Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 6. Я в задумчивости вышла из ванной, решая, что же нужно сделать





 

Я в задумчивости вышла из ванной, решая, что же нужно сделать. Машинально мазнула взглядом по коту. Я уже и забыла про этого мелкого шкоду, а ведь он что‑то вещал про то, что якобы само открылось. И имя еще…

– Эй, животное, – позвала его, и он прижал уши, вспомнив, что вообще‑то его должны за что‑то наказать.

– Я не животное, а фамильяр! – Наглый характер промолчать коту не дал, но и приближаться ко мне он не спешил. А Тимар за его спиной только тихо хмыкнул.

– Да не бойся. – Я улыбнулась. – Давай все‑таки имя тебе дадим? Неудобно ведь так обращаться к тебе. Раз ты выбрать не можешь, я тебе дам имя сама. Филимон. Как тебе?

– Филимон? – Кот покатал имя на языке.

– Угу. Сокращенно Филя, Филечка, Филька. Мне почему‑то кажется, что оно тебе подходит. Какое‑то оно такое черное и пушистое на вкус.

– Филимон… Филя… – Фамильяр еще мгновение подумал. – Ну ладно, мне вроде нравится.

– Вот и славно. А теперь давай вернемся к тому разговору, который перебил водяной. Что там само открылось? Расскажи подробно!

– Да я хотел об нее почесаться, навалился, а она – скрип и открылась, – выдал Филимон.

– Кто она? – вмешался Тимар.

– Ну как кто? Дверь.

– Филь, какая дверь? Ты попонятнее объясни! – Я потерла лоб. Что‑то голова разболелась с этими общениями.

– Ну как это какая? – Филя всплеснул лапами. – Я же говорю, дверь. Та, которая заперта была, на втором этаже. Я на нее навалился, а она приоткрылась. Но я внутрь не входил, ты не думай.

– Дверь, говоришь? – Я быстро взглянула на Тима. – Идем?

Дверь, про которую мы с Тимаром уже и забыли – так увлеклись забором и облагораживанием участка, – сейчас была немного приоткрыта. Я потянула ее на себя, ключ оказался вставленным в замочную скважину изнутри.

– А вот и ключик! – Я аккуратно вынула его и вставила, но уже со стороны коридора. Заглянула вовнутрь.

А там оказалась лестница наверх. О как! А как это, кстати? Тут что, еще и третий этаж есть? Входить вовнутрь и подниматься по лестнице я не спешила. Очень уж там было грязно, и все затянуто паутиной.



– Тимка, – обернулась я к оборотню, топтавшемуся за моей спиной, – сходи, а? Я пауков боюсь, а тут паутины куча. Брр! – Меня передернуло. – И давай сразу по мере поднимания наверх ты будешь всю ее сметать?

– Ну ты даешь! – Тимар фыркнул. – Водяного не испугалась, а пауков боишься.

– Ну… Они такие мерзкие, эти их лапы… И паутина, фу, гадость! – Я смущенно рассмеялась. – Давай ты всю эту мерзость прямо сразу в пылесос? А я за тобой следом пойду.

Тимар философски пожал плечами, пробурчав под нос что‑то типа «все девушки странные», и отправился за пылесосом. А я в который раз порадовалась своему выбору – пылесос у меня такая же адская машина, как и пароочиститель. Засасывал так, что я щетку потом от пола с трудом отрывала.

Вот такой вереницей мы и отправились по лестнице вверх. Впереди – Тимар с включенным пылесосом, за ним – Филимон и последней – я. Лестничных пролетов оказалось два. Причем у нас было стойкое ощущение, что мы поднимаемся в башню – очень уж узкой и крутой оказалась эта лестница. Да и последний раз ходили по ней бог знает сколько лет назад. Пауки тут постарались на славу. Все было не просто в паутине, а вот как в фильмах ужасов показывают: паутина висела полотнами, от пола до потолка, от стены до стены. Сама бы я сюда точно не полезла, ни за что на свете. Но, ступая по уже очищенному пространству, только брезгливо сглатывала, глядя на колышущиеся на сквозняке серые полотнища. Какая мерзость!

Тимар остановился, выключил пылесос, и я выглянула из‑за его плеча. Огось! Мы пришли в комнату, которая, как я и предполагала, находилась в башне. Или, точнее, башенке, так как лестница была не очень длинная. Круглая комната метров двадцати, высокий сводчатый потолок, три стрельчатых окна по периметру, одно из них – от пола до потолка – открывалось на балкончик с коваными перилами. Стены обшиты светлым деревом, пол тоже деревянный, но очень темный, почти черный. На стене – старый гобелен, выцветший и покрытый пылью настолько, что понять, что на нем изображено, невозможно. У одного окна – письменный стол, кожаное кресло. Рядом высокий узкий книжный шкаф со стеклянными дверцами. С потолка свисает хрустальная люстра на цепи, а с люстры – клочья паутины. Собственно, она была здесь везде, так же как и на лестнице, поэтому входить в комнату я не торопилась.

А завершала увиденный нами интерьер кровать у стены. Старинная, под вишневым балдахином. Точнее, когда‑то он был вишневым, а сейчас и не поймешь, какого он цвета, столько на нем было пыли. Пространство между столбиками, удерживающими балдахин, тоже в паутине, и меня в очередной раз скрутило от отвращения. На самой кровати, застеленной покрывалом в цвет балдахина, лежало что‑то крупное и продолговатое, накрытое полотном. С порога понять, что это, было невозможно – видно только, что на покрывале осел толстый слой пыли, и, откровенно говоря, мне даже страшно было представить, сколько ее поднимется, если это покрывало снять.



– Ого, – нарушил тишину Филимон. – Какая интересная башенка.

– Угу, – промычала я. – Тим, давай переоденемся и попробуем тут разобраться? Только нам надо на волосы что‑то повязать и на лицо, а то задохнемся.

– Это точно… – Оборотень тоже брезгливо поморщился. – Тут надо все тряпки сразу или выкидывать, или выносить на улицу и уже там выбивать и пылесосить.

И вновь мы принялись за уборку. Пока Тимар пылесосил и убирал паутину, мы с Филькой ждали на пороге. Потом оборотень добрался до кровати, и тут уже вошла я.

– Ну что, взялись? – Мы с Тимом потянули балдахин с двух сторон и, насколько могли аккуратно, стащили его вниз.

Пыль взвилась столбом, и кот на пороге закашлялся.

– Ну вы, поаккуратнее там, – пробурчал недовольно.

– Филь, не лезь со своими советами, – злобно шикнула я. – И так стараемся не пылить.

Истлевший бархатный балдахин, который чуть не рассыпался в наших руках от старости, мы скатали и засунули в большой мешок, который оттащили к двери. Тим снова пропылесосил, и мы, кивнув друг другу, взялись за полотно, которым была накрыта кровать. Сдернули, и я, взвизгнув от неожиданности, отпрыгнула назад, а Тимар проворчал под нос какое‑то ругательство.

Полотнище упало на пол, взметнув столбом пыль, и, пока она медленно опадала, мы в немом изумлении смотрели на кровать. А там лежал крупный высокий мужчина в черных брюках и рубашке, которая когда‑то была белой. Светлые волосы, длиной до самых пят, в беспорядке разметались по покрывалу. Руки сложены на груди, как у покойников. Спокойное лицо можно было назвать красивым – волевой подбородок, высокие скулы, брови и ресницы немного темнее волос. Породистое такое лицо, не смазливое, но определенно красивое. Глаза закрыты. И весь он – и лицо, и волосы, и одежда – был припорошен вездесущей пылью. Похоже, даже полотнище, укрывавшее мужчину, не спасло от нее.

А вот и труп в подвале, о котором говорила в свое время на форуме Авантюристка. В данном случае не в подвале, но от этого не менее страшно. И волосы светлые… А вдруг это его призрак являлся мне тогда, и вовсе это и не сон был? Ужас!

– Тим… – Я перешла на шепот. – Он мертвый?

– Не знаю, – сглотнул он.

– Тимочка‑а‑а, – протянула я. – А ты сможешь проверить? Я боюсь к нему подходить.

Тимар как‑то жалобно взглянул на меня, и мне даже стыдно стало. Блин, взрослая девица, а заставляю пацана идти проверять, живой этот мужик или нет. Ни стыда ни совести. Оборотень переминался с ноги на ногу и идти тоже не спешил.

– Филимон. – Я обернулась к фамильяру. – Филя, ты у нас единственное волшебное существо. И ты тут единственный взрослый мужчина, хоть и кошачий. Проверь, а?

– А че сразу я? – Кот, похоже, тоже не горел желанием осматривать труп и попятился назад.

– Филь, ну должен же ты хоть что‑то делать. Мы вот с Тимаром грязь всю убрали. А завтра нам еще к водяному идти, помогать пруд чистить.

– Вот вечно так… – пробурчал он недовольно. – Как сметанки мне налить, так попа, видите ли, толстая, а как трупы проверять, так я единственный взрослый мужчина.

– Хорошо, уговорил. Получишь целую пачку сметаны сегодня. – Я чуть улыбнулась и с опаской покосилась на спокойно лежащего мужчину.

Филимон, бурча что‑то под нос, прокрался к кровати. Встал на задние лапы и с осторожностью понюхал плечо мужчины. Затем вспрыгнул на подушку, понюхал его лицо. Приложил одну лапку к шее – там, где обычно бьется жилка. Потом этой же лапкой приподнял мужчине веко и заглянул. Как он это сделал лапой – все же кот, – я не знаю, но сделал.

– Филь, ну что там? – Я не выдержала первая.

Тимар за то время, что Филимон обследовал тело, подошел ближе и сейчас стоял у кровати. А вот я приближаться не спешила.

– Спит он, представляете! – обернулся к нам фамильяр.

– Как – спит? – не поняла я.

– Ну как? Обычно. Живой он и спит.

– И что нам теперь делать?

– Что‑что, – пробурчал кот, спрыгивая с кровати и громко чихая. – Выкидывать все эти тряпки. А мужика мыть и переодевать. Можете еще волосы ему подрезать – вон как отросли, видно, не один год спит.

– Да е‑мое! Не пойму: я что – клининговая компания? Почему я вечно должна что‑то отмывать и чистить. Достало уже! – психанула я.

Подошла к кровати, с опаской потянула спящего мужчину за ворот на рубашке, чтобы рассмотреть, что за цепочка у него на шее поблескивает. А ворот так у меня в пальцах и остался – ткань вся истлела и, пока ее не трогали, сохраняла форму, а от прикосновения расползлась. М‑да. Страшно представить, сколько же времени он тут лежит! И явно сон это не простой. Ведь ни один человек не проспит столько времени, чтобы на нем истлела одежда. А мужик‑то вон какой, очень даже неплохо сохранившийся, на вид ему не больше тридцати.

– Так, ладно. – Я повернулась к притихшему Тимару. – Давай мы сейчас все тряпье выкинем к чертовой бабушке, иначе здесь задохнуться можно. Кренделя этого пока оставим тут, только накроем чистой простыней. Раз он спит, то денек‑другой ему погоды не сделают. А потом решим, что с ним дальше делать.

Именно так мы и поступили. Загрузили в мешки и вынесли вообще все тряпки, какие были в этой комнате. Мужика пришлось на постели перекатывать, чтобы вытащить из‑под него пыльные истлевшие постельные принадлежности. Одежду его мы тоже выбросили, потому что в процессе перекатывания под нашими руками она развалилась.

А ничего так фигура у этого «спящего красавца»… Даже больше чем просто ничего – очень даже чего! Рельефные мышцы привлекали внимание и вызывали непристойные мысли. Широкие плечи, длинные ноги, узкие бедра, кубики на животе. Так, стоп! Что‑то не туда мои мысли уходят.

Вместо матраса, который тоже вытащили из‑под мужчины и сбросили с балкона, мы постелили пуховое одеяло, а его самого скромно прикрыли простынкой. Причем делать это пришлось Тимару, а то мне неловко было. Все же спит мужик, причем незнакомый совсем, а подштанники‑то его истлели вместе с брюками. Самого бы его еще отмыть, но это же надо тащить его вниз, а потом куда‑то сгружать… Поднять его обратно в башню – да мы пупки надорвем! Это ж какая туша неподъемная, даже на вид… В общем, смахнули мы с красавчика этого спящего пыль, прикрыли простынкой и оставили дальше почивать.

– Ну что, народ, – заговорила я, когда мы перебазировались в кухню, – что делать‑то будем? И какие у вас есть идеи насчет того, что это за мачо у нас там наверху дрыхнет?

За окном уже совсем стемнело, поэтому мы собирались ужинать. Филька ел свою честно заслуженную сметану, а я варила пельмени, ибо ни на что другое сил уже не было. Устала до дрожи в коленках.

– А че тут думать? – подал голос Филимон, оторвавшись от сметаны. – Будить его надо. Раз спит, значит, просто заколдован.

– Страшно будить. – Я улыбнулась. – А вдруг это вампир? У нас в сказках они именно вот так и спят где‑то, а потом – чпок, просыпаются, и все. Конец света в отдельно взятой локации и горы трупов.

– Вика! – Тимар рассмеялся. – Ты что! Вампиры с крыльями. Это точно не вампир.

– Ага, не вампир… А чего он тогда в паутине и со сложенными на груди ручками лежит?

– Ты лучше, Хозяйка, скажи, как ты его будить будешь? – снова заговорил кот.

– Филь, зови меня по имени, ну я же просила. Я себя ужасно глупо чувствую, когда ты меня называешь Хозяйкой. Да и вообще… – Я помолчала. – Слушайте, а что, если этот тип и есть настоящий хозяин дома? Мне тогда съехать придется?

– Не‑а, – снова отозвался Филимон. – Тебя дом признал. Ты хозяйка. Да и водяной не просто так пришел – значит, и все прочие знают уже, что именно ты тут главная.

– Вик, ты не переживай раньше времени, – проговорил Тимар. – Там наверху книги какие‑то есть. Давай мы их потом почитаем. Мужика этого разбудим. Вот все и выяснится.

– И тогда мы возвращаемся к вопросу: как его будить? Нет, я, конечно, сказки читала. Но там была Спящая красавица, и целовал ее принц, который потом на ней женился. А я как бы не принцесса, он не красавица, и замуж за него я выходить не собираюсь. Да и целовать мне его не хочется.

– Ну и не выходи. Насильно же тебя никто не поволочет под венец, – пожал плечами Тим.

– Но пункта, что целовать я его не хочу, это не отменяет.

– Ой, да что тебе, жалко, что ли? – опять влез Филя. – Подумаешь, чмокнешь его, и все.

– Не хочу! – Я надулась.

– Почему? Он вроде симпатичный по человеческим меркам. – Кот непонимающе взглянул на меня.

– Ну… симпатичный, это да, спорить не буду. Но все равно, как‑то это неправильно. Найти на чердаке какое‑то спящее мужское тело и целовать его. Фу! А ну как решит, что я к нему пристаю?

– А мы с тобой рядом постоим, ты не переживай. А если он проснется, мы ему объясним, что этот поцелуй только ради побудки.

– Гм. Ладно, ну его. Потом придумаем. А сейчас… Тимка, дай‑ка мне картинку, которую ты выбрал для своей комнаты.

После ужина я прошла по комнатам и разложила там картинки из журналов. Тимар выбрал себе интерьер в стиле хай‑тек, так он ему понравился. Для гостиной я тоже отобрала несколько картинок. Чтобы был камин – очень уж люблю живой огонь. А все остальное планировалось в смешанном стиле – вариации на тему осовремененной классики, но с элементами модерна. Цветовая гамма – черно‑белая. Чтобы мебель не маркая – все же гостиная, но в целом чтобы светло было. А вот со своей будущей комнатой я долго мучилась. Все не то было. А потом я нашла и отложила несколько картинок. Если Дом сможет все это сделать, я буду жутко рада.

– Домик. – Я прижалась щекой к стене в своей будущей комнате. – Если у тебя получится и хватит магических сил, сделай нам, пожалуйста, комнаты как на картинках. Но если не сможешь, ничего страшного. Мы тогда сами купим мебель. Правда, все комнаты обставить у меня денег не хватит. – Я погрустнела.

Деньги на счету стремительно уменьшались. А учитывая, что я по‑прежнему безработная, вопрос о том, на что жить дальше, скоро встанет ребром.

Утро началось рано. Мы с Тимаром немарко оделись, я еще и купальник надела под камуфляжные штаны и футболку, нагрузились необходимыми вещами и собрались к водяному. В воротах в Ферин я замерла на пороге. Как‑то страшно мне было выходить туда. Одно дело – знать, что он, этот мир, существует за забором, а совсем другое – идти туда, оставив дом. Боязно как‑то.

Но все же вышла и, стараясь держаться поближе к Тимару, огляделась. Дом мой в Листянках находился в удалении от прочих. Особняком так. Все остальные дома видно, к ним шла дорога, но в то же время ни одного близкого соседа. Кстати, о соседях. Надо бы все‑таки сходить на разведку и познакомиться с народом в Листянках. Все же я теперь вроде как тоже жительница этого славного места.

За этими мыслями я и не заметила, как мы с Тимаром углубились в лесок, шагая по тропинке. Лесок был совершенно обычный, такой же, как и на Земле, поэтому воображение ничем не поражал. Я только периодически срывала ягодки земляники, которая росла по сторонам от тропинки.

– Тим, а ты грибы собирать умеешь?

– Конечно, умею. А что тут сложного?

– А сможешь сходить набрать? Супа грибного ужасно хочется…

– Схожу. – Он пожал плечами. – Ты бы давно сказала, уже сходил бы.

– Да как‑то в голову не приходило. Тим, я же городская жительница. Мне все это проживание в отдельном частном доме, с участком земли, да еще и с вами, в новинку. Никак не привыкну и не осознаю, что все это по‑настоящему.

За разговорами мы незаметно дошли до места. Деревья расступились, и мы вышли к пруду. Оказался он не таким уж и маленьким, как я надеялась, но действительно ужасно грязным.

– Да‑а‑а… Придется поработать… И где водяной?

Только я произнесла эти слова, как вода у берега булькнула, и показалась голова нашего вчерашнего гостя.

– Тут я. Вас поджидаю. Что делать, Хозяйка?

– Для начала перестать называть меня Хозяйкой и обращайся по имени – Виктория. А дальше… Я почитала, что написано по поводу очистки водоемов. Короче, водяной. Мы тут принесли контейнеры и совок для тебя. Ты давай на дне загружай в них ил и грязь и тащи наверх. Мы будем оттаскивать все это в сторонку. Потом наломаем березовых и ивовых веток, свяжем в веники и закрепим их по периметру. Еще я принесла несколько бутылочек зеленки – зальем ее.

– А зеленка – это что? – Водяной нахмурился. – Ты и вчера про нее говорила. И зачем ее заливать?

– Эм‑м, ну, это злых микробов убивать будем. Слушай, – я смущенно нахмурилась, – я ж тебе сразу сказала, что в этом вопросе ничего не понимаю. Вот что прочитала в Интернете, то и делать будем.

Этим мы и занялись. Тимар дал водяному глубокий совок и два контейнера с крышкой, в которой дополнительно открывался еще один отсек, и объяснил, как этим пользоваться. Чтобы не перепачкаться в грязи, мы с Тимом разделись. И пока водяной наполнял очередной контейнер илом, мы с Тимаром вязали березовые веники и пучки из веток ивы. Наполненные контейнеры оттаскивали в лес и вываливали в какую‑то яму. И так весь день, с перерывом на обед.

К вечеру я даже спину разогнуть не могла. Болело все тело, даже те мышцы, о существовании которых я и не догадывалась. Было вынесено нереальное количество грязи и ила, все веники расположены по кругу и опущены в воду листвой вниз.

– Все, ребята. – Я в изнеможении упала на траву. – Бобик сдох. Я больше не могу…

– Виктория, а завтра придете? – Водяной до пояса высунулся из воды и сочувственно меня оглядывал.

– Ох, водяной… Если я завтра смогу встать с кровати и доползти хотя бы до ванной – это будет чудом. У меня все тело болит.

– А давай я тебе лекарство дам? Все же из‑за меня…

– Давай, – продолжая лежать на спине, я лениво повернула голову в его сторону.

– Тимар, дай‑ка мне вот эти бутылочки. – Водяной кивнул на пустые пузырьки от зеленки и бутылку из‑под холодного зеленого чая «Липтон».

Забрав их у оборотня и прихватив совок, водяной нырнул и какое‑то время отсутствовал. А я так устала, что мне даже неинтересно было, зачем ему понадобилась эта тара. Минут через пять он вынырнул.

– Вот, Виктория. – Он положил на берег два флакончика от зеленки и пластиковую бутылку. В них была налита вода. – Сначала примите ванну, в которую добавьте воду вот из этих флаконов. – Зеленый палец ткнулся в крошечные бутыльки. – Полежите в ней, это мертвая вода. Снимет всю мышечную боль. А потом воду слейте, и вторую ванну примите вот с этой водой. – Палец переместился на пластиковую бутылку. – Это живая вода. Завтра будете в полном порядке.

– Живая и мертвая вода? – Я даже села, кряхтя и постанывая. – Правда, что ли? Я думала, это только в сказках такая вода бывает. Хотя, что это я… Водяные и оборотни тоже только в сказках. – Я улыбнулась под насмешливое фырканье своих собеседников.

– В моем пруду два ключа бьют. Только засорились давно, и не добраться до них было. Еле откопал сегодня. – Водяной облокотился о берег и подпер голову руками.

– Ну… Спасибо, надеюсь, помогут. Тим, дай руку, а? Я сама не встану.

– Не сомневайся, Виктория, – водяной хмыкнул. – Я бы вам предложил искупаться, чтобы грязь смыть, но вы еще больше запачкаетесь. Так что уж лучше дома.

– Угу. Водяной, мы пойдем, вечер уже. Если вода твоя поможет и мы завтра будем в порядке, то с утра придем в это же время.

Ковыляла я домой уже на автопилоте. Еле переставляя ноги, я тащилась на буксире у оборотня, который оказался на удивление сильным. Вроде с виду такая тощая доходяга, а сил явно поболе, чем у меня.

– Тим, а сколько тебе лет? – Я уныло брела.

– Шестнадцать будет через несколько дней. – Он искоса глянул на меня. – А что?

– Интересно просто. А через несколько, это через сколько?

– Через десять.

– А чего не сказал? Мне ж подарок нужно успеть выбрать.

– Какой подарок?

– Как какой? На день рождения.

– Зачем? – В его голосе было такое изумление, что я даже не поняла.

– В смысле? Ну подарок, на день рождения. Ты что хочешь? Может, что‑то конкретное?

– А я не знаю. Мне никогда не дарили подарки на день рождения.

– Как это? Ты же с дедом жил. Разве дедушка тебя не поздравлял?

– Нет. У нас не принято дарить на день рождения подарки, – озадаченно протянул Тимар. – А у вас, что, дарят?

– Ну да. Дарят. Гостей приглашают, вкусный стол накрывают, торт и все такое. – Тут уже я удивилась. – Слушай, это что, ты ни разу не получал подарок на день рождения? И никогда его не отмечал?

– Нет. – Тимар пожал плечами.

– Ну дела‑а‑а…

 






Date: 2015-12-12; view: 82; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.022 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию