Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Назад в будущее





Лана Капризная

Записки из модного дома

 

 

Лана Капризная

Записки из модного дома

 

Истерика

 

Я устала, я не выдерживаю этот ритм. Это настоящая гонка, гонка на выживание. Нужно все время соответствовать: иметь определенную фигуру, одеваться согласно модному дресс‑коду, говорить только то, что производит впечатление. И всем плевать, что тебе хочется на самом деле! Ты никто, если не являешься винтиком этого глянцевого мира. И этот страх, постоянно этот страх: не соответствовать. Страх, что я – аутсайдер, и об этом узнаю не только я, но и все окружающие. И тогда только смерть избавит меня от мук презрения. Потому что твой имидж решает все. Дает работу, престижные строчки в резюме, уважение коллег.

Я живу в постоянном паническом страхе. Потому что я больше ничего не умею делать, кроме как модный журнал. И в этом мой самый страшный грех.

 

1 /

Назад в будущее

 

Я всегда любила моду, сколько себя помню. Меня просто завораживали советские модные журналы. Да, они были невероятно убогими, не с самой лучшей полиграфией, но я перелистывала их страницы, затаив дыхание. Я с восхищением рассматривала ярко одетых и тщательно причесанных женщин в замысловатых позах. Как они были не похожи на тех женщин, которых я ежедневно видела на улице! Причем одежда меня интересовала меньше всего – все эти вытачки, кокетки, длина юбок, ширина плеч. Я с упоением рассматривала весь образ: насколько модель органична в платье, как она облокотилась на белый рояль (высший шик в понятии советского обывателя!), как она, изумленно приподняв выщипанные и заново нарисованные брови, смотрит на спутника. О, мужчины из модных журналов! Несколько деревянные и бесполые, как пластиковые пупсы, они все равно поражали изяществом, стройностью и хорошей осанкой. От них не пахло ни табаком, ни потом, ни трудовыми буднями. От них вообще ничем не пахло. А то, что на них было надето, даже невозможно было ни с чем сравнить. Таких мужчин в такой одежде в Советском Союзе просто не существовало. Даже мой папа – совершенство для меня во всем – и тот при оценивающем взгляде (а цепкий, оценивающий взгляд у меня был уже в ясельном возрасте) проигрывал этим манекеноподобным красавцам.



Но больше всего меня поражали дети‑модели. Их фотографии не так часто публиковали на страницах модных журналов, хотя и журналы выходили в лучшем случае раз в квартал. Но когда публиковали!.. Хорошенькие кудрявые девочки и аккуратно причесанные мальчики, с выражением счастья и восторга на лице. И я их понимаю, им невероятно повезло – стать моделью! Девочки постарше, жеманно копирующие позы взрослых фотомоделей. И уже начинающие деревенеть отроки. Их одежда была еще более яркой и необычной, чем у взрослых. Именно в журнале мод я увидела, что подростки могут быть одеты по‑своему, а не как маленькие взрослые. А детей необязательно наряжать в оборки и аппликации с котятами.

Я думаю, никто не удивится, если я признаюсь, что умирала от жгучей зависти, разглядывая детей‑фотомоделей. Мне хотелось, чтобы это была я, чтобы меня наряжали, причесывали и ставили под яркие лампы. А дяденька‑фотограф в шикарном кожаном пиджаке (ведь все советские люди искусства носили шикарные кожаные пиджаки, верно?), внимательно разглядывая меня в объектив, отдавал бы указания: «Ногу отставь. Голову наклони вправо. Еще. Стоп! И улыбнись. Отлично! Внимание, снимаю!» И до щемящего чувства в груди мне хотелось в будущем стать такой, как взрослые фотомодели, такой же прекрасной и недоступной. И чтобы фотограф уже с другими интонациями руководил съемкой: «Великолепно, дорогая, а теперь просто посмотри в объектив!» Даже смешно, ведь оказалось, что фотосессии именно так и проходят. Правда, за исключением того, что в студии стоит мат‑перемат, а моделям лучше не смотреть в объектив – настолько у них тупой взгляд.

Я точно помню, когда поняла, что мода – это не просто красивая картинка, далекая от реальности, а еще и слова. Мне было лет двенадцать, когда, лениво пролистывая старый и разваливающийся в руках сборник «Актеры зарубежного кино. Выпуск 12, 1978 г.», я просто остолбенела, прочитав фразу из очерка о Малькольме МакДауэлле, рецензию на «Заводной апельсин»: «…И Алекс на экране – то ли юноша с плаката, рекламирующего очередную выставку поп‑арта, то ли манекенщик, демонстрирующий супермодную мужскую одежду». (Так и ждешь, что раздастся голос: «Черный цилиндр удачно дополняет костюм, состоящий из белой короткой куртки и белых обтягивающих рейтуз, впервые со времен Ренессанса в моде гульфик. Искусственная ресница придаст особую элегантность вашему облику».)…»

Несколько фраз и – все, мир перевернулся. Как много можно сказать всего несколькими фразами, создать образ буквально из ничего. Я была в таком офонарении, что в полный голос спросила у мамы:

– А что такое гульфик?

Мама в изумлении открыла рот и покосилась на папу.



– А, поняла, – быстро сказала я и склонила голову к выцветшим страницам. И снова и снова я перечитывала: «Черный цилиндр удачно дополняет костюм…»

А то, что мода – это бизнес, я поняла, впервые взяв в руки журнал «Burda moden». Это сейчас его с легким презрением называют «изданием для шьющих домохозяек» (подразумевается, что шить самой – моветон), а в конце восьмидесятых «Burda moden» произвел эффект разорвавшейся бомбы. Толстый, яркий, ежемесячный, с тонкими глянцевыми страницами, переполненными платьями и костюмами, жакетами и шортами. Здесь же какие‑то невероятные фотографии макияжа и причесок. И, конечно, репортажи с парижских и миланских подиумов, где манекенщицы‑инопланетянки демонстрировали наряды. А здесь же на соседней странице эти наряды в упрощенном варианте от Энне Бурда, и их может сшить любая обладательница швейной машинки. Эта доступность, один шаг от красивой картинки до реальности, показала, что на моде можно зарабатывать деньги.

А потом появились другие журналы, еще ярче и глянцевее. Гламур стал национальным видом спорта. А в дизайнеры одежды подались сначала парикмахеры, следом мафиозные любовницы, затем поп‑певички и – апофегей! – дочери олигархов. И пусть гламур на самом деле дешевая елочная мишура, а глянец – всего лишь блеск начищенной (отполированной, вощеной, лакированной) поверхности, я с паническим ужасом представляю, что могла бы работать в банке или в каком‑нибудь офисе.

Я живу лишь миром моды. Это мой summa lex, высшая инстанция. Вся моя жизнь заточена, чтобы «быть и казаться». Меня, как Инессу Арманд, можно включить в учебник по диамату как образец единства формы и содержания.

Я могу с ходу перечислить все Дома моды, членов Синдиката высокой моды Франции и знаю поименно всех дизайнеров, которые там работают. И мне требуется секунд тридцать, чтобы вспомнить, кто их инвесторы.

Я могу процитировать любую статью из любого модного журнала за последние десять лет. Российские – слово в слово, английские и американские – в собственном переводе, французские и итальянские – могу пересказать логически, немецкие… а кто читает немецкие журналы мод?!

Содержимым моего гардероба можно заполнить небольшой универмаг. В два этажа. При этом каждый сезон я опустошаю шкаф и раздаю одежду налево и направо. И моя рука не дрогнет! Если дело касается модного дресс‑кода, я никогда не жадничаю и не предаюсь сентиментальным воспоминаниям.

В моей ванной комнате достаточно средств по уходу за собой, чтобы выдержать шестимесячную осаду неприятельской армии. И каждое из этих средств используется ежедневно. Запасной набор складирован на антресолях, в коробке из‑под телевизора.

Я могу проходить весь день в новых неразношенных ботильонах на одиннадцатисантиметровых каблуках, и никто не догадается, что мне очень больно.

Как говорит наш ассистент отдела красоты Женя: «Только пустые, ограниченные люди не судят по внешности». Впрочем, не он первый это сказал. А плагиат – такая же особенность нашего времени, как дизайнерские потуги знаменитостей.

 

Модные суки, диво дивное, карьеристки, перфекционистки, девушки в поисках прЫнца и прочий глянцевый планктон

 

Редакции модных журналов живут по другому календарю, нежели весь остальной мир: в середине лета мы думаем об осени, осенью встречаем Новый год, в разгар новогодних каникул выбираем босоножки и сарафаны, а когда все мечутся от оттепели к заморозкам – призываем к эпиляции и даем полную выкладку купальников.

Лето уже в разгаре, и, соответственно, мы знаем, что вы будете носить следующей осенью. Сентябрьский номер – один из важнейших, – новые коллекции, новый макияж, свежая сезонная реклама. Вообще‑то, сентябрьский номер мы начали готовить еще в мае, а весь расклад тенденций был ясен в феврале, когда завершился сезон дефиле в мировых столицах. Московские недели моды считают, что их потуги на тренд также учитываются, но они очень ошибаются.

Именно я решаю, что вы будете носить и как выглядеть в ближайшие месяцы. За какой одеждой будут охотиться жертвы моды, над фотографиями каких манекенщиц будут мастурбировать прыщавые подростки, какие бренды сделают самые большие продажи. Я. Редактор. Отдела. Моды.

– Лана, план сентябрьского номера уже три дня как известен, а я до сих пор не видела предполагаемых моделей для фотосессий. И списка одежды для съемки. У тебя есть час, – бросила мне толстуха в черном и удалилась в направлении туалета.

Увы, я здесь не самый главный начальник. Надо мной их целая толпа. Вот эта жирная корова – Вера, мой непосредственный босс, – директор отдела моды. Весит, как слоненок‑подросток, и всегда носит черное, чтобы выглядеть стройнее. Бааааалшая поклонница Джейн Остин и, видимо, поэтому до сих пор живет с мамой. И с кошкой. Со жгучей ненавистью смотрит на всех, кто весит меньше семидесяти килограммов и выглядит хоть чуть‑чуть привлекательнее гиены.

Впрочем, у нас тут мало красавиц, зато все мы одеты так, что любая женщина пойдет на массовое убийство, лишь бы заполучить такой гардероб. Например, как у Маринки, – это второй редактор отдела моды, штатный специалист по аксессуарам – сумкам, обуви, украшениям, часам, поясам и так до бесконечности. Мечтает стать второй Тамарой Меллоун. Ну‑ну.

Маринка – перфекционистка, она выглядит как эталон человека, работающего в модной индустрии. Все свое рабочее и нерабочее время она проводит в бутиках, записана на все лимитированные модели сумок и обуви. Говорит только фразами из пресс‑релизов. Даже я ей немного завидую.

Впрочем, Марине далеко до арт‑директора Миши. Мишель – наше диво дивное. Он сверхухожен, потрясающе одет, а ведет себя как примадонна. Миша настолько уверен в своей важности, исключительности и неотразимости, что заразил этой уверенностью всех окружающих, поэтому мы носимся с ним, как с писаной торбой. Также Миша известен своей непредсказуемостью, истериками и яростными швыряниями канцелярских принадлежностей, если что‑либо идет не так, как хочет он. Обычно это происходит при столкновении с ответственным редактором. Наш главный редактор, как Президент РФ, – не сторонница постоянно держать под рукой преемника. Поэтому заместителя у нее нет, а его штатные обязанности разделены между арт‑примадонной Мишелем и ответственным редактором Еленой, женщиной средних лет и суровой внешности, усиленно копирующей стиль и манеры Шэрон Стоун. Абсолютно безуспешно.

Это наша вертикаль власти. Ниже находятся те, кто, как и я, являются глянцевым планктоном, винтиками великой, ужасной, но прекрасной машины моды.

Справа от меня сидит Ася – редактор отдела красоты и здоровья. Сидит, отгородившись от мира стеной косметических баночек и парфюмерных флакончиков. Ася – человек, замученный Нарзаном. И в прямом, и в переносном смысле слова. Слово SPA вызывает у нее судороги ненависти. Зато она знает все о том, как оставаться молодой и красивой, даже используя кислое молоко, подорожник и дохлую жабу. Впрочем, ей самой это не слишком помогает почему‑то.

Ассистент Аси – Евгений, диво‑light, капризная и самоуверенная скотина. В общем, тот еще гаденыш. К тому же Женя – баааалшой поклонник Оскара Уайльда. В том числе и его сексуальной ориентации. Сегодня Женя поражал окружающих футболкой «в облипочку» и не менее обтягивающими брючками, совершенно не оставлявшими простора воображению. Да они вообще ничего не скрывали! Как пишут классики, единственное, чего нельзя было понять, так это какого цвета кожа на его пенисе. Н‑да, действительно: только пустые, ограниченные люди не судят по внешности.

Как всегда, чуть в отдалении сидит и мыслит Всеволод – редактор новостей культуры. Он старательно отстраняется от нас, глянцевого планктона. Потому что он – интеллектуал, а мы – пустышки, которые интересуются лишь своим внешним видом. Но вы за нас не переживайте, с интеллигентским снобизмом у нас разбираются быстро и жестоко. Поэтому Всеволод в основном помалкивает.

Ровно по центру редакции расположилась Ульяна – светский обозреватель. Как и положено при ее специализации – перезрелая девица с толстой жопой, обесцвеченной шевелюрой и мечтами встретить прЫнца на белом «майбахе». Профессия у нее, по моему предвзятому мнению, удручающая: о чем ни говори, разговор получается служебный. Да к тому же ей постоянно приходится лезть из кожи вон, чтобы представить светскую жизнь как непрерывную череду удовольствий. Многие верят.

Человек, которого мы редко видим, а если видим, то слышим лишь ее умоляющий голос в телефонную трубку, – Римма, редактор отдела «Еда. Интерьер. Путешествия». Еда и путешествия – так‑сяк, но съемка интерьеров – одна из основных проблем модных журналов. Как хорошо, что это меня не касается! Римма постоянно находится в жутком стрессе: недвижимости с приличным интерьером в нашей стране не так уж и много. А если говорить правду – раз‑два и обчелся. И вся она уже снята и переснята десятки раз. Хорошо хоть что‑то подбрасывает наш «Архитектурный альманах» (вторая дверь по коридору). Также спасаемся тем, что перепечатываем западные интерьеры. Но тоже вдумчиво, чтобы рекламодатели и понтонутые читательницы, не дай боже, не подумали, что мы тычем их носом в их же кошмарный вкус!

И какая же модная редакция без редактора по специальным проектам, девочки из хорошей, а главное, богатой семьи? Знакомьтесь, Ксения. Папа – банкир и депутат, мама – бездельница со светским хобби (то ли ландшафтный дизайн, то ли фарфоровые куклы ручной работы). Чем у нас занимается Ксения? Да всем помаленьку: подкидывает Римме подходящие интерьеры, Всеволоду – домашний телефон Виктюка, пробивает эксклюзивное интервью с заезжими знаменитостями. Все контакты берет из маминой записной книжки. Таких специалистов‑мажоров становится все больше и больше, но, тем не менее, на них огромный спрос в редакциях.

Кого я еще забыла? Литературный редактор, толпа фоторедакторов, внештатный стилист, внештатные колумнисты и прочая глянцевая шушера. И конечно, самый затюканный человек в редакции (впрочем, и самый влиятельный одновременно) – ассистентка главного редактора Зоя. Перед ней лебезят даже толстожопая Вера и капризный Мишель. Плюс где‑то на соседнем этаже находится мрачная обитель рекламного отдела, сотрудники которого считают, что мы живем на их деньги. За это мы их терпеть не можем: заставляют писать о всяких уродцах.

Треть редакции ходит к психоаналитику, треть – к личному астрологу, оставшиеся увлекаются оккультными науками, в том числе и черной магией. И все вместе круглосуточно строчат в интернет‑дневниках. Когда только работать успевают? Меня вообще поражает желание журналистов высказываться в блогах: какая радость от писанины, если ежедневно сидишь в окружении килограммов текста? Причем особо не разгуляешься: любой интернет‑псевдоним так же прозрачен, как наряды Донателлы Версаче. И уже через несколько часов после публикации исповеди в инете весь город знает, что твоя начальница – дура набитая с ужасной прической. Последствия можете представить себе сами, не буду вам мешать.

– Лана, я все еще жду фотографии и список моделей для съемок! – Вера строит из себя большого начальника. Ну‑ну.

– Вера Игоревна, фотографии у вас в почтовом ящике еще со вчерашнего вечера. Список одежды для фотосессии заверяет рекламный отдел. Они никак не могут определиться, стоит ли снимать линию для полных женщин Ferre. Толстухи – это не наш профиль, верно?

Веру перекосило, но ей удалось удержать лицо на месте, только ее обширная тыловая часть выразила неодобрение моей изворотливостью.

– Все женщины похожи на своих матерей. В этом их трагедия. Ни с кем из мужчин этого не происходит. В этом их трагедия, – вполголоса продекламировал Женя. Ася и Маринка расхохотались. Миша фыркнул. Ульяна презрительно ухмыльнулась, хотя при ее заднице я бы загадочно промолчала.

 






Date: 2015-12-12; view: 99; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2020 year. (0.008 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию