Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






АРБИТРАЖНЫХ) РЕШЕНИЙ НА ТЕРРИТОРИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ





 

14.1. Особенности исполнения решений иностранных судов

на территории Российской Федерации

 

Решения судебных органов по общему правилу подлежат принудительному исполнению в той стране, на территории которой создан вынесший их суд. Это соответствует сложившимся представлениям о государственном суверенитете и принципу невмешательства государственных органов одного государства в деятельность государственных органов другого государства.

Вместе с тем на практике может возникнуть потребность в принудительном исполнении судебного решения за пределами страны его вынесения, что, соответственно, и приводит к необходимости обращения в компетентные органы иностранного государства. Подобная ситуация нередко имеет место в тех случаях, когда лицо, обязанное уплачивать алименты, не исполняет своей обязанности в добровольном порядке и при этом проживает за пределами Российской Федерации. При этом имущество в России, на которое возможно было бы обратить взыскание, у него отсутствует. Необходимость исполнения судебного решения за рубежом возникает и по многим предпринимательским спорам. Важным является и тот факт, что иностранное решение может быть вынесено в пользу не только иностранных, но и российских граждан, а также юридических лиц. Исполнение его на территории Российской Федерации в последнем случае напрямую будет обеспечивать выполнение внутренней функции государства по защите прав российских граждан и национальных юридических лиц. Однако и в случаях, когда взыскателями по иностранным судебным решениям выступают иностранные граждане и юридические лица, вопрос об их непризнании и неисполнении должен решаться государством взвешенно, поскольку, как верно заметил Х. Шак, государство, пытающееся защитить своих граждан, не признавая иностранные судебные решения, лишь осложняет к ним доверие за границей <1>.

--------------------------------

<1> См.: Шак Х. Международное гражданское процессуальное право. М., 2001. С. 385 (приводится по: Зайцев Р.В. Признание и приведение в исполнение в России иностранных судебных актов / Под ред. В.В. Яркова. М., 2007. С. 7).



 

Следует отметить, что сама постановка вопроса об интернационализации исполнения судебных решений обусловливается существующими сегодня тенденциями сближения правовых систем, общепризнанных минимальных стандартов разрешения споров и обеспечения прав участников юридического процесса. Дальнейшее усиление целостности экономического оборота разных стран будет приводить лишь к укреплению хозяйственных, и в том числе договорных, связей субъектов, что неминуемо повлечет за собой и увеличение числа судебных решений, нуждающихся в принудительном исполнении на территории иностранного государства.

Признание и исполнение на территории отдельно взятого государства решений иностранных судебных органов в конечном счете находятся в плоскости усмотрения данного государства. В связи с этим следует согласиться с Т.Я. Хабриевой в том, что в международном праве нет прямых норм, обязывающих государства признавать и исполнять иностранные судебные решения, однако государства обычно признают и исполняют - все дело в том, в каком объеме и на каких условиях <1>.

--------------------------------

<1> См.: Хабриева Т.Я. Международное сотрудничество в области признания и исполнения иностранных судебных решений // Журнал российского права. 2006. N 8. Отметим, что подобные взгляды нашли свое отражение в трудах и иных ученых-юристов. См., к примеру: Зайцев Р.В. Указ. соч. С. 6.

 

В российской доктрине сложилось несколько подходов к условиям допустимости признания и исполнения иностранных судебных решений.

Так, отдельные авторы склонны допускать возможность исполнения подобных решений, исходя только из общепризнанных принципов международного права, к которым относится в том числе и принцип взаимности, а также руководствуясь общими соображениями международной вежливости. В частности, И.В. Дробязкина полагает, что отсутствие международного договора с тем или иным государством вовсе не должно означать недопустимость исполнения иностранного судебного решения <1>. Солидаризируются с ней также Т.В. Соловьева <2> и Д.В. Литвинский <3>. При этом важно заметить, что рассмотрение принципа взаимности в качестве общепризнанного принципа позволяет в контексте ч. 4 ст. 15 Конституции РФ обосновывать обязательность его применения в том числе и к случаям исполнения иностранных судебных решений в отсутствие международного договора <4>.

--------------------------------

<1> См.: Дробязкина И.В. Международный гражданский процесс: проблемы и перспективы. СПб., 2005. С. 113 - 115.

<2> См.: Соловьева Т.В. Международный договор как условие признания и исполнения иностранного судебного решения // Исполнительное право. 2008. N 3.

<3> См.: Литвинский Д.В. "Исполнить нельзя отказать": еще раз к вопросу о возможности приведения в исполнение решений иностранных судов на территории РФ в отсутствие международного договора // Вестник ВАС РФ. 2006. N 4, 5.



<4> Указанный подход подвергается критике в литературе. Так, Б.Л. Зимненко полагает необоснованным придавать взаимности качества принципа международного публичного права и тем самым оправдывать исполнение иностранных решений. См.: Зимненко Б.Л. К вопросу об исполнении и признании иностранных судебных и арбитражных решений при условии взаимности // Журнал российского права. 2006. N 8.

 

Примечательно, что общие принципы международного права не должны отрицать саму возможность введения со стороны исполняющего государства определенной процедуры проверки и выражения согласия на использование в каждом конкретном случае механизма принудительного исполнения - систему экзекватуры.

Согласно другому подходу, возможность исполнения иностранного судебного решения напрямую зависит от факта заключения международного договора <1>. Кроме того, подлежит применению и система экзекватуры.

--------------------------------

<1> См.: Ярков В.В., Медведев И.Г., Трушников С.С. Некоторые проблемы интернационализации цивилистического процесса и гражданских юрисдикций в России // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. N 1.

 

С учетом формального анализа норм отечественного процессуального законодательства более предпочтительным выглядит последний подход.

В соответствии со ст. 11 Закона об исполнительном производстве порядок исполнения в Российской Федерации решений иностранных судов и арбитражей устанавливается соответствующими международными договорами Российской Федерации, процессуальным законодательством и Законом об исполнительном производстве.

Гражданское процессуальное и арбитражное процессуальное законодательство указывают на возможность признания и исполнения решений иностранных судов, если это предусмотрено международным договором Российской Федерации (ч. 1 ст. 409 ГПК РФ, ч. 1 ст. 241 АПК РФ).

В процессуальном праве стала уже традиционной классификация исков на иски о признании и иски о присуждении. В отличие от последних первые не требуют какого-либо специального исполнения. Исходя из этого, законодатель устанавливает различные механизмы признания и исполнения иностранных судебных решений.

Если же решение требует принудительного исполнения (иски о присуждении), то установлена система предварительного признания (экзекватуры), позволяющая впоследствии его принудительно исполнить в рамках компетенции национальных органов государственной власти.

Признание производится на основании ходатайства взыскателя о принудительном исполнении решения иностранного суда, которое подается в верховный суд республики, краевой, областной суд, суд города федерального значения, суд автономной области или автономного округа по месту жительства или месту нахождения должника. Если должник не имеет места жительства или места нахождения на территории Российской Федерации либо это место неизвестно, то ходатайство может быть подано по месту нахождения имущества должника (ст. 410 ГПК РФ).

Что касается решений иностранных судов, принятых по спорам из предпринимательской деятельности, то они признаются арбитражными судами Российской Федерации. Для этого необходимо обратиться с заявлением (а не с ходатайством, как в судах общей юрисдикции) о признании и приведении в исполнение решения иностранного суда. Заявление подается взыскателем в арбитражный суд субъекта Федерации по месту нахождения или месту жительства должника, а если оно неизвестно - по месту нахождения имущества должника (ч. 1 ст. 242 АПК РФ).

Требования к содержанию ходатайства содержатся в ст. 411 ГПК РФ, а к содержанию заявления - в ст. 242 АПК РФ.

Названное ходатайство (заявление) рассматривается судом в открытом судебном заседании с извещением должника о времени и месте рассмотрения (ст. 411 ГПК РФ, ст. 243 АПК РФ).

Система экзекватуры имеет своей целью, с одной стороны, проверку соблюдения минимальных стандартов осуществления правосудия в иностранном государстве, гарантирующих законность и обоснованность вынесенного решения, а с другой - учет интересов Российской Федерации.

Отсюда и ГПК РФ, и АПК РФ устанавливают основания для отказа в признании иностранного судебного решения, к которым относятся:

1) решение по праву страны, на территории которой оно принято, не вступило в законную силу или не подлежит исполнению (п. 2 ч. 2 ст. 411 ГПК РФ, п. 2 ч. 3 ст. 242 АПК РФ). К ходатайству (заявлению) должен быть приложен документ, подтверждающий вступление решения иностранного суда в законную силу, если это не вытекает из текста самого решения;

2) сторона, против которой принято решение, была лишена возможности принять участие в процессе вследствие того, что ей не было своевременно и надлежащим образом вручено извещение о времени и месте рассмотрения дела (п. 2 ч. 1 ст. 412 ГПК РФ, п. 2 ч. 1 ст. 244 АПК РФ);

3) рассмотрение дела относится к исключительной подсудности судов в Российской Федерации. Подобные категории дел определены ст. ст. 30, 403 ГПК РФ, ст. 38 АПК РФ;

4) исполнение решения может нанести ущерб суверенитету Российской Федерации или угрожает безопасности страны либо противоречит ее публичному порядку (п. 5 ч. 1 ст. 412 ГПК РФ, п. 7 ч. 1 ст. 244 АПК РФ). Приведенное основание отказа является оценочным и подлежит установлению российским судом в каждом конкретном случае. Говоря о суверенитете государства, необходимо определить его территориальные характеристики. Согласно общепризнанной в доктрине позиции, государственный суверенитет распространяется на территорию только данного государства. В связи с этим исполнение решения юрисдикционного органа иностранного государства в известном смысле означает вторжение в суверенитет исполняющего государства. Вместе с тем в литературе высказывалось мнение о том, что исполнение иностранных судебных решений фактически не затрагивает сферу суверенитета и должно рассматриваться в качестве выполнения государством собственных функций (социальной, охраны правопорядка, охраны различных форм собственности и т.д.) <1>. Соглашаясь с правильностью самой постановки вопроса о функциях государства и необходимости уважительного отношения к иностранному праву, тем не менее полагаем ошибочным умалять значение суверенитета в решении проблемы признания иностранных судебных решений. В конечном счете сам факт признания и исполнения акта органа иностранного государства уже является проявлением ограничения государственного суверенитета, но поскольку исполняющее государство идет на это сознательно, устанавливая известные исключения и отдавая разрешение этого вопроса на усмотрение своего национального суда, такое ограничение суверенитета вряд стоит расценивать как нечто негативное для юридической практики;

--------------------------------

<1> Зайцев Р.В. Указ. соч. С. 6.

 

5) имеется вступившее в законную силу решение суда в Российской Федерации, принятое по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям, или в производстве российского суда имеется такое дело (п. 4 ч. 1 ст. 412 ГПК РФ, п. п. 4, 5 ч. 1 ст. 244 АПК РФ). Речь в данном случае идет об институте тождества исков, являющегося процессуальным инструментом, который призван препятствовать повторному рассмотрению идентичного дела (одинаковые предмет, основание и стороны) в ином суде. Вместе с тем до сих пор остается нерешенным вопрос, связанный с предъявлением двух и более иностранных судебных решений, тождественных между собой. Формальное толкование ст. 412 ГПК РФ и ст. 244 АПК РФ приводит к выводу, что они распространяются лишь на случаи тождества иностранного решения суда и национального судебного решения <1>. Следовательно, в подобных ситуациях имеются легальные предпосылки к признанию и исполнению на территории Российской Федерации всех, даже противоречащих друг другу, иностранных судебных решений, что, однако, едва ли отвечает интересам стабильности и предсказуемости судебной деятельности. Представляется возможным предложить следующее решение названной проблемы. Отечественным процессуальным законодательством закреплена невозможность предъявления иска в случае вступления в законную силу решения суда по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям (п. 2 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК РФ). На наш взгляд, названный запрет может быть отнесен к публичному порядку государства и позволяет национальному суду на этом основании отказать в признании и исполнении каждого последующего иностранного судебного решения;

--------------------------------

<1> На данную проблему уже обращалось внимание в юридической литературе. См., к примеру: Сорокина С.С. Отказ в признании и приведении в исполнение несогласованных решений иностранных судов на территории Российской Федерации // Арбитражный и гражданский процесс. 2004. N 7.

 

6) истек срок предъявления решения к принудительному исполнению и этот срок не восстановлен судом в Российской Федерации по ходатайству взыскателя. В соответствии с ч. 3 ст. 409 ГПК РФ решение иностранного суда может быть предъявлено к принудительному исполнению в течение трех лет со дня вступления его в законную силу. При пропуске по уважительной причине срок может быть восстановлен судом в Российской Федерации в порядке, предусмотренном ст. 112 ГПК РФ.

Сравнительный анализ гражданского процессуального и арбитражного процессуального законодательства приводит к достаточно любопытному выводу. Так, если ч. 1 ст. 412 ГПК РФ говорит об отказе в принудительном исполнении, который допускается в означенных выше случаях, то ч. 1 ст. 244 АПК РФ использует формулировку, согласно которой арбитражный суд при сравнимых обстоятельствах отказывает в признании и приведении в исполнение иностранного судебного решения. Таким образом, формальное толкование правовых норм свидетельствует о наличии у судов общей юрисдикции (в отличие от арбитражных) дискреционных полномочий, позволяющих им даже при существовании оснований для отказа в признании иностранного судебного решения тем не менее выносить определение о принудительном исполнении такого решения и выдавать на его основе взыскателю исполнительный лист <1>. Учитывая в целом равнозначный перечень оснований, препятствующих принудительному исполнению иностранного судебного решения, подобное расхождение в возможности судейского усмотрения выглядит явно необоснованным. Установление же судебным органом наличия одного из перечисленных выше оснований для отказа должно означать безусловную невозможность принудительного исполнения на территории Российской Федерации решения иностранного суда.

--------------------------------

<1> Любопытной в связи с этим является Конвенция ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, заключенная 10 июня 1958 г. в г. Нью-Йорке (Нью-Йоркская конвенция), ст. V которой, устанавливая основания для отказа в признании и приведении в исполнение арбитражных решений, использует конструкцию "может быть отказано". При этом, как свидетельствует практика применения указанной Конвенции, суды, следуя ее буквальному прочтению, могут признавать иностранные арбитражные решения и при наличии оснований для отказа в этом (см.: Yearbook of International Commercial Arbitration. 1999. Vol. XXIV. P. 652 - 677).

 

Если иностранное судебное решение не требует принудительного исполнения, то согласно ст. 413 ГПК РФ оно признается на территории Российской Федерации без какого-либо дальнейшего производства, если, однако, со стороны заинтересованного лица не поступят возражения относительно этого. Иными словами, установлена система последующего судебного контроля. В Российской Федерации к подобным судебным решениям относятся решения иностранных судов: относительно статуса гражданина государства, суд которого принял решение; о расторжении или признании недействительным брака между российским гражданином и иностранным гражданином, если в момент рассмотрения дела хотя бы один из супругов проживал вне пределов Российской Федерации; о расторжении или признании недействительным брака между российскими гражданами, если оба супруга в момент рассмотрения дела проживали вне пределов Российской Федерации, а также в иных предусмотренных федеральным законом случаях (ст. 415 ГПК РФ).

Важно отметить, что подобные иностранные судебные решения "автоматически" признаются лишь при условии наличия соответствующего международного договора Российской Федерации. Указанный вывод основывается на систематическом и логическом толковании ст. ст. 413 и 409 ГПК РФ.

Примечателен и тот факт, что особый, более простой порядок признания иностранных судебных решений, не нуждающихся в принудительном исполнении, содержится лишь в ГПК РФ. В свою очередь, арбитражное процессуальное законодательство (гл. 31 АПК РФ) подобных правовых норм не содержит и, как следствие, распространяет требования об экзекватуре на все иностранные судебные решения. Думается, это очевидное упущение российского законодателя, которое должно быть устранено.

Говоря о международном договоре как основании для возможного признания и исполнения иностранного судебного решения, к числу наиболее дискуссионных следует отнести вопрос о предмете такого международного договора.

В соответствии со ст. 2 Федерального закона от 15 июля 1995 г. N 101-ФЗ "О международных договорах Российской Федерации" под международным договором понимается международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами), с международной организацией либо с иным образованием, обладающим правом заключать международные договоры, в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также независимо от конкретного наименования.

Процессуальное законодательство (ст. 409 ГПК РФ, ст. 241 АПК РФ) содержит указание на международный договор, в котором должна быть предусмотрена возможность признания и исполнения иностранных судебных решений на территории Российской Федерации. Таким образом, следуя буквальному прочтению, получается, что для применения экзекватуры к иностранному судебному решению необходимо заключение специального международного договора о таком признании и исполнении. Отсюда встает вопрос о том, будут ли наличествовать юридические основания для признания иностранного судебного решения, вынесенного в государстве, заключившем с Российской Федерацией общий договор о правовой помощи и правовых отношениях. В этой связи логичным было бы обратиться к судебной практике, однако, к сожалению, и она не дает нам определенного ответа. Так, в Постановлении ФАС Московского округа от 2 марта 2006 г. N КГ-А40/698-06-П, принятом по делу о признании и приведении в исполнение решения иностранного суда в отношении ОАО "Нефтяная компания "ЮКОС", кассационная судебная инстанция сформулировала правовую позицию, согласно которой наличие между Российской Федерацией и Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, заключенного 24 июня 1994 г., уже само по себе является достаточным основанием для экзекватуры. Наличие в указанном международном договоре пункта об обязательстве сторон обеспечивать свободный доступ физических и юридических лиц другой страны в компетентные суды и административные органы для защиты их индивидуальных прав и прав собственности должно, по мнению суда, пониматься и толковаться как предусматривающее компетенцию судов не только по рассмотрению споров, но и признанию и приведению в исполнение решений иностранных судов сторон договора. На наш взгляд, приведенное расширительное толкование положений международного договора является вполне обоснованным и отвечающим объективным потребностям современного транснационального гражданского оборота.

В то же время Верховный Суд РФ в своем Определении от 1 декабря 2009 г. N 4-Г09-27, касающемся признания и исполнения на территории Российской Федерации решения районного суда Федеративной Республики Германии об уплате алиментов и задолженности по алиментным платежам, пришел к несколько иному выводу, свидетельствующему о недопустимости рассмотрения факта участия Российской Федерации и ФРГ в международных актах (Конвенция ООН о правах ребенка, Европейская конвенция об осуществлении прав детей, Договор о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве) в качестве наличия между нашими странами международного договора о признании и исполнении иностранных судебных решений. Причем решающим для суда в этом случае явилось отсутствие в заключенных международных договорах положений о возможности признания и исполнения решений судов государств-участников на их территориях. Сформулированная позиция, очевидно, направлена на ограничительное толкование международно-правового сотрудничества, что выглядит достаточно странным на фоне существовавшей ранее позиции того же Верховного Суда РФ, допускавшего признание и исполнение решения иностранного суда исходя даже из принципа взаимности <1>.

--------------------------------

<1> См.: Определение Верховного Суда РФ от 7 июня 2002 г. N 5-Г02-64. Любопытно, но действовавший на тот момент Указ Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1988 г. N 9131-XI "О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и арбитражей", так же как и ныне применяемые гл. 45 ГПК РФ и гл. 31 АПК РФ, указывал в качестве предпосылки экзекватуры на необходимость заключения международного договора (п. 1 настоящего Указа).

 

Современное правовое регулирование содержит исключения, допускающие отступления как от необходимости существования специального международного договора, так и от соблюдения процедур экзекватуры.

Так, ст. 1 Федерального закона от 26 октября 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)" устанавливает правило, согласно которому при отсутствии международного договора Российской Федерации решения иностранных судов по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации на началах взаимности. Изъятие из данного правила может быть предусмотрено лишь федеральным законом. При этом для данной категории иностранных судебных решений все равно требуется соблюдение процедуры экзекватуры.

Совершенно иной режим исполнения иностранных судебных решений установлен между Российской Федерацией и Республикой Беларусь. 17 января 2001 г. между нашими странами заключено Соглашение о порядке взаимного исполнения судебных актов арбитражных судов Российской Федерации и хозяйственных судов Республики Беларусь (Московское соглашение) <1>. Настоящее Соглашение распространяется лишь на арбитражные (хозяйственные) суды, устанавливая, что вынесенные ими судебные акты не нуждаются в специальной процедуре признания и исполняются в общем порядке, т.е. путем обращения в органы принудительного исполнения. В качестве общего требования предусмотрено составление исполнительных документов на русском языке (ст. 2 Соглашения). Разъяснения относительно применения настоящего Соглашения содержатся в совместном информационном письме ВАС РФ, Минюста России, Центрального банка РФ от 1 июня 2004 г. N С1-7/МО-627 "По вопросам применения Соглашения между Российской Федерацией и Республикой Беларусь о порядке взаимного исполнения судебных актов арбитражных судов Российской Федерации и хозяйственных судов Республики Беларусь".

--------------------------------

<1> Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 11 июля 2002 г. N 90-ФЗ.

 

Приведенный двусторонний международный договор основан на положениях Соглашения стран СНГ от 20 марта 1992 г. "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" (Киевское соглашение) <1>, и, соответственно, на практике следует учитывать требования обоих соглашений.

--------------------------------

<1> Соглашение ратифицировано Постановлением Верховного Совета РФ от 9 октября 1992 г. N 3620-1.

 

Последнее Соглашение распространяется на следующие страны: Россия, Белоруссия, Украина, Узбекистан, Киргизия, Казахстан, Армения, Таджикистан, Туркмения <1>.

--------------------------------

<1> Перечень участвующих в Соглашении государств приводится по состоянию на 1 июня 2009 г.

 

В развитие Киевского соглашения в г. Москве 6 марта 1998 г. было заключено Соглашение о порядке взаимного исполнения решений арбитражных, хозяйственных и экономических судов на территориях государств - участников Содружества, которое определяет порядок взаимного исполнения судебных решений по делам, затрагивающим экономические споры. Оно устанавливает, что обращение взыскания на имущество должника производится в соответствии с законодательством государства местонахождения должника по ходатайству взыскателя в соответствующий компетентный суд страны исполнения. Таким образом, в данном Соглашении говорится о национальном режиме исполнения иностранных судебных решений, что в общем-то характеризует российскую процедуру принудительного исполнения иностранных решений суда в целом. Настоящее Соглашение не ратифицировано Российской Федерацией и распространяется на Азербайджан, Казахстан, Таджикистан и Киргизию <1>.

--------------------------------

<1> По состоянию на 1 июня 2009 г.

 

Что касается иных региональных международных договоров, предусматривающих признание и исполнение иностранных решений, то среди них особое место принадлежит Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 г. (Минское соглашение). Ее раздел III предусматривает, в частности, взаимное признание решений учреждений юстиции по гражданским и семейным делам, включая утвержденные судом мировые соглашения по таким делам и нотариальные акты в отношении денежных обязательств. Подобные решения признаются, если национальные компетентные органы не вынесли ранее по тому же делу решение, уже вступившее в законную силу, или дело относится к исключительной компетенции соответствующего государства.

Следует учитывать, что 7 октября 2002 г. в г. Кишиневе странами СНГ была заключена Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Кишиневская конвенция), предусмотревшая в дополнение к решениям, признаваемым и исполняемым в соответствии с Минским соглашением, признание и исполнение также иностранных решений судов о наложении ареста на имущество, включая денежные средства на банковских счетах, в целях обеспечения иска. В настоящее время Российская Федерация хотя и подписала, но не ратифицировала Кишиневскую конвенцию, которая должна прийти на смену Минскому соглашению <1>.

--------------------------------

<1> В качестве договаривающихся сторон в Кишиневской конвенции участвуют: Азербайджан, Армения, Белоруссия, Грузия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан и Украина.

 

В целом весьма позитивное значение для интернационализации исполнения иностранных судебных решений имеет Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов, заключенная в г. Гааге 5 октября 1961 г. (Гаагская конвенция 1961 г.) <1>, которая упразднила требование дипломатической или консульской легализации иностранных официальных документов, заменив его единственной формальностью - проставлением компетентным органом государства, в котором этот документ был совершен, апостиля.

--------------------------------

<1> Для Российской Федерации вступила в силу 31 мая 1992 г. в соответствии с Постановлением Верховного Совета СССР от 17 апреля 1991 г. N 2119-1.

 

Апостиль представляет собой штамп, проставляемый на самом документе или на отдельном листе, скрепляемом с документом, и должен соответствовать требованиям, установленным в Гаагской конвенции 1961 г. В частности, его заголовок должен всегда совершаться на французском языке - "Apostille".

Замена достаточно громоздкой процедуры легализации на проставление апостиля в выдающем официальный документ государстве явилась в целом значительным шагом вперед в укреплении межгосударственного юридического оборота.

Членами настоящей Конвенции на сегодня являются около 60 государств.

 

14.2. Особенности исполнения решений иностранных арбитражей

на территории Российской Федерации

 

Арбитраж в международном обороте традиционно рассматривается в качестве аналога отечественного института третейских судов. В этом смысле российское законодательство вводит определенную путаницу, на которую постоянно обращается внимание в юридической литературе <1> и которая едва ли способствует интеграции России в международные экономические процессы. В то же время это является проблемой, скорее, терминологического свойства. Далее понятия "арбитраж" и "арбитражное решение" будут употребляться нами в международно-правовом значении.

--------------------------------

<1> См.: Суханов Е., Бевзенко Р., Носырева Е., Чубаров В., Дорошков В. А вы слышали о федеральном третейском суде? // ЭЖ-Юрист. 2009. N 23.

 

Иностранные арбитражные решения условно можно разделить на две группы:

- арбитражные решения, принимаемые по гражданским делам, не относящимся к сфере предпринимательской и иной экономической деятельности;

- арбитражные решения, принимаемые по спорам и иным делам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности.

К последним относятся в том числе и решения международного коммерческого арбитража.

Международно-правовая регламентация вопросов признания и исполнения иностранных арбитражных решений (арбитражей) в настоящее время имеет унифицированное выражение в положениях Конвенции ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, заключенной 10 июня 1958 г. в г. Нью-Йорке (Нью-Йоркская конвенция). Участниками данной Конвенции являются около 140 государств. Она пришла на смену Женевскому протоколу 1923 г. об арбитражных оговорках и Женевской конвенции 1927 г. о приведении в исполнение иностранных арбитражных решений. СССР, подписывая Нью-Йоркскую конвенцию 29 декабря 1958 г., сделал оговорку о том, что в отношении решений, вынесенных на территории государства, не участвующего в данной Конвенции, СССР будет применять ее на условиях взаимности.

В частности, в рассматриваемой Конвенции закреплен основополагающий принцип, согласно которому к признанию и исполнению арбитражных решений не должны применяться существенно более обременительные условия, чем те, которые существуют для признания и приведения в исполнение внутренних решений.

И хотя, по справедливому замечанию И.О. Хлестовой, названная Конвенция "не создала единообразного режима приведения в исполнение арбитражных решений" <1>, тем не менее закрепленный в ней принцип позволяет говорить о наличии действенного механизма, обеспечивающего реальную исполнимость иностранных арбитражных решений, разумеется, при условии наличия эффективной системы исполнения решений национальных.

--------------------------------

<1> См.: Хлестова И.О. Актуальные вопросы признания и приведения в исполнение иностранных арбитражных решений в Российской Федерации // Международный коммерческий арбитраж: современные проблемы и решения: Сборник статей к 75-летию Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации / Под ред. А.С. Комарова. М.: Статут, 2007.

 

Другой особенностью, отличающей признание и исполнение арбитражных решений от установленного общего порядка, рассмотренного выше, выступает отсутствие требования об обязательном наличии международного договора Российской Федерации. Это в значительной степени интернационализирует процедуры признания и исполнения решений и способствует более широкому использованию арбитража в сфере внешнеэкономической деятельности. Причем сказанное распространяется на обе группы названных выше иностранных арбитражных решений.

На национальном уровне правовое регулирование вопросов признания и исполнения первой группы арбитражных решений обеспечивается гражданским процессуальным законодательством. Так, в соответствии со ст. 416 ГПК РФ на них распространяют свое действие ст. ст. 411 - 413 ГПК РФ, за исключением <1>:

--------------------------------

<1> Таким образом, мы видим, что и национальное законодательство, исключая применение в рассматриваемом случае ст. 409 ГПК РФ, хотя и косвенно, но подтверждает необязательность для признания и исполнения иностранного арбитражного решения наличия международного договора Российской Федерации. Если же говорить о необязательности международного договора при признании и исполнении иностранных арбитражных решений, вытекающих из экономических споров, то в ст. 241 АПК РФ указанный вопрос решается не столь однозначно, что, безусловно, следует отнести к недостаткам юридической техники.

 

- требований к предъявляемым документам (сторона, ходатайствующая о признании или об исполнении решения арбитража, должна представить подлинное решение иностранного третейского суда (арбитража), подлинное арбитражное соглашение или их надлежащим образом заверенные копии, а также надлежащим образом заверенный перевод этих документов на русский язык);

- оснований отказа в признании и исполнении решений арбитражей, которые специально оговорены в ст. 417 ГПК РФ.

Иностранные арбитражные решения по делам, возникающим из осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности, признаются и исполняются на территории Российской Федерации в соответствии с нормами АПК РФ.

Кроме того, подлежит применению ратифицированная нашим государством Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже, подписанная в Женеве 21 апреля 1961 г. Она развивает отдельные положения Нью-Йоркской конвенции.

Часть 4 ст. 242 АПК РФ устанавливает требования к составу документов, прилагаемых к заявлению о признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения <1>. К ним относятся: иностранное арбитражное решение, соглашение о третейском разбирательстве или их копии, а также надлежащим образом заверенный перевод на русский язык настоящих документов.

--------------------------------

<1> Установленные АПК РФ требования к составу документов совпадают с требованиями, устанавливаемыми в подобных случаях и ГПК РФ.

 

Вслед за гражданским процессуальным законодательством АПК РФ вводит и специальные основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (ч. 2 ст. 244).

Действенным механизмом защиты своих прав и законных интересов со стороны предпринимателей, осуществляющих внешнеторговую деятельность, выступает институт международного коммерческого арбитража.

Сегодня в Российской Федерации действует Закон РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже" (далее - Закон о МКА), в соответствии с которым при Торгово-промышленной палате РФ созданы Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС), а также Морская арбитражная комиссия (МАК).

Решения международного коммерческого арбитража являются актами, которые выносятся в результате рассмотрения:

- споров из договорных и иных гражданско-правовых отношений, возникающих при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей;

- споров предприятий с иностранными инвестициями и международных объединений и организаций, созданных на территории Российской Федерации, между собой, споры между их участниками, а равно их споры с другими субъектами российского права (ст. 1 Закона о МКА).

В соответствии со ст. 35 Закона о МКА арбитражное решение, независимо от того, в какой стране оно было вынесено, признается обязательным и при подаче в компетентный суд письменного ходатайства приводится в исполнение, если отсутствуют основания для отказа в признании или приведении его в исполнение (ст. 36 Закона о МКА). Следовательно, названный законодательный акт также исходит из необязательности наличия международного договора Российской Федерации о признании и исполнении соответствующих решений.

Все это позволяет сделать вывод о том, что, несмотря на более либеральное отношение к иностранным арбитражным решениям (отсутствие требований об обязательном наличии международного договора), российское законодательство все же сохраняет для них конвенциональную экзекватуру.

 

14.3. Гармонизация принудительного исполнения

иностранных судебных (арбитражных) решений

 

При рассмотрении признания и исполнения иностранных судебных (арбитражных) решений основное внимание в юридической литературе уделяется предпосылкам такого признания, различным процессуальным аспектам, а также основаниям отказа в признании и их обоснованности. При этом непосредственно процедура исполнения иностранных решений, как правило, остается за рамками данных работ.

Вместе с тем следующей за признанием иностранного судебного (арбитражного) решения процедурой выступает исполнительное производство. Конечно, это относится лишь к нуждающимся в принудительном исполнении решениям.

Вопросам признания иностранных судебных (арбитражных) решений сегодня в международных договорах уделяется значительное внимание.

Обнаруживает себя очевидное стремление большинства государств либо путем заключения международного договора установить систему экзекватуры, либо, как правило, в отношениях между дружественными государствами, вовсе отказавшись от нее, допустить предъявление исполнительных документов непосредственно в национальные органы принудительного исполнения.

Вместе с тем последующее исполнение иностранного судебного (арбитражного) решения уже находится в сфере сугубо национального правового регулирования.

Признавая право на самобытность систем исполнительного производства, формировавшихся под влиянием уникальных исторических и культурных традиций отдельно взятого государства, тем не менее следует констатировать практическое неудобство, связываемое в первую очередь с необходимостью учета во внешнеэкономических отношениях множества национальных систем принудительного исполнения.

Некоторые авторы указывают на целесообразность кодификации в международном праве порядка исполнения международных арбитражных решений <1>. Думается, что эта, по существу правильная, мысль нуждается в некотором уточнении. Дело в том, что унификация порядка исполнения международных арбитражных решений невозможна без соответствующих процедур гармонизации национальных систем исполнительного производства в целом, поскольку решения арбитражей, как известно, подлежат принудительному исполнению по общим установленным для всех судебных решений правилам.

--------------------------------

<1> См.: Петров Д.В. Общая характеристика исполнения решений международных (публичных) арбитражных судов // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. N 2. С. 32.

 

Как представляется, глобализация мирового хозяйства предопределяет потребность в создании унифицированной системы принудительного исполнения судебных (арбитражных) решений вне зависимости от страны их вынесения. Безусловно, это хотя и сложный, весьма продолжительный, но все же неизбежный процесс.

 






Date: 2015-11-15; view: 286; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.036 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию