Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Апреля 2014 года





Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Вертолет Польского правительственного авиаотряда, с позывным «Ожел‑один»[23], бронированный «Евро‑Сикорский» девяносто второй модели, произведенный[24]в Свиднике, заходил на посадку по широкой дуге – президент Бачинский приказал ее заложить над городом, чтобы своими глазами посмотреть, что там происходит, – эскортируемый двумя ощетинившимися ракетами «Ми‑24» польских ВВС, готовых подавить любую огневую точку. Пилота, а заодно и старшего группы безопасности, отвечавшего за жизнь президента в зоне вооруженного конфликта – пробрало холодным потом, когда «первый» приказал совершить круг над городом. В городе и окрестностях все еще оставались группы бандитов, у них на во‑оружении были в том числе и ПЗРК – но все знали, что представляет собой первый. Ему надо было осмотреть город сверху, сделать круг над ним точно так же, как раньше польским рыцарям надо был въехать на белой лошади в покоренный город. Это был символ, понимаете, символ того, что город – взят. За прошедший год у «первого» сменилось два начальника охраны – один, не выдержав, написал рапорт сам, еще одного потребовал убрать сам «первый». Оба – за то, что не рекомендовали «первому» делать что‑то. У охраны и у прикрепленного, тем более такого, как глава государства, – отношения очень сложные, глава государства должен был слушаться прикрепленных ради своего же блага, тем более если они находятся на «красной территории». Но если «первый» – холерик и упивается властью...

Пример погибшего брата, который приказал сажать самолет в густом тумане – «первого» так ничему и не научил.

– Наш флаг, флаг нашего жолнерства! – Первый приник к иллюминатору. – Видите, наш флаг! Слава Иезусу! Польша!

И захлопал руками, как ребенок...

Как ребенок...

Братья‑близнецы Лех и Ярослав Бачинские выросли еще в той, старой Польше, Польше, находившейся под гнетом москалей – по крайней мере, именно так объяснял им в школе учитель истории, бывший членом движения «Солидарность». Отец был офицером Войска Польского, мать – интеллигентом, отец участвовал в варшавском восстании сорок четвертого года – поспешном, глупо задуманном и потерпевшем поражение. Нетрудно догадаться – какие были настроения в семье. Возможно, если бы Лех и Ярослав были постарше или у них был бы вменяемый, разумный отец – он рассказал бы им, как «клятые москали» помогали восстанавливать Польшу после того, как по ней прокатилась Вторая мировая война, как строили и запускали заводы, как восстанавливали разрушенные города, как восстанавливали сельское хозяйство. Но, увы, Леху и Ярославу этого никто не рассказал.

Брожение в Польше было всегда, ничего не менял и Варшавский договор – название «Варшавский» было чем‑то вроде злой насмешки, потому что поляки никогда, в сущности, не принадлежали к Восточному блоку, хотя пользовались всеми преимуществами нахождения в нем. В отличие от чехов, румын и венгров, они не стали делать ставку на промышленность, не стали форсированно индустриализировать страну и больше отдавали внимания сельскому хозяйству. Но в результате получилось то, что соседние страны все больше и больше стали уходить в отрыв по уровню жизни – ЧССР, ГДР, ВССР – везде, где развивалась промышленность, уровень жизни повышался быстрее. Поляки, вместо того чтобы сделать правильные выводы, – сделали неправильные и начали занимать деньги, чтобы жить на заемные, став единственной страной социалистического лагеря, живущей не по средствам и подсевшей на кредитную иглу. В Кремле, вместо того чтобы сделать выводы и подкорректировать курс младшего брата, – решили тянуть до последнего, опасаясь неприятностей. Пражская весна 1968 года испугала Брежнева и других советских руководителей намного больше, чем это было принято считать, и теперь они предпочитали не вмешиваться даже там, где это было нужно, по принципу «не тронь лихо, пока тихо». А было и в самом деле лихо – поляки были истовыми католиками, ксендзу верили больше, чем местному партийному руководителю, и привыкли жить на незаработанное. Опасное сочетание, но тогда этого не хотели видеть.

Развязка наступила в начале восьмидесятых. В Польше шло брожение – жить в долг вечно было нельзя, и новые кредиты никто Польше не давал, а вот старые надо было платить, и проценты по ним – тоже, берешь ведь чужие и на время, а отдаешь свои и навсегда. В итоге – привычные уже западные товары исчезали с полок, а вместе с ними и свои тоже, бюджет не сходился, правительство занималось говорильней, а люди, ощутившие падение уровня жизни, – начинали волноваться. Еще больше волнения добавило то, что новый Папа – Иоанн Павел Второй – был бывшим польским ксендзом.

В этот момент Рейган нанес удар – бил он по СССР, но опосредованно – через Польшу. Польше не только не продлили кредиты, но и потребовали вернуть то, что было взято, примерно двадцать миллиардов долларов[25]. Одновременно – агентура ЦРУ, действуя через католическое духовенство, начала раскачивать страну, активизировалась интеллигенция и «Солидарность». Запахло угрозой вторжения.



В этот момент власть в стране взял генерал Войцех Ярузельский, один из самых достойных польских руководителей, какие когда‑либо были у Польши. Армия навела порядок, арестовала зачинщиков беспорядков, различных кликушествующих – но генерал Ярузельский не разрешил ни пыток, ни расстрелов – возможно, за это его стали потом судить. Но это знают все – а вот то, что СССР погасил долг Польши, все двадцать миллиардов, почти полностью исчерпав запасы валюты (не золота, а именно валюты), – вот этого не знает никто. А стоило бы.

Как раз на это время пришлась молодость братьев‑близнецов Бачинских. Они вращались в среде интеллигентов, маленькими еще снимались в фильмах – можно представить, какая у них была политическая позиция, которую они приняли как раз на этих интеллигентских посиделках. Активно участвовали в работе «Солидарности», в числе прочих были посажены Ярузельским в тюрьму. Ненависть к москалям, к Ярузельскому, к спецслужбам – недаром, придя к власти, первым делом они раскрыли архивы спецслужб всем желающим, фактически разрушив польскую разведку[26]. Лех Валенса, первый президент Польши, был все‑таки рабочим‑электриком, организатором и профсоюзником – поэтому, когда его спросили, как он оценивает братьев Бачинских, он сказал – идиоты. Надо, кстати, отметить, что ни Лех, ни Ярослав, защищая права рабочих, сами ни дня рабочими не проработали: один в конечном итоге стал доктором медицины, второй – доктором права. Тем не менее – они считали, что имеют право говорить от имени рабочих так, как говорит электрик Лех Валенса.

Новая Польша – впервые Польша образовалась без большой крови, просто люди захотели независимости и получили ее – братьев Бачинских не радовала. Польша была маленькой, она и близко не была похожа на грозную Речь Посполитую, павшую в битвах в семнадцатом веке. Того, что это была одна из крупнейших стран Европы, что она имела искусственно созданный за счет германских земель выход к Балтийскому морю – братьев Бачинских не устраивало. И – не только их. В Польше всегда было полно разного рода реваншистов, ситуация была чем‑то похожа на ситуацию во времена Второй Речи Посполитой[27]– и они, в отличие от других стран, постоянно присутствовали в политическом мейнстриме, маргиналами не считались. Конечно, в открытую территориальные претензии никому не заявлялись – но карты с изображениями Четвертой Речи Посполитой публиковались и в блаженные «докризисные» нулевые годы.

После политического банкротства партий правого фланга – а партийный процесс в Польше шел очень бурно – братья Лех и Ярослав Бачинские зарегистрировали свою партию, «Справедливость». Лозунги взяли самые что ни на есть популистские – возвращение к христианским ценностям[28], экономические реформы, стремление к равенству и социальной справедливости. Под этими лозунгами им удалось пройти в парламент и стать ведущей партией страны, потом выиграть и президентские выборы. Брат Лех стал президентом, брат Ярослав – премьер‑министром страны.

Уже тогда – братья Ярослав и Лех встали на путь, который вел их к Четвертой Речи Посполитой – хотя тогда это никто не понял. Путь был прост. Первое – Польша должна была стать основной союзницей США в Европе, заменив тем самым Германию. Второе – Польша должна была любой ценой, несмотря на финансовые проблемы, иметь сильную, хорошо оснащенную и, самое главное, – обкатанную в горячих точках армию. Третье – Польша должна была аккуратно и целенаправленно вести работу по дестабилизации тех стран, которые она в будущем видела своей добычей, – это, прежде всего, Украина и Белоруссия. Четвертое – Польша должна была вести целенаправленную работу по сплочению народа на христианско‑националистической платформе и постоянно поддерживать в повестке дня, пусть неявно, вопрос об исторических несправедливостях. Пусть это был не территориальный вопрос, его ставить было пока рано, в конце концов, в Евросоюз не принимали страны, имеющие территориальные претензии друг к другу, – но общее ощущение исторической несправедливости по отношению к Польше должно было постоянно присутствовать в повестке дня. Поэтому‑то не прекращалось педалирование самой спорной темы – Катыньской трагедии, она была хороша еще и тем, что в будущем позволяла выставить территориальные претензии самой России. Пока что братья не замахивались на Россию, страх все еще жил в них – но в подкорке, в самых дальних уголках сознания – мыслишки уже копошились...

Практически все – удалось реализовать. Войско Польское и так активно участвовало в любых миротворческих операциях, Польша вступила в НАТО – но, начиная с иракской кампании, не поддержанной Европой – впервые Польша стала основным союзником США в регионе. Германия, Франция, Испания – мало кто из старых европейских стран поддержал американское вторжение в Ирак; Германия и Франция наотрез отказались выделить какие‑либо воинские контингенты. Польша выделила такое количество войск – по сути, усиленную мотострелковую бригаду, – что ей единственной достался не сектор, а целая зона ответственности. То же самое в Афганистане – поляки одни из немногих послали туда войска по первому же предложению США, послали их в достаточном количестве и без каких‑либо ограничений по использованию в реальных боевых операциях.

Всю вторую половину десятых – шло интенсивное перевооружение польской армии по стандартам НАТО и в соответствии с требованиями, предъявляемыми современной войной. Польша закупила современные истребители «F16», получила от Германии танки «Леопард» – но дело этим не ограничивалось. Умные люди уже тогда замечали, что Польша, не слишком‑то сильная в военном и финансовом отношении страна, стремится импортировать не во‑оружение – а технологии его производства. Пистолет «Вальтер П‑99» стал производиться на фабрике «Радом», бронетранспортер «Сису» – его не закупили у финнов, а поставили в Польше на производство, танки «Т‑72» модернизировали с помощью Израиля и частично самостоятельно, сохранили производство армейских грузовых автомобилей, разработали несколько современных MRAP, едва ли не дальше всех продвинулись в области приведения автомата Калашникова к стандартам НАТО, разработали собственные снайперские винтовки, артиллерийские системы. Польше удалось не только сохранить производство вертолетов – фирма «Сикорский» перенесла в Польшу на завод «Свидник» сборку всей номенклатуры боевых вертолетов в экспортных модификациях! Любой мало‑мальски грамотный аналитик скажет, что это означает – страна готовится к войне.

Дестабилизировать Белоруссию не удавалось, там они столкнулись со страной, президент которой не играл по правилам цивилизованного мира, не стеснялся применять силу и более того – создал одну из сильнейших армий Европы. А вот на Украине произошло все как нельзя лучше. Последний президент, играющий относительно самостоятельную игру – Леонид Кучма, – был вынужден уйти с политической сцены, и на его место встал пришедший к власти незаконным путем президент Ищенко, связанный с польскими и американскими околоправительственными кругами. Нет, он не был агентом или осведомителем иностранной разведки, просто его держали на крючке некоторые «независимые» фонды, имеющие вполне конкретные интересы. После первого срока Ищенко был вынужден уйти, но дело свое черное он сделал – страна была дестабилизирована, расколота по национальному и политическому признаку, основные чисто украинские, вменяемые политические партии были дискредитированы, и в политический мейнстрим вошли опасные маргиналы. Тогда же, после майдана – впервые был поднят вопрос о территориальном размежевании.

В десятом году братьев постиг удар, и удар был сильным. Брат Лех, остающийся президентом Польши, летел на поминальные мероприятия в Катынь, и при заходе на посадку под Смоленском его самолет потерпел катастрофу. Все, кто находился на борту – погибли. Возможно, это было первое предупреждение от Иезуса, к которому так любят апеллировать поляки... не стоит долго смотреть в бездну, потому что бездна станет смотреть на тебя. Тем не менее – кости были брошены, карты легли на сукно, и сдать их назад было уже невозможно...

В конце тринадцатого года, пользуясь волной недовольства населения, в Верховной раде встал вопрос об импичменте президенту Украины. К этому времени экономическая ситуация на Украине ухудшилась уже настолько, что задерживали не только пенсии, но и денежное довольствие военнослужащим, и заработную плату государственным служащим. Высокие налоги при лежащей на боку экономике уводили предпринимателей из легального сектора экономики в теневой, налоги, кто мог не платить – те и не платили, и налоговое бремя для тех, кто честно налоги платил – становилось невыносимым. Брожение на западе Украины, умело подогреваемое, к тому времени переросло в открытый сепаратизм, на многотысячных митингах звучали призывы то отделиться к чертовой матери, то идти в поход на Киев. В этих митингах было кому участвовать – многие страны закрылись, изменили миграционную политику – и заробитчане, гастарбайтеры без гражданства, были вынуждены вернуться на родину. Сокращение дотаций из бюджета и оскудевание потока финансовых переводов на родину сделали ситуацию крайне взрывоопасной, по уровню благосостояния люди вернулись в начало девяностых. В то же время восточные регионы, понимая, что украинский бюджет получает налоги от них, промышленного региона, и перераспределяет их в пользу отсталого и пасионарного запада, – перешли на свою политику: местные власти закрывали глаза на налоговые махинации крупных, мелких, средних предприятий, а те добровольно‑принудительно платили в фонды развития краев и областей при местных администрациях. Деньги эти частично расходовались на нужды областей, а частично – перекочевывали в карманы местных чиновников, и даже не в карманы, а на швейцарские счета. Создалась параллельная система бюджетирования, и это фактически был раскол. Президент же, избранный Востоком, просто не мог пойти против восточных элит, это был вопрос выживания – для Запада он как был врагом, так бы им и остался, а вот на Востоке он поддержку бы потерял.

Процесс импичмента возглавил бывший председатель Верховной рады Евгений Ющенюк, молодой и довольно харизматичный политик, которого все считали вторым Ищенко. Он имел поддержку на Западе, среди маргиналов, и умел завести толпу не хуже, чем «леди Ю». Единственной его проблемой было то, что в нем была еврейская кровь.

Президент, не дожидаясь удара, нанес удар первым – «почти законно» распустил Верховную раду и назначил досрочные выборы. Как ни странно – Ющенюк призвал своих сторонников готовиться к выборам, ему эти выборы были нужнее, чем любому другому политику на Украине, потому что его блоку «За Украину», спешно сколоченному и с неопределенной политической ориентацией, но привлекательными лозунгами, – многие отдавали победу. Украинцам, измотанным, издерганным, озлобленным, надоело тасовать одну и ту же замусоленную политическую колоду, а Ющенюк и те, кто шел с ним – были молодыми и решительными. Основной электорат их был, конечно, на Западе, а восточные элиты, понимая, чем им грозит прорыв во власть Ющенюка, – уже готовились к сепаратистскому отделению востока Украины. Неспокойно было и в Крыму.

В этот момент Евгений Ющенюк был убит.

Ситуация, подобная этой, в Украине уже проигрывалась – с печально знаменитым «делом Гонгадзе», которое так толком и не раскрыли, – но это было уже не дело Гонгадзе, это была атомная бомба. Никому не было так выгодно убийство Ющенюка перед выборами, как действующему президенту, а убийство политика‑еврея заставило взвыть сионистские организации во всем мире. При такой накаленной ситуации в обществе ни о каком нормальном полицейском расследовании убийства – а сведущие люди указывали на финансовую нечистоплотность Ющенюка и готовность его взять деньги у любых бандитов – речи быть не могло. Люди просто не поверили бы результатам нормального, профессионального полицейского расследования, правду знали уже все – ту, какую им было нужно. Понимая складывающуюся ситуацию, президент при первых же многотысячных митингах и уже погромах во Львове приказал задействовать «Беркут»[29]– но «Беркут» был просто смят во Львове, у митингующих неизвестно откуда появилось большое количество автоматического оружия, и митинг перерос в то, что потом назвали «Львовский путч оуновцев». Поразительно быстро люди организовались в боевые формирования милиционного типа, как потом говорили – в них платили долларами и платили больше, чем на любой другой работе, сразу у этой милиции появилось и оружие. Министр обороны отказался выполнить приказ о подавлении вооруженного мятежа – возможно, потому, что понимал – армия уже не выполнит его. Начались перестрелки и в Киеве – ночные перестрелки, нападения, грабежи и погромы. Президент, понимая, что власть ускользает из рук, не выдержал – бежал на вертолете в Харьков, оттуда – в Ростов‑на‑Дону. Восток же, понимая, что происходит, в эти дни объявил о своей независимости и о создании нового конфедеративного государства Восточная Украина. Находясь в Харькове, президент (все еще действующий, никто не отстранял его от власти), возможно, под давлением, подписал обращение к правительству России с призывом ввести на территорию Украины миротворческие войска. В то же время оуновцы, являясь властью незаконной, по сути, бандой мятежников – обратились к ряду восточноевропейских стран и к США с призывом защитить демократию в Украине. Все это почти один в один напоминало события в Ливии – только на сей раз речь шла о крупнейшей, если не считать Россию, стране Европы. Так начиналась война...

Какова была роль Польши во всем в этом? Об этом знали только братья и очень‑очень узкий круг лиц в польском военном руководстве, входящий в незаконную организацию «Ожел Бялый» – Белый Орел, ставящей себе целью создание Четвертой Речи Посполитой. И даже не все люди в самой организации знали – Четвертая Речь Посполитая должна была включать территории до Уральских гор, то есть после нападения на Украину Польша планировала создать соответствующую ситуацию и напасть на Россию.

Сейчас президент Польши Бачинский прибыл на землю Восточной Украины для того, чтобы насладиться триумфом, триумфом победителя. Никто не мог этого сделать, никто не мог этого даже предположить – а он это сделал. Третья Речь Посполитая была восстановлена почти что в границах семнадцатого века, некоторые потери в Беларусии и Литве компенсировались бывшими германскими землями, в том числе прямым выходом на Балтику, и русскими землями. Причем наиболее промышленно развитыми частями – Восточной Украиной. И это был не конец – это было только начало...

Красный ковер на месте приземления вертолета постелили прямо в грязь, убрать толком не убрались – да и как убраться в начале весны, сырой и промозглой. Вместо оркестра – тут было не до оркестров – магнитофон, как только президент появился на короткой лесенке вертолета – грянул так называемую «Мазурку Домбровского» – государственный гимн Польши, в котором были слова «Еще Польска не сгинела». Громовцы, переброшенные сюда из Варшавы и из Киева, и бойцы спецподразделения «Бюро государственной охраны» с автоматами наготове окружили вертолет и создали живой коридор до нескольких армейских бронированных внедорожников и бронетранспортеров, которые должны были составить кортеж президента Польши.

В этот момент в центре Луганска происходили куда более интересные события – здесь решалось, уедет ли президент Польши из Луганска живым...

 

* * *

 

Снайпер, занимая должность в местной комендатуре – в нее включили местных полицейских, принесших присягу верности оккупационной администрации, – был сильно загружен официальными делами. Местные полицаи отвечали за второй, внешний круг оцепления, в первом были только поляки, а вот во втором – кого только не было: и бандеровцы, и полицаи, и только формируемые сичевые стрельцы. Ему выделили зону ответственности, и он сейчас проверял посты, потому что ко всем делам привык относиться ответственно. Даже к охране своих злейших врагов.

Подойдя к польской КШМ, он переговорил с назначенным ответственным за внешнюю зону оцепления полковником Бернацким, после чего отправился проверять посты. Президент, по данным мобильного штаба, уже приземлился – но конвой ожидает сигнала к отправлению от них.

На третьем посту вместо двоих, как и положено, – стоял только один боец, он притопывал на месте, чтобы согреться, и дул в сложенные ковшиком руки. Первый не понял, что произошло, он так замотался за последнюю неделю, что ему было уже ни до чего.

– Где твой напарник? – строго спросил он молодого, жалко выглядящего полицая. – Пошел за горилкой?

– Та ни, пан майор! – ответил полицай. – У него живот прихватило. Вин облегчиться немного отошел.

– Давно?

– Та ни...

Внезапно майор понял, кто должен был стоять на этом месте.

– Куда он пошел?

– Туда, пан майор...

Майор глянул в сторону, указанную полицаем, – сразу понял, откуда может вестись огонь. Дальность – примерно полтора километра, но они уже стреляли и на такую. Верней, стрелял он, но... чтоб его... Убьют же!

А если... У него же военно‑учетная специальность не снайпер, а...

– Бисовы дети... – выругался майор.

– Пан майор...

– Молчи. И стой здесь, что бы ни случилось!

Майор пошел в одну сторону. Потом, выругавшись, бросился в другую.

 

* * *

 

Снайперы заняли позиции еще ночью – но открывать их не спешили. Не время было. В одном высотном здании они установили систему TRAP – дистанционно‑управляемую платформу, на которой была установлена снайперская винтовка пятидесятого калибра со специальным прицельным приспособлением, позволяющим получать шестидесятикратное увеличение. Эта система была слишком тяжелой и хрупкой, наведение на цель осуществлялось при помощи электромоторов, нужен был аккумулятор – но она позволяла вести наблюдение, не слишком опасаясь получить пулю. Они же – Нули и Мартинсон – заняли намного более худшую для стрельбы позицию, расположенную ниже и левее. У Нули был тот самый бесшумный «Барретт», у Мартинсона – автомат с глушителем, подзорная труба, пульт управления системой TRAP и рация. Большую часть времени Мартинсон уделял именно пульту управления, ганни Нули был достаточно опытен, чтобы обходиться без корректировщика огня, работать «соло». Пока ни тот ни другой ничего не видели...

– Наблюдаю пару ублюдков с винтовкой. Сектор один, – доложил Нули, – снять?

Мартинсон посмотрел через систему наведения TRAP.

– Не стоит. Это поляки.

У Нули на прицеле была термооптическая насадка, при холодной, промозглой погоде, как сейчас, она работала идеально – но была проблема: Нули не мог опознать, кто в прицеле: противник или нет. Для него все – белые силуэты на сером фоне. А Мартинсон при его шестидесятикратной подзорной трубе – опознать мог.

– Чертовы пшеки...

Поляки из контрснайперской группы заняли позицию, их почему‑то было не двое, а трое. Одна снайперская винтовка «Волк» калибра .338, одна – «Тор» калибра .50 – тяжеленные, с плохой развесовкой дуры, сделанные в компоновке буллпап. И Нули, и Мартинсон стреляли из «Барретта» с такой компоновкой – и наотрез от него отказались, классическая винтовка и привычнее, и удобнее, пусть и длиннее.

– Какой сектор они пасут?

Мартинсон посмотрел в трубу, потом опять в TRAP.

– Наш.

– Вот ублюдки, так и...

Договоренность о распределении зон ответственности была достигнута в ходе совещания, поляков предупредили, что американские контрснайперы прикроют их. Поляки же, как всегда, поступили по своему разумению, это была вообще их национальная черта характера – договориться, а потом все равно сделать так, как им нужно.

– Они могут выстрелить в нас.

– У них что, нет карты? – усомнился Мартинсон.

– Они могут выстрелить в ответ на наш выстрел. Выходи на связь, пусть эти ублюдки делают свое дело, а не наше.

Мартинсон отвлекся от наблюдения, надел на голову гарнитуру рации.

– Красноногий‑один, как слышишь, прием! Здесь Альфа!

– Альфа, принимаю громко и четко, прием!

– Красноногий, в секторе, левее от нас, группа друзей занимается не своим делом. Это примерно четыре один по квадрату. Вопрос – с ними можно выйти на связь, прием?

– Альфа, я попробую предупредить их. Поляки не слишком расположены к беседе, прием!

– Красноногий, достаточно просто предупредить их, чтобы они не стали стрелять по нам. Они не выглядят как люди, которые упустят возможность пальнуть, прием!

– Альфа, я попробую предупредить их. Сеанс связи через десять минут, прием!

– Красноногий, вас понял...

Мартинсон переполз обратно к пульту управления.

– Ну?

– Эти ублюдки не расположены к беседе.

– Тогда и мы будем пасти их сектор, если они пасут наш. Что там у нас?

– Ол, это же миля, не меньше!

– У нас нет выбора. Они оставили дыру в заборе... – ганнери‑сержант перевел прицел своей винтовки на сектор и тут же резко спросил: – А это там у нас кто?

 

* * *

 

И больше нет ничего,

Все

Находится

В нас!

Виктор Цой

 

Все находится в нас...

Наверное, все это и в самом деле глупо. Но разве те, кто бросался здесь со связками гранат на танки летом сорок первого, думали о том, что это глупо? Нет, они просто делали это, чтобы быть раскроенными пополам пулеметной очередью или исчезнуть в мимолетной ослепительной вспышке – но не дать пройти дальше топчущим твою землю стальным чудовищам. И своей смертью – они утверждали свое бессмертие.

Второй – и в самом деле был полицейским. Так получилось, что его семья, его родичи жили в Киеве, а сам он – пока что жил здесь, уехал на родину жены и жил здесь. Семьи у него больше не было. Жену и двоих детей он успел эвакуировать – и очень надеялся, что колонну, в которой они шли, не раздолбали с воздуха поляки – если американцы избегали подобных вещей, то поляки, мстя за свой страх, никогда не упускали возможность «по ошибке» уничтожить колонну беженцев. Сам он – остался мстить. Как мог.

По военно‑учетной специальности Второй – был оператором ПТУР. В украинской армии. Когда он служил – еще не было такого развала, как сейчас, то был еще осколок Советской армии, стрельбы проводились регулярно, и готовили их основательно, вплоть до того, что они могли производить мелкий ремонт комплекса. Не то что сейчас – хорошо, если есть пара десятков выстрелов на тренажере. Конечно, все позабылось, но...

Первый сказал не лезть. Он уважал Первого, уважал истинным мужским, военным чувством уважения, как человека, у которого на счету уже не меньше семидесяти целей только здесь и бог знает сколько в других местах. Это была не земля Первого, он никогда здесь не жил – но мало кто сделал для свободы этих земель столько, сколько Первый. И все равно – он был неправ, когда говорил – не вмешиваться. Пусть земля горит под ногами у этих...

Он даже не подумал бы подозревать Первого в трусости, у него не было корректировщика, он работал сначала один, потом Вторым поставили его. Он видел Первого в бою и мог сказать про него, что он кто угодно – только не трус. Просто для Первого это было... ничего личного, только бизнес. Когда у него была возможность стрелять – он стрелял, не было – не стрелял. А вот для Второго – это было уже личное...

Переодевшись – он накинул на себя теплый, плотный ватник, ушанку, потому что при стрельбе из закрытого помещения обожжет и долбанет сильно, – Второй поднялся на последний этаж многоэтажки, в которой сейчас было не больше двух десятков семей – на последнем этаже была пустая квартира с вывороченной плитой балкона. Он ее присмотрел во время обхода, они как полицейские обходили многоэтажки, частный сектор, искали оружие, взрывчатку, схроны, фугасы. Сюда он наведывался несколько раз, немного привел все в порядок, врезал в дверь новый замок и запер ее на ключ – зачем взламывать, когда полно рядом квартир, которые настежь?

Вчера, использовав полицейскую машину, он перевез на нужное место его заначку – старый, но проверенный и исправный комплекс «Фагот» и два выстрела к нему. Его он берег на отход. На последнюю гастроль. Хотел подбить танк... а вот оно как вышло. Можно было подбить кое‑что другое.

Войдя в квартиру, он запер за собой дверь. Потом подпер ее шкафом, который специально подтащил к прихожей, – теперь открыть квартиру было даже направленным взрывом сложно, если вообще возможно. В одной из стен была дыра, прикрытая листом фанеры, она вела не просто в соседнюю квартиру – а в квартиру, выход из которой был в соседнем подъезде. Так он попытается уйти, если его заблокируют здесь.

В ванной, подсвечивая себе фонариком и чертыхаясь, в груде мусора он раскопал несколько мешков. Наощупь начал собирать тяжеленную систему – тренога, выстрел, блок управления...

Огонь нужно открывать в самую последнюю минуту. У него времени будет совсем в обрез, но он точно знал, в какой машине будет президент. Поляки допустили оплошность – на этой машине они подвесили маленький флажок – миниатюрная копия президентского штандарта. Сами подставили себя под выстрел...

На окнах висели рваные, но все же занавески – лично повесил вчера и лично изгваздал, чтобы не казались новыми, только что повешенными – будет подозрительно. В комнате он лег на пол и начал подтаскивать комплекс на позицию.

 

* * *

 

– Где?

– Второй сектор. Девятиэтажка.

– Не наблюдаю.

– Дистанция... миля с четвертью... больше, миля и четыре!

– Черт...

Мартинсон просто не додумался «пробивать» такую дальность. Новейший термооптический прицел Texas Instruments работал на пределе возможностей...

– Наводи.

– Верхний этаж. Слева.

Мартинсон насиловал трекбол, шипя что‑то про себя.

– Плохая видимость...

– Он там. Прикрыт тканью. Это снайперская позиция!

– Черт... Что‑то вижу.

Прицел был на максимальном – но на таком расстоянии стоящий человек был в прицеле размером с ноготь большого пальца, а лежащий – и вовсе выглядел как еле заметная клякса...

– Он что, собирается стрелять?

– Нет, пригласить тебя на танец, – огрызнулся Нули, считая в уме поправки.

– У них нет оружия для стрельбы на такую дальность! Черт, мы сами не дотянемся!

– Наводи!

Отложенная гарнитура рации исходила многоголосьем команд – конвой, в котором был президент Польши, уже пошел.

– Может, передать цель полякам?

– Делаем сами! – Нули инстинктом понимал, что все идет кувырком, цель оказалась куда дальше, чем они предполагали, их винтовки не достанут такую цель – а русские что‑то придумали. Сейчас их важно просто спугнуть оттуда... остальным они займутся потом. Если русским удастся убить президента Польши...

– Есть наведение...

– Огонь!

Мартинсон откинул небольшую крышечку и вдавил красную кнопку...

 

* * *

 

Второй не понял, что происходит. Американцы промахнулись – пуля ударила чуть ли не в полметре от него в стену, не пробила ее – при такой‑то дальности было бы странно, если бы пробила. Он же – был поглощен наведением на цель – как только появится конвой, времени у него будет в обрез...

 

* * *

 

– Промах.

– Черт... ублюдки!

Изображение на экране мгновенно погасло.

– Эти ублюдки стреляют по нам!

Произошло то, чего опасался ганнери‑сержант Нули – поляки засекли вспышку и, недолго думая, открыли огонь, повредив систему TRAP.

– Черт... Красноногий‑один, это Альфа! Дружественный огонь, повторяю – дружественный огонь! Эти ублюдки стреляют по нам!

Ганни, видя первое попадание и примерно прикинув поправку – выстрелил второй раз, уже из своей винтовки. Пуля летела к цели примерно три секунды, и эти три секунды показались ему дольше, чем три часа. Но он смотрел в прицел, подставляясь под огонь поляков, – и увидел, как цель, маленькая белая клякса, вроде бы едва заметно дернулась.

Попадание? Нет? Как бы то ни было – на второй выстрел времени уже нет.

Он скатился со стола, на котором он занимал позицию – и вовремя, в противоположную от них стену ударила пуля.

– Красноногий‑один, это Альфа! Обнаружена цель, дальность миля и четыре, второй сектор, мать вашу! Дружественный огонь, мы под огнем поляков!

Нули, согнувшись в три погибели, хлопнул напарника по плечу.

– Оставь. Валим.

– Там снайпер!

– Я его сделал! Бери автомат. Пошли!

Они выскочили из комнаты, в которой они занимали позицию, в то, что у русских называется холл, а у американцев – собачьей конурой, двоим тут было уже не разойтись. За спиной по стене снова хватило, как кувалдой, глухо и основательно, еще одна пуля вывалила кусок из стены.

– Эти ублюдки не унимаются!

– Черт, если они будут внизу – я просто кого‑то пристрелю.

– Осторожнее!

Громко топая по лестнице, они ссыпались вниз, в подъезд и только тут перестроились. Мартинсон с бесшумным автоматом был впереди, Нули со своей винтовкой пятидесятого калибра шел вторым.

Выглядывая во двор, Мартинсон держал наготове автомат, но увидел только человека с автоматом и красно‑белой повязкой на руке – такие раздали перед приездом этого пшековского лидера, так его...

– Чисто!

Они вышли из подъезда на улицу. Оба американца буквально кипели от злости.

– Эй, ты! – заорал Мартинсон поляку. – А ну иди сюда, козел! Какого хрена вы творите, чертовы ублюдки, а?!

Человек кивнул – и вдруг вскинул автомат.

– Контакт!

Мартинсон выкрикнул то, что он должен был выкрикнуть – но сделать ничего не успевал, неизвестный уже принял решение стрелять на поражение, а Мартинсон просто хотел набить этому поляку морду. Очередь из автомата Калашникова хлестнула по американцам, бронежилет не выдержал попаданий – и уоррент‑офицера Мартинсона отбросило на шедшего вторым Нули, они оба повалились на землю. Мартинсон, уже мертвый, прикрыл Нули собой. Поляк бил из автомата метров с двадцати, не больше – но снайпер морской пехоты США ганнери‑сержант Оливер Нули был не из тех, кого можно было так просто убить. Еще в падении он выпустил из рук винтовку и выхватил из кобуры «Глок‑35», с которым никогда не расставался. Он упал на спину, сгруппироваться не смог, в следующую долю секунды на него тяжело рухнул Мартинсон – но он все равно открыл огонь, целясь в неизвестного автоматчика. Первые пару пуль выпустил в «молоко» – но в конце концов все же попал, он точно видел, как террорист дернулся от попадания. Нули выстрелил еще раз, промахнулся – в этот момент террорист бросил автомат, повернулся и побежал. Ганнери‑сержант выстрелил в спину неизвестному, промахнулся, потом снова попал, он видел, как неизвестный чуть не упал от удара пули – но он все равно продолжал бежать. Нули снова нажал на спуск, чтобы добить – но выстрела не было. Пистолет встал на затворную задержку...

 

* * *

 

Отправив в США тело уоррент‑офицера Мартинсона, ганнери‑сержант Нули больше месяца выходил на одиночные охоты в Луганске и окрестностях, выходил без поддержки, в нарушение всех уставов по антитеррористическим действиям, ставя свою жизнь на кон, только чтобы убрать неизвестного ублюдка – он точно знал, кто это, хотя никому не говорил. Он посылал свои позывные и вслушивался в эфир в поисках чужих – как рыцарь, зовом трубы вызывающий на бой. За время охоты он уничтожил шестерых снайперов и больше тридцати террористов. Но того самого, который встретился им в луганском дворе, – не было.

Потом его отозвали в США – два сержанта военной полиции прилетели за ним, потому что командование знало – приказ о возврате ганнери‑сержант не выполнит. В США, на базе в Куантико, ганнери‑сержант написал рапорт об отставке...

 







Date: 2015-05-19; view: 367; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2022 year. (0.036 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию