Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






РЭССИ – НЕУЛОВИМЫЙ ДРУГ 9 page





Мальчишки, замерев, восхищенно смотрели на диспетчера Океана. Впервые видели они знаменитого повелителя трех четвертей планеты.

А Командор, взглянув на курносых близнецов, как и Дон, расхохотался:

– Вот так загадка! Как же Рэсси различает вас?

– Где он? – в один голос спросили восьмиклассники.

– Впрочем, узнает ли он вас…

Произнеся такую фразу, Командор круто повернулся и огромными шагами направился к треугольнику Африки. Он подошел к черной глыбе материка и распахнул неприметную с виду дверцу.

– Выходите.

Из дверцы, странно согнувшись, появилась массивная фигура.

Человек вывел за собой собаку на поводке.

– Рэсси!

Командор остановил ребят взмахом руки.

– Прошу познакомиться, – отрывисто сказал Командор. – Господин Мик Урри, главный администратор лабораторий фон Круга. Профессор Гель Иванович Громов.

– Мы знакомы, – ответил Громов.

А Мик Урри, бросив настороженный взгляд, подтвердил:

– Встречались.

– Тем лучше. Господин Урри задержан на яхте «Альбатрос», когда… э-э… как бы помягче сказать… когда он присваивал себе чужие ценности.

– Может, пираты – родственники господина Командора? Или нашли владельцев древних судов? – мрачно сострил Мик Урри.

Командор резко повернулся:

– По Кодексу Океана древние затонувшие корабли принадлежат государству. Вы вместе с вашим хозяином будете отвечать по всей строгости закона.

– Надо еще доказать… – пробормотал Урри.

– Так что господину Урри нечего терять, – громко продолжал Командор, не обращая внимания на реплику администратора. – Кроме вот этой собаки…

Лохматый терьер спокойно сидел у ног администратора. Он и ухом не повел, словно речь шла не о нем.

– Это мой. – Мик Урри дернул за поводок. – И зовут моего пса, к вашему сведению. Индекс…

– Это Рэсси! – звонко, уверенно сказал Сыроежкин и оглянулся. – Правда, Электроник? Правда, Гель Иванович?

Профессор Громов и его ученик молча смотрели на Рэсси.

– Рэсси, ко мне! – приказал Сыроежкин и сделал шаг вперед.

– Не подходи, – хрипло предупредил Урри.

– Решайте сами – Рэсси или Индекс. Здесь я вам не судья. Подводный пловец пойман мной по просьбе профессора Громова. До этого я никогда его не видел, – заключил Командор и отошел в сторону.



В тишине зала прозвучало слабое жужжание – это Электроник бормотал команды для Рэсси. А вслед за жужжанием – громкий лай: Рэсси, оскалившись, яростно лаял на своих бывших хозяев. Мик Урри еле удерживал собаку на поводке.

– Что я говорил! – хрипел Мик Урри. – Можете убираться. Все. Пока целы.

– Отсюда не выйдет никто без моего разрешения, – твердо сказал Командор.

И, словно в ответ на его слова, Рэсси с треском распустил прозрачные крылья и, вырвавшись из рук удивленного Урри, взлетел под самые своды. Все задрали головы к голубому потолку, а помощники диспетчера вскочили с места. Впервые в Центре Мирового океана скользило такое необычное существо.

– Продолжать связь с кораблями! – приказал Командор помощникам. И затем обратился к администратору: – Уймите его. Он мешает работать.

Урри лишь ухмыльнулся, наблюдая шутки своего Индекса.

– Он нас не признает, – пробормотал Сыроежкин. – Электроник, как же так? Дон, ты ведь видел, какой он послушный. Ты его узнаешь?

Дон кивнул, а Электроник сказал правду:

– Он исключил нас из памяти.

Гель Иванович Громов следил за парящим Рэсси. Потом он вытащил из кармана блокнот, написал что-то на листке, вырвал его, протянул Электронику:

– Прочти.

И пока Электроник монотонным громким голосом произносил формулы, профессор с удовольствием наблюдал, как Рэсси постепенно снижается и убирает крылья, превращаясь в обычную собаку; как он мягко прыгает сверху на все четыре лапы и подходит к Мику Урри, осторожный, недоступный, – еще не Рэсси, но уже и не Индекс.

Командор обратился к профессору:

– Я вижу, ваш урок прошел не без пользы. Большое спасибо.

– Пока да. Но не забывайте, что в нашем споре участвует еще один собеседник.

– Кто?

– Манфред фон Круг.

Фон Круг, сидя у пульта машины, не слышал, конечно, своего имени. Получив сигнал опасности от Индекса, он включил экран и наблюдал борьбу модели с неизвестным противником. На экране две точки носились внутри замкнутого пространства, обозначавшего зал, подводный дом или глубинный корабль. Ясно одно: Индекс стремится вырваться на волю, чтоб снова стать неуловимым. Фон Круг, нажимая на кнопки электронной машины, перебирал разные варианты игры. Он был готов пожертвовать своим помощником и яхтой «Альбатрос» со всеми ее находками, лишь бы остался Индекс. С такой универсальной моделью можно начинать любое новое дело на пустом месте…

Когда Мик Урри привез из Индии стальной капкан, доктор прежде всего стал менять память Рэсси. На машину обрушились электрические разряды. Рэсси вышел из стального ящика с другими законами внутри своих электронных схем, и главными сигналами для него стали: новый хозяин, его помощник, большая электронная машина. Круговская машина отныне давала ему команды на расстоянии в тысячи километров; иногда к ней присоединялся сам хозяин или помощник. И все.



Индекс выполнял задания так же добросовестно, как и прежде, – от кончика носа до хвоста это был четкий механизм, и в постоянно меняющемся узоре его памяти никогда больше и не возникали картины прежней жизни. Когда его окружили подводные корабли и опасность возродила в схемах какую-то старую связь, он, приняв совет Электроника, ни на секунду не вспомнил своего прежнего владельца, как, впрочем, и свое настоящее имя. И, откликаясь на позывной «Индекс», Рэсси доставлял удовольствие фон Кругу.

Сейчас фон Круг, единственный хозяин Индекса, беспокоился за свою неуловимую модель. Светлая точка, покружив внутри шара, замерла. Кто-то – очень сильный противник – вмешивался в действия Индекса, заставлял не подчиняться приказам круговской машины. «Но кто? Неужели Громов? Только он один знает строение модели, может управлять ею…»

Фон Круг иронически скривил губы. «Если это сам господин профессор, он получит сейчас наглядный урок от своего бывшего изобретения…»

Пальцы доктора нервно забегали по кнопкам, приподняв Индекса на страусовых ногах и бросив его на противника. Точка на экране скользнула к невидимому барьеру, разделявшему участников игры, а потом медленно откатилась назад.

«Спокойно, – сказал фон Круг, – борьба еще не окончена…»

Он стучал по столу, не решаясь на крайний исход.

Сильный удар током наверняка успокоит невидимого врага. Скандал? А кто знает, что именно он, доктор Круг, за тысячи километров управляет Индексом? В конце концов, это только машина, и лучше не иметь свидетелей ее странных действий…

Фон Круг пошевелил точкой на экране, удостоверившись, что он владелец уникального Индекса. Тонкий палец придавил кнопку.

Когда из пасти Индекса вылез стальной бур и Громов крикнул какие-то слова, никто в диспетчерской не понял сразу, что произошло. Индекс, бежавший к профессору, вдруг метнулся в сторону, и в следующий момент сверкнула искра сильного разряда, погас свет, зажглась синяя аварийная лампа. Океан мигом потемнел, корабли исчезли, капитаны лишились диспетчера. Командор вызвал дежурных электриков.

Мик Урри стоял побледневший, прекрасно понимая, насколько опасен был Индекс несколько минут назад. Урри вздохнул, заметив двух морских инспекторов, которые вошли в зал.

– Уведите его, – сказал Командор инспекторам. – И потом, уберите, пожалуйста, это.

Вспыхнул свет, пробудив океан, и все увидели, что Командор показывает на стол, где лежала неподвижно собака.

– Не трогайте его! – прозвучал звонкий мальчишеский голос, похожий на крик боли. – Это Рэсси! Ни за что не отдам Рэсси!

Сыроежкин, нырнув под стол, бережно взял в руки лохматого Рэсси.

Электроник в тот же миг оказался рядом; прожужжали его команды для Рэсси.

– Зачем только я крикнул? – обвинял себя Громов. – Короткое замыкание! Как же я не догадался, что он, свернув, наткнется на провод…

Командор смотрел на мальчишек с собакой.

– Какое основное правило вашей машины? – спросил он профессора.

Вместо Громова поспешно ответил Электроник, словно от его слов зависела жизнь Рэсси.

– «Четкое выполнение приказов, которые дает хозяин. Самостоятельность и свобода действий помогают модели соблюдать основное правило…»

– Что-то я не заметил четкого выполнения заданий, – задумчиво проговорил Командор. – Так кто же его настоящий хозяин?

В круглом зале попискивали сигналы тысяч судов.

Капитаны вели свои корабли глубинными дорогами. Там, вверху, над океанами Земли, светило солнце и горели звезды, царил штиль и бушевали штормы. Там, во всех океанах планеты, шла обычная жизнь… А Сыроежкин держал в руках неподвижного Рэсси.

– Неверно! – громко сказал Сергей. – В главном правиле сказано: «хозяина и его друга». – И он удивленно уставился на Рэсси. – Смотрите, он…

– Что – он? – подскочил Электроник.

– «И его друга»! – повторил Сыроежкин.

И все увидели: собака едва заметно шевельнула хвостом.

– Я друг… – тихо произнес Сыроежкин. Хвост опять дрогнул. – Я друг Электроника!…

Хвост, чуть помедлив, вильнул.

– Я друг Громова!

Еще один взмах.

– Я друг Рэсси!

И в ответ раздался лай. Сначала чуть слышный, как во сне, потом громче, громче. Рэсси открыл глаза, соскочил на пол, отряхнулся и залился звонким, пронзительным лаем.

– Смотрите, он лает… – удивленно сказал Громов. -

Лай, голубчик, лай!

И, поняв его радость, рассмеялся радостно Командор, улыбнулся Электроник, расхохотался Дон. И помощники диспетчера прыснули в микрофоны. А Сыроежкин стоял, широко расставив ноги, и не понимал, почему все смеются.

Он сделал открытие. Вернул Рэсси одним словом

«друг», которое фон Круг не смог вычеркнуть из памяти. Что тут смешного?

Сергея качало от внезапной усталости. Все корабли

Океана двигались сейчас прямо на него. Он не имел права отвечать на их сигналы. Он должен был проверить главное.

– Рэсси, ко мне!

Сильные руки подхватили мальчика и отнесли в соседнюю комнату. Но прежде Электроника, прежде Громова, прежде быстрого Дона, прежде самого Командора, успевшего схватить падавшего Сергея, к мальчику одним прыжком подскочил Рэсси…

– … Алло, Сергей, ты слышишь меня? Прием, – услышал Сыроежкин как сквозь сон.

Он поднял веки. Увидел лучистые глаза под сросшимися бровями. Командор протянул ему великанскую руку, бережно посадил.

– Ну как, прошло? – спросил Командор. – На глубине это бывает.

– Я управлял… – сказал Сыроежкин.

И Командор сразу понял его:

– У тебя неплохо получается: Рэсси снова стал Рэсси. Когда-нибудь будешь управлять не одной машиной. Океаном. Или Космосом. Как захочешь.

Гель Иванович коснулся его плеча:

– Ты первооткрыватель, Сергей. Дай-ка я внимательно посмотрю на тебя. – И он ласково заглянул в глаза первооткрывателю, который неожиданно для всех вспомнил самое могущественное слово – «друг».

В зале прозвенели далекие колокольчики. Служба спасения оповещала о традиционном трехминутном молчании эфира. Замер весь Океан, до самого дна, прислушиваясь, не прозвучит ли где 808. В тишину спокойных секунд, отсчитываемых хронометром, изредка врывался слабый писк – сигналы морских животных, которые носили в себе гарпун сонных стрелков.

– Это дельфины и киты, – тревожно сказал Громов. – Надо их отыскать!

– Найдем, – обещал Командор.

– С кораблей, из космоса, со дна океана…

– Подключу всех диспетчеров.

– Чтоб больше никто не нажал тайно кнопку.

– Не позволим.

– Верю вам. – Громов вынул из кармана какие-то бумаги, разорвал в мелкие клочья. На вопросительный взгляд Командора улыбнулся: – Так, пустяки…

А Электроник, тоже нарушая традиционное молчание трех минут, сказал Сыроежкину:

– Я переделал основное правило Рэсси. Никаких больше хозяев… Только друзья!

– Вам одним открою строгую тайну. Я разработал

Запрещающие Теоремы…

Профессор Громов видит перед собой внимательные лица. Глаза профессора улыбчивы, но говорит он серьезно. Идет урок математики в восьмом "Б". Учитель Таратар кивает головой: он никогда не сомневался в могуществе математики.

– Понимаете всю сложность этого вопроса для прогресса человечества? Запрещающие Теоремы могли бы со временем остановить все машины. – Профессор оглядел программистов. – И вот однажды, написав очередную формулу, я подумал: а чем же виновата сама машина? Разве так необходимо ограничивать ее развитие? Виноват бывает какой-то человек, который либо не осознает результатов ее работы, либо использует во вред другим. В чем провинился мой Рэсси, почему я должен разрушить хорошую модель?… Я уничтожил Запрещающие Теоремы, проще говоря – порвал лист с формулами. И сделал это с удовольствием!

А машина, из-за которой создавались Запрещающие Теоремы, угрожавшие человечеству, – вот она, совсем рядом, сидит у доски. Лохматая, усатая, с задорно поднятым хвостом – до последнего волоска вылитый терьер. Даже не верится, что черная тихоня – всемирная знаменитость. Интересно, что Рэсси сам о себе думает? Он-то осознает, в конце концов, что он – Рэсси?…

Электроник поднял руку.

– Скажите, Гель Иванович, вы так и не применили свои теоремы?

Профессор улыбнулся, что-то вспомнив.

– Честно говоря, один раз пытался применить. (Легкий гул удивления пролетел по классу.) Когда Рэсси атаковал нас, я крикнул одну из формул. Рэсси метнулся в сторону, наткнулся на провод, и короткое замыкание чуть было не вывело его из строя. Если бы не открытие Сыроежкина, не знаю, был бы сейчас с нами Рэсси!

Сыроежкин смущенно сморщил нос, хотя все уже знали, как он отличился.

А Громов выхватил из кармана длинную трубку, взмахнул ею, будто дирижерской палочкой, зашагал по классу, рассуждая вслух:

– Вы должны знать, будущие программисты, что человечество за свою историю не раз отказывалось от всемирного эгоизма. Вспомните: когда-то люди установили, что Земля не центр Вселенной, что живут они на периферии Галактики и сама земная жизнь отнюдь не исключение. Однажды мы решили, что не только человек умеет мыслить, и создали автоматы, наделив их почти человеческими чертами… Может, в этом и состоит прогресс?… Извини, Электроник, что я говорю так при тебе, но ты помнишь историю человечества не хуже меня… Вот, например, Рэсси: он задал нам с Электроником немало задач, пока мы не оценили его поступки. Рэсси еще раз подтвердил неограниченные возможности человека. А лучше меня, пожалуй, все объяснит сам Электроник.

Таратар пригласил своего помощника к доске.

Электроник встал рядом с Рэсси, взял мел, уронил тряпку. Поднимая ее, незаметно погладил собаку. Шевельнулся хвост в знак дружбы.

Рэсси смотрел на черную доску из-под косматых прядей шерсти.

– Я приведу примеры самостоятельных действий Рэсси, когда он пространствовал над пустыней, – серьезно начал Электроник и улыбнулся. – Скажу откровенно: я не сразу расшифровал их…

Класс замер. Сам Электроник, лучший в мире математик, ученик профессора, ассистент учителя, – и вдруг признается в своей слабости.

Да этот Рэсси взаправду хитроумен, изобретателен, непобедим.

Могучий ум в мохнатом теле!… Ура неуловимости, хвала неуничтожимости!

Стучал по доске мел. Торопились перья. Горки формул громоздились в тетрадях.

Не писал лишь Макар Гусев. Впитывал глазами таинственную силу Рэсси, старался не пропустить ни единого слова. Он представлял себя непобедимым силачом, как Рэсси, только, разумеется, человеком. Секрет силы витал вокруг него в воздухе – стоит лишь очень захотеть, напрячь всю волю, а формулы – не беда, он их спишет потом у приятелей.

– А что будет с Рэсси? – перебивая Электроника, спросил нетерпеливый Макар.

Электроник ответил, стуча мелом:

– Он продемонстрирует свою систему управления животными. Рэсси приглашают на службу директора двух заповедников.

– Ого! – Макар победно взмахнул тяжелым кулаком. – Честное слово, очень хочется влезть в его шкуру!

– Даже мне трудно вообразить будущие приключения Рэсси, – хрипло подтвердил Электроник.

Учитель и профессор переглянулись. А программисты засмеялись, на минуту оторвавшись от тетрадей.

Таратар нагнулся к Громову, вполголоса сказал:

– Воображение… Удивительно! Так в чем же тогда заключается отличие?… – И не закончил вопроса.

– Признаюсь, я совсем забыл, что Электронику необходимо воображение, – шепотом подхватил профессор. – Спасибо, что напомнили. Вероятно, главное отличие человека от машины – умение задавать вопросы, на которые никто не может ответить…

Электроник, не дописав уравнения, повернулся к профессору.

– Вы сказали, – прозвучал резкий скрипучий голос, – я смогу задавать неразрешимые вопросы? О не открытых еще законах?

И Электроник, повторив на свой лад слова профессора, слишком поздно понял, что поставил себе неразрешимый вопрос.

Чтобы не впасть в бессмыслицу, отвлечься от мучительных рассуждений, он задергался, заплясал у доски, напевая модный ритм:

– Э-э-э, бали-бали… э-э-э, бали-лей…

От удивления Таратар засопел, будто носорог. За всю педагогическую практику учитель впервые видел, чтоб у доски танцевали.

– Ты на уроке! – грозно напомнил учитель, обрывая жестами смешки класса.

А Громов с нескрываемым любопытством смотрел на своего приплясывающего ученика.

– Э-э-э…

– Ты сам придумал музыкальный предохранитель от неразрешимых вопросов? – спросил профессор.

Электроник кивнул, содрогаясь всем телом.

– Не самый лучший. После урока мы побеседуем с тобой об искусстве, о силе воли, наконец, о воображении.

Электроник сразу затих, удивленный тем, как легко можно найти выход из мучительного положения.

– Извините, – сказал он. – Я, вероятно, плохо применяю вторую теорему Геделя. Если разрешите, я продолжу объяснения.

Электронный мальчик, бросив взгляд на невозмутимого Рэсси, стал писать уравнения, «изобретенные» его четвероногим другом.

А Сергей Сыроежкин, поглядывая то на старательно пишущего Электроника, то на спокойного Рэсси, думал:

"Удивительная это личность – Рэсси. Он еще попутешествует по миру. Покажет свое таинственное «И так далее».

– Алло, Командор! Не знал, что ты повелитель не одних подлодок-китов, но и глубинных собак. Слышал, как ты отличился, как вернул профессору Громову его Рэсси. Молодчина, Командор! Прием.

– Уже разведал, Аст? На такой недосягаемой высоте… Прием…

– На высоте -точно, в пустоте – верно, и все же над нашей Землей. Мне тут известны все секреты… Кстати, Командор, хочу с тобой посоветоваться. Ребята на Юпитере видели недавно в океане животное вроде нашего кита. Переливает всеми цветами, как океан этой планеты, резвится в волнах и плавает так, что поймать его невозможно. Может, подсказать глубинникам: пусть попросят Громова одолжить Рэсси? Как он – справится? Прием.

– Справится, Астронавт, клянусь океанами Земли. Прием.

– Слово Командора -верное поручительство. Я сразу понял, что моя дочь, когда подрастет, увидит живого кита Юпитера. Прием.

– Увидит, Аст, непременно увидит. Но прежде ты покажи ей пятнистую жирафу. А то она не поверит ни одной картинке. Договорились, Аст? Отбой!…

 






Date: 2015-05-05; view: 216; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.022 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию