже знаем… — Стой! — Мариза тряхнула головой. — Александр, объясни. Кратко и без истерик. Заранее благодарю. Алек, как показалось Изабель, пропустил все самое интересное, но даже после сжатого рассказа девушки все за столом разинули рты. Мариза выслушала с каменным лицом. Когда Алек закончил, она прошептала: — Зачем вы пошли на это? — Ради Джейса, — ответила Изабель. — Чтобы вернуть его. — Вы хоть понимаете, что теперь у меня нет другого выбора, кроме как уведомить Конклав? — спросила Мариза окрепшим голосом и положила руку на черный телефон. — Лучше бы вы сюда не приходили. У Изабель пересохло во рту. — Ты злишься из-за того, что мы рассказали тебе о том, что происходит? — Если Конклав узнает, они отправят всех, кого смогут, на поимку Джейса. Джия прикажет убить его. Вы знаете, сколько Сумеречных охотников на стороне сына Валентина? Алек задумался. — Сорок, наверное. — Допустим, мы приведем вдвое больше. Тогда мы почти наверняка победим, но каков шанс, что Джейс уцелеет? Нулевой. Его убьют… просто на всякий случай. — Тогда не стоит докладывать, — сказала Изабель. — Мы пойдем сами. Обойдемся и без помощи Конклава. Глядя на дочь, Мариза покачала головой: — По закону мы обязаны обо всем доложить. — Да плевать на закон, — вспылила Изабель. Заметив, что Алина смотрит на нее круглыми от ужаса глазами, она замолчала. — Не беспокойтесь, — сказала Алина. — Я ничего не скажу маме. Я вам многим обязана. Особенно тебе, Иззи. — Изабель вспомнила, как полоснула кнутом демона, вцепившегося когтями в девушку. — И кроме того, Себастьян убил моего двоюродного брата. Настоящего Себастьяна Верлака. У меня есть свои причины ненавидеть его. — Все это не имеет значения, — покачала головой Мариза. — Если мы им не скажем, то нарушим закон. Наказание может быть суровым. — Суровым? — вскинулся Алек. — Что ты имеешь в виду? Изгнание? — Не знаю, Александр. Выбирать наказание будет Джия Пенхоллоу и тот, кто займет пост Инквизитора. — Я слышала, что пост Инквизитора может занять папа, — пробормотала Изабель. — Есть надежда, что он пожалеет нас. — Если мы не расскажем им обо всем, у твоего отца не будет никаких шансов стать Инквизитором, — отрезала Мариза. Сделав глубокий вдох, Изабель спросила: — Нас могут лишить Меток охотников? Нас могут изгнать из Института? — Изабель, — сказала Мариза, — мы можем потерять все.
Глаза Клэри привыкли к темноте. Она стояла на каменистой равнине, и ее хлестал ветер. Вдали, на фоне ночного неба вздымались громады карстовых холмов. Там же горели колдовские огни — она узнала мерцающий белый свет. Раздался глухой хлопок. Клэри обернулась и увидела, что дверь исчезла. — Что?.. — Глаза Себастьяна расширились. Ее братец испугался. Она громко расхохоталась. Себастьян поднял арбалет. Если бы он выстрелил с такого расстояния, она погибла бы мгновенно. — Что ты сделала? Клэри и не думала скрывать победного взгляда. — Та руна. Ну, которую ты принял за недочерченную. Ты раньше не мог видеть ничего подобного. Это новая руна, которую создала я, — заявила она. — Новая руна? — Да. — Клэри придумала ее в ту ночь, когда Джейс пришел в дом Люка. — Знаешь, как она действует? Через несколько секунд после того, как кто-то откроет дверь, все исчезает. Твоего дома больше нет, Себастьян. Ты не сможешь им воспользоваться. Никто не сможет. — Сучка! Ты, маленькая… — Губы Себастьяна задергались. — Хочешь, убей меня, — спокойно сказала Клэри. — Давай же. А потом попробуй объяснить все Джейсу. Себастьян опустил арбалет и посмотрел на нее с яростью: — Есть вещи похуже смерти, сестренка. И не сомневайся, все это я проделаю с тобой, как только ты отхлебнешь из чаши. Клэри плюнула в него и получила удар в живот. — Иди, — приказал Себастьян и повел ее вниз по каменистому склону. Голова кружилась. На Клэри были туфли с тонкой подошвой, и она ощущала каждый камешек. Колдовские огни засияли ярче, и Клэри увидела древнюю гробницу. На двух узких, стоящих вертикально камнях покоился плоский камень, отчего все сооружение было похоже на дверной проем. Впереди лежал еще один камень, напоминающий сцену. У камня полукругом выстроились около сорока нефилимов в алом облачении, с факелами в руках. В центре на земле горела синевато-белая пентаграмма. Клэри увидела Джейса. Он был в таком же френче, как у Себастьяна, и Клэри отметила, что они похожи друг на друга, как никогда. Потом она расслышала слова Джейса: — …благодарность за вашу преданность, за вашу веру в нашего отца… Толпа загудела. Себастьян толкнул Клэри в спину, и они взобрались на камень-сцену позади Джейса. Джейс кивнул им и снова повернулся к толпе. — Вы — те, кто спасется, — продолжил он свою речь. — Тысячу лет назад ангел, пожертвовав свою кровь, сделал нас особенными, сделал нас воинами. Мы защищаем безразличных нам Примитивных от сил, о которых они даже не подозревают, но древний закон не позволяет нам открыть свое лицо, сказать, что мы — спасители. Мы до сих пор таимся во мраке. Мы умираем, не получив благодарности, и скорбят по нам только наши сородичи, а ангелу, создавшему нас, все равно. — Светлые волосы Джейса взметнул ветер. — Да, — сказал он, — я не побоюсь этих слов. Ангел, создавший нас, нам уже не поможет, и мы одиноки. Даже более одиноки, чем Примитивные. Ведь как сказал один из их великих ученых, они подобны детям, играющим с ракушками на берегу океана, в то время как целый океан истин лежит перед ними неоткрытым [21]. Но мы знаем истину. Мы спасители Земли, и мы должны править ею. Джейс — хороший оратор, подумала Клэри с болью в сердце. Такой же, как Валентин. Сумеречные охотники не отрывали от него глаз. — Да, мы должны править ею, — повторил Джейс и улыбнулся. — Разиэль безразличен к нашим страданиям. Настало время отвернуться от него и обратиться к Лилит, Великой Матери, которая дарует нам силу без наказания, власть без закона. Мы заслужили силу по праву рождения, и мы ее получим. Себастьян выступил вперед. — А теперь я передам слово Джонатану, ведь это его мечта, — произнес Джейс и, шагнув к Клэри, взял ее руку в свою. — Хорошая речь, убедительная, — шепнула она. Себастьян что-то говорил, но она не отрывала глаз от Джейса. — Правда? Я хотел начать ее словами «Друзья, римляне, злодеи!», но подумал, что они не поймут юмора. — Думаешь, они злодеи? Он пожал плечами: — Для Конклава — да. — Бросив на нее на удивление равнодушный взгляд, он добавил: — Ты прекрасно выглядишь. Но что случилось? — Ты о чем? — не поняла Клэри. Отвернувшись от толпы, Джейс распахнул куртку. На белой рубашке виднелись красные пятна. — Я чувствую то же, что и он, — сказал он. — Ты забыла? Мне даже пришлось нанести на себя Иратце. Было такое чувство, что кто-то режет меня бритвой. Клэри посмотрела ему в глаза. Есть ли смысл врать? — Мы с Себастьяном подрались… Он помолчал. — Что ж, надеюсь, вы уже помирились. — Джейс… — начала Клэри, но его внимание теперь было приковано к Себастьяну. — Вы со мной? — прокричал Себастьян и потряс над головой арбалетом. Толпа зашумела. Один из нефилимов, пожилой мужчина, нахмурился: — Твой отец давал нам много обещаний и не выполнил ни одного. Почему мы должны тебе доверять? — Потому что сегодня я выполню все свои обещания. — В руках Себастьяна оказалась Чаша смерти, тускло сиявшая в свете луны. Толпа зашумела еще громче. Воспользовавшись тем, что его не слышно, Джейс произнес: — Надеюсь, все пройдет гладко. Я что-то не выспался. В свете колдовского огня Клэри видела шрам на его щеке, ямочки у висков, красивый рот. Я этого не вспомню, сказал он несколько часов назад, когда вернусь под его контроль. Да, это так. Он все забыл. Ей стало больно, хотя она была готова к этому. Себастьян спустился с камня и шагнул к пентаграмме. Встав у ее края, он начал читать заклятие: — Abyssum invoco. Lilith invoco. Mater mea, invoco. — Затем вынул тонкий кинжал и полоснул лезвием по ладони. Хлынувшая в чашу кровь в свете луны казалась черной. — Mater mea, invoco… Сейчас или никогда. — Джейс, — прошептала Клэри. — Я знаю, что это не ты. Я знаю, что ты не потерпел бы того, что происходит. Попытайся вспомнить, кто ты, Джейс Лайтвуд. Он с удивлением посмотрел на нее: — О чем ты? — Попытайся вспомнить, Джейс. Я люблю тебя. Ты любишь меня… — Я люблю тебя, Клэри. Но ты говорила, что все понимаешь. Час настал. Это кульминация того, ради чего мы старались. Себастьян выплеснул содержимое чаши в центр пентаграммы: — Hic est enim calix sanguinis mei. — Не мы, — прошептала Клэри. — Я здесь ни при чем… И ты — тоже. Джейс вздрогнул. Клэри показалось, что ей удалось пробить панцирь, но, проследив за его взглядом, она увидела кружащийся шар огня размером с бейсбольный мяч, появившийся в центре пентаграммы. На ее глазах шар вырос и принял форму женщины. — Лилит! — звонко произнес Себастьян. — Как ты призвала меня, так и я призываю тебя. Как ты даровала мне жизнь, так и я дарую тебе жизнь. Пламя спало, и Клэри увидела Лилит. Тело ее было серым, как пепел, и покрыто трещинами. Черные волосы спускались до пят. — Дитя мое, — выдохнула она, обращаясь к Себастьяну. — Я призвал тебя, как ты хотела, Лилит. Сегодня ты станешь матерью новой расы. — Он указал на застывших Сумеречных охотников. — Вот чаша. — И Себастьян протянул ей наполненный кровью сосуд. Лилит усмехнулась, взяла чашу и впилась зубами в свое запястье. Потекла густая черная кровь, и чаша потеряла прозрачность. — Испей же моей крови из Чаши ада, — произнесла Лилит скрипучим голосом, наклонилась и протянула чашу Себастьяну. Себастьян взял чашу из ее рук. Теперь она была черной, как гематит. — Твоя армия будет расти, а вместе с ней возрастет и моя сила, — прошелестела Лилит. — Скоро я смогу вернуться, сын мой. Себастьян склонил голову: — Мы объявили о твоей смерти, Великая Мать, и предсказываем твое воскрешение. Лилит демонически расхохоталась и воздела руки к небу. Пламя охватило ее, и она взорвалась пылающими частицами. Когда частицы исчезли, Себастьян пнул пентаграмму, нарушив ее контур, и поднял голову. Лицо его исказила гримаса. — Картрайт, выводи первую, — приказал он. Толпа расступилась, и плечистый мужчина вывел спотыкающуюся женщину, прикованную к нему цепью. Длинные спутанные волосы скрывали ее лицо. Клэри напряглась: — Джейс, что происходит? — Ничего, — спокойно ответил он. — Никто не пострадает. Они просто изменятся. Смотри. Картрайт, имя которого Клэри смутно помнила со времен Идриса, положил руку на голову пленницы и заставил ее упасть на колени. Потом нагнулся, схватил ее за волосы и заставил поднять голову. Луна осветила ее лицо. — Аматис… — охнула Клэри.
Date: 2015-09-03; view: 363; Нарушение авторских прав |