Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






КОЛЬЦО СЖИМАЕТСЯ 1 page





 

Валентина Дмитриевна Кравцова была дамой властной и честолюбивой. Не один год жизни она потратила на то, чтобы иметь в подчинении большой штат сотрудников, зарабатывать хорошие деньги и иметь обширные связи — начиная от мафии и кончая верхами власти.

Начинала она весьма скромно еще в девяностых. Тогда ее фонд ютился в трех маленьких комнатках неподалеку от Ленинградского проспекта. Но она и этому была безмерно рада. Чтобы фонд начал работать, Валентине Дмитриевне пришлось обойти столько кабинетов и стольким людям «отвесить поклон», что в конце концов у нее образовалось что-то вроде аллергии на всякого, кто сидит за большим столом и корчит из себя большого начальника.

Со временем Кравцова поняла, что заискивающий и просящий тон, которым она поначалу общалась с этими господами, только подливал масла в «вечный и негасимый огонь» их маленького тщеславия. Поняв это, Валентина Дмитриевна резко изменила линию поведения. И случилось чудо — «маленькие наполеоны», сидящие за большими столами, стали сами заискивать перед ней. Стоило ей строго повести глазами и властно повысить голос, как они из грозных львов превращались в послушных сусликов.

Вероятно, властный голос будил в их маленьких душах какой-то таинственный инстинкт, который сама Валентина Дмитриевна назвала инстинктом лизоблюдства слабого перед более сильным.

«Раз так вызывающе себя ведет, — значит, имеет право» — так они, вероятно, думали.

Открытие это помогло Кравцовой как нельзя лучше устроить свою жизнь, а также приобрести ценные знакомства, которыми она дорожила едва ли не больше, чем своим высоким статусом.

Так же безотказно на людей действовали и имена больших начальников, на которых Валентина Дмитриевна научилась ссылаться. Порою имя оказывалось намного действеннее толстого кошелька.

Так или иначе, но к своему сорокасемилетию Кравцова добилась практически всего, о чем когда-то мечтала. За исключением семьи. Но детей Валентина Дмитриевна никогда не любила, а что касается мужчин, то прочные связи быстро ей надоедали.



 

Воспитанница модельной студии при агентстве «Шарм» Даша Иванцова, напротив, всегда мечтала о семье: о хорошем, добром муже и троих детишках, которых она «ни за что не отдаст в детский садик, а будет воспитывать сама».

Даша сидела на диване, обхватив руками ноги и положив подбородок на острые коленки. В бледных пальцах дымилась тонкая ментоловая сигарета. Матери дома не было — и слава богу. Иначе бы она непременно подняла крик. «Ты опять курила, дрянь! Хочешь сдохнуть от рака в сорок лет, как твой отец!»

Вспомнив мать, Даша поморщилась: боже, ну как же она глупа! Взрослая женщина, но обвести ее вокруг пальца ничего не стоит. Она даже не догадывается, какой жизнью живет ее единственная дочь, чем она занимается в этой студии. Она думает, что курение — это самый страшный грех на свете. Какая наивная!

А ведь когда-то мама казалась Даше самым прекрасным человеком на свете — самым добрым, самым умным, самым красивым.

«Надо же, какой дурой я была!»

Даша выдавила желчную усмешку и глубоко затянулась сигаретой. Потом вспомнила следователя Галину Романову и подумала: как странно, что в милиции работают такие симпатичные девушки. «Может, и мне податься туда? А что, я знаю этот гнилой мир изнутри, не то что эта Романова. Что она может знать о жизни?» Даша вновь усмехнулась. «Она небось думает, что все преступники — нелюди, дикие звери. И совсем не понимает, что преступники — такие же люди, как и все остальные. Что они живут рядом с тобой, наливают тебе кофе в чашку, улыбаются и рассказывают анекдоты. Иногда они очень симпатичные люди, эти преступники. И совсем не понимают, кто они есть на самом деле».

Даша немного запуталась в своих мыслях и почувствовала, как мелко задрожало ее левое веко. «Это от волнения. Так всегда бывает, когда я нервничаю», — подумала Даша.

Она посмотрела на пепельницу с горкой окурков и вспомнила свою первую сигарету И вообще свой «первый раз», — как она это теперь называла.

День тогда был солнечный и теплый. Председатель фонда «Русская краса» Валентина Дмитриевна Кравцова сидела в кресле, вытянув перед собой длинные, стройные ноги. Туфельки она скинула, что сразу же придало беседе несколько домашний и уютный характер.

Перед Дашей стояла чашка с горячим кофе, из которой она уже успела сделать пару глотков. Вкус кофе показался ей странным, горьковато-сладким, на языке после него оставалась легкая оскоминка. Но Валентина Дмитриевна сказала, что такой кофе пьют в Италии, поэтому Даша не стала отказываться.

Кравцова провела по ноге ладонью и объяснила, озорно поблескивая карими глазами:

— Набегалась за день, аж ноги гудят. Ты не возражаешь, если я закурю?

Даша покачала белокурой головкой:

— Нет, Валентина Дмитриевна, курите, пожалуйста.

Кравцова изящным движением сунула в рот тонкую ментоловую сигаретку. Прикурила от золотой зажигалки. Руки у нее были как у царицы Клеопатры — смуглые и увешанные золотыми браслетами. Она и сама чем-то напоминала египтянку. Увидев, какими восторженными глазами смотрит Даша на зажигалку, Кравцова протянула ее девочке:



— На, посмотри. Вещица занятная, я ее в Париже купила.

Даша взяла зажигалку и стала ее разглядывать — так осторожно, словно она была сделана из стекла.

— Это золото? — тихо спросила она.

Кравцова кивнула:

— Да. Тебе нравится?

— Очень.

Валентина Дмитриевна быстро вынула из пачки сигаретку и протянула Даше:

— Попробуй прикурить.

— Вообще-то я не ку..

— Просто попробуй.

Валентина Дмитриевна обладала удивительным даром внушения, ее невозможно было ослушаться. Даша вставила в губы сигарету, поднесла к кончику зажигалку и тихонько чиркнула. Тонкий язычок пламени взвился вверх. Даша прикурила сигарету так, как это делала Кравцова, затянулась и выпустила дым через ноздри.

— И даже не закашлялась, — удивилась Кравцова. — Ты куришь?

Даша помотала головой:

— Нет. Но пробовала два раза, чуть-чуть. Подружки давали.

Она хотела положить дымящуюся сигарету, но Валентина Дмитриевна остановила ее жестом:

— Не стоит. Это хорошая сигарета, большого вреда не будет.

Даша улыбнулась. Она очень хотела докурить эту сигарету до конца, но боялась, что Кравцова не разрешит ей. Но оказалось все наоборот. А ведь Даше очень нравилось смотреть, как Валентина Дмитриевна курит. Ей вообще нравилась эта женщина. Ее приводило в восторг все: как она одевается, как красится, как ходит, как разговаривает с людьми — уверенно и властно. И ей очень нравилось чувствовать себя хоть в чем-то похожей на Кравцову.

Даша снова затянулась. На этот раз она не удержалась и кашлянула пару раз. Кравцова ободряюще ей улыбнулась:

— Ничего, привыкнешь.

«Привыкнешь»! Боле никто из взрослых не говорил ей такие слова. Мама обычно твердила: «Увижу, что куришь, — по губам надаю!» Контраст поражал. После третьей затяжки Даша почти влюбилась в Кравцову. Правда, у нее слегка закружилась голова, но ощущение было почти приятным.

— Ну как твои успехи? — поинтересовалась Кравцова. — Константин Сергеевич сказал, что ты очень способная девочка.

Даша смущенно моргнула длинными ресницами:

— Он это просто из вежливости. На самом деле я никуда не гожусь.

— Почему?

— У меня внешность нестандартная.

Кравцова широко улыбнулась:

— Ты права, деточка. Внешность нестандартная. Но в этом-то и заключается твоя прелесть! Ты знаешь, что в нынешнем модельном бизнесе ценятся не правильные черты лица, а особенная красота. Ценятся запоминающиеся лица, на которые интересно смотреть. И которые обладают сексуальностью. Не сексуальностью резиновой куклы, а сексуальностью живого человека! И потом, у тебя — при великолепно развитом теле — абсолютно невинное, почти детское лицо. Поверь мне, это тоже большой плюс!

— Правда?

— Правда, правда. У тебя большое будущее, моя девочка, но тебе предстоит много работы. Конечно, если ты хочешь стать знаменитой и счастливой.

Тут Кравцова попала в самую точку. Даша ни о чем так сильно не мечтала, как о славе актрисы и о счастливой жизни. Ей так хотелось стать как Джулия Роберте или Мадонна. Сделать карьеру, прославиться, а потом выйти замуж за хорошего, красивого парня и нарожать ему детей. Разве бывает жизнь счастливее?

— О чем ты задумалась? — весело прищурила карие глаза Валентина Дмитриевна.

— Да так, ни о чем.

— Понимаю, — кивнула Кравцова и улыбнулась понимающей улыбкой. — Ох, вернуть бы мне мою юность, — вздохнула она. — Но, увы, это невозможно. Собственно, я поэтому и основала свой фонд — чтобы помочь девочкам избежать моих ошибок.

Даша набралась смелости и спросила:

— А вы мечтали о славе?

Валентина Дмитриевна кивнула:

— Конечно. Кто об этом не мечтает? Но я жила в другое время, понимаешь? Если у меня и были какие-то возможности, то я просто не смогла их использовать. И знаешь, из-за чего?

— Из-за чего? — с любопытством спросила Даша.

Кравцова улыбнулась, сверкнув жемчужной ниткой зубов:

— Из-за наивности. Я не знала, как добиться успеха, и некому было научить меня уму-разуму. Надеюсь, что с тобой этого не случится.

Валентина Дмитриевна стряхнула пепел в хрустальную пепельницу.

— Собственно, я об этом и хотела с тобой поговорить, — сказала она уже совершенно серьезным голосом. — Ты готова меня выслушать?

— Да, конечно, — поспешно кивнула Даша.

И Валентина Дмитриевна приступила к делу. Говорила она долго и медленно, тщательно подбирая слова и глядя Даше прямо в глаза. Голос ее звучал убедительно и мягко, словно голос старого, умного друга, который пришел вовремя на помощь несчастному приятелю.

Даша слушала и ушам своим не верила. Веши, о которых говорила Кравцова, были странными и немного пугающими. Даша не отвечала, только кивала.

Наконец Валентина Дмитриевна закончила свой монолог и, помолчав с полминуты, сказала:

— Подумай хорошенько, девочка моя, и ты сама поймешь, как сильно это пригодится тебе в жизни. Тебе уже почти шестнадцать лет, пора принимать серьезные решения и совершать взрослые поступки. Что ты об этом думаешь?

Даша облизнула пересохшие губы. У нее вдруг как-то странно закружилась голова, и мысли стали путаться, но потом вдруг все прояснилось. И стало хорошо-хорошо. «Наверно, это от итальянского кофе», — прозорливо подумала она. А вслух сказала:

— Я… даже не знаю…

— Понимаю, как трудно на это решиться, — кивнула Кравцова. Затем внимательно поглядела на Дашу и вдруг спросила: — Какая твоя любимая актриса?

— Николь Кидман, — не задумываясь, ответила Даша.

— У тебя хороший вкус. Ты видела фильм «Полный штиль»?

— Это где они на яхте с мужем?

Кравцова кивнула:

— Угу.

— Да, видела.

— Помнишь, как она занималась любовью с красавцем, которого они подобрали в море?

Даша смущенно улыбнулась:

— Помню.

— Ну вот. А ведь Николь там совсем юная, фактически твоя ровесница. Ну, может быть, на пару лет старше. Теперь представь, что тебе предложили такую роль. И не надо так смотреть на меня — это вполне возможно. Я сама выпустила в жизнь нескольких актрис.

— Правда? А как их зовут?

Кравцова пропустила вопрос мимо ушей.

— Уверяю тебя, деточка, у тебя есть все шансы стать кинозвездой. Но для этого предстоит многому научиться. Для начала нужно уметь показывать на экране красивый секс. Так, чтобы это было по-настоящему эротично и красиво. Я имею в виду эстетическую сторону дела. Ведь, не владей Николь Кидман такой техникой, у него ничего не вышло бы на экране. Ну, ты согласна?

— А… все актрисы этим занимались? — наморщив лоб, спросила Даша.

— Конечно, — веско ответила Кравцова. — Умение красиво изобразить секс — это важнейшая сторона их профессии. И кстати, подобное искусство тоже не каждому дается. Для этого нужен особый талант. Особая… э-э… чувственность! Обычно начинающие актрисы платят деньги за такие занятия. У нас же все это абсолютно бесплатно. Так сказать, факультативно.

— Да, но…

— Что?

Даша слегка понизила голос:

— Мама может не разрешить…

— Ты думаешь, возникнут проблемы?

— Уверена.

Валентина Дмитриевна задумалась.

— Ну я не знаю… — спокойно сказала она. — Может, лучше тогда ничего ей об этом не говорить? А? Как ты считаешь?

— Я считаю, что да, — промямлила Даша.

— Ну, значит, так и поступим. — Кравцова глянула на золотые часики. — Если ты не против, можем начать прямо сегодня. Факультатив начинается через сорок минут. Я сама подвезу тебя до аудитории.


 

 

Аудитория, куда привезла Дашу Кравцова, оказалась просторной и ярко освещенной комнатой. Здесь уже были две девочки и один мальчик, примерно ровесник Даши. Одну из девочек Даша знала, это была Маша Соболева, с которой они часто встречались в студии.

— Привет! — весело сказала ей Маша. — Ты теперь тоже здесь занимаешься?

В машине Валентина Дмитриевна дала Даше еще кофе — из маленького термоса, который достала из сумочки. И теперь у Даши сильно горели щеки. Но страх прошел. Наоборот, появился какой-то необычный задор. Теперь Даша была уверена, что должна сделать то, о чем рассказывала ей Валентина Дмитриевна. И сделать это лучше, чем делала Николь Кидман в фильме «Полный штиль»! На душе у Даши было легко и радостно, так что даже хотелось смеяться.

Весело посмотрев на Машу, Даша сказала:

— Да, теперь я тоже буду заниматься. А ты давно здесь?

— Два месяца. Валентина Дмитриевна говорит, что скоро мне нечему будет учиться!

Девочки переглянулись и весело рассмеялись.

«Наверно, она тоже пила кофе», — пронеслось в голове у Даш и.

Мальчик покосился на них и неуверенно улыбнулся. Он был симпатичный — высокий, стройный, с легким румянцем на смуглых щеках.

— Как тебя зовут? — смело спросила Даша.

— Артур, — представился он. — А вас?

— Даша.

— Маша.

— Приятно познакомиться. — Он по очереди пожал им руки.

— Ты здесь тоже в первый раз? — спросила «опытная» Маша.

Артур кивнул:

— Да.

— Ничего, тебе понравится.

«Интересно, а он пил кофе? — подумала вдруг Даша, вглядываясь в слегка смущенное лицо Артура. — Наверно, нет», — решила она.

Подошла Валентина Дмитриевна.

— Ну что, вижу, вы уже познакомились? — с улыбкой сказала она. — Скоро подойдет ваш преподаватель. А пока давайте быстро в душ! Маша покажет вам, где чистые полотенца и гели…

 

Теперь, вспоминая свой первый день, Даша никак не могла понять, как же она на такое решилась? Ну, допустим, Кравцова подмешала в кофе какую-то дурь. Ну и что? Ведь не сошла же она с ума от этого! Она не теряла сознание и не действовала на автопилоте, как это случается с алкоголиками или наркоманами. Она отдавала себе полный отчет во всех своих поступках.

Преподаватель оказался взрослым мужчиной, лет сорока, с мускулистыми руками и небольшим брюшком, которое еще не успело как следует отвиснуть. Не сказать, чтобы он понравился Даше, но и отвращения не вызвал. Он был вежлив и мил. Он не столько приказывал, что нужно делать, сколько просил и подсказывал. И делал это так, что ему совершенно невозможно было отказать. Минут через десять «упражнений» смущение прошло, и Даша даже почувствовала удовольствие от всего, что происходит. Это было так необычно и так… порочно, что захватывало дух!..

— Как я могла быть такой дурой? — спросила себя Даша и с силой вмяла окурок в пепельницу. Затем встала и открыла окно, чтобы выветрить из квартиры запах сигаретного дыма.

На столе зазвонил телефон. Даша лениво взяла трубку.

— Дарья? — Это была Кравцова. — Дарья, это ты?

— Ну, — ответила Даша.

— Дарья, сегодня на занятия не приходи. Нужно сделать перерыв. Ты слышишь меня?

— Ну.

— У нашего фонда появились враги. Они постараются сделать все, чтобы закрыть наш фонд и агентство «Шарм». Они используют любую мелочь, чтобы помешать нам. Поэтому, девочка моя, если тебя кто-то спросит о твоих занятиях, ты…

— Я никому ничего не скажу, — вяло ответила Даша.

— Я знала, что ты поймешь. Ты всегда была умницей! Недаром я считаю тебя самой талантливой из моих учениц. У тебя все в порядке? Что-то голос у тебя странный.

— У меня все в порядке, — сказала Даша. — А кто они?

— Наши враги — конкуренты. Ты же изучала в школе экономику, и понимаешь: все, что для нас плохо, для них — хорошо. Это основное правило конкурентной борьбы.

— Да, я понимаю.

— Поэтому еще раз повторюсь: никому ни слова о нашей студии.

— Я поняла. До свидания.

— Всего хоро…

Даша положила трубку на рычаг. На душе у нее стало совсем гнусно. В комнату через открытое окно влетела большая муха. Она принялась с громким жужжанием летать по комнате, натыкаясь на стены. Потом стала кружить под потолком. Даша подняла взгляд и стала следить за ее полетом. Наконец муха уселась на люстру и затихла.

Некоторое время Даша глядела на люстру, и вдруг ей в голову пришла странная, обжигающая мысль. Она даже вздрогнула. Мысль эта запульсировала у Даши в мозгу с настойчивостью человека, который долго стучался в дверь квартиры и уже потерял надежду войти, но тут дверь неожиданно открылась. Так и Даша вдруг поняла, что эта мысль давно жила у нее в голове, но она не обращала на нее внимания, отмахивалась.

«Мама говорила, что этот крюк рассчитан на сто килограмм. В тебе всего пятьдесят восемь. Он выдержит», — произнес в мозгу у Даши четкий, спокойный голос.

«Но я не знаю, как это сделать», — ответила Даша голосу.

«Чепуха! Это делается легко. Ты сто раз читала об этом в книжках, журналах и газетах. Даже в кино видела! Нужна крепкая бельевая веревка. А она есть на балконе. Снять веревку несложно. Ты сама натягивала ее вместе с мамой и знаешь, как это сделать».

«А как же… мама? Как она это переживет?»

«Просто. Сначала, конечно, немного поплачет. Но потом дядя Володя пригласит ее куда-нибудь — в Сочи ил и в Ялту, а может, в Турцию, как прошлой весной, — и она успокоится. И заживет вместе с дядей Володей, и будет жить долго и счастливо».

«Ну раз так, то я согласна».

И Даша решительно распахнула балконную дверь…


 

 

Артуру Нестику было семнадцать, но выглядел он моложе. Если бы не высокий рост, ему с легкостью можно было бы дать лет четырнадцать. Темные волосы, худощавое лицо, румянец на щеках и легкий пушок над губой. Почти у всех одноклассников Артура уже росли настоящие усы, а у некоторых даже бородки пробивались. Артур же каждый понедельник брил пушок под носом, надеясь, что на его месте вырастет густая и жесткая щетина, однако ничего не получалось.

Однако, обделив обильной растительностью на лице, Бог не обидел Артура ростом и мускулатурой. На уроках физкультуры он стоял третьим в строю, а за ним еще десять парней, самый последний из которых был ниже Артура почти на голову.

Артуру нравилось разглядывать в зеркале свою обнаженную фигуру. Сложение у него было как у взрослого. Однажды один из приятелей, сам невысокий, полный и коротконогий, завистливо сказал Артуру:

— Тюха, тебе с твоими бицепсами надо работать в стрип-баре! Будь у меня такие мышцы, я бы уже на тачку себе заработал!

Артур тогда посмеялся в ответ, но слова приятеля крепко засели ему в голову. С одной стороны, мысль о работе в стрип-баре казалась Артуру постыдной и крамольной. Но с другой… почему бы и нет? Работа есть работа. Неужели стоять у станка и вытачивать чугунные болванки — изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год — намного лучше? Если подумать, то тратить свою жизнь на производство груды чугунных болванок — это еще постыднее, чем выставлять напоказ свое тело. Механическая, животная работа — и никакого творчества. В стриптизе хоть какая-то гармония есть. Или эта… как ее… эстетика.

Рассуждая об этом, Артур вспомнил о недавнем разговоре с отцом и залился краской стыда. А разговор был таким.

— Сынок, — осторожно, выбирая каждое слово, сказал отец, — мы туте мамой подумали… Ну, в общем, скажи мне честно, у тебя есть подружка?

— А что? — насторожился Артур.

— Ну… — Отец явно замялся. — Ты все время либо один, либо с друзьями. А в твоем возрасте пора дружить с девочками.

— Пап, а тебе не кажется, что это мое личное дело?

— Так-то оно так, но мы твои родители, и мы волнуемся за тебя. Короче говоря, сынок, если у тебя какие-нибудь проблемы с этим… ты можешь всегда рассчитывать на нас.

— Пап, что ты имеешь в виду? — ужаснулся пришедшей в голову мысли Артур.

— Ну, допустим, если у тебя какие-нибудь… непростые отношения с каким-нибудь… э-э… другом… Я имею в виду какого-нибудь… мальчика. — Отец выдержал паузу, собираясь с мыслями, но, видимо, так и не сумел собраться. — Понимаешь, — снова заговорил он, — ты так много времени проводишь у зеркала… И эти твои одеколоны. Ты постоянно ими пользуешься. Просто обливаешься с ног до головы.

— Мне нравятся приятные запахи, — холодно отчеканил Артур. — И еще: у меня нет никаких проблем.

Разговор, таким образом, был закончен.

Но с тех пор в голову Артуру все чаще приходила одна отвратительная и пугающая мысль. «А что, если отец прав? — с тяжелым сердцем думал он. — Что, если я в самом деле…»

Такие невеселые мысли стали посещать многодумную голову Артура Нестика почти каждый вечер, когда он стоял в ванной комнате и разглядывал свое стройное, мускулистое тело.

Но и совет приятеля не выходил у него из головы. «Зачем-то же Бог дал мне такое тело, — рассуждал Артур. — Кто-то из великих сказал, что у каждого человека есть какой-нибудь талант. Дар! Может, это и есть мой дар?»

Но, помимо моральных терзаний, проблема была в том, что Артур не умел танцевать. А без этого, как ни крути, стриптизером не стать. Да и артистизм не помешал бы. Вон как они раскованно себя ведут. Смогу ли я так же? Эх, найти бы место, где за скромную плату научили бы всем этим штуковинам…

Вскоре «место» нашлось. Объявление в газете гласило: «Студия эстетического развития при кастинговом агентстве «Шарм» приглашает юношей и девушек до семнадцати лет на курс хореографической пластики и актерского мастерства. Наши телефоны…»

— Значит, судьба, — сказал себе Артур и в тот же день позвонил в студию.

 

С Дашей он познакомился через неделю после начала занятий. Эта встреча перевернула всю его жизнь. Во-первых, теперь он мог сказать четко и определенно, как это сделал когда-то Арнольд Шварценеггер: «Я восторженный гетеросексуал!» Все опасения отца были беспочвенны. Во-вторых, и это главное: Даша вроде бы тоже была расположена к Артуру. По крайней мере, когда он пригласил ее в кафе (это случилось после второй их встречи), она, не задумываясь, согласилась. Потом они стали встречаться почти каждый вечер.

Лишь одно тревожило Артура. От вечера к вечеру Даша становилась все грустнее и грустнее. А однажды, сидя в кафе, она посмотрела в окно и тихо проговорила:

— Боже мой, какая мерзость.

— Что? — не понял Артур.

Даша посмотрела ему в глаза и ответила:

— Всё.

Больше она ничего не сказала, но Артур и так понял, что она имеет в виду. Ему и самому было не по себе от этих странных занятий. Кравцова и Чернов называли их так: «Психология и методика современного секса».

Если честно, Артура с души воротило, когда он видел, как «инструктор» прикасается к Даше. Иногда у него аж дыхание захватывало от ярости и ревности, но он усмирял себя. В конце концов, кто он такой, чтобы указывать Даше? Просто друг.

На третью неделю занятий Артур и Даша узнали, что все занятия снимаются на видеокамеру. Ребят просто собрали в просмотровой комнате и дали просмотреть кассету с записью.

— Это чтобы вы смогли трезво оценить свои успехи и ошибки, — объяснила Кравцова, разливая ребятам кофе.

(Кофе она по-прежнему готовила по итальянскому рецепту, добавляя туда коньяк и еще что-то — «для аромата».)

Смотреть видеокассету было и стыдно, и весело одновременно. Вернее — сначала было стыдно, но потом, когда все «растормозились», стало очень забавно. Ребята со смехом тыкали в экран телевизора пальцами и подталкивали другдруга плечами.

— Я рада, что вам понравилось, — с улыбкой резюмировала просмотр Кравцова.

А вечером Даша заговорила о мерзости всего, что они делают. И Артур неожиданно осознал, что она права. Слишком права! С тех пор жизнь его снова превратилась в мучение.


 

 

За час до того, как Даша решила свести счеты с жизнью, Артур Нестик сидел в кафе «Уют», пил пиво и думал о Даше. А подумать тут было о чем. Даша в последнее время все больше и больше хандрила. Становилась какой-то замкнутой, злой. На Артура смотрела как на врага народа.

«Как будто это я виноват, что она записалась в эту поганую студию!» — в сердцах подумал Артур и отхлебнул пива.

— Молодой человек, могу я присесть за ваш столик? — услышал он вдруг над самым ухом.

Артур задрал голову и увидел незнакомого мужчину. Тот был невысокий, широкоплечий, с худощавым, симпатичным лицом. В черном чубе сверкала прядь седых волос.

Не дожидаясь ответа, незнакомец отодвинул стул и уселся на него, сложив руки замком и положив их на стол. Руки у него были большие, смуглые, изрезанные жилами и — это сразу было понятно — очень сильные.

— Вообще-то я не сказал «да», — недовольно заметил Артур.

— Правда? — вскинул брови мужчина. — Амне показалось, что сказали.

Незнакомец чуть склонил голову набок и стал беззастенчиво рассматривать Артура. Артур поежился.

— Ну это уже наглость, — сказал он, сильно повысив голос. — Сели тут без моего разрешения, а теперь еще и пялитесь на меня как на картину.

— Извините, у меня не слишком хорошие манеры. — Незнакомец достал из кармана пачку «Беломо-ра» и вытряхнул на ладонь папиросу. Перед тем как запихнуть эту гадость в рот, он дунул в патрон. (Точно так же делал дед Артура, который не признавал современных сигарет и курил только «Беломор».)

Артур хотел разразиться гневной тирадой, но незнакомец опередил его.

— Вы ведь Артур? — спросил он, чиркая спичкой об коробок.

Артур замер с открытым ртом.

— А… вы откуда меня знаете?

Незнакомец прикурил, спрятал коробок в карман и сказал:

— Я вас не знаю. Но был бы не против познакомиться. — Он протянул Артуру жилистую руку: — Зовите меня Иван Иваныч.

Артур машинально пожал протянутую ладонь и поспешно отдернул руку, словно ладонь незнакомца обожгла ему пальцы. «Если он будет валять дурака и дальше, придется навалять ему по шее», — подумал Артур.

— Я пришел сюда как ваш друг, — сказал Иван Иваныч, словно разгадав мысли Артура. — Мне следовало сразу это сказать. У меня есть к вам одно небольшое дело.

— Что-то я не припомню, чтобы у меня был такой друг, — неприязненно сказал Артур. — Кто вам сказал мое имя? Бармен?

Незнакомец выпустил изо рта облако вонючего дыма, прищурился и сказал:

— Вопросы буду задавать я. А вы — отвечать. И желательно честно.

— С какой стати?

Иван Иваныч спокойно взглянул в глаза Артуру и мягко сказал:

— Артур, я работаю частным детективом. Сейчас я расследую важное дело, от раскрытия которого зависят жизни многих людей.

— Вот как? — насмешливо поднял брови Артур. — Значит, вы частный детектив? А я думал, они бывают только в кино. Никогда не имел дело с частными детективами.

Иван Иваныч пожал плечами:

— Всегда все бывает первый раз. Дело в том, Артур, что руководители студии, в которую ты посещаешь, преступники.

Артур отпил пива, поставил кружку на стол и иронично поинтересовался:

— И что же такого они натворили?

— Я не могу тебе всего сказать. Скажу лишь, что на их счету масса злодеяний. Твоя жизнь и жизнь твоих друзей в опасности.

Продолжая усмехаться, Артур нахмурился.

— Вы так говорите… Прямо как Йода, — заметил он.

— Прости, не понял.

— Йода, магистр джедаев. Смотрели «Звездные войны»?

Иван Иваныч покачал головой:

— Нет.

— Йода был мудрец. И все время учил других уму-разуму.

— Ну и как? Помогло?

— Вообще-то не очень.

Иван Иваныч кивнул, словно услышал то, что и ожидал услышать. Потом сказал:

— Кравцова и Чернов занимаются преступным бизнесом. Меня наняла мать одной девушки, которая пострадала от их преступных действий. Имя ее я тебе назвать не могу.

Артур окинул Иван Иваныча недоверчивым взглядом:

— А что с ней случилось?

— С девушкой-то? Ее убили.

— За что?

— За то, что она не захотела участвовать в их афере. — Иван Иваныч махнул рукой официанту, обслуживающему соседний столик, ткнул пальцем в кружку Артура и показал пальцами «два».

Официант понятливо кивнул в ответ.

Через пару минут на столике появились две полные кружки холодного пива.

— Допустим, что вы говорите правду, — задумчиво сказал Артур. — Но для чего вы мне все это рассказываете? Что вы от меня хотите?

Иван Иваныч отпил холодного пива, блаженно почмокал губами и сказал:

— Ты должен мне помочь, парень.

— С какой стати?

Иван Иваныч как-то странно посмотрел на него. Потом спросил, слегка понизив голос:

— Ты ведь, кажется, знаком с Дашей Иванцовой.

— Знаком, — выдохнул Артур и сглотнул слюну. — А что? Почему вы спросили?

— Ей грозит опасность, — ответил Иван Иваныч, нахмурив брови. — Не исключено, что ее постигнет та же участь, что и девушку, о которой я говорил.






Date: 2015-07-17; view: 58; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.027 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию