Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 5. Прошло уже три месяца со дня смерти Нэнси Мак-Гиллби





Прошло уже три месяца со дня смерти Нэнси Мак-Гиллби. Эмили казалось, что прошло еще больше времени, потому что иногда она чувствовала, будто самостоятельно ведет хозяйство уже многие годы и что она и Люси ходят по субботам на рынок и возвращаются нагруженные продуктами - мясом, овощами и бакалейными товарами - с тех пор, как она себя помнит.

Эмили очень волновалась за Люси, хотя могло показаться, что причины на это не было, так как она следила, чтобы сестра хорошо питалась. Девушка организовала, с помощью Сепа, чтобы Люси могла приходить к ней каждый день после школы, и кормила ее. Сеп не соглашался на то, чтобы Люси приходила в обеденное время, когда он ел сам. Эмили считала, что это было чудачество. Он хотел обедать в одиночестве; или, на худой конец, в присутствии Эмили.

Но несмотря на то, что она буквально впихивала в Люси еду, не похоже было, что девочка набирает вес, у нее на лице постоянно было обеспокоенное выражение. Когда Эмили спрашивала Люси, та только говорила, что ей не нравится жилец.

Приставал ли он к ней?

Нет, только иногда шлепал ее пониже спины, если был немного в подпитии. В любом случае Элис Бротон почти всегда отсылала ее, когда он был дома.

Когда Люси спрашивали, цеплялся ли к ней Томми, она отвечала, что нет. Так как ее защищал Джек.

Эмили было приятно узнать, что у Люси был хоть один защитник в том доме; Джек, по ее мнению, всегда был лучшим из выводка. Поэтому она последнее время старалась, чтобы он не остался внакладе, и незаметно давала ему каждую неделю один пенни.

Но сегодня, даже более чем всегда, Эмили почувствовала беспокойство относительно Люси, поскольку лицо девочки заострилось и у рта залегли горестные складки. Старшая сестра спросила ее напрямую, когда они вошли в дом и поставили на кухонный стол полные сумки:

— Послушай, Люси, что с тобой? Твое лицо сегодня напоминает дождливые выходные.

— Я просто чувствую себя усталой, Эмили.

— Ты всегда чувствуешь усталость. Почему ты так устаешь? Она заставляет тебя работать?



— Не более чем всегда, просто мытье и уборка и всякая ерунда... Эмили.

— Ну-ну. — Эмили села на кухонный стул и тяжело вздохнула, вытаскивая шляпные булавки из шляпки, чтобы снять ее. Потом, воткнув их обратно, она взглянула на девочку, молча стоявшую у ее колен, и резко сказала: — Ну, говори, что ты хочешь сказать!

— Могу я переехать сюда и жить здесь с тобой?

— О, Господи. Люси, — Эмили закрыла глаза и покачала головой, — сколько раз я тебе говорила, что я просила мистер Мак-Гиллби бесчисленное количество раз, но он все время отвечает, что мы должны заручиться согласием отца, потому что если мы заберем тебя оттуда, то могут возникнуть неприятности. И ты знаешь, что это так, потому что отец оставил тебя на попечение Элис Бротон. И у нее есть уведомление о половинном жалованье, чтобы доказать это. И таково было решение отца.

— Послушай. — Эмили взяла Люси за руку. — Я знаю, что кажется, будто отец еще долго не приедет, но нужно набраться терпения. Ну давай, развеселись, никогда не вешай носа! Давай разберем свои покупки, а потом выпьем по чашечке какао. — Она расправила плечи и добавила: — И мы будем пить его в гостиной у камина, хорошо?

Когда, спустя некоторое время, сестры сидели на коврике перед камином, пили какао и улыбались друг другу, Эмили сказала:

— Разве не здорово?

Улыбка исчезла с лица девочки, а в ее глазах отразилась такая тоска, что у Эмили сжалось сердце, а Люси сказала:

— Да, это как в раю.

Они молча смотрели друг на друга, потом Эмили тихо пробормотала:

— Я сделаю все возможное. У меня есть кое-что в запасе, я сделаю все, что смогу.

Потом они сидели молча, Люси с опущенной головой, а Эмили, подняв голову, оглядывала комнату. Это была красивая комната, радовавшая глаз. В ней размещались плюшевый гарнитур из семи предметов, а также сервант со стеклянными дверцами, стоявший в углу, в котором был большой чайный сервиз, и пианино у стены напротив камина. Сеп сказал, что она должна начать учиться игре на пианино, и она обязательно это сделает. Да, ей хотелось бы играть на инструменте; она будет чувствовать себя образованной. В углу стоял письменный стол, письменный стол Сепа, как она называла его, а перед окном размещался маленький полированный дубовый столик, на котором стоял красивый цветочный горшок с аспидистрой. Пол был покрыт настоящим ковром, а у камина лежал коврик, на котором они сейчас сидели, не самодельный, как у многих, а купленный в магазине. Все в комнате сияло чистотой. Не проходило ни дня, чтобы она не протирала каждую вещь в доме, а раз в неделю Эмили все полировала. И каждая минута работы доставляла ей удовольствие. Эмили никогда не хотела покинуть этот дом и... и более того, не было необходимости покидать его.

Эмили опустила голову и смотрела на чашку с какао. Она знала, что недалеко было то время, когда Сеп что-то скажет ей. И что она ответит ему? Она должна серьезно это обдумать. Неужели она не обдумывала это неоднократно! Если она не даст ему ответ, которого Сеп ждет, то кто-нибудь другой даст, потому что мистер Мак-Гиллби занимает положение, которое любая хотела бы разделить с ним; помимо того, что он владелец дома, он еще и десятник в доках... Жаль лишь, что такой старый.



Когда девушка резко поднялась, Люси вздрогнула от неожиданности. Эмили направилась к кухонной двери, говоря:

— Ничего себе, сижу здесь и теряю время, когда мне еще надо готовить обед.

Хотя Эмили и ждала этого - разговора о том, что было у обоих на уме, - она была удивлена, потому что это случилось в тот же субботний вечер. Девушка уже собиралась идти спать, когда Сеп неожиданно сказал:

— Сядь, девочка.

Он часто говорил: «Сядь, девочка», но сейчас его голос звучал совсем по-другому. Сепа не было дома почти весь вечер, а когда он пришел, Эмили уловила запах пива. Но он не был пьян, ничего подобного. Сеп обещал ей, что никогда больше не будет напиваться, потому что это «игра для балбесов», но он будет выпивать свою пинту, когда захочет. И Эмили согласилась с этим. Все мужчины, кроме пустомель, любят выпить пинту пива и не становятся от этого хуже.

Как всегда, когда Эмили была слегка обеспокоена, она сцепила руки, положила их на колени и сидела, глядя на Сепа, а он смотрел на нее. Ее разум подсказывал, что он довольно привлекателен: лицо слегка квадратное и румяное, глаза карие, рот красиво очерчен. Кроме того, он сбрил усы и теперь выглядел моложе. Когда Эмили впервые увидела его, кончики усов были натерты воском, но потом он срезал их. Вскоре после смерти миссис Мак-Гиллби Сеп стал тщательно бриться, из-за чего выглядел лучше... Но все равно ему было тридцать пять лет!

Сеп наконец заговорил:

— Знаешь что, Эмили? У меня такое ощущение, что жены нет уже три года, а не три месяца; по правде говоря, мне иногда кажется, что ее вообще не было. Ты можешь это понять?

И снова, как всегда, когда Эмили волновалась, она только молча кивнула.

— Послушай, я не хочу тебя пугать, но я не думаю, что ты испугаешься. У тебя есть голова на плечах, и ты знаешь, что к чему. А раз это так, то ты должна знать, что я неровно к тебе дышу, Эмили, и это чувство возникло не сегодня и не вчера, оно существует уже давно. Жена, должно быть, понимала это. Да, — он отвернул голову в сторону, — по ее поведению я понимал, что она прекрасно знает. Но Господь знает, что ни словом, ни взглядом я не давал тебе понять, что я чувствую. Правда? Ответь честно.

Девушка еще раз кивнула.

— Хорошо. Больше я не буду ходить вокруг да около. Я хочу жениться на тебе, Эмили! Подожди, — он поднял руку, — не говори, что ты слишком молода, а я слишком стар для тебя; я не старик, я молод, как может быть молод мужчина, а именно это имеет значение. А ты... ну, я знаю, что тебе всего шестнадцать, но мы можем подождать еще несколько месяцев, пока тебе не исполнится семнадцать, а потом, что ты скажешь потом, Эмили? Что ты скажешь?

Ее глаза были широко распахнуты; губы слегка приоткрылись, втягивая тонкую струйку воздуха. Эмили чувствовала, как воздух проходит через ее горло и наполняет грудь.

— Я тебе не противен, нет?

— О нет! Нет! — выпалила она в ответ.

И это было правдой, Сеп не был ей противен, он даже очень нравился ей. Но выйти за него замуж, ложиться с ним в постель, хотела ли она этого? Девушка не знала. Эмили не думала, что хочет этого, но все же когда-то ей придется выйти замуж. А за кого она выйдет замуж? За кого-то с их улицы, чтобы жить впроголодь, как Пег Уотсон, или Мэри Николс, или Ханна Тредджилл. Ходить по понедельникам в ломбард, закладывать вещи и выкупать их по пятницам. А если она выйдет замуж за человека, подобного мужу Ханны Тредджилл, то ее периодически будут бить до синяков.

— Тебе нравится дом?

— О да, да, конечно, Сеп, мне нравится дом. Я люблю его.

— Хорошо, девочка, он твой только поэтому. Я буду хорошо с тобой обращаться, Эмили. — Сеп крепко держал в своих руках ее сцепленные руки. — Не нужно ожидать от меня чего-то плохого. — Он говорил так, будто читал ее мысли. — Ты будешь делать все по-своему, я обещаю тебе. Более того, когда все будет решено, ты сможешь забрать сюда Люси, я буду только рад. Да, ты сможешь, и я согласен нести ответственность за последствия того, что мы заберем ее у той женщины, а потом объясню все твоему отцу, когда встречусь с ним.

Где-то в глубине души Эмили чувствовала, что сейчас он поступает не совсем честно. Да и не только сейчас. Она догадалась о причине, по которой Сеп не разрешал раньше забрать Люси в дом. Он понимал, что если потребуется ее подтолкнуть к решению, то, что она не сделает ради себя, она сделает ради Люси. И Эмили его не винила; люди прибегают к всевозможным ухищрениям, когда им что-то нужно, а Сепу была нужна она. Это было видно по его глазам. Она заметила это выражение его глаз уже давно. Девушка почувствовала растущую жалость к этому человеку и желание порадовать его и возможность обезопасить себя и сестру до конца жизни. Неплохо иметь мужа, который постоянно работает, более того, неплохо обеспечен, - Сеп сообщил ей по секрету, что у него в банке была отложена небольшая сумма денег, помимо тех, что лежали в ящике. А главное, Эмили было очевидно, что если она выйдет за него замуж, то будет хозяйкой этого дома.

Сеп сказал, что подождет, когда ей исполнится семнадцать. До этого времени оставалось еще более восьми месяцев, а восемь месяцев - это большой срок. Скорее всего, через восемь месяцев она не будет возражать против замужества.

Руки девушки расслабились в его руках. Эмили улыбнулась ему и слабо кивнула, а в следующее мгновение она уже была в его объятиях, а его губы крепко прижались к ее губам. Таким был ее первый поцелуй.

Потом Сеп отодвинул Эмили на длину руки и весело рассмеялся, крутя головой и выкрикивая:

— Я не хотел быть грубым, девочка. Этого больше не случится, но... но я думал, что мне придется убеждать тебя. Я думал, что ты скажешь: «Большое спасибо, Сеп, но я хочу быть только вашей экономкой». О девочка, я чувствую себя счастливейшим человеком в мире. И вот еще что... — Он перешел на доверительный шепот. — Я хочу тебе что-то сказать. Возможно, что в этот понедельник я подарю тебе кое-что, что-то приятное и красивое!

— Правда? — Эмили заглянула ему в лицо. Оно блестело от испарины; его глаза горели. Все еще шепотом Сеп продолжил:

— Ты помнишь, что лежит там, в ящике? — Он махнул рукой в сторону передней комнаты. — Я продаю все это, чтобы купить одну-единственную вещь. — Но, — он похлопал ее ладонью по плечу, — подожди, пока не увидишь, девочка. Я ничего не скажу тебе об этой вещи, пусть это будет сюрпризом, только подожди; это потрясающе. Когда я сам впервые увидел ее, я подумал: «Ну, парень, нужно купить это Эмили в качестве свадебного подарка». Теперь ты ее получишь. И не надо ждать до свадьбы. Я подарю ее тебе сразу же, как получу.

— О Эмили. — Сеп нежно взял ее за плечи. — Я сделаю тебя счастливой, я обещаю тебе! Я понимаю, что ты, со своей внешностью, добротой и живостью, могла бы выйти замуж за любого. Но вот что я тебе скажу, Эмили. Никто во всем мире не думает о тебе так, как я, и никто не будет так заботиться о тебе, как я, и никто не будет тебя любить, как я! Что ты на это скажешь?

— Я знаю, Сеп, я знаю!

— И еще. Когда мы поженимся, я устрою такой праздник, какого они не видели со времени коронации. Праздник королевы Александры не выдержит никакого сравнения с тем, что я устрою в твою честь.

Эмили и не сомневалась в том, что Сеп устроит большой праздник, но почему же это не радовало ее сердце? Все, чего ей хотелось, это заплакать.

Он нежно сказал:

— Теперь иди спать, а то я съем тебя.

Девушка ушла и в своей комнате расплакалась. Зарывшись лицом в подушку, Эмили плакала так, как никогда раньше не плакала, но она сказала себе, что, возможно, это от счастья.

 

Это были странные выходные. С субботнего вечера ее положение в доме изменилось. Эмили полагала, что это из-за нового отношения к ней со стороны Сепа. Он вел себя по отношению к ней так, как вел бы себя юноша. Сеп старался обнять ее за талию, за плечи, а когда он что-то делал по дому, то делал это с большим рвением, даже когда таскал уголь или выносил золу во двор; он ходил по дому и говорил об изменениях, которые он собирался произвести. Он сказал, что от заднего двора было мало проку, что лучше увеличить моечную и сделать такой большой, чтобы ее можно было назвать кухней. Он даже поговаривал о том, чтобы перенести уборную в дом.

Но хотя Сеп и вел себя, как юноша, это не сделало его моложе.

В понедельник утром Эмили стирала белье, а когда развесила его на заднем дворе и увидела, как простыни бьются на ветру, она ощутила какое-то радостное чувство где-то в желудке.

Как всегда по понедельникам, обед состоял из холодных блюд, а когда он закончился, Сеп обнял Эмили и поцеловал. Он поцеловал ее очень осторожно, потому что прошлым вечером, когда он был очень порывист, она пыталась сопротивляться. У девушки были странные ощущения, когда Сеп целовал ее, но она думала, что со временем привыкнет к этому.

Когда Сеп снова ушел на работу, Эмили вымыла обеденную посуду и начала убирать в обеих спальнях, отдраивая все, начиная от окон и кончая полом. Девушка все еще занималась уборкой, когда в половине пятого пришла Люси.

Положив перед сестрой три толстых куска свежего хлеба, поставив масло и тарелку с холодным мясом и маринованными овощами, Эмили уселась за стол и стала маленькими глотками пить чай. Потом сказала:

— Посмотри на часы, уже почти вечер. — Не донеся чашку до рта, она внимательно посмотрела на Люси, осознав, что та была еще более тихой, чем обычно, и спросила: — Что случилось?

Люси проглотила хлеб, который был у нее во рту, а потом из ее глаз потекли слезы.

— Я... я больше не хочу туда возвращаться, Эмили, я не хочу туда возвращаться. Говорю тебе, я не хочу.

— Что произошло?

— Это все он, Тим Пирсли.

— Что он сделал?

— Он... он всегда старается схватить меня!

Эмили откинулась на спинку стула и забарабанила пальцами по столу. Что-то нужно сделать; она знала Тима Пирсли и таких, как он, о да. Таких было полно в округе.

Неожиданно перегнувшись через стол, Эмили схватила сестру за запястье и сказала:

— Иди домой. Ну послушай, иди домой, а я приду попозже. Я поговорю с Се... мистером Мак-Гиллби, и я думаю, что теперь он разрешит тебе переехать. Но ты же понимаешь, что я не могу оставить тебя здесь по своей собственной воле. Давай ешь и возвращайся домой. Не волнуйся больше, все будет хорошо!

— Ты уверена, Эмили?

— Да, Люси, на этот раз я уверена. Мы снова будем вместе спать ночью. — Она улыбнулась ей. — Давай не унывай. — Эмили подняла подбородок Люси. — Ты знаешь, что я обычно говорю.

— Да. — Люси сдержала слезы, потом вытерла их со щек указательным пальцем и, улыбнувшись в ответ, сказала: — Никогда не вешай носа!

— Вот именно, никогда не вешай носа!

Когда Люси ушла, Эмили решила, что закончит уборку спальни утром; теперь ей надо помыться, причесаться и надеть чистый фартук перед тем, как приготовить чай Сепу. Ему нравилось, когда она хорошо выглядит, а ей нужно не только хорошо выглядеть, но и быть милой, когда придется просить его взять в дом Люси... Нет, не просить, а подчеркнуть тот факт, что она хочет забрать Люси... сейчас.

Что Сеп тогда говорил, когда рассказывал о своей жизни и женитьбе на миссис Мак-Гиллби? Что за все нужно платить. Хорошо, она заплатит за то, чтобы Люси жила здесь. Она дала ему обещание, и она сдержит его.

 

Сеп обычно возвращался с работы около двадцати минут шестого, но было уже пятнадцать минут седьмого, а он все еще не появлялся. Эмили подошла к парадной двери.

Над стеной, отгораживавшей их от берега реки, девушка увидела трубу проплывавшего мимо парохода: он выходил в море с высоким приливом. Стоял прекрасный вечер, слегка прохладный, и уже наступали сумерки, как обычно бывает в начале октября. Эмили смотрела в направлении Уэст-Холборна, откуда должен был прийти Сеп; потом, случайно взглянув в другую сторону, она увидела его вдалеке - идущим со стороны Коронейшн-стрит. Она удивилась тому облегчению, которое ощутила при виде Сепа. Это чувство было настолько велико, что Эмили чуть не побежала навстречу Мак-Гиллби.

Когда Сеп наконец приблизился к ней, он широко улыбнулся.

— Извини, девочка, уж не думала ли ты, что я уплыл на лодке из банановых листьев?

— Боже! Я не знала, что думать: вы никогда раньше так не опаздывали.

— Нет, никогда, но, кто знает, в будущем я снова могу так задержаться... Эмили, я нашел нечто хорошее, и сегодняшний вечер - это только начало. Теперь приготовь мне чай, а я пока умоюсь, мне нужно снова уходить, так что поторопись.

Когда Эмили быстро направилась в моечную, Сеп крикнул ей через плечо:

— Я украшу тебя бриллиантами, девочка.

Проходя мимо него в моечную, она спросила:

— Это та вещь, о которой вы говорили в субботний вечер?

Сеп ответил не сразу, так как в этот момент он с шумом плескал воду себе на шею и на лицо, брызгаясь и пыхтя; но, когда он вытирался, держа полотенце с одной стороны лица, он взглянул на нее и сказал:

— Да, это она, и она очень красивая, почти такая же красивая, как ты. Но поторопись, я не могу терять время, я должен встретиться с этим парнем в половине восьмого. Нужно будет немного поторговаться, прежде чем все будет сделано.

Эмили поставила перед Сепом обжигающе горячее жаркое, но, когда девушка не поставила такую же тарелку перед собой, он перестал есть.

— А где твоя порция?

— Я сегодня не хочу есть, Сеп.

— Что случилось?

Эмили стояла рядом и внимательно смотрела на него.

— Приходила Люси, она на пределе.

Сеп повернулся и сказал:

— Только не сейчас, Эмили, в другой раз, завтра, а на сегодняшний вечер у меня уже есть дело.

Она отошла от него и, сев напротив, сложила руки на коленях, а потом тихо сказала:

— Это очень важно для меня, Сеп. Там есть парень, жилец, я... я думаю, что он пристает к ней.

— Что! Она так сказала?

— Именно так.

— Ну и ну. — Сеп потер пальцами испачканные губы. — Это совершенно меняет дело.

Он внимательно посмотрел на девушку. Она сидела выпрямившись, ее лицо было серьезным. Сейчас Эмили была больше похожа на молодую женщину, а не на юную девушку шестнадцати лет. Ей можно было дать около двадцати, и Сеп мог поклясться, что и думала она, как двадцатилетняя, так как он понял, что сейчас девушка предъявляла ему ультиматум: или Люси будет жить здесь, или вы не получите меня. Похоже, она платит ему его же монетой. Разве он не использовал Люси в качестве рычага, чтобы заставить эту красотку дать ему согласие.

Сеп медленно улыбнулся Эмили. А у нее есть голова на плечах, у его малышки Эмили, и ему нравится это. Ему нравится, когда у женщин есть что-то в голове. И конечно, когда Эмили станет женщиной, у нее что-то будет не только в голове, но прибавится и на теле. Да уж, это точно. Его улыбка стала еще шире; он подмигнул ей и, взяв в руки нож и вилку, сказал:

— Давай, девочка, приводи ее, когда захочешь! Дом твой, и все, что в нем, тоже.

— О, спасибо, Сеп! Огромное спасибо! Я пойду, как только помою посуду.

Через двадцать минут он прощался с Эмили:

— Я не знаю, когда вернусь, меня не будет час или два, или, может быть, я ввалюсь в парадную дверь около одиннадцати. — Он громко засмеялся над своими словами, добавив: — Но я не буду пьян, я обещаю тебе. Счастливо, девочка.

После того как Сеп ее поцеловал, Эмили, закрыв дверь, постояла, вытирая губы, быстро прошла через кухню и поднялась в свою комнату за шляпкой и пальто.

Потом девушка закрыла дверь и положила большой железный ключ на деревянную полку, прикрепленную к задней стороне железного отжимочного катка в прачечной. Сеп настаивал, чтобы ключ всегда оставался в прачечной. Когда-то у него был всего один ключ, и, когда Сеп его терял, ему каждый раз приходилось разбивать окно, чтобы попасть в дом.

Казалось, что на Кредор-стрит играют вдвое больше детей, чем где-либо в городе. Когда она подошла к номеру 18, то дверь, как всегда, была открыта, как обычно, на ступенях играли дети, но на этот раз только Кейт, Энни и Джек. Девочки одевали тряпичную куклу; Джек стоял, прислонившись к лестничной стене.

Мальчик держал руки в карманах и лениво смотрел на них, пока не появилась Эмили. Он резко выпрямился и сказал:

— О Эмми, привет.

— Привет, Джек. Где наша Люси?

Джек посмотрел на нее, не отвечая, Эмили наклонилась, всмотрелась в него и требовательно переспросила:

— Где Люси?

Мальчик только дернул головой, Эмили не отставала:

— В чем дело, что случилось?

Джек вытянул шею в ее сторону и прошептал:

— Мамы нет дома; там только наш Томми и... и Тим Пирсли. Он... он заставил нас выйти.

— Кто заставил? Пирсли?

— Да.

— А Люси, она там?

— Да. — Джек слегка дернул головой. — Он не разрешил ей уйти.

Эмили взбежала по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и, распахнув кухонную дверь, она уставилась на Томми, который втыкал свой нож вдоль края стола.

— Где Люси?

Когда он тоже ничего не ответил, девушка повернула голову и посмотрела в сторону спальни; потом пролетела через комнату, выхватила кочергу из очага и снова выскочила на площадку. Переводя взгляд с одной двери на другую, Эмили выбрала дверь в меньшую комнату и, повернув ручку, распахнула ее.

Девушка ожидала, что дверь будет заперта или, по крайней мере, под ручку будет подставлен стул, поэтому и схватила кочергу. Но теперь она стояла, подняв кочергу до уровня плеча, и с яростью смотрела сквозь мерцающее газовое освещение на испуганное лицо Тима Пирсли.

Как и в прошлый раз, когда Эмили впервые его встретила, верхняя часть его тела была обнажена, брюки, на которых сейчас не было ремня, свободно висели на бедрах. Пирсли сидел на кровати, наклонившись, опираясь на локоть, другая его рука вцепилась в верхнюю часть ноги Люси. Девочка была плотно прижата к стене у кровати. Она не издавала ни звука и даже не хныкала. Лицо Люси было цвета свежевыпавшего снега. Оно словно заледенело от ужаса.

— Ты, грязный, развращенный гад! Люси, вылезай оттуда!

Очнувшись, как после сна, Люси соскочила с кровати. Но рука Тима Пирсли вернула ее назад. Он повернулся и лениво усмехнулся Эмили.

— Рад видеть тебя.

— Отпусти ее!

— С какой стати? Ей это нравится.

Эмили даже не успела подумать, кочерга вылетела из ее рук, как будто сама по себе. Когда она достигла цели, комната наполнилась воплями и проклятиями, и Эмили увидела, как Тим Пирсли качнулся назад, по его лицу, ближе к уху, текла кровь.

Когда Люси соскочила с кровати, Эмили схватила ее за руку, а в следующую минуту они бежали вниз по лестнице, мимо потрясенных детей, удивленно смотревших на них. Они долго бежали и остановились лишь в проулке на Пайлот-Плейс, там, хватая воздух, прислонились к стене склада.

Некоторое время спустя Эмили выпрямилась, а с ней и Люси. Они побрели по проулку и вскоре вошли во двор. Все еще пытаясь отдышаться, Эмили открыла дверь прачечной, взяла ключ с полки за валиком и вошла в дом.

Она сняла шляпку и жакет и посмотрела на Люси, которая потерянно стояла в дверях между кухней и моечной. Эмили сказала, как если бы одежда была основной ее заботой:

— Не грусти о жакете и шляпке, я найду тебе другие. В любом случае, ты можешь взять мои старые вещи.

Девушка неотрывно смотрела на все еще мертвенно-бледное лицо сестры. Даже такая пробежка не прибавила ему цвета. Взяв Люси за руку, Эмили осторожно подвела ее к огню и усадила на стул, сама опустилась возле нее на корточки и, заглядывая ей в лицо, спросила:

— Он сделал... сделал тебе что-нибудь?

Только через несколько секунд Люси медленно покачала головой.

— Ты уверена?

— Да.

Вздохнув с облегчением, Эмили выпрямилась и, слабо улыбаясь, сказала:

— Отныне все будет хорошо. Тебе больше никогда не придется терпеть это, ты туда не вернешься... Ну-ну, не начинай реветь. — Старшая сестра подняла опущенную голову Люси и, нежно глядя ей в глаза, добавила: — Наша жизнь устроена, твоя и моя. Я кое-что скажу тебе, это пока секрет, но я собираюсь выйти замуж за мистера Мак-Гиллби... Сепа.

— Мистера Мак-Гиллби?!. За него замуж?!

Эмили заметила, что даже Люси была слегка шокирована такой перспективой, и добавила:

— Не такой уж он старый.

— Не старый?

— Нет. И... и иногда он ведет себя как юноша. Он очень хороший, Люси. Ты знаешь, что он очень хороший?

— О да, я знаю, что он хороший. — Люси медленно повернула голову, оглядела кухню.

Как будто читая ее мысли, Эмили сказала:

— А это будет наше жилище, наш дом. Он не взят в аренду, как другие, а принадлежит Сепу. И знаешь что еще? — Эмили наклонилась поближе к лицу Люси. — У Сепа есть чековая книжка, есть счет в банке. А это что-нибудь да значит, правда?

Когда Люси не ответила, Эмили отвернулась и громко сказала, как бы себе:

— Больше мне никогда в жизни не придется волноваться о том, что может со мной случиться.

Казалось, что это ее мама или более взрослая женщина выражает свои мысли; и действительно, в этот момент Эмили почувствовала себя старше, взрослее. Она сама приняла решение, серьезное решение; приняла его для того, чтобы устроить свою жизнь и жизнь Люси. Девушка не питала иллюзий, она знала, что заплатит за все, знала также, что, выйдя замуж за Сепа, она не получит все сразу.

 

Сеп вернулся поздно, и от него пахло пивом; впрочем, он предупредил Эмили заранее. Девушка не уложила Люси спать, чтобы та дождалась Мак-Гиллби, и, когда тот увидел ее сидящей у огня в длинном пальто, надетом поверх ночной рубашки, он ласково ей улыбнулся и сказал:

— Ну вот, девочка, теперь ты дома.

Люси молчала, поэтому заговорила Эмили:

— Она стесняется, я все ей рассказала.

— Ну и что ты обнаружила, когда пришла туда? Были проблемы?

Она кивнула головой и ответила:

— Было так, как Люси и говорила, он приставал к ней. Он загнал ее в угол кровати в спальне и... — Она прикусила губу.

— Ну, продолжай.

— Он держат ее за ногу и не отпускал, и... и я, похоже, слегка чокнулась... я запустила в него кочергой.

— Что ты! — Сеп сказал это сдавленным голосом, как бы исходившим от человека вдвое меньше его.

— Я взяла ее, чтобы взломать дверь, но дверь была открыта, он лежал поперек кровати, а она сидела в углу, — Эмили указала на Люси, — прижатая к стене. И у нее ссадины по всей спине... и ниже, их очень много там, где он щипал ее. Она была страшно напугана.

Сеп взглянул на маленькое, испуганное личико сестры Эмили. Они не были похожи на сестер. Эмили - крепкая и красивая, а Люси - маленькая и тщедушная. Сеп боялся, что у девочки чахотка. Может быть, поэтому он не хотел брать ее в дом? Нет, он не боялся заразиться; если вам суждено что-нибудь подхватить, то вы это подхватите, - это была его философия. Но Сеп сказал совсем другое:

— Ты запустила в него кочергой? Ты попала в него?

— Да. Да, я думаю... я так думаю; я видела, как по его лицу текла кровь, а он упал назад к стене. Но мы убежали. Мы просто убежали.

— О Боже!

Эмили выпрямилась и напряглась.

— Я не жалею. Я ни капли не жалею. Если хотите, то я пойду завтра в полицию и скажу им, что я сделала, потому что... посмотрите. — Она стянула жакет с плеч Люси и задрала широкий рукав ситцевой рубашки. Посмотрите на это!

Сеп посмотрел. Верхняя часть руки девочки была почти полностью сине-черной.

— И это не все. Я... я покажу вам это. — Быстрым движением руки Эмили задрала на девочке подол ночной рубашки сбоку, почти до талии. — Только посмотрите на это! Он впивался в нее ногтями, но это есть и на других местах, которые я не могу вам показать.

Когда Сеп увидел ссадины и мелкие рубцы на ноге девочки, его лицо помрачнело и он сказал сквозь зубы:

— Грязный тип! — Затем, наклонившись к Люси, он спросил: — Как, ты говоришь, его зовут, девочка? Тим?.. Тим?

— Пирсли. Тим Пирсли.

— Пирсли... Здоровый парень с рыжеватыми волосами?

Люси кивнула, подтверждая описание.

— Пирсли? Я знаю Пирсли, большого Тима Пирсли. О да, я знаю его, и завтра я поговорю с мистером Пирсли. А теперь, девочка, если ты уже поела, иди спать, и отныне это твой дом, и в твоей жизни больше не будет никаких Пирсли, если я возьмусь за это. — Он погладил Люси по голове и ласково подтолкнул ее в сторону двери.

Эмили мягко сказала:

— Ты знаешь, куда идти. Иди, а я приду через минуту.

И они остались вдвоем. Усевшись в деревянное кресло, Сеп сказал:

— Ты правильно поступила, девочка. Да, ты правильно сделала. Даже использовав кочергу. Хотя я даже не могу себе представить, чтобы ты запустила в кого-нибудь кочергой. — Он откинул голову и рассмеялся. — Ты не попытаешься проделать то же самое со мной, нет?

— Нет, Сеп. — Эмили улыбнулась, но ее улыбка была усталой. Он сказал:

— Ты выглядишь измотанной, девочка.

— Да, выдался тяжелый вечер; и... я думаю, что это реакция на то, что случилось.

— Да, несомненно. Но ты поступила правильно. Будь уверена, ты поступила правильно! Грязный тип. Только подожди до утра. Ну а теперь, как я говорил, я кое-что покажу тебе, ведь я обещал?

— Да.

— Но все же мне кажется, что ты не в состоянии в данный момент полностью это оценить.

— Вы так считаете?

— Да, девочка, я отложу это, потому что хочу, чтобы это выглядело на тебе, чтобы ты смогла оценить. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Эмили ласково улыбнулась ему и сказала:

— Нет... не совсем, Сеп.

— Конечно, девочка, ты слишком утомлена. Завтра вечером все будет по-другому. Надеюсь, что завтрашний день пройдет легко; сходи с Люси погулять, пройдитесь по магазинам, сходите на берег, это пойдет вам на пользу. Потом надень завтрашним вечером свое самое лучшее платье, а после того, как ты отправишь Люси пораньше спать, я покажу тебе то, что приобрел для тебя. Это самая красивая вещь на свете. — Он медленно покачал головой, как будто мысленно что-то видел. — Знаешь, Эмили, я и не думал, что имею вкус к красивым вещам. Это пришло ко мне постепенно, вроде как вошло в меня по капельке, и мне теперь нравится обладать красивыми вещами, не большими вещами типа мебели и всякого такого, а маленькими, ценными вещами, и... — Он протянул руку и ухватил Эмили за запястье. — И вещами, подобными тебе. О да, ты - самая ценная из всего, что я видел в своей жизни. Ах, Эмили, догадываешься ли ты, каким счастливым сделала меня и каким счастливым еще сделаешь? В последние несколько дней я понял, что еще не жил, не жил по-настоящему. Я не имел от жизни ничего действительно хорошего. О, — он дернул головой и привлек ее к себе, — бывает разное понятие хорошего. Все эти болтуны, они считают себя хорошими, но это не то, что я имею в виду. Ты знаешь, что я имею в виду, правда?

— Да, Сеп.

— Ты знаешь о той маленькой книжке, которую я достал тебе из потайного ящика? Строка из того стихотворения постоянно вертится у меня в голове. И знаешь, она подтверждается каждый день. Как там она звучит? «Существование - это время, затраченное на то, чтобы намочить береговую гальку». — Сеп медленно покачал головой. — Знаешь, Эмили, этим много сказано, потрясающе много, - практически все! Целая жизнь заканчивается всего-то за время, которое необходимо для того, чтобы волна увлажнила гальку. Кто бы это ни написал, он мыслил тщательно и глубоко. Ты согласна?

— Да, Сеп.

— Ох, девочка, я вижу, что ты падаешь с ног. Иди спать девочка, но, прежде чем уйдешь, давай поцелуемся.

Он усадил Эмили к себе на колени, крепко обнял и поцеловал. Запах пива ударил ей в ноздри. Но, как она сказала себе, ей ничего не нужно даром, поэтому она поцеловала его в ответ. Потом она сделала странную вещь, даже успев подумать в тот момент, что это странно. Этот поступок показался ей еще более странным, когда она вспоминала об этом годы спустя: подойдя к двери, ведущей на лестницу, она бегом вернулась к Сепу и, обняв его за шею, крепко поцеловала в губы, даже неприлично крепко, как ей тогда показалось. Он был настолько рад и удивлен, что глаза его увлажнились. Она развернулась, быстро побежала к двери на лестницу и скрылась за нею.






Date: 2015-12-13; view: 70; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.028 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию