Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






БЕГСТВО КАПИТАНА Т. И НАЛЬ ИЗ К. В ЛОНДОН. СВАДЬБА 2 page





- Пойд„м, она ждет, - сказал Флорентиец, поднимая Дорию.

Дория от„рла влажные глаза и казалась удивл„нной. - Да, это здесь, в мо„м доме, и тебе никуда уезжать не надо.

- Какое счастье, - радостно воскликнула Дория. Флорентиец направился к выходу и, оглянувшись в дверях, сказал ей, улыбаясь:

- Привыкай к роли горничной и учись ходить позади госпожи и господ.

Войдя к Наль, он подв„л к ней Дорию и сказал: - Вот горничная, как я тебе обещал, дочь. Е„ зовут Дория. - О, какое красивое имя, не менее красивое, чем вы сами, - подымаясь с дивана и положив руку на плечо Дории, сказала Наль.

Дория поднесла к губам руку своей новой хозяйки и сказала, что будет стараться служить ей так верно, как только сумеет.

- О Дория, как вы меня огорчили. Зачем вы поцеловали мне руку. Я возвращаю вам поцелуй. - И раньше, чем кто-либо успел опомниться, Наль поцеловала руку сконфуженной Дории.

- Я не знаю света, Дория. Но дядя Али научил меня, что нет в жизни слуг и господ, а есть люди, цвет крови которых одинаково красен. Не слугой вы будете мне, но другом, наставницей в тысяче новых для меня вещей, которых я не знаю.

Отец, я уже успела осмотреть комнаты, что вы назначили мне. Куда мне столько? Можно Дории жить в прелестной угловой, выходящей в сад? Я бы так хотела, чтобы ей было легко и весело со мною.

- Ты маленькая хозяйка и своих комнат, и Дории. Поступай, как хочешь.

Боюсь, что своим восточным очарованием ты не только меня с Николаем, но и весь дом скоро забер„шь в плен, - шутил Флорентиец. - Но времени теперь не теряй. Приведи себя в порядок и спускайся завтракать по звуку гонга. Он да„тся за четверть часа.

С этими словами хозяин дома уш„л, уводя с собой Николая. - Дория, друг. Я совсем ничего не умею делать и не знаю, что в этих сундуках. Они открыты, но что выбрать, чтобы нарядно и подходяще к случаю одеться, я не знаю.

- Не беспокойтесь, графиня, ванна уже готова, я усажу вас в не„ и вернусь поискать что-нибудь подходящее. Вы наденете то, что вам понравится больше.

Если же не понравится ни один из туалетов, мы потом съездим в город и купим вс„, что будет нужно.



- Дория, у нас не принято, чтобы девушки звали свою хозяйку иначе, чем по имени. Прошу вас, когда мы одни, зовите меня Наль, как у нас в стране. Если же здешние приличия требуют меня величать, то величайте только на людях.

Выйдя из ванны, освеженная, прекрасная, точно весенний цветок, Наль с детским восторгом рассматривала приготовленные Дорией платья.

- Эти все годятся для завтрака, - сказала горничная, усаживая свою госпожу перед большим зеркалом. - Господи, как вы прекрасны, - сказала она, распуская е„ роскошные волосы.

Кто-то постучал в дверь, и слуга сунул Дории в руки узелок, завязанный в чудесный персидский платок. - Для Наль, - сказал он и уш„л.

Наль развернула узелок, и оттуда выпали две косы, перевитые жемчугом, с драгоценными накосниками на концах, отрезанные ею в день бегства из К. Там же было и роскошное покрывало.

- Что это? Точь-в-точь ваши вьющиеся волосы. - Они самые и есть. Шляпа на них не лезла, да и выдали бы меня с головой. Даже у нас, где у многих хорошие волосы, мои косы до полу всех удивляли. Вот я их и отрезала, - спокойно ответила Наль.

- И вам не жаль было лишать себя такой исключительной красоты?

- Ах, Дория. Красота - это такое растяжимое понятие. До сегодняшнего дня я думала, что мой муж красивее всех на свете. А сегодня поняла, что красота может быть ещ„ и божественно прекрасна.

- Да, - засмеялась Дория, - я согласна, что вы божественно прекрасны, и никская богиня Олимпа вам не страшна. Но разрешите мне причесать вас по моде, а то мы гонг пропустим.

Уложив волосы Наль большим узлом на затылке, спустив по бокам небольшие локоны, Дория укрепила прич„ску ж„лтым черепаховым гребнем и такими же шпильками, отделанными мелкими бриллиантами Наль стала выбирать платья.

- У нас надевают много халатов, один на другой. А как по вашему обычаю, нельзя ли надеть все платья сразу? Они так прекрасны.

- Нет, никак нельзя, - смеясь, разводила руками Дория. - Надо решиться на что-нибудь одно.

- Как жаль, - так серь„зно сказала Наль, что Дория снова покатилась со смеху. Наль вторила ей и, наконец, надела золотистого мягкого ш„лка платье, отделанное у шеи и рукавов кружевом. Тонкая, высокая шея, выступающая из едва открытого ворота, короткие рукава, - вс„ изменяло Наль до неузнаваемости.

- Я вижу, вернее слышу, что вы превесело одеваетесь. Можно войти? - услышала Наль голос Николая.

- Ах, нет, никак, - закрывая обнаж„нную шею и ища, чем бы прикрыть голые руки и обтянутое платьем тело, вскрикнула Наль.

- Как нельзя? Да ведь вы совершенно готовы, - удивился Николай, видя свою жену в полном туалете.

Наль, закрывая вс„ так же шею, с полными сл„з глазами стояла перед ним.

- Что случилось, Наль? Кто вас обидел? В ч„м дело? Я только хотел сказать, как вы необычайно хороши в этом платье, но ваши сл„зы расстроили меня. Я даже забыл, зачем приш„л.

- Ну, уж я понял, что без меня здесь не обойд„тся. И чтобы первый завтрак прош„л весело, явился сам вести тебя в столовую, дочь моя, - сказал Флорентиец. - Тебе неудобно и неловко в доме отца, а им ты меня признала, в обществе мужа, которого любишь, находиться с открытой шеей и руками? Это предрассудок, дитя. Брось его. К чистой женщине, к е„ чистым мыслям не могут прилипнуть ничьи грязные взгляды и мысли. Тебе придется бывать с открытыми плечами среди большой толпы. Привыкай и помни одно: атмосфера чистоты невыносима для зла. Оно бежит е„. Надо иметь в самой себе что-то злое, чтобы зло могло коснуться тебя.



Он взял из рук Николая футляр, открыл его и вынул два крупных камня грушевидной формы, зел„ный и бриллиант, на тонкой цепочке из таких же, только мелких камней.

- Позволь мне надеть тебе на шею эти камни. Белый дарит тебе твой дядя Али - это камень силы. Зел„ный даю тебе я - это камень такта и обаяния, камень чистоты и умения приспособиться ко всем обстоятельствам жизни.

Он надел на шею Наль цепочку, и камни заиграли на белых кружевах. Наль подняла свои огромные глаза и улыбнулась. Рядом с величественным Флорентийцем, на прекрасном лице которого лежал безмятежный мир, она была похожа на реб„нка.

- Возьми мою руку, как обучил тебя Николай, и пойд„м в мою комнату. Там ты встретишь двух моих друзей. Не растеряйся, если они поцелуют тебе руку. А за столом мы с Николаем постараемся показать тебе фокусы моды и этикета, называемые воспитанием, так, чтобы кроме тебя одной этого никто не заметил.

Сойдя с лестницы, Флорентиец вв„л Наль в свою зел„ную комнату.

- Как прекрасно здесь! Какой балкон! Сколько книг, почти столько, что и у Николая.

- Гораздо больше. Здесь, в глубине дома, одна из лучших частных библиотек, Наль, - сказал Николай жене.

Раздался стук в дверь, и друг за другом вошли в комнату двое мужчин, которых хозяин сердечно приветствовал и, взяв обоих под руки, подв„л к Наль.

- Позволь тебе представить, Наль, моих друзей. Это - лорд Мильдрей, а это просто индус, студент Оксфордского университета, Сандра Сантанаида. Для тебя просто Сандра. Он ещ„ мальчишка и, наверное, будет играть с тобой в куклы.

Моя дочь, - закончил Флорентиец.

Лорд Мильдрей, на вид лет под тридцать, плотный, серь„зный, с большими, добрыми и проницательными глазами, приветливо улыбался. Низко склонившись, он почтительно поцеловал руку Наль, подал ей две розы и молча отош„л. Он был, видимо, поражен красотой Наль и тем, что у Флорентийца оказалась дочь, чего раньше он не знал.

Сандра, смуглый, с живыми, блестящими, ч„рными как уголь глазами, напомнившими Наль об Али, не мог сдержать смеха при упоминании о куклах. И зубы на его смуглом лице сверкали точно мраморные.

- Простите, графиня, но ваш отец заставил меня разом забыть о приличиях, которым так долго и терпеливо обучает меня мой друг, лорд Мильдрей. Будьте великодушны к оксфордскому отшельнику, не так давно приехавшему из Индии, и для первого раза - простите. - И Сандра поцеловал протянутую руку так сердечно, что Наль почувствовала себя очень просто.

Гонг ударил вторично. Флорентиец подош„л к Наль и пов„л е„ к столу.

Стараясь держаться как можно увереннее, Наль вс„ же не могла скрыть изумления, войдя в столовую, высокие стены и потолок которой были из резного, т„много дерева. Флорентиец подв„л Наль к длинному столу и посадил е„ на место хозяйки. Поклонившись Наль, он занял место по правую е„ руку, по левую сел Николай, рядом с ним лорд Мильдрей, а Сандра возле Флорентийца.

В первый раз в жизни не только без покрывала в обществе мужчин, но ещ„ с открытой шеей и руками, Наль чувствовала себя совсем расстроенной. И только сознание, что рядом с ней е„ верные защитники, которым она добровольно вручила свою судьбу, помогло ей наблюдать, что и как они делали, и учиться жить по-европейски. Она старалась забыть о себе и думать только о них, чтобы поскорее перенять вс„ и облегчить им их заботы.

- Ну, Сандра, как идут твои уроки воспитания? - услышала она голос Флорентийца. - Из рук вон плохо, - весело ответил индус. - Неужели вс„ бегаешь по улицам, шагаешь через три ступеньки и не помнишь, из какой рюмки что нужно пить? - О, много хуже, лорд Бенедикт, - ответил Сандра, немало озадачив Наль таким обращением.

Она с удивлением взглянула на Николая, говорившего ей совсем недавно, что у Флорентийца иного имени нет. В глазах Николая засветился юмор, но этот немой вопрос он оставил без ответа.

- Мои таланты по части усвоения галантности приводят в отчаяние моего доброго наставника. Куда бы он меня ни вв„л, я непременно оскандалюсь и уж вторично не рискую являться в тот дом, что немало меня печалит, - со вздохом признался Сандра.

- Зато таланты моего молодого друга в науке поразительны, - вмешался лорд Мильдрей, - он сразу перепрыгнул через два курса и недавно сделал работу, которую профессура признала гениальной.

- Я многим вам обязан, граф, - сказал Сандра, обращаясь к Николаю. - Обе книги, изданные вами под именем капитана Т., как и последняя брошюра о технике и математике, дали моей разработке такой основательный фундамент, что мне стыдно принимать похвалы одному. В предисловии я упомянул источник моего вдохновения - вас. Удивление Наль нарастало. Л„гкое прикосновение руки Флорентийца вернуло е„ на землю.

- После завтрака я расскажу тебе, Наль, об одном мо„м молодом друге, имя которого Левушка. И объясню, чем ты мне его напомнила, - тихо сказал Флорентиец, пока между Николаем и Сандрой ш„л уч„ный разговор.

Воспользовавшись минутным молчанием, Флорентиец спросил Сандру:

- Вс„ же ты мне не объяснил, за что тебя не впускают вторично в приличные дома.

- Ах, лорд Бенедикт, это ведь трагедия. Только что лорд Мильдрей растолковал мне, что дамам надо кланяться издали. Идти за ними осторожно, дабы не оборвать оборки на шлейфе и т.д. Я вс„ это учел, благополучно дов„л даму до места и подал ей чашку чая. Завязал я, по моему разумению, самый светский разговор, но мать нашла беседу мало приличной, подсела ближе, чтобы руководить нами, и подсунула мне под ноги свой несносный шлейф. Ну и, конечно, когда я встал, юбка отскочила от пояса, и было это так смешно, что многие рассмеялись. Виноват ли я, что вся техника е„ платья заключалась в булавках?

- Он, видите ли, лорд Бенедикт, зав„л с дочерью разговор о курах и телятах, - снова вмешался лорд Мильдрей. - Ну сами понимаете...

Звонкий смех Наль утонул в общем смехе. Вставая из-за стола, Наль несколько раз попробовала, крепко ли сидит на ней юбка, чем насмешила вс„ подмечавшего Николая. Перейдя в гостиную, Наль была удивлена, что золотистые обои, мебель и портьеры с коричневыми кистями и мелким бордюром из белых лилий были почти в тон е„ платью.

Флорентиец предложил Наль самой подать гостям маленькие чашечки кофе.

Наль сделала это с такой особенной грацией и изяществом, что Сандра воскликнул:

- Клянусь всеми богами Востока, что если бы лорд Бенедикт не поразил меня сегодня, назвав вас своей дочерью, я готов был бы присягнуть, что вы приехали с Востока.

- Я тебя ещ„ больше удивлю сейчас, - поглядев серь„зно на Наль, сказал Флорентиец. - Завтра моя дочь выходит замуж. Обряд венчания должен совершиться без всякой пышности, без толпы и оповещения. Ты говорил, что у тебя зав„лся поклонник твоей мудрости - пастор. Не может ли он совершить обряд, ни о ч„м нас не расспрашивая и не требуя оглашения?

- Помилосердствуйте, лорд Бенедикт, когда же я вам говорил, что он поклонник моей мудрости? Он просто мой большой приятель, прощающий мне мои погрешности в этикете. Человек он исключительно честный и добрый и рад всем услужить. Я немедленно к нему отправлюсь и сообщу вам его ответ.

Проглотив кофе, Сандра встал, чтобы исполнить желание хозяина.

- Чтобы ускорить дело, садись в мой экипаж и, если сможешь, привези пастора. Здесь он сам увидит жениха и невесту...

- И не устоит против е„ чар, - смеясь, перебил Флорентийца Сандра. - Еду, ручаюсь, что пастора привезу. Отдав общий поклон, Сандра вышел.

- Вы не откажетесь, лорд Мильдрей, быть свидетелем на свадьбе моей дочери? - спросил второго гостя Флорентиец.

- Сочту большим счастьем присутствовать при соединении пары такой красоты. Я думаю, что если бы мог прожить ещ„ десять жизней, второй такой свадьбы я уж не увидел бы, - ответил лорд Мильдрей.

- Вы совсем переконфузили Наль, - рассмеялся хозяин. Лицо Наль было задумчиво, даже немного печально. Казалось, она даже не слышала, о ч„м говорили вокруг.

- Отец, я хотела бы написать дяде Али. Письмо мо„, конечно, не поспеет дозавтра к нему. Но вс„ же я хотела бы ему написать.

- Другими словами, ты желаешь нас покинуть до приезда пастора. Ну что же, как нам ни приятно тво„ очаровательное общество, уж так и быть, мы перенес„м час-другой разлуки. Можешь не торопиться, пастор жив„т на другом конце Лондона и одной езды к нему минут сорок.

Вернувшись к себе и застав Дорию за разборкой сундуков, Наль была удивлена количеством поместившихся там вещей. Но на этот раз, едва взглянув на ворох красивых платьев, она перешла в свой будуар и, плотно закрыв дверь, села за письмо.

"Мой дорогой дядя Али. Сейчас я живу в Лондоне, в доме человека, которого никогда не знала и не видела, и в моей жизни совершаются чудеса, одно за другим.

Сейчас я расскажу тебе, мой любимый дядя, о первом и самом великом чуде, совершившемся сегодня. Я знаю, что не найду точных слов, чтобы его выразить.

Но также знаю, с раннего детства знаю, что если только я всем сердцем тебя зову, - ты тотчас же отвечаешь мне. Ах, вот и сейчас так ясно вижу твои ч„рные глаза, добрые, благословляющие. Их лучи точно проникают в меня, согревают. И теперь я знаю, что найду нужные слова, - ты пойм„шь вс„, что мне необходимо тебе сказать.

Дядя, как могло случиться, что взращенная, воспитанная, скажу прямо - созданная тобой, я ни разу не назвала тебя отцом? Ты и я - для меня как бы одна плоть, один дух. Я всегда, везде, во вс„м точно где-то сбоку от тебя. Я - часть тебя. Меня немыслимо оторвать, потому что сердце мо„ вросло в тво„, а образ твой - он как бы сверкает у меня между глаз, ощущаю его вросшим в мой лоб.

Отец ли ты мне после этого? Отец. А между тем, имея вс„ в жизни от тебя, через тебя, вс„ - от детства и защиты до любви и мужа, - я никогда не сказала тебе этого слова. А здесь, сегодня, неведомый мне доселе твой друг Флорентиец взял меня на руки - и сердце мо„ утонуло в блаженстве и сказало: "Отец".

Когда я увидела его, мои уста повторили это слово и выдали ещ„ одну тайну, скрытую в сердце: что жить без него, того, кому я сказала "отец", я уже больше не смогу.

Тебя нет со мной, но как ясно сейчас вижу тебя в тво„м саду, точно я рядом с тобою, и я живу. Я уехала от тебя, дядя, не без скорби и тревог, хотя сила твоя, - я е„ чувствую, - трепещет во мне так же, как жила и трепетала при тебе и с первых минут разлуки с тобой. Я уехала с мужем, которого ты мне дал. Я вс„ это время дышала, жила, любила. Но теперь, если бы жизнь повернулась так, что из не„ для меня исчез бы тот, кому я сказала: "Отец", - я бы уже жить не могла. Разве только подле тебя, дядя, тою силой, что лилась и ль„тся сейчас в меня от тебя. У меня такое чувство, точно я тебя обокрала. Точно взяла у тебя кусок жизни, а возвращаю часть любви, не всю любовь до конца.

Но ведь на самом деле это не так, дядя Али. Ты для меня - вс„, вся суть жизни. Если бы уш„л из жизни ты, я ушла бы не от тоски, а как часть тебя, хотела бы или не хотела бы я этого, выбирала бы или не выбирала бы себе такую долю.

Главное в моей теперешней жизни - это он. Тот, кому я сказала: "Отец". Не знаю, пойм„шь ли ты меня, я так путано выражаюсь. В н„м, в отце, светит такое обаяние, такой радостью веет от него, точно какой-то путь из света тянется за ним и перед ним. И мне не надо закрывать глаза рукой и говорить, как тебе: "Дядя Али, убери свой свет, он меня слепит". Его свет я Не только выношу, - он нес„т мне блаженство. От твоей силы я падала, точно разбитая, а его сила - уверенность в защите. Но и это ещ„ не вс„, мой друг, мой обожаемый дядя Али. Ты дал мне в мужья того, кого я любила после тебя больше всего. Я ехала легко, я думала, что им тоже любима. Если и не так любима, как любят женщин у нас, то вс„ же любима. Но этого, дядя, нет. Отец сказал сейчас, что завтра будет наша свадьба. А я не плачу только потому, что помню, как, расставаясь, ты мне сказал: "Там твой путь".

Сила твоя - о, как я ясно вижу тебя сейчас, как ласково ты улыбаешься мне, - вошла в меня. Я маленькая женщина, я ничего ещ„ не знаю, но сила твоя, верность твоя живут во мне и будут жить до смерти. Ты пойми, дядя Али, мой дядя-создатель. Я не протестую, но я чувствую себя навязанной.

Отец сказал, что помощь моя тебе, ему и многим будет заключаться в той новой, освобожденной семье, что мы с Николаем должны создать. Я знаю, что такое закрепощение в предрассудках. Знаю уродливую семью, где выросла сама.

Думаю, что знаю, как должны создаваться радостные, гармоничные семьи. Но для этого нужны двое. Для этого нужна любовь обоюдная. А Николай меня не любит.

Он не только не прижал меня к сердцу ни разу, он даже не поцеловал меня, не обнял, не приласкал. Он точно боится меня и говорит мне "вы". О, дядя, вдохни в меня уверенность. Моя верность тебе и данному тобой завету поколебаться не могут: они живут в тебе, я их там беру, я часть тебя. Но что толку держать верность в сердце и не уметь действовать каждый день именно так, как надо...

Я знаю теперь, я поняла вс„, что ты сейчас мне говоришь, дядя, дядя, я услышала вс„, что ты сказал! Какое счастье, что я теперь понимаю, что ты послал меня сюда к отцу! Да, да, теперь я буду знать, как мне завоевать любовь мужа, как мне создать семью. Он - отец - научит меня, и ты об этом знал. О, это снимает бремя с моей души. Я не могу вообще выносить ни в ч„м компромисса или двойственности. Меня так мучило, что ты можешь подумать, будто где-то, краешком сердца я изменила тебе.

Я ношу в сво„м сердце скорбь о горе Али Махомеда. Но, видит Аллах, я ему ничем и никогда не подала надежды.

Напротив, я ему доверила тайну моей любви к капитану. Он ей не верил и шутил, называя его принцем из сказки. До свиданья, дядя. Я снова твоя счастливая Наль. Я уже не буду горевать, я буду стараться действовать просто. Теперь, когда я вдруг увидела тебя, услыхала твои слова, - я знаю, как, где и у кого спрашивать совета, если отец не сможет мне его дать. И мне легко, я знаю, как тебя позвать. Я буду садиться за письмо к тебе - и увижу тебя в тво„м саду, а потому буду всегда твоей счастливой Наль".

В дверь постучали, и Николай вош„л звать Наль знакомиться с пастором.

- Бог мой, что с вами, Наль? Вас точно подменили. Вы уходили такая печальная, а сейчас, право, точно пропитались светом и миром в саду Али.

- Это верно. Мои детские горести рассеял дядя Али. Его сад, в котором побывали мои мысли, развеял этот противный туман. А если бы вы разрешили мне надеть ещ„ какой-нибудь шарф, мне было бы и удобнее, и теплее. Здесь мне вс„ холодно.

Николай позвонил и приказал Дории подать графин какой-нибудь т„плый шарф.

Через минуту он прив„л закутанную в белую шаль супругу в гостиную.

- Ну вот, теперь вы видите перед собой обоих мои детей, - сказал Флорентиец, подводя к пастору Николая Наль.

- О да, ваши дети подходят друг другу. Признаться, когда мой оксфордский приятель рассказывал о красоте невесты, я ему не очень верил, потому что о женихе он тоже сказал "Такого уч„ного, красавца, мудреца и воспитанного человек мог найти своей дочери только лорд Бенедикт. Только в романе можно выдумать такую пару, да и то в романе восточном, а не английском". Но так как Сандра бредит Востоком, - я не особенно ему поверил. Теперь же я рад соединит ваших детей хоть сейчас.

Пастор был высокого роста, седой, но с розовым и молодым лицом.

Необыкновенная доброта сквозила на его умном лице и в синих глубоких глазах.

Он сел напротив молоды людей и, соединив их руки, сказал:

- Я уверен, что через двадцать лет, стоя во главе больше семьи, вы будете примером своим соседям, вс„ так же люб друг друга.

На лице Наль появилось такое явное замешательство, что добрый старик, устремив на не„ пристальный взор, тихо спросил:

- Вы любите своего жениха? - О да, очень и давно, - не колеблясь ответила Наль. - Давно, значит, с детства. Вам не может быть более шестнадцати лет, хотя ваш туалет и делает вас солиднее. А вы, вы любите свою невесту?

- О да, очень и давно, - повторяя в точности ответ Наль, сказал, улыбаясь, Николай.

Быстрый как молния взгляд, брошенный на Николая, вспыхнувший на лице Наль румянец, сменившийся бледностью, заставили пастора на мгновенье задуматься.

На его добром лице выразилось огорчение. Он ещ„ раз взглянул на прекрасное, дышавшее честью лицо Николая, и внезапно его собственное лицо просветлело.

- У вашей дочери, лорд, вероятно, нет матери? Не разрешите ли вы мне переговорить с нею несколько минут без свидетелей?

- Я буду вам очень благодарен. Вам будет легче венчать Наль, если вы уверитесь в е„ любви к будущему мужу, - ответил Флорентиец.

- Нет, у меня нет сомнений, лорд. Но женщина, вступая в брак по любви, должна быть спокойна и уверена и в себе, и в муже. Я думаю, тут есть маленький детский страх, который я сумею прогнать.

Флорентиец открыл дверь в соседнюю комнату и пропустил туда Наль и пастора. Как только они переступили порог, оба замерли от удивления и какого-то особого чувства мира и благоговения. Комната была вся белая, обтянутая белой материей, блестящей, как ш„лк, и похожей на замшу. Пол из белых плит, походная кровать, обтянутая такой же материей, как и стены, и на ней две звериные шкуры. На белом столе высилась высокая зел„ная ваза с букетом лилий.

- Как здесь дивно. Здесь вс„, как сам отец, - прошептала Наль.

- Надо и вам быть всегда таким вот храмом для мужа и детей. Ваш муж сейчас относится к вам, как к святыне. А вы думаете, что он вас не любит.

Идите, дитя, своим жизненным пут„м, как эти лилии, на которые вы так похожи.

Здесь, в эту минуту, я венчаю вашу душу с душой вашего мужа. Берегите его.

Ему много предстоит испытаний. Охраняйте его. Ваш муж не смог бы перенести ни мгновения вашей неверности. Будьте честны до конца, бдительны и добры.

Остальное прид„т.

- Я поняла вас. Я буду думать о муже, а не о себе. Отец и он помогут мне создать семью. Я благодарна вам. Теперь я знаю, я спокойна.

Точно чувствуя, что пора открыть дверь, Флорентиец встретил на пороге Наль и пастора. Теперь лицо Наль сияло так, что у экспансивного Сандры вырвался не то стон, не то крик. Наль бросилась на шею Флорентийцу, который поднял е„ и прижал к себе. Опустив е„ на землю, улыбаясь и указывая на Николая, он сказал: - А его разве не обнимешь?

- Завтра, - по-детски прижимаясь к Флорентийцу и закрываясь шалью, сказала Наль.

Лицо Николая вдруг сделалось смертельно бледно. И он обрадовался родственнику, Наль, которого Флорентиец тут же представил гостям.

- Наконец-то я приш„л в себя. Море меня уложило в постель, а этот холод заставляет кровь стынуть в жилах.

- Это поправимо, - любезно ответил хозяин и приказа развести в камине огонь, чем обрадовал Наль и Сандру, к удивлению северян, которым было жарко.

Пастор подош„л к Флорентийцу и, условившись о часе венчания, пожал руки влюбл„нным и вышел, провожаемы! хозяином.

Как ни хотелось Наль поговорить с Николаем и рассказать о дивной комнате Флорентийца, она инстинктивно почувствовала, что обязана занять гостей до возвращения отца. Поблагодарив Сандру за его хлопоты, она выразила удивление, как это у него, столь юного, может быть такой пожилой друг, как пастор.

- Все мои попытки найти себе друзей в университете не приводят к успеху.

Я не увлекаюсь ни спортом, ни бoкco а вижу в них только необходимую закалку тела. А для моих товарищей в спорте чуть ли не главная ось жизни. Попытки лорда Мильдрея ввести меня в семейные дома также неудачны. Что же мне делать? Я ищу друзей среди людей науки.

- Но ведь вы не думаете, что с девушками можно разговаривать только о курах и телятах. Я, правда, тоже не знак какие темы полагается выбирать в гостиных, - смеялась Наль, - но представляю, что вы смогли бы каждого обогатить своим разговором, разбудив в человеке мысль, если вы так потрясающе умны, как говорил нам лорд Мильдрей.

- Вот то-то и оно, графиня, что имеется маленькое такое словечко: такт, которое помогает жить людям даже с небольшим умом, - добродушно сказал лорд Мильдрей. - Оно же постоянно мешает иному умнику.

Возвратившийся Флорентиец сердечно поблагодарил Сандру, сказав, что он у него теперь в долгу. Условились, что оба свидетеля приедут к двенадцати часам, их будет ждать экипаж. Из церкви все проедут к нотариусу, а затем сюда на ранний обед. Удивлению двоюродного дяди Наль не было границ.

- Али, мой друг и брат, поручил мне доставить к вам Наль. которая должна стать женой капитана Т. Но чтобы вручить е„ вам как дочь, на этот сч„т не было никаких указаний.

- Они были у меня, - вмешался Николай. - А ещ„ Али хотел, чтобы вы присутствовали на нашем бракосочетании, а затем возвращались домой вместе со слугой.

- Слава Аллаху, значит мне не нужно сопровождать вас ни в Америку, ни куда-нибудь ещ„?

- Нет, - смеясь, ответил Николай. - Вы даже можете возвращаться обратно через Париж, тогда вам придется на ненавистном пароходе только пересечь пролив.

Флорентиец предложил Наль и Николаю прокатиться по городу, а дрожащему южанину дал книгу, которой тот обрадовался больше, чем реб„нок кукле. Укутав старика в плед и усадив его у камина, трое друзей, переодевшись, покатили по шумным улицам Лондона. Наль, никогда ещ„ не видевшая такого большого города, была столь поражена, что только молча поворачивала свою прелестную головку.

Флорентиец называл ей знаменитые музеи, говоря, что она их вскоре посетит. Обещал свезти в театр, о котором она прежде только читала. Изредка он называл, кому принадлежит тот или иной роскошный особняк или выдающийся своей Архитектурой дом.

Свернув на одну из улиц, экипаж внезапно остановился небольшого одноэтажного дома. Дом был красив, хотя старинного, немодного образца, и стоял в окружении небольшого прекрасно ухоженного сада.

- Здесь жив„т милый пастор, так доброжелательно отн„сшийся в особенности к тебе, Наль. Не хочешь ли отдать ему визит и, кстати, осмотреть церковь, где будешь завтра венчаться? - спросил Флорентиец.

- Ax, очень хочу. Но не могу скрыть, отец, что стесняюсь войти первый раз в чужой дом. Я не знаю, как себя вести.

- Очень просто. Так, как если бы ты пришла к друзьям. Если будешь нести доброту в сердце, никогда не сделаешь бестактности. Кланяйся не по-восточному, но протягивай только руку, что ты, плутовка, умеешь делать теперь очень красиво.

Говоря с Наль, Флорентиец помог ей выйти из экипажа и вв„л на довольно высокое крыльцо с двумя сходами. Николай ударил молотком в дверь, отчего раздался мелодичный звон, что тоже немало удивило Наль. Послышались поспешные шаги, и старый слуга впустил их в просторный холл, по стенам которого стояли высокие деревянные вешалки и стулья готического стиля, и на двух окнах стояли цветущие растения. Спокойствием веяло в доме. Всюду были разостланы ковровые дорожки и царила такая чистота, что удивилась не только Наль, но и чрезвычайно следивший за порядком Николай.

Взяв визитные карточки гостей, слуга вв„л их в гостиную, тоже старинную, с огромным камином, большими диванами и креслами, обитыми синим ш„лком, с белыми, безукоризненной чистоты кружевными занавесками на тр„х широких окнах.

- Удивительно, как красиво в западных домах. И так тихо в них, мирно, не то, что у нас на Востоке, отец.

- Ты судишь по моему и этому, единственным западным домам, которые видела. Но когда-нибудь ты научишься различать дома, и их внешняя роскошь не скроет от твоих глаз внутренних язв разложения, дочь моя.

Дверь соседней комнаты отворилась, и вош„л пастор, приветствуя своих неожиданных гостей и благодаря их за честь, оказанную его дому.

- Я хотел сделать невесте маленький сюрприз к завтрашнему дню, - приветливо сказал пастор. - Должно быть, печально всякой девушке венчаться в окружении одних мужчин. Я столько наговорил о юной невесте моей жене и дочерям, что они решили немедленно обновить свои белые платья и быть вам завтра подружками. А жена будет посаженной матерью, как полагается по здешним обычаям. Но сейчас, узнав о вашей любезности, свойственной только людям истинной культуры, лорд Бенедикт, мои дочери и жена не желают упустить случая познакомиться заранее с вами и вашей дочерью. Слышите, какое там нетерпеливое ожидание? Если вы ничего не имеете против, я их позову, - глядя на Наль, сказал пастор.






Date: 2015-05-22; view: 207; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.024 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию