Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Мои любимые дохлые кошки





 

Распутин, скучая, завел граммофон и, поставив на круг пластинку с бразильским танго, задумчиво расчесывал бороду. Под жгучие всплески нездешней музыки отворилась дверь в его спальню – на пороге стояла... мадам Сухомлинова. Я бы ее сейчас не узнал. Она была в блеске красоты и женского здоровья. Оделась с вызывающим шиком. Напялила все лучшее, что нашла в гардеробе. Подвела брови... Распутин в полной мере оценил ее женскую храбрость.

– Чего ты хочешь? – спросил без приветствия.

– Избавьте мужа... от позора.

Танго закончилось, пластинка, шипя, бегала по кругу.

– Раздевайся, – велел Распутин.

– Как раздеваться? – пролепетала она.

– А так... быдто ты в баньку пришла.

Закрывая локтями груди, мелко переступая длинными ногами по лоскутному половику, вся зябко вздрагивая, она пошла на постель. В этой постели предстояло разрешить первый юридический казус. За шесть лет правления военным министерством Сухомлинов получил от казны жалованья двести семьдесят тысяч рублей, а сейчас в банке на его имя лежали семьсот две тысячи двести тридцать семь рублей. Откуда они взялись – в этом Сухомлинов не мог дать отчета следователям, ссылаясь на свою бережливость. Распутин обещал Екатерине Викторовне разобраться в «фунансах» ее мужа. Но со своей протекцией не спешил по той причине, что он... влюбился. Историкам известно его признание: «Только две бабы в мире украли мое сердце – это Вырубова и Сухомлинова».

– Задела ты меня, задела, – говорил он Сухомлиновой, сам себе удивляясь. Распутин и любовь – вещи несовместимые, но случилось невероятное: весь конец его жизни прошел под знаком любви к Сухомлиновой, которую он не скрывал от людей, откровенно трепался по городу: – Хороша бабенка была у военного старикашки. Как куснешь, так уснешь. Вскочишь – опять захочешь... Ох, задела она!

В один из визитов к Распутину женщина случайно – через раскрытую дверь – увидела, что здесь же отирается и Побирушка.

– Григорий, – сказала Сухомлинова с содроганием, – как же ты, знаток людских душ, можешь пускать в свой дом Побирушку? Это же сущий Каин... Он тебя предаст, как и нас предал. Такой негодяй способен даже яду подсыпать!



 

* * *

 

Хвостов никак не ожидал, что Белецкий его спросит:

– А каково происхождение тех двухсот тысяч рублей, что вы предлагали Комиссарову за убийство Распутина?

Стало ясно, что Комиссаров (перед отбытием в Ростов) проболтался о делах министра. Хвостов даже смутился:

– Не двести я давал, а только сто тысяч.

– Это все равно. Сумма где-либо заприходована?

Степан хватал его за глотку. Хвостов вывернулся.

– Товарищ министра – товарищ министру, но министр – не товарищ товарищу министра... Удовлетворитесь пока этим!

Теперь уже не Белецкий, а я (автор!) ставлю вопрос – откуда он черпал деньги? Может, транжирил ассигнования, отпущенные на предвыборную кампанию осени 1917 года? Впрочем, к его услугам была распахнута гигантская мошна – личный кошелек княгини Зины Юсуповой, графини Сумароковой-Эльстон, богатства которой неисчерпаемы. Хвостов уже вошел в конфиденцию с этой женщиной, умной и очаровательной; его планы встретили в Москве поддержку тамошней аристократии. Сразу не ответив на вопрос Белецкого, Алексей Николаевич придумал ответ чуть позже:

– Я держу в провинции большое свиноматочное хозяйство. Отсюда и те денежки, что я предлагал Комиссарову...

Белецкий, будь он на месте Хвостова, наверное, тоже пытался бы придавить Гришку в кривом переулке. Но сейчас все силы мрачной, уязвленной честолюбием души Степан направлял исключительно на то, чтобы спихнуть Хвостова и самому занять его кресло. А в такой ситуации Распутин, несомненно, был ему очень нужен, – товарищ министра оберегал Распутина от покушений министра!

Хвостов, кажется, так и не раскусил до конца, какая обильная власть была вручена ему – он скользил по поверхности, тиранствуя даже с юмором, словно МВД – это забавная игрушка. Играл он Нижегородской губернией, теперь баловался министерством... Зато Белецкий знал полноту власти во всем ее беспредельном объеме и эту власть всегда использовал в своих целях... Исподтишка он, между прочим, собрал все антисемитские высказывания Хвостова в одну папочку и передал ее Симановичу. Тот принял с большой благодарностью и спросил – что нужно? «Сами знаете, чего хочет товарищ министра... чтобы у него был товарищ министра!» Симанович обещал, что вся распутинская машина, смазанная деньгами, будет работать для возвышения Белецкого, а досье на антисемитизм Хвостова подбросили в Думу, где оно попало в руки Керенского, и в печати вокруг имени Хвостова возник если не шум, то, во всяком случае, неприятный для него шумок... Тут и Комиссаров проболтался некстати! Теперь Хвостову ничего не оставалось, кроме вовлечения Белецкого в свои криминальные планы.

– Подготовьте мне схему ликвидации Распутина...

Белецкий, затягивая время, накидал ему на стол сразу несколько вариантов убийства – один другого романтичнее.

– Но мы же не в карты играем – давайте яд! Вы же знаете, что я хочу спасти Россию от этого грязного мужика... Надо делать это скорее, пока сидим на чердаке, а пожар бушует еще в подвалах!



Тут надо остановиться, читатель. Не Россию хотел он спасать от Распутина, а в первую очередь спасал сам себя от распутинщины. Хвостов сознавал: пока Гришка стоит у кормила власти, он, Хвостов, будет напрасно цепляться за штурвал управления страной – штурвал выбьют из его рук... Белецкий, утомленный, сказал:

– Вы не верите мне? Хорошо, я вам докажу... У меня в Саратове есть знакомый провизор. Через него я достану сильный яд. Гришку мы отравим, насыпав яду в бутылки с его любимой мадерой.

Хвостов проявлял страшное нетерпение (и это закономерно, ибо Штюрмер ползал уже где-то по верхушкам власти, удобряя их):

– Но почему в Саратов, черт побери! Неужели мы, всемогущие чиновники эм-вэ-дэ, не можем достать циана в столице?

– Нельзя здесь! Вызовет подозрения...

Вскоре он доложил, что яд прибыл. Хвостов спросил:

– А как вы мыслите забабахать его в бутылки?

– Распутин получает мадеру от евреев, с которыми снюхался. Я решил отравить мадеру от Митьки Рубинштейна... Заодно уж я испорчу биографию этому банкиру, которого терпеть не могу!

– Я тоже. Работайте, – воодушевил его министр.

Но через день Белецкий сказал:

– Нельзя травить мадеру от Митьки! Распутин, получив ящик с вином, наверняка позвонит Митьке по телефону, чтобы поблагодарить за подношение. А тот скажет: «Какая мадера? Я не посылал...» – и наш отличный план сразу же рухнет.

– Так что вы предлагаете? Пусть Гришка живет?

– Я сам, – отвечал Белецкий, – подсыплю ему яду...

Далее он живописал, что на кухне МВД давно крутится приблудный кот-бродяга, и он сегодня дал коту яд, а этот кот страшно вертелся, помирая, и Хвостов был очень доволен рассказом.

– Вот и Гришка... завертится, как этот кот.

Белецкий позже показал: «Свидания наши с Распутиным на конспиративной квартире продолжались, но А. Н. Хвостов начал часто уходить в соседнюю комнату под видом отдыха, прося меня говорить с Распутиным по поводу его кандидатуры на пост председателя Совета (министров), с сохранением портфеля МВД, и в целях проверки меня настолько подозрительно громко храпел, что Распутин заметил притворство А. Н. Хвостова, и мне на это он указал...» Волк волку – не товарищ, но волки всегда живут среди волков!

 

* * *

 

В канун покушения Белецкий спрашивал Хвостова:

– Может, подождем с отравлением Гришки? Пусть он сначала проведет вас в премьеры, а тогда уж мы его закопаем поглубже.

Хвостов отвечал страстно:

– Сначала труп, а потом премьерство!

Белецкий сам принес мадеру на Гороховую. «Сегодня угощаю я», – сказал он Распутину; здесь уже сидел Побирушка, участвуя в общем разговоре. Хвостов был бы очень доволен, если бы увидел, как его «товарищ» налил Распутину полную рюмку отравленного вина. Но Хвостов был бы немало удивлен, когда Белецкий того же самого винца налил и... Побирушке. Наконец, Хвостов на стенку бы полез, если бы увидел, что Белецкий плеснул вина с ядом и... себе!

– Ваше здоровье, господа, – сказал Степан.

Дружно выпили. Распутин оживился:

– А мадера – первый сорт. Где взял?

Побирушка при этом прочел Гришке лекцию на тему, как делают мадеру на острове Мадера, после чего «отравились» вторично.

– Ну, мне надо идти, – заторопился Белецкий.

– Да посиди, – уговаривал Распутин.

– Некогда. И жена жалуется, что дома не бываю...

В прихожей, где стояли миски для кормления распутинских кошек, Белецкий насыпал в молоко порошок белого цвета (кажется, это был фенацетин). Побирушка вскоре тоже покинул Распутина, который в одиночестве употребил шесть бутылок мадеры, отравленной, по мнению Хвостова, цианистым калием.

Кончилось все это ужасно – вбежала Нюрка.

– Дядь Гриша, гляди-кось, кошки у нас не ворочаются.

– Как не ворочаются? Кис-кис-кис, – позвал он.

– Полакали молочка и легли себе...

Распутин с матюгами брал дохлых кошек за хвосты, рядком укладывал их на диване – черных, белых, рыжих и серых.

– Мои любимые кисаньки. Отыгрались вы, роди-ма-аи...

О кошачьей погибели он оповестил Сухомлинову.

– А кто у тебя был сегодня? – спросила она.

– Да все порядочные люди! Белецкий – так не станет же он травить моих кисок, на што ему? Ну, и Побирушка был.

– Вот он и отравил, – сказала Сухомлинова.

– Да какая ему выгода с дохлых кошек?

– Ах, Григорий, как ты не понимаешь! Этот негодяй принес яд, чтобы подсыпать тебе. Но присутствие Белецкого помешало ему свершить гнусное злодейство, и тогда он решил отравить кошек, зная, какую глубокую сердечную рану это тебе нанесет...

Логично! Распутин с плачем звонил Вырубовой.

– Побирушка, гад, кисок сгубил. Ну, держись...

Ночью Побирушка был арестован... Белецким!

– По указу ея императорского величества, – объявил он, – вы, князь Андронников, ссылаетесь из Петрограда в Рязань.

– А за что? – обалдел тот, ничего не понимая...

Колеса закрутились – поехал! Таким образом, Побирушке на себе довелось испытать, что значит в чужом пиру похмелье. В семнадцатом году он дал чистосердечные показания. «Меня особенно возмущало, что меня приплели в эту историю, будто я отправил на тот свет распутинских кошек...» Подлаживаясь под характер революции, Побирушка уверял судей, что является всего-навсего «жертвой гнусного режима угнетения малых народностей» (он был гибрид от связи потомка кахетинских царей с курляндско-немецкой баронессой).

 

* * *

 

Хвостов, свирепея, спустился в подвалы обширной кухни МВД.

– Говорят, у вас кот недавно помер? – спросил министр.

– Кис-кис-кис, – позвал мальчишка-мясорез.

Хвостову предъявили кота – ершистого, желтоглазого.

– И давно он у вас на кухне?

– Почитай, с прошлой осени. Как приблудился, так и не выжить. А зовут его превосходительство – Ерофеич!

– Сволочь, – сказал Хвостов.

– Это верно. Стоит отвернуться, как обязательно печенку в окно сдует – и поминай как звали...

Хвостов повернул на выход из кухонь.

– Я не о коте – я об одном своем товарище!

 

 






Date: 2015-07-25; view: 62; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.015 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию