Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






РЭССИ – НЕУЛОВИМЫЙ ДРУГ 7 page





Таратар, правда, остался доволен своим ассистентом. За лето он так начитался, что объяснял решение задач языком высшей математики, как лектор студентам. Никто его, конечно, кроме Таратара, не понял, и учителю пришлось самому решать задачу. Один лишь Вовка Корольков, классный Профессор, слушал Электроника с горящими глазами; как он хотел быть таким же умным!

«В жизни Электроника наступил сложный период, – подумал Таратар. – Пожалуй, этого не мог предположить даже Гель Иванович Громов. Электроник чересчур быстро обогнал по развитию всех ребят. Он говорит с ними, как академик с коллегами: совсем забыл, что высшую математику его товарищи еще не проходили…»

Но вот у доски встали два близнеца, и Таратар решил разрядить серьезную атмосферу в классе:

– А ведь Сыроежкин перегнал тебя за каникулы, Электроник!

Все улыбнулись и с удивлением заметили, что Сыроежкин чуть выше своего двойника. Это была истина, но все же чуть печальная, когда ее вспоминаешь: машины не растут.

После уроков Сыроежкин шепнул приятелям новость, которую ему удалось выведать у Электроника: «Пропал Рэсси!» И тут уж Электроник не смог отделаться скучными ответами. Пять мальчишек и девчонка привели его в пустынный парк, чтобы узнать, как все было на самом деле.

Электроник говорил вялым голосом, но каждый представлял себя в каменном мешке с белым тигром: как он подпрыгивает, пытаясь уцепиться за висящий стальной ящик, а руки соскальзывают, и вот уже мрачный эмптометр на полном ходу втягивает в себя груз.

– Что ты сказал тигру, Электроник? – спрашивает Макар Гусев.

– При чем тут тигр! – машет рукой Вовка Корольков. – Скажешь сам, когда встретишься… Куда девался эмптометр – вот вопрос.

– Я бы, – вмешался Витька Смирнов, – угнал первое попавшееся воздушное такси и преследовал эмптометр.

– А потом, – подхватил Гусев, – приземлился бы рядом, вытащил бы из кабины похитителей – и вот так… – Круглые кулаки первого силача замелькали в воздухе, атакуя невидимого врага. – И освободил бы Рэсси! прозвучал скрипучий голос Электроника.



– Там не было воздушных такси.

Наступила тишина. Все молчали. Лишь изредка падали с дуба желуди: тук-тук…

– Эх, ты! – сказал Сережка другу. – Недоглядел…

– Такая собака! – вздохнул Витька.

– Такой страус! – вспомнил Профессор.

– И так далее, – баском поддакнул Макар.

– Перестаньте! – произнес девчачий голос. Майя, восьмиклассница школы химиков, презрительно оглядела мальчишек. – Набросились все на одного! Носы повесили! Где ваши великие формулы, программисты?! Нука, придумайте, как выручить из беды Рэсси!

Приятели соскочили со скамьи, разошлись в разные стороны. Они шагали по дорожкам, усыпанным желтыми листьями. Они думали. Но что толку? Все великие теоремы мира бессильны были объяснить, где сейчас Рэсси!

– Дайте мне новые материалы, я построю другое гениальное животное, – пробормотал Электроник.

Но приятели лишь махнули рукой. А Сыроежкин, услышав слова друга, подскочил к нему и свистящим шепотом протянул:

– Что-о?

– Попробую построить, – хрипло ответил электронный мальчик.

– Смотри, Электроник! – Сергей погрозил ему пальцем. – Ты слишком просто отказываешься от Рэсси…

И Сергей зашагал по дорожке. Потом оглянулся на неподвижно застывшего Электроника, пожалел его: «Ведь это он собирал Рэсси, учил его, держал связь за тысячи километров, давал команды. И еще… подружил меня с Рэсси…»

Сергей тихо подошел к Электронику, дотронулся до плеча.

– Не сердись…

– Я не сержусь. Я машина, понимаешь? – жалобноскрипучим голосом сказал Электроник.

Внезапное признание вновь возмутило Сыроежкина, привыкшего к победам своего двойника.

– Зачем же ты тогда создан, раз не можешь найти выхода? – отчеканил он.

Электроник как-то странно взглянул на Сергея. И вдруг затрясся всем телом.

Зазвучала резкая музыка – это внутри Электроника включился транзистор. И двойник Сыроежкина, к всеобщему изумлению, смешно сгибая ноги в коленях, приседая, покачивая головой, хрипло запел:

– Э-э-э, бали-бали… Э-э-э, бали-лей…

– Что с тобой? – вытаращил глаза Сыроежкин. – Ты болен?

Электроник, качаясь в такт музыке, проговорил нараспев:

– Неразрешимый для меня вопрос: зачем я создан? Э-э-э… Я могу перегореть… э-э… Или навсегда замолчать, решая эту задачу… бали-лей…

– Он может перегореть! – сообщил Сергей подбежавшим приятелям. – Я случайно задал ему неразрешимый вопрос…

– Какой? – с любопытством спросил Профессор, на что Сыроежкин пригрозил любителю математики кулаком: не видишь, что творится с человеком?

– Стараюсь не перегореть, бали-бали, – уточнил, пританцовывая, Электроник. – Согласно второй теореме Геделя… Э-э-э… Ищу выход из логического тупика… балибали… переключился на другой ритм… э-э-э… бали-лей… Музыка отвлекает меня от неразрешимых вопросов… Э-э-э…

Сергея не успокоила даже знакомая фамилия теоретика формальных систем Геделя. Электроник никогда не позволял себе подобных выходок. Сыроежкин был растерян.

– Ты меня не так понял, Электроша. Я что хотел сказать: очень жалко терять не просто какую-то систему, а друга. Ведь я к нему привык.



Электроник сразу успокоился, выключил транзистор.

– Хорошо, – сказал он хрипло. – Я вычеркну из своей памяти слово «друг». Так будет лучше. И тебе советую.

– Постараюсь, – согласился Сыроежкин, не споря с товарищем, чтобы случайно не задать ему новый неразрешимый вопрос, а сам подумал: «Мне так просто вычеркнуть невозможно…» – Мы все равно будем вызывать Рэсси! Верно, Электроник?

– Эту задачу я решаю каждую минуту, – подтвердил Электроник: он непрерывно ловил сигналы от Рэсси.

– А ты. Электрон, современный парень! – В голосе Макара Гусева звучало уважение. – Что за танец?

– «Бали-бали». Я выбрал этот танец, чтоб быстрее отвлечься, – ответил Электроник.

– Я тоже применяю на себе вторую теорему Геделя, – подтвердил Профессор. – Только иначе, чем Электроник. Как только я в плохом настроении, сразу углубляюсь в математику.

– Все вы хвастуны, – сказала Майка. – Только и слышно: математика, формулы, теорема Геделя, а где Рэсси – никто не скажет. Не люблю воображал, люблю спортсменов!

– Долой сухотку-математику! – во все горло заорал Макар Гусев. – Да здравствует сила!

– В самом деле, – продолжала Майка, покраснев, – все вы прекрасно рассуждаете, а когда залезете в бассейне на десятиметровую вышку и увидите оттуда близкое дно, тут ни одна теорема не поможет: ныряй или ползи назад.

– Майка – за спорт! – радостно подытожил Макар и, захохотав, одним пальцем подцепил за ручки три портфеля, выжал их над головой.

Электроник, посмотрев на Гусева, молча пошел к пустынной беседке-читальне. Приятели, предчувствуя неожиданное соревнование, направились за механическим мальчиком.

В беседке Электроник указательным пальцем поднял стул за спинку. Макар показал коронный номер: одной рукой – стул за ножку.

Электроник приблизился к массивному столу. Одной рукой спокойно поднял стол за одну ножку.

Макар, покраснев от натуги, пытался приподнять стол за две ноги, но только прыгал на месте и чуть не продавил пол беседки. Наконец, перевернув стол вверх ногами, он подлез под крышку и, встав на четвереньки, завибрировал с тяжелой ношей. Электроник спокойно водрузил громоздкий предмет на место, жестом показал Макару: «Прошу на помост». Макар, отдуваясь, влез на крышку и только собрался раскланяться перед зрителями, как стол вместе с ним вознесся вверх. Зрители захлопали силачу.

– Вот эта сила! – кричал Макар, топая по крышке стола над головой Электроника.

– Электросила, – уточнил победитель, опуская рекордный груз.

… Вечером Сергей сидел над учебником. Уже час читал одну и ту же страницу. Геометрия Вселенной не укладывалась в его сознании. Впрочем, учебник мало интересовал Сыроежкина. Во всех подробностях представлял мальчик лохматого, забавного Рэсси.

– Рэсси, ты слышишь меня, Рэсси? – бормотал Сергей.

В кармане рубашки зашит транзистор для связи с Рэсси. Поглядывая в учебник, Сергей бубнил в карман:

– Алло, Рэсси, это я, Сергей. Ты слышишь меня?

Но Рэсси не отзывается. Может быть, потому, что голос Сыроежкина звучит слишком не похоже: ведь он волнуется…

«А если Рэсси взял да стер в своих схемах одну строку? Как раз ту самую, где был след памяти обо мне, Сыроежкине? А?… Нет, Рэсси не мог так поступить!… Просто он сейчас спит и видит все самое чудесное, самое удивительное, что может быть только во сне: пески Марса, серые камни Луны, радуги Юпитера. И ничего не слышит…»

– Рэсси, отвечай!

Такая гениальная собака – и пропала! Еще неизвестно, кого лишилась мировая наука… Ведь при своих способностях Рэсси мог бы стать знаменитостью в любом деле. Например, в шахматной игре – гроссмейстером… Даже чемпионом мира!… Вот за столиком сидит международный мастер. Напротив него – лохматая собака. Собака обдумывает решающий ход… Бросок слона – мат! Аплодисменты!… Чемпиона венчают лавровым венком. Главный арбитр объявляет: «Тренер нового чемпиона мира Сергей Сыроежкин!…»

Сергей уронил голову на стол и мгновенно очнулся. Он отбросил учебник, увидев знакомый заголовок: «Кривизна Вселенной». Подумаешь! Кривизна Вселенной знакома каждому со дня рождения: хоть скройся в пещеру, хоть залезь под кровать – тебе не уйти от звезд, ты все равно живешь в своей Галактике. Зачем тогда изучать все детали кривизны: достаточно знать и использовать главные законы!

Сейчас он сосредоточит свою волю и пробьется наконец к Рэсси…

Сыроежкин представил себя в космическом корабле, летящем рядом с колесом обитаемой станции. Там, на огромном колесе со спицами коридоров, осью реактора и кругом жилого отсека, случилась авария. Космонавтам нужна помощь.

«Рэсси, вперед!» – командует Сергей.

За обзорным стеклом он видит полмира звезд, которые медленно вертятся вокруг него. Но они не имеют никакого значения. Главное сейчас – Рэсси. Сергей ищет взглядом и находит крохотную фигурку, которая, вытянув морду, плывет к огромному колесу. Рэсси – великолепный космолаз, ему не нужен даже скафандр…

«Рэсси, левее, левее… Ты слышишь меня, Рэсси?…»

Связь прервана. Рэсси движется не к тому люку. Люди на станции ждут.

Он, Сыроежкин, попытается управлять Рэсси на расстоянии! Без всяких транзисторов… Простым приказом мысли… Как в фантастических книгах…

«Да здравствует сила!» – вдруг послышался в ушах Сыроежкина противный голос Макара Гусева.

Никакого Гусева в пустой комнате, конечно, не было. Сергей зло вскочил со стула: как трудно управлять даже собственной мыслью. Обязательно кто-то вспомнится и испортит все дело.

– Рэсси, ко мне! – диким голосом завопил Сыроежкин, так что в шкафу зазвенела посуда.

Посуде откликнулся дверной звонок, и Сергей бросился в коридор. Электроник!

– Нашелся? – тяжело дыша, спросил Сергей. – Рэсси нашелся?

Электроник покачал головой:

– Я пришел, потому что услышал новость. По телевидению объявили, что сейчас будет выступать мой учитель. Я думаю, что он скажет и про Рэсси.

– Конечно, он скажет! – обрадовался Сыроежкин. – Как я раньше не догадался… Мы тут мучаемся, вызываем Рэсси… А он скажет одно лишь слово, и Рэсси сразу отзовется. Профессор! Голова!… Давай, Электроша, смотреть вместе!

Лицо Геля Ивановича Громова в овальной рамке телевизора было серьезным.

«Мы, люди Земли, – говорил Громов, – всей своей многомиллионной историей запрограммированы для чистого воздуха и солнечного света, прозрачной воды и тихого леса. И когда мы варварски обращаемся со своими богатствами, мы обедняем не только себя, но и последующие поколения. Вот почему Совет охраны животных решительно вмешался в тотальную охоту сонных стрелков».

Гель Иванович рассказал о гибели антилоп в Африке, о погоне подлодки за синим китом, о зебрах и дельфинах, носящих в себе радиопули. И хотя он ни словом не упомянул о себе и о своих помощниках, ребята почувствовали себя героями. Они подсказывали профессору знакомые имена, но Гель Иванович находился далеко от них, в телевизионной студии, и, конечно, не слышал никаких подсказок.

– Мы ехали на Замбе, Гель Иванович, – скрипуче говорил Электроник.

– Скажите, что это Нектон, – требовал Сыроежкин, дыша в стекло экрана. – Все сразу узнают его.

– Сейчас он говорит о тебе.

– А теперь о тебе…

– О Рэсси! – произнесли они вместе и умолкли.

Приятели пока не понимали, что раз профессор Громов решил выступить перед телекамерой, значит, он хочет сказать людям очень важные слова. Те, которые он продумывал много лет, те, которые проверил в формулах, те, которые Электроник воплотил в Рэсси…

Электроник слушал очень внимательно, запоминая каждое слово профессора.

"Человек или группа людей, – продолжал Громов, – решили управлять животным миром, держа палец на кнопке. «Они забыли, что число животных в мире сокращается. Они даже не подумали, что могут вызвать в природе страшную цепную реакцию, наподобие ядерной, которую невозможно было бы остановить». Профессор спокойно смотрел в глаза миллионам зрителей планеты, включивших телевизоры в своих квартирах.

– Белобочка не станет подчиняться какой-то кнопке, – убежденно сказал Сергей. – Он гордый: скорее утонет, чем примет рабство…

– Рабство? – спросил Электроник. – Это что-то очень древнее, из книг. Мои схемы почти не реагируют на слово «рабство».

«… Последствия „дрессированного“, электрифицированного мира животных, который навязывали нам фирма „Пеликан“ и ее представитель доктор фон Круг, опасны для человечества. В будущем никто уже не сможет восстановить исчезнувшее…»

"Конечно, нет в мире второго Нектона, – подумал

Сыроежкин, – нет другого белого тигра. Живого тигра не соберешь из деталей, как машину…"

«Меня могут спросить: какую же вы предлагаете систему охраны животных и общения с ними, чтоб редкие виды не исчезли с лица планеты, чтоб дети и впредь любовались жирафой и катались на спине дельфинов? Отвечу: сегодня нам наконец известна система комплекса сигналов, которыми пользуются животные. Теперь человек сможет управлять животным царством моря, земли и воздуха на языке их обитателей. Это – язык запахов, форм, звуков, жестов, красок, света, образов. Можно „говорить“ с тигром и ланью, воронами и саранчой, акулами и тунцами, „говорить“ на их сложном языке. Такую систему разрабатывали по частям многие ученые, но впервые ее применило одно забавное существо по имени Рэсси…»

Мальчишки так и подскочили на стульях. Рэсси! Сейчас он услышал свое имя, сейчас он отзовется радостным лаем!…

А Громов рассказывал, как пространствовал Рэсси в пустыне, джунглях, в океане, в небе, как управлял он животными, как птицы, рыбы и звери признали в нем своего вожака. Профессор очень просто говорил о Рэсси, и его с улыбкой слушала вся планета. Многие зрители, наверно, поглядывали на своих верных собак, сравнивали их с Рэсси и пытались представить – какой же он?

Профессор вспоминал, как Рэсси охранял животных от сонных стрелков.

Сергей не выдержал, и, раскинув в стороны руки, закружил по комнате.

– Я пространствую в колючих кустах! – радостно объявил он. – За мной гонится сонный стрелок в «лягушке». Он поднимает ружье. Ну командуй же, Электроник, командуй!

– Включи «глаз мухи»! – приказал Электроник. – Берегись! Планируй, Рэсси!

И Рэсси на двух длинных ногах, взмахнув крыльями, перепрыгнул стул и шлепнулся на пол.

– Стрелок промахнулся! – торжествовал Рэсси. – Мой друг муха спасла меня… Но я уже пространствую в глубине. – Сыроежкин ползком залез под тахту. – Какая здесь темнота, я почти ничего не вижу… Даже разряжая электрических скатов, – добавил он, уколов спину о торчащий гвоздь. – Вот из мрачного ущелья выползает какое-то чудовище. Оно извивается всем телом! Кто же это?

– Включи «глаз мечехвоста», – подсказывает Электроник. – Он четко различает все контуры.

– Вижу. Это морской дракон, огромная змея-

Сергей замолчал: в океанскую глубину проникли печальные слова Громова:

«Рэсси пропал. Его не загрыз тигр, не расплющил слон, не сломала горилла. Однажды ночью его похитил неизвестный эмптометр…»

Сыроежкин, лежа на полу, рассуждал:

– Убийство оленя, змеи, даже лягушонка – это все равно убийство…

– Согласен, – подтвердил Электроник.

– Я только сейчас понял, – продолжал Сергей, – что такое пространствовать.

– Что?

– Это увидеть вовремя врага. Увидеть врага и предупредить друга!… Не отвечает Рэсси?

– Не отвечает, – хрипло сказал Электроник.

«… Разумно управляя миром животных, мы не только сохраним все ценности природы, мы станем богаче, – заканчивал свою речь Громов. – Природа – великий художник, и человек, заимствуя ее изобретения, построит новые машины и приборы, опустится в недоступные пока глубины океана и космоса…»

– Я – Рэсси, – объявил восьмиклассник, вышагивая на длинных ногах. – Я, машина-шагоход, иду по сыпучим пескам Марса…

Он плюхнулся на стул и, обхватив сиденье руками, запрыгал на деревянных ногах по комнате.

– Я чувствую, – возбужденно говорил он, – каждую свою шагающую ногу. Как она увязает в песке и идет снова.

– Подожди, – спокойно предупредил Электроник. -

Это блестящая идея, но ты ничего не понял. Можно придумать любую машину – для песков, гор, ледовых торосов… Но сейчас, как сказал мой учитель, важно совсем другое: спасти все живое, чтоб потом делать открытия.

– Эх, ты, – упрекнул Сыроежкин, – не смог оценить изобретение. А я-то всего-навсего хотел сказать: «Долой все колеса!» – И печально вздохнул: – Что, не отзывается Рэсси?

Электроник покачал головой.

– Алло, Астронавт, я только что проверил подводные маршруты в Атлантике. Сегодня у диспетчеров жаркий денек: новое расписание, капитаны нервничают. Но все в порядке, пока перерыв. Какие новости над нашей планетой, Аст? Прием.

– Привет, Командор. Давно ждал тебя. Тут ребята с Плутона, Юпитера и других станций бомбардируют, чтоб я узнал поточнее: что за любопытную пыльцу нашли на Земле? Прием.

– Пыльцу, Аст? Впервые слышу. Прием.

– Ха-ха, ну и заработался ты! Неужели страж лунных камней знает больше, чем землянин? Слушай же, Командор: где-то в горах откопали несколько сот атомов какого-то растения. Его нет ни в одном электронном каталоге. Что ты на это скажешь, землянин? Прием.

– Обижаешь, Аст. Я не простой землянин, я – глубинник. Новости к нам приходят иногда позже, чем к тебе. Прием.

– Вижу тебя, глубинник, извини за такую шутку. Вижу в иллюминаторе туманно-голубой шар. Вон синее пятно – твой океан. Командор. Неужели ты на самом дне? Конечно, тебе среди подлодок, городов, грузопроводов не до пыльцы. Но это забавная история, Командор. Прием.

– Может, ты занес со своей Луны, Аст? Прием.

– Пока что не видел здесь никаких пальм – одни мертвые скалы. Да и на Земле я не был уже три отпуска. Исключено, Командор. Выдвини какую-нибудь гипотезу поостроумнее, а я передам по команде ребятам. А то воют от космической скуки, как волки. Прием.

– Ладно, узнаю у аэродиспетчеров про твое марсианское растение и растолкую тебе, что если занес его на Землю не ты, то все равно какой-нибудь ваш брат космонавт. Да, я давно хотел спросить тебя, Аст: ты слышал выступление профессора Громова? Прием.

– И видел, и слышал. А что, есть новая информация? Прием.

– Надеюсь, теперь мне не надо доказывать, что электронный пес Рэсси существует? Помнишь, ты не верил, что он спас Нектона? Прием.

– Один – ноль в твою пользу, Командор. Да и то: не существует, а существовал. Я так понял, что пса украли. Посмотрим, чем кончится наш спор о марсианской пыльце. Может, я отыграюсь. Прием.

– Эта история с собакой, честно говоря, не выходит у меня из головы, Аст. Нашлись какие-то мастодонты, чтоб прибрать к рукам чужое изобретение. Прием.

– И мне. Командор, жаль пса. Подумать только, какая-то железная штуковина, а на тебе – делает открытия! Прием.

– Ты знаешь, Аст, этих сонных стрелков вовремя схватили за руку. Профессор правильно сказал, что могла случиться цепная реакция: уничтожение животного мира. Представляешь – пустынная планета?… Это бы коснулось океана, космоса и нас с тобой, Аст. Прием.

– Ну, ты перехватил, Командор. Земля изменяется на наших глазах. Леса, травы, звери, птицы… Впрочем, это дело ученых. Но при чем здесь я и ты. Командор? Глубинники бесконечно далеки от земли. Прием.

– Ты не прав, старина Астронавт! Ты не оценил значения новой теории Громова. Извини, разговор продолжим позже: меня снова требует Атлантика. Отбой!

Гель Иванович Громов, просматривая газету, обратил внимание на заметку в разделе «Происшествия под водой».

«Подводные похитители», – гласило броское название, и профессор хотел было отложить газету, но что-то задержало его внимание. Он начал читать с середины.

«… Как известно, одна восьмая золота и серебра, накопленных человечеством, покоится на дне Мирового океана. Если учесть, что до недавнего времени на протяжении сотен лет в штормах и бурях гибло ежегодно более двух тысяч судов, то океанское дно буквально усеяно морскими кладами».

– Поверить репортеру, – пробормотал Громов, – так надо, не раздумывая, опуститься на дно морское.

«Один из таких кораблей – „Санта-Мария“, принадлежавший генуэзскому купцу, затонувший более пяти веков назад, был найден археологической экспедицией. Почти месяц корабль, занесенный илом до верхушек мачт, очищали от осадочных пород. Ценные для историков экспонаты – оружие, предметы быта, чудом сохранившийся бортовой журнал – археологи поместили в изоляционные камеры. Младший научный сотрудник И. И. Слепнев проник в трюмы „Санта-Марии“ и среди остатков разложившегося груза обнаружил железные ящики. Вскрыв один из них, ученый увидел, что он наполнен золотыми монетами…»

– И любят же газетчики всяческие неожиданности, – усмехнулся Гель Иванович.

«Когда на другой день экспедиция вернулась за кладом, ящики были пустые…»

Гель Иванович вскочил, скомкал газету, сунул ее в карман.

– Какая-то чепуха! Обыкновенное подводное грабительство под рубрикой «Происшествия», – возбужденно сказал он. – Но почему я думаю о Рэсси? Что за чушь!… Теперь в любом загадочном событии мне будет чудиться пропавший Рэсси… Надо успокоиться, уважаемый Гель Иванович, – обратился он к самому себе, – и… и… где же газета? Где статья? Право же, какое-то наказание…

Обыскав всю комнату и найдя газету в собственном кармане, профессор стал читать дальше:

«Работники морской инспекции, прибывшие на место происшествия, осмотрели трюм затонувшего корабля, взяли пробы воды. Установлено, что проржавевшие замки на ящиках открыты ключом особой формы. Слабый след в воде, проанализированный „электронным носом“, к сожалению, не выявил примет похитителей, а ведь известно, что новейшая машина „электронный нос“ определяет по запаху примерный возраст, профессию, район жительства лица, совершившего преступление. В картотеке морской инспекции не оказалось сходного запаха. Кроме того, контрольные пробы воды, взятые возле затонувшего судна и в его трюме, показали, что похититель пользовался реактивным двигателем. Из всех средств передвижения подобного рода ни одно не могло бы проникнуть в тесный корабельный трюм „Санта-Марии“…»

– Он, – твердо сказал Громов. – Теперь я точно чувствую, что это Рэсси!…

Гель Иванович сидел, обхватив голову руками. Маленький Рэсси – отличный пловец, только он мог оставить в трюме след реактивного двигателя. Профессор вскочил, зашагал по комнате.

– Если определить мышление как присущее одному человеку качество, то создание мыслящей машины невозможно. – Он остановился, рассмеялся. – Но ведь она есть! Я сам опроверг этот бредовый тезис! И кто, хотел бы я знать, может указать предел совершенства машины?!

Громов достал из кармана трубку, закурил.

«Может, волнения напрасны и подозрения глупы, – успокаивал себя профессор. И тут же вспомнил: – Но ведь моя машина неуловима. И для нее никто не придумал никаких Запрещающих Теорем!»

О Запрещающих Теоремах, которые могут остановить не только Рэсси, но и любую электронную машину, Громов старался больше не думать: эти мысли профессор считал опасными для будущего человечества. Но всплыла в памяти строка из газеты: «Одна восьмая мировых запасов золота и серебра».

Громов покачал головой: «Что за странная фантазия? Ну, я понимаю: поиски редких лекарственных водорослей, которые помогут излечить неизлечимые пока болезни. Открытие залежей марганца, никеля, урана на океанском дне. Наконец, если кто-то хочет срочно обогатиться, сбор алмазов на материковых отмелях ЮгоЗападной Африки. Их там сколько угодно в песке – алмазов в четверть карата, хоть сейчас в бурильную установку, а то и в ювелирный магазин… Но затонувшие корабли с кладами – какое ничтожное, примитивное использование новейшей машины!…»

Гель Иванович представил лохматую мордочку своего Рэсси и усмехнулся.

«Наверное, я переутомился, – решил профессор. – Все эти погони, путешествия, изобретения не для моего возраста. Какая „гениальная“ гипотеза: Рэсси – кладолаз! Когда я его создавал, то как будто был в здравом уме и не программировал грабительства… Да в этой газетной заметке всего один достоверный, подтвержденный наукой факт: корабль „Санта-Мария“ родом из того же города, что и Христофор Колумб. А все остальные гипотезы требуют тщательной проверки!…»

Громов стал рисовать схемы Рэсси, заглядывая в газетную заметку. Потом он взял телефонную трубку, набрал на диске номер:

– Алло, глубинники? Говорит профессор Громов. Прошу соединить меня с диспетчером Океана. Скажите, пожалуйста, Командору, что у меня важное сообщение…

Каждые полчаса океан затихал. Подводные радиолинии, по которым летели голоса капитанов, связистов, ученых, всех плывущих и странствующих на разных глубинах, три минуты безмолвствовали: служба спасения чутко слушала, не прозвучит ли в глубине сигнал 508. Пожалуй, это была скорее традиция, чем необходимость: с тех пор как суда опустились под воду, тревожные призывы звучали очень редко – когда вспыхивал пожар, отказывали двигатели или корабль не вернулся в порт. И пустые секунды эфира воспринимались как молчаливая память о миллионах погибших в море, о тех, кто своей жизнью тысячи лет платил дань стихии. Лишь изредка тишину трех минут нарушал слабый писк. Прислушиваясь, спасатели махали рукой: это были всего лишь дельфины и киты, носившие в себе микропередатчики.

Одна из таких «стихийных точек», на которую радисты и спасатели не обращали внимания, двигалась по определенному маршруту. Если бы кто-то присмотрелся к карте ее жизни, он отметил бы полное совпадение с картой погибших кораблей. Причем не всех сохранившихся в памяти человечества кораблей, а лишь тех, о которых в исторических хрониках и морских справочниках сказано, что они везли ценный груз.

Это был Рэсси. Впрочем, уже не Рэсси, а Индекс – так кодировалась новая механическая система в памяти круговской машины. Рэсси-Индекс, бесценный подводный разведчик, был гордостью фон Круга: чуткий, быстрый, он мгновенно откликался из глубины. Одетый в упругую дельфинью кожу под космами шерсти, он мог соперничать с любой подлодкой, с любым морским роботом. Вслед за Рэсси по волнам плыла обычная морская яхта, каких в океане тысячи и тысячи. Только прочитав ее название – «Альбатрос», можно было установить по специальному каталогу, что «Альбатрос» принадлежит фирме «Пеликан».

Внешне Рэсси ничуть не изменился – такой же лохматый, с распущенным хвостом, чуть раздутый, похожий на маленького кита. Но пловец Индекс уже не был тем любопытным, храбрым Рэсси, который когдато спасал синего кита вместе с дельфином Белобочкой. Встреть Индекс в морских глубинах Белобочку, он равнодушно проплыл бы мимо. Индекс слушался только новых хозяев: яхту «Альбатрос», фон Круга, его машину. Впрочем, свое прежнее имя Индекс тоже не помнил.

Одинокий пловец был спринтером глубин. Когда Рэсси набирал скорость, его дельфинья водоотталкивающая кожа позволяла легко скользить в струях воды. Все звуки моря интересовали его не больше, чем делового человека – разговоры дрессированного попугая. В скрежете, треске, писке, щелканье и болтовне рыбьих стай, в гуле морского прибоя и монотонном шорохе подводных течений он выделял лишь шум кораблей, которых опасался. Кильватерный след в воде сохранялся долгое время, и Рэсси старался обходить стороной морские дороги кораблей. Он пользовался иногда путями кашалотов, которые преследовали кальмаров и глубинных рыб, и эти пустынные морские «охотничьи тропы» вели Рэсси к цели.

В одном из течений он натолкнулся на запах синего кита. В памяти промелькнул какой-то знакомый образ и пропал. Быстрые струи подхватили Рэсси, и одинокие путешественники – Нектон и его бывший спаситель – так и не встретились.

Два корабля, как огромные, зарывшиеся в ил рыбины, покоились на дне, – к ним и спешил Рэсси. Несколько веков назад в бурном море разыгралась обычная трагедия: корвет, доставлявший колониальное золото, был встречен корсарами, разбит и потоплен; буря, захватившая в пути грабителей, пригнала корабль разбойников на то же место, швырнула на камень, торчавший из волн. Они лежали на боку в полумиле друг от друга – два давних противника, и мир забыл о них, лишь несколько строк сохранили старые рукописи.

Приблизившись к кораблям, Индекс послал условный радиосигнал яхте «Альбатрос» и, выпустив стальной бур, стал с легкостью разрушать гнилое дерево. И хотя Индекс видел под водой, он включил поисковый луч лазера, чтоб работать наверняка в корабельном трюме. Узкий пучок света привлек каких-то странных существ. Сплющенные, извивающиеся тела двинулись к разведчику, и он кликнул на помощь акул.






Date: 2015-05-05; view: 247; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.015 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию