Главная Случайная страница



Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Жизнь выглядит лишь немногим более математической и упорядоченной, чем она есть на самом деле





Г. К. Честертон*, английский писатель

Люди, выросшие в промышленно развитом мире, узнав о системном мышлении, иногда впадают в крайность в своем энтузиазме и совершают большую ошибку, полагая, что в системном анализе, во взаимном увязывании массы параметров, в учете сложных влияний и в применении мощных компьютеров кроется ключ к предсказанию будущего и управлению им. Эта ошибка вызвана тем, что парадигм промышленного мира предполагает, что у предсказания и контроля есть ключ...

Поначалу я тоже так считала. Мы все так считали — студенты-системщики в Массачусетском технологическом

G.K. Chesterton. Orthodoxy. New York: Dodd, Mead and Co., 1927

институте. Наша вера была вполне невинна, нас просто захватили перспективы нового метода — наверное, так происходит со многими, кто открыл для себя что-то новое. Мы преувеличивали свои достижения. Не потому, что хотели таким образом обратить других в свою веру, а просто от избытка собственных ожиданий и надежд. Системное мышление для нас было не просто сложной и утонченной игрой ума — мы по-настоящему хотели заставить системы работать.

Как путешественники в эпоху географических открытий искали путь в Индию, а вместо этого попали в западное полушарие, так и мы обнаружили кое-что новое, но совсем не то, что искали. Это настолько отличалось от наших ожиданий, что мы даже не знали, к чему можно приспособить наши находки. Но по мере продвижения в системном мышлении мы начинали понимать, что это даже более мощный инструмент, чем мы думали, хотя и не в том смысле, какой мы поначалу в него вкладывали.

Первый «холодный душ» мы приняли тогда, когда поняли, что одно дело — понять, как исправить систему, и совсем другое — взять и исправить ее. У нас было огромное количество споров насчет «практической реализации», но все упиралось в то, как заставить менеджеров, руководителей и представителей власти следовать нашим советам.

Самое интересное заключалось в том, что мы сами не следовали своим советам. Мы усвоили лекции о структурах, ответственных за зависимости и мании, но при этом не смогли отказаться от кофе. Мы знали динамику систем, стремящихся к неверной цели, но при этом не могли сами себя заставить бегать по утрам. Мы предостерегали других от ловушек, которые представляют собой эскалация конфликта и пристрастие к поддерживающим средствам, но при этом попадали в их сети в собственных семейных отношениях...



Социальные системы — это внешнее выражение принятого образа мышления и основных человеческих потребностей, эмоций, достоинств и слабостей. Их невозможно

изменить по мановению волшебной палочки. И даже то, кто представляет себе, что надо предпринять, совсем не обязательно станут делать то, что нужно.

Перед нами встала другая проблема. Наше системное видение позволило разобраться во многом, чего мы раньше не понимали, но это не значит, что мы стали понимать всё. На самом деле на каждый полученный ответ возникло по новому вопросу. Так было и со всеми другими теориями, которые создавало человечество на протяжении своей истории, относилось ли это к макро- или микромиру. Системная теория позволила обнаружить удивительные вещи, многие из которых представлялись загадочными и непостижимыми. Системное мышление показало, что многие загадки кроются в человеческом образе мыслей, в душевных устремлениях и эмоциях. На следующем развороте страниц вы увидите лишь некоторые из вопросов, с которыми мы столкнулись, изучая работу систем.

Понимание систем может вызвать дополнительные вопросы. Разумеется, их задают не только системные мыслители. Когда мы начали разбираться в этой теме, то обнаружили целые отрасли науки, задающие подобные вопросы, полные библиотеки историй с описанием таких же исканий, и даже нашли в них некоторые ответы. Уникальность нашего исследования заключалась не в наших ответах и даже не в наших вопросах, а в том, что системное мышление, родившееся на стыке инженерных наук и математики, разработанное в попытке контролировать и предсказывать будущее, использующее компьютеры и основанное на механистическом образе мыслей, заставило нас столкнуться с глубинами человеческой души. Даже самым закоренелым технократам системное мышление ясно дает понять, что в нашем мире сложных систем одной технократией не обойтись.

Самоорганизующиеся, нелинейные системы с обратными связями не предсказуемы в принципе. Их невозможно контролировать. Их можно понять только в самых общих чертах. Точно предсказать будущее и полностью подготовиться к нему невозможно. Если вы хотите заставить слож-

ную систему делать в точности то, что вам нужно, то максимум, чего удастся добиться — чтобы она делала это непродолжительное время, и то в лучшем случае. Мы никогда не добьемся абсолютного понимания мира, и тем более в том смысле, который предполагает наша наука, использующая

Новая информационная обратная связь в этой точке системы заставит ее вести себя гораздо лучше. Но те, кто принимает решение, отвергают информацию, которая им нужна! Они не хотят уделять ей внимание, они не верят, они не знают, как ее правильно истолковать.



Если бы этот цикл обратной связи удалось замкнуть вокруг этого значения, то система пришла бы к результату, которого жаждут все. (Больше не энергии, а услуг на ее основе. Не ВНП, а материальный достаток и безопасность. Не рост, а развитие.) Нам даже не надо менять какие-либо параметры, надо лишь дать системе возможность работать с реальными значениями.

Вот система, которую со всех точек зрения можно счесть извращенной: она поощряет неэффективность, уродство, разрушение окружающей среды, нищету. Но если от нее избавиться, тогда не будет вообще никакой системы. Можно ли себе представить что-то страшнее этого? (Когда я писала это, то имела в виду СССР с его коммунистическим строем, но это далеко не единственный пример.)

Люди в этой системе упорствуют в своем разрушительном поведении, потому что боятся перемен. Они не верят, что система может быть лучше. Они думают, что у них нет ни сил, ни воли, чтобы потребовать изменений или самим вызвать их.

редукционистский подход. Наука и сама демонстрирует неустранимую неопределенность, начиная с квантовой теории и заканчивая простыми математическими зависимостями, приводящими к хаосу. Мы можем оптимизировать системы только в самых простых случаях, а в остальном мы даже не знаем, что именно оптимизировать. Невозможно контролировать все. Нельзя установить с природой уравновешенные, самоподдерживающиеся отношения, если относиться к ней с позиции завоевателя, уверенного в своем абсолютном знании. То же касается и других систем, в том числе тех, которые мы создаем сами.

Почему люди так активно сортируют информацию и упорно не хотят воспринимать некоторую ее часть? Как они определяют, что принять к сведению, а чем пренебречь, что учесть, а от чего отмахнуться? Почему из одной и той же информации разные люди улавливают разное содержание и приходят к разным выводам?

Что это за значения? Откуда они взялись? Универсальны ли они или определяются культурой? Что заставляет отдельных людей или общество отказываться от реальных значений и использовать вместо них фальшивые показатели? Как можно привязывать петли обратной связи к значениям, которые измерить нельзя, если есть те, которые измерить можно?

Почему минимальная структура ограничений и максимальная свобода творчества так всех страшит? Как так могло случиться, что одно-единственное представление о мире распространилось так широко, что все системы производства, города и здания, технологии и общественные институты оказались будто слепленными по одному образцу? Как системы создают разные культуры? Как культуры создают разные системы? Если культуре и системе чего-то не хватает, значит ли это, что измениться они могут только через разрушение и хаос?

Почему люди всегда готовы поверить в свое бессилие? Почему они так цинично относятся к собственной способности добиться желаемого? Почему они больше верят тем, кто говорит, что они не в силах ничего изменить, чем тем, кто уверяет, что они могут добиться изменений к лучшему?

Тем, кто привык считать себя властителями мира, трудно принять неопределенность, свойственную системному мышлению. Если вы не в состоянии понять, предсказать и взять под контроль, то что же еще остается делать?

Системное мышление ведет к другому заключению — очевидному, простому, которое так и напрашивается, только надо отказаться от иллюзии контроля. Делать можно многое, и у этого «делания» есть разновидности. Будущее нельзя предсказать, зато его можно вообразить и с любовью воплотить в жизнь. Системы нельзя контролировать, зато их можно создавать и переделывать. Мы не можем ринуться вперед и обеспечить себе полностью предсказуемый мир без сюрпризов, но мы можем ожидать эти сюрпризы, учиться на них и даже извлекать выгоду. Мы не можем навязать системе свою волю. Зато можно прислушаться к тому, что система сама сообщает нам, и найти способ, благодаря которому ее свойства и наши качества вместе смогут привнести в мир нечто лучшее, чем может создать одна наша воля.

Мы не можем контролировать системы и полностью постигать их суть. Но мы можем двигаться с ними в такт...

В определенном смысле я и так это знала. Я научилась действовать согласованно с мощными силами, когда сплавлялась на каяке через пороги, когда растила сад, каталась на лыжах или играла музыку. Все эти занятия требуют проявлять внимание, погружаться в дело с головой, быть начеку и отвечать на обратную связь. Раньше мне никогда не приходило в голову, что те же самые качества могут понадобиться для научных исследований, для управления компаниями, для руководства страной и для работы с людьми.

Но именно к таким выводам мы приходили раз за разом, работая с любой компьютерной моделью. Чтобы успешно существовать в мире систем, нужно нечто большее, чем просто умение считать. От нас требуются все человеческие качества — рациональное мышление, способность отличать истину от лжи, интуиция, сострадание, мораль, умение мечтать.*

Я бы хотела закончить эту главу и эту книгу подведением итогов — самыми общими системными выводами и рекомендациями, которые удалось накопить за годы моделирования сложных систем и общения с теми, кто этим моделированием занимался. Из них можно извлечь столько уроков, усвоить столько теорий и способов применения, продвинуться в понимании систем так глубоко, что вы начнете применять эти знания не только в своей профессии, но и в повседневной жизни — хотя и не со 100% -м результатом. Это станет поведенческим следствием нового мировоззрения, основанного на понятиях обратной связи, нелинейности, систем, ответственных за свое собственное поведение. Это и есть отличия, замеченные тем самым дартмутским профессором инженерного направления, который сказал, что специалисты по системам «не такие, как все», и все допытывался, почему.

Список рекомендаций, приведенный дальше, наверняка не полон, ведь я продолжаю учиться пониманию систем. И этот список применим вовсе не только к системному мышлению — учиться действовать в такт можно самыми разными способами. Это всего лишь первый урок; в нем собрано то, что осознанно или неосознанно использовали мои коллеги, сталкиваясь с новыми системами.

 








Date: 2015-05-19; view: 390; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2022 year. (0.02 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию