Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Творчество против утопизма





Недавно мне пришлось около месяца провести в больнице. Как-то подходит ко мне пациентка из женского отделения и просит поговорить с ней. Из беседы выяс­нилось, что она православная христианка и что ее очень волнует проблема духовно-нрав­ственного состояния молодежи. Она поведала, что у них в отделении находятся несколько де­вушек-подростков, которые плохо себя ведут (играют в карты, слушают рок-музыку, грубят и ругаются). Моя собеседница пыталась наставить их на правильный путь, объявив девушкам, что такой образ жизни приведет их в ад. Но девуш­ки почему-то не захотели слушать слово исти­ны. И вот она просит, чтобы я поднялся к ним в отделение и как духовное лицо авторитетно вразумил бы грубиянок. Я отказался это делать, объяснив, что у меня нет никакой уверенности в успешности такой миссии, ведь девушки меня не звали, а свои миссионерские таланты я нико­гда не переоценивал. Далее я попытался растол­ковать Тамаре, так звали мою собеседницу, что в деле православного воспитания, да и любого другого, есть два ключевых слова. Первое — что, второе — как. Слово что означает цель, ко­торую мы хотим достичь. В данном случае — вытащить девушек из плена греха и порока. Но тут возникает второе слово-вопрос как, т.е. ка­ким образом достичь поставленной цели. В сло­ве как собственно и заключается содержание воспитательного процесса. Тамара отнеслась к моим рассуждениям с недоверием и была по-видимому обижена тем, что я не пошел к непо­слушным девчонкам и не выписал им путевку в преисподнюю...

Эта беседа побудила меня еще раз задуматься над проблемой православного воспитания и прежде всего над вопросом передачи знаний и опыта от взрослого — ребенку или подростку. Большинство родителей, да нередко и педаго­гов, стремится это сделать быстро, без особых мучений, поисков и издержек. Из тако­го подхода в конечном счете либо ничего не по­лучается, либо создается некая иллюзия успеха (дети хорошо умеют прикидываться, изображая то, что мы хотим видеть; они усыпляют родительско-педагогическую бдительность и ведут зачастую двойную жизнь).



Бывает так, что известная актриса, певица или просто интеллигентная женщина, недавно переступившая порог православного храма, по­вязывает на голову платок, одевает длинное платье, обвешивается четками, словно матрос пулеметными лентами, и точно так же одевает свою дочь-подростка. Что же в этом плохого, скажете вы? Да, плохого, казалось бы, ничего нет, это даже трогательно. Только вот в чем бе­да, мама-то прежде, чем прийти к платку под подбородок и четкам прожила бурную жизнь и уже перейдя за грань третьей молодости обрела драгоценную жемчужину веры. Она, естествен­но, не хочет, чтобы ее дитя проходило тот же путь соблазнов и падений. Предположим, мама любила в юности танцевать твист, заслушива­лась рок-н-роллом. Став православной, начала активно читать духовную литературу и вот в од­ной из статей узнала о пагубности современной ритмической музыки, о “закодированных дис­ках”, “обратной записи” и т.п. Она тут же заяв­ляет своим детям-подросткам: у нас в доме больше не будет этой бесовщины!

Дети вынуждены согласиться, а куда тут де­нешься, ведь русская женщина, как известно, при желании может и коня на скаку остановить. Они покорно ходят с мамой в храм, постятся, слушают только духовную музыку, ездят по свя­тым местам, не смотрят телевизор. Да, кстати, чуть не забыл, нехорошего пьющего папу, ко­нечно, давно выгнали. Нет, ни в коем случае, не из-за того, что он просто надоел маме (не взду­майте ей такое сказать, будете врагом навеки!). Нет, нет, папу выгнали правильно, ведь он не хотел читать хорошие книги, он хотел, видите ли, смотреть футбол, эту бесовскую игру, и хо­дить в баню, а в церковь его едва затащишь, упирается, понимаете ли, руками и ногами.

Все у мамы идет хорошо, везде горят лампад­ки, пахнет ладаном. Мама не нарадуется. Но вдруг начинаются странные и непонятные ве­щи. Где-то лет в 13-14 у милых православных деток заметно меняется поведение. И вот — хо­лодный душ: мама находит у дочери записи ритмической музыки, жевательную резинку и тушь для ресниц, а у сына — плакат с фотогра­фиями популярных рок-музыкантов. Дальше — больше. Думаю, читатель сам может продол­жить ряд. Мама недоумевает: я же все делала правильно и батюшка мне так советовал. Что же случилось? Тут находится “умная” право­славная подруга, которая рассеет все сомнения. Это у тебя, сестра, просто бесовское искуше­ние, враг мстит тебе за то, что ты приобщаешь детей к Церкви. И вот мама становится не про­сто православной, но еще и почти мученицей, гонимой собственными детьми, которые посте­пенно наглеют и уже не считают нужным что-либо скрывать. Они перестают ходить в храм и на все увещевания отвечают хамством. В этот момент маме приносят кассету, записанную в узком кругу, где известный духовный авторитет убедительно доказывает, что наша молодежь погибла, что это знак скорого конца света и ни­чего с этим не поделаешь, а детей больше ро­жать не надо. Тут уж мама совсем успокаивает­ся в своем мученичестве. Раз сам “старец” ска­зал так о молодежи, что нам-то, убогим, думать!



Все! Картина мира построена, мир полно­стью отпал вместе с несчастной молодежью в тьму кромешную, а нам, спасающимся, оста­лось только скорбеть и ждать конца света.

Я, наверное, несколько утрирую, но лишь для того, чтобы рельефнее показать суть дела. Ду­маю, многие со мной согласятся, что нечто по­добное встречается нередко. Мне лично извест­но несколько трагических случаев, когда рев­ность не по разуму, проявляемая родителями в воцерковлении детей, приводила к прямо про­тивоположным результатам. Хочу подчеркнуть, я не против ревности в православном воспита­нии, но ревности по разуму, а не против него.

Давайте поразмышляем, откуда берется эта неразумная ревность. Мне представляется, как это ни покажется странным на первый взгляд, что она есть результат нежелания по-настояще­му трудиться, напряженно думать и брать на себя от­ветственность. Как же так, спросит кто-то из читате­лей, люди отказываются от различных удовольствий, строго постятся, много молятся. И к тому же пы­таются приучить своих де­тей. Разве это не тяжелый труд? Да, согласен, это не­обходимо делать. Но этого недостаточно. А чего еще не достает? Не достает са­мого главного — связи с реальной, а не выдуманной действительностью.

Как это ни парадоксально, но человеку свой­ственно все время убегать от реальности. Пом­ните, у А.С.Пушкина:

Тьмы низких истин нам дороже

Нас возвышающий обман...

Каждый убегает от реальной действительно­сти по-разному. Самый примитивный способ — алкоголь, наркотики или нечто подобное. Но у большинства, особенно образованных, людей этот уход выражается в построении тех или иных схем, к которым реальная жизнь имеет весьма отдаленное отношение.

Материалисты всех мастей рисуют схему, где нет места ничему идеальному и тем самым создают самый извращенный идеализм. Идеалисты, напротив, утверждают, что материальный мир есть иллюзия. И только Церковь учит нас реа­лизму, только Церковь действительно смотрит на окружающий мир, как на поток “живой жиз­ни”, в котором удивительным образом соедине­ны самые противоположные, казалось бы, ве­щи. Сколько мудрости в словах Церкви: люби грешника, но ненавидь грех! Иными словами, принимай “живую жизнь” и прежде всего ее яр­чайшее проявление — человеческую личность, и отсекай зло, т.е. грех, пытающийся ее, эту жизнь, растлить и погубить.

Но вот тут-то, может быть, и заключена одна из главных тайн Церкви, которая выражена са­мыми известными и простыми словами Еванге­лия: “да любите друг друга”. Как любить чело­века, т.е. “живую жизнь” и отсекать грех, т.е. смерть? Кто пытался хоть немного двигаться по этому пути, знает, как он тяжел. Вот почему святые отцы называют такой путь подвигом любви. Не выдерживая тяжести этого подвига и связанной с ним ответственности, церковные люди (автор этих строк не составляет исключе­ния) зачастую начинают придумывать себе схе­мы, усекающие либо вовсе исключающие “жи­вую жизнь”. Например, либерально настроен­ные православные называют православных рус­ских патриотов фашистами, а те в свою очередь навешивают на них клеймо — масоны. Или возьмем так называемых антисергианцев, для которых вся советская действительность , как “прореха на человечестве”. Один весьма извест­ный современный священник (в настоящее время он перешел в так называемую Зарубеж­ную Церковь), говоря о Великой Отечествен­ной войне, постоянно подчеркивает, что в ней, дескать, воевали не русские, а советские люди, что там действовала не русская, а советская ар­мия и что не было никакой Великой победы над фашистской Германией, поскольку победи­ла не Россия, а коммунистическая страна под названием СССР. Слушаешь такое и не пере­стаешь поражаться, до какой степени искаже­ния может доходить взгляд человека на реаль­ную жизнь.

Примеров такого рода можно приводить очень много, что свидетельствует о типичности, а не случайности явления. Ясно одно, схема­тизм мышления — опасная духовно-нравствен­ная болезнь, и когда она распространяется на весьма значительную часть людей, особенно призванных воспитывать подрастающее поко­ление, то положение становится угрожающим. У схематически мыслящей элиты нет будущего. И здесь не имеет принципиального значения, о каком схематизме идет речь, о либеральном или патриотическом. И тот и другой одинаково опасны, поскольку игнорируют “живую жизнь”. И та и другая схемы приходят в своем пределе к крайнему деспотизму, убивающему жизнь. Я думаю, живому, несхематичеекому человеку безразлично, в каком концлагере сидеть, в ли­беральном или патриотическом.

Весьма глубокое определение схематизма мышления находим у крупнейшего испанского философа нашего столетия Х.Ортеги-и-Гассета: “Существует схематическое, формалистическое мышление, не допускающее ни жизни, ни непо­средственного интуитивного видения — куль­турный утопизм. В него впадают всякий раз, ко­гда определенные принципы — интеллектуаль­ные, моральные, политические, эстетические или религиозные — принимают без предвари­тельной проверки — они считаются благими са­ми по себе... Наше время серьезнейшим обра­зом страдает этим болезнетворным подходом”.

“Культурный утопизм” может быть преодолен только церковным, подлинно христианским творческим реализмом. Это значит, что все мы, и в особенности те, кто претендуют быть православными педагогами, должны произвести “предварительную провер­ку” своих взглядов, т.е. соотнести их с реальной жизнью. Речь здесь, разумеется, идет не о при­способлении к злобе дня (особенно это исклю­чено для православного религиозного принци­па), а об осознанном включении себя в поток “живой” или “спонтанной” жизни. Да, в этом потоке очень сложно ориентироваться, он стре­мительно меняется, таит в себе немало “сюр­призов”, его движение зачастую трудно прогно­зировать, в нем можно утонуть и погибнуть, но, не войдя в него, ничего нельзя изменить ни в себе, ни вокруг себя, ни в других. Вне потока — нет развития, вне потока — иллюзия жизни, духовно-нравственная стагнация и смерть.

И здесь перед нами встает очень большая, можно даже сказать гран­диозная, проблема взаи­моотношений христианст­ва и культуры. Бросаются в глаза две крайние пози­ции по отношению к ука­занной проблеме. Одна — может быть определена, как полное неприятие культуры. Ярким представителем этого направ­ления был, как известно, пламенный Савонаро­ла, сжигавший полотна великих художников, например, Боттичелли. Интересно, что некото­рые из них сами приносили свои шедевры на костер. Схожая позиция была и остается у про­поведующих о духовном антихристе, который уже якобы полностью овладел миром и, соот­ветственно, всей совокупностью тех явлений, которые мы относим к понятию культура. Хва­тает “культуроборцев” и среди патриотических идеологов. Публикуется множество статей, и даже целые книги, о страшном вреде для души русской классической литературы.

Другая позиция заключается в рассмотрении христианства как части культуры. Это так назы­ваемый культурологический подход. Он свойст­вен в большей степени западным интеллектуа­лам. Но и у нас такие есть и были, например, Д.С.Лихачев.

Таким образом перед нами опять две “культурные утопии”, две схемы. Ме­жду тем Церковь никогда не проповедовала об­скурантистского подхода к культуре. Конечно, какого-то стройного, специально записанного учения об отношении Церкви к культуре мы не имеем. Но нам известно православное учение об обожении, о преображении человека и всего тварного мира, следовательно, и культуры в самом широком смысле слова. Говоря о преобра­жении человека и мира, святые отцы, естест­венно, имели в виду не построение рая на зем­ле, что в принципе невозможно, а творческое задание, данное Богом человеку по преобразо­ванию, преображению своей духовно-физиче­ской природы. Это и есть оправдание Церко­вью культурного творчества в самом высоком смысле этого слова, того творчества, которое невозможно даже для Ангелов, несмотря на их превосходство над человеком. Человек может написать “Преступление и наказание” или “Дон Кихота”, а Ангел не может!

И здесь нет никакого противоре­чия со словами, сказанными Господом “Царст­во Мое не от мира сего”, которые было бы не­верно истолковывать в том смысле, что, раз Царство Божие не от мира сего, зачем тогда за­ниматься каким-то культурным творчеством. Но ведь человек спасается не в безвоздушном и бескультурном пространстве, а в конкретное время, в конкретном месте, в конкретной куль­туре, и игнорировать этот простой факт значит лишать человека конкретных, реальных спосо­бов и средств к спасению души. Если человек живет в XXI веке, а спасаться пытается в куль­туре XVI века, это нелепость. А Царство Божие, которое не от мира сего, наполняет наше кон­кретное земное творчество смыслом и силой.

Выполняя творческое задание, человек дей­ствительно постигает то, о чем читаем у М.М.Бахтина: “Мир открыт и свободен, еще все впереди и всегда будет впереди”. Отказ от творчества приводит к закрытию мира, потере свободы, к созданию завершенной, а значит мертвой “культурной утопии”, и совершенно безразлично, какого цвета будет та или иная утопия, красного, белого или какого-то иного. Мне кажется, что борьба добра со злом сегод­ня, как никогда раньше, обнаруживает себя прежде всего в противостоянии творческого и утопического аспектов сознания. Творчество, если взять саму этимологию слова, восходит к источнику всех благ Богу-Творцу и, следова­тельно, как подлинная реальность оно онтоло­гически связано с добром и является одним из его проявлений. Утопия же, будучи виртуаль­ной, т.е. мнимой реальностью, тяготеет к пус­тоте зла. Как зло может появиться лишь при недостатке, нехватке добра, так и утопия возни­кает лишь при оскудении творчества.

Соблазн завершенной утопии — вот главный соблазн нашего времени. И как же трудно ему противостоять1 Как тяжело постоянно будить себя от сладкого, но смертельно опасного сна!

Теперь мне хотелось бы несколько сузить проблему и рассмотреть в контексте сказанного такой феномен нашей жизни, как массовая культура. Возьмем к примеру рок-музыку (ино­гда ее обобщенно называют ритмической музы­кой), которая столь популярна у молодежи. Ка­залось бы, здесь можно православному челове­ку однозначно, не задумываясь, сказать, что вся эта ритмическая музыка есть сатанизм и ниче­го больше. Вопрос решен. Но правильно ли это?

Недавно почивший о Господе выдающийся русский человек Вадим Валерианович Кожинов, считающийся по праву одним из самых глубоких знатоков отечественной культуры, как-то посетовал на то, что мелодическая эпоха сменилась эпохой ритмической, что ушли в прошлое замечательные мелодии, согревающие и наполняющие душу, а сменившие их ритмы не несут в себе ничего позитивно­го, созидающего. В общем и целом соглашаясь с Ва­димом Валериановичем, я тем не менее осмелюсь сделать одно существенное возражение. Обеднение культуры не означает еще, что она исчезла или выро­дилась. Да, современная культура — не золотая и не серебряная. Может быть, она просто металлическая, глиняная или деревянная. Но она все же есть, она другая, и нельзя ее просто отбросить. И, может быть, в недрах этой неблагородной куль­туры мучительно рождается нечто новое, о чем мы даже не догадываемся.

Что поделаешь, не может молодежь петь сей­час романсы или замечательные песни военных лет. Нет для этого соответствующих, объектив­ных условий. Нет ни тургеневских девушек, си­дящих на верандах помещичьих усадеб, ни Ве­ликой Отечественной войны. Легче всего ска­зать, что эта молодежь с ее ритмической музы­кой к подлинной жизни не имеет уже никакого отношения. Но, сказав так, мы, увы, опять по­падаем в страну Утопию. В ней хорошо, тепло и уютно, там можно опустить плотные шторы, закрыть тяжелые дубовые двери, поставить на прадедушкин стол из красного дерева старин­ный подсвечник и наслаждаться дивными зву­ками прошлого, роняя тихие слезы. Ну как, скажите, не прослезиться услышав: “В тихом и далеком океане, где-то возле Огненной земли, плавают в сиреневом ту­мане мертвые, седые ко­рабли...” Но вдруг, вот до­сада, из случайно вклю­ченного радио вылетают необычные звуки и не­обычные слова: “Но странный стук зовет в до­рогу, может, сердца, мо­жет, стук в дверь...” Кто это поет? Какой-то Цой, кореец, что ли? Отку­да он взялся? Ну все, золотой сон кончился, опять эти бессмысленные ритмы. Почему они ворвались в нашу жизнь?

Много лет назад, наверное где-то в конце шестидесятых — начале семидеся­тых в новостях по телевидению появи­лась музыкальная заставка “Время, впе­ред!” Г.В.Свиридова, написанная компо­зитором гораздо раньше. Поразительная музы­ка! Мы привыкли к пророчествам, которые со­держатся в книгах, как например, у Ф.М.Досто­евского. А тут перед нами музыкальное проро­чество господства ритма в будущем. Послушайте это произведение специально, в нем дейст­вительно ощущается реальный ход времени. Свиридов услышал новые звуки нового време­ни и нам, как бы это ни было неприятно, необ­ходимо научиться их слушать и понимать. Нельзя выпадать из ритмов своей эпохи и ее языка, иначе окажешься в прошлом, которого уже нет, и неизбежно превратишься, простите, в кичливого идиота.

Меня лично в контексте сказанного чрезвы­чайно волнует полное отсутствие какого-либо серьезного стремления у православных педаго­гов и воспитателей помочь совершенно бро­шенным детям и подросткам. Мы можем до хрипоты спорить о том, есть ли шестерки в штрих-кодах или о пресловутом ИНН, и в то же время спокойно проходить мимо действительно очевидных вещей, мимо “про­клятых вопросов”. Я не могу припомнить ни одной серьезной аналитической православной статьи о духовно-нравственном состоянии на­шей молодежи, о том, чем она живет, что ей интересно и почему, как ей действительно по­мочь без глупых и пустых нравоучений.

Пройдитесь по старому Арбату, вглядитесь повнимательнее в этих “отвратительных” ти­нейджеров, потратьте свое драгоценное время и вы откроете для себя немало интересного и по­учительного. Например, вас удивит, что в день смерти рок-музыканта Виктора Цоя сотни ре­бят и девчонок собираются вместе, ставят перед собой его портреты, зажигают поминальные свечи, грустят, слушают его песни. На старом Арбате, кстати, есть даже в одном из переулков поминальная стена музыканта. Можно, конеч­но, глубокомысленно, со вздохом заметить — несчастные ребятишки, сотворили себе кумира. Нет, чтобы в храм Божий пойти, а они какому-то музыкантишке поклоняются. Не буду скры­вать, я и сам так долгое время считал. Но одна­жды мне пришла в голову простая мысль: про­шло уже около десяти лет с тех пор, как погиб певец, и популярность его не ослабевает, а не­уклонно растет. Я преодолел свой снобизм, внимательно послушал песни молодежного ку­мира и был, как говорится, приятно удивлен. Прежде всего у этих песен оказались неорди­нарные тексты, в которых не было привычной пошлости, глупости, а, напротив, проступали вечные темы — чести, смысла жизни, смерти, воинской доблести, подлинной любви к жен­щине, тоски по идеалу. В них была какая-то особая собранность. И все это пелось с удиви­тельной искренностью и незащищенностью. Чувствовалось, что жизнь и слова автора песен не расходятся.

Дом стоит, свет горит,

Из окна видна даль,

Так откуда взялась печаль?

И вроде жив и здоров,

Вроде жить не тужить,

Так откуда взялась печаль?

Удивительная вещь. Из Виктора Цоя хотели сделать молодежное знамя перестройки. Его именно так и “раскручивали”. А тут вдруг, не­смотря на открывающуюся даль и возможность “жить не тужить” — какая-то печаль. Это уже серьезно. Здесь певец явно не оправдывает воз­ложенные на него демократическими идеолога­ми надежды. Сравните с тем, что поет кумир пожилых тусовщиц Андрей Макаревич:

Не стоит прогибаться под изменчивый мир,

Пусть лучше он прогнется под нас,

Интересно узнать, под кого это “под нас”? Вот пример псевдотворчества, образец пошлой и сытой самоуверенности. Согласитесь, трудно представить автора “Группы крови на рукаве” в телепередаче Макаревича “Смак”, в которой го­лодным людям показывают, как запекать сви­ную ногу.

А вот вера в победу света над тьмой:

...А снег идет стеной, а снег идет весь день,

А за той стеной стоит апрель.

А он придет и приведет за собой весну

И рассеет серых туч войска...

Одним словом, рок-музыкант Виктор Цой абсолютно не вписался в новый либерально-де­мократический поворот. Полагаю, что при стремительно возрастающей популярности пев­ца он стал по-настоящему опасен для тех, кто хотел просто “жить не тужить”.

Особенно ценным в творчестве В.Цоя явля­ется, на мой взгляд, то, что его устами, выска­залось новое поколение, зовущее нас на по­мощь (“Мы хотели пить, не было воды...”, “В наших глазах потерянный Рай...”). А подали ли мы этим подранкам, потерявшим Рай, нашу православную, сильную и взрослую руку? Я ду­маю, что песни Виктора Цоя таят в себе боль­шие воспитательные возможности, потому что в них действительно проступает неподдельная тоска по Богу. Надо только творчески и без ложного страха к этому подойти.

Существуют и другие исполнители и ансамб­ли, в творчестве которых преобладает созида­тельное начало (достаточно вспомнить замеча­тельную группу “Любэ”). Следует обратить вни­мание на то, что в среде рок-музыкантов начи­нается явный поворот к Православию. Напри­мер, такой культовый для молодежи персонаж как лидер группы “Алиса” Константин Кинчев (кстати, друг Цоя) в одном из интервью заявил, что он православный человек и что его люби­мый мыслитель — приснопамятный митропо­лит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). И вот в последнем альбоме “Алисы” появляется песня-гимн “Мы — православные”. О своем обращении к Вере и Церкви поведал недавно и лидер группы “Агата Кристи” Глеб Самойлов. Эти примеры не могут не обнадежи­вать...

Главное — дерзать, искать, не бояться ис­пользовать молодежное творчество в православ­ной педагогике. Потому что, если этого не сде­лаем мы, сделают другие и уведут наших детей совсем не туда, куда хотелось бы нам. Не будет ничего хорошего, если Виктор Цой и люди его уровня заслонят собой для молодежи Церковь и Евангелие. А такая опас­ность есть, и избежать ее можно только при дейст­вительно творческом под­ходе к делу воспитания.

Повторю еще раз — путь, который предлагает­ся в данной статье очень труден, потому что здесь почти нет предыдущего опыта, на который можно было бы опереться. Здесь неизбежны ошибки и не­удачи, но иного способа преодолеть раскол между взрослыми и детьми нет. Вспомним гениального К.Д.Ушинского, неустанно призывающего педагогов изучать ре­альные обстоятельства и условия, в которых происходит процессе воспитания. Взрослый на­зидательный монологизм давно себя исчерпал. Если мы действительно хотим привести моло­дежь к вере в Бога и к Церкви, необходимо на­ладить диалог с ней, а он невозможен без вхо­ждения в поток реальной жизни.

Не хотелось бы прибегать к громким словам, но все же придется. От исхода битвы за моло­дежь во многом зависит исход битвы за Россию! Так что сказанное здесь выходит, как мне ка­жется, далеко за рамки педагогики.

Могут высказать опасения, что мой призыв к творчеству как главной ценности рискует при­вести к трагическим заблуждениям, связанным с возможностью подмены истинного творчества ложным. Да, это так. Но Евангелие и не обеща­ет нам легкой жизни. А самое главное у нас есть Церковь, которая всегда укажет нам в трудный момент верное направление. Главное от Нее не отрываться.

В заключение хотелось бы сказать самому се­бе и другим — без творчества не обрести нам живой саморазвивающейся подлинной русской идеологии, сокровенный смысл которой выра­жается евангельскими словами: “да любите друг друга”. А ведь любовь никогда не погибнет, да­же после того, как “земля и все дела на ней сго­рят”.

//Десятина № 2 (53)






Date: 2015-12-10; view: 76; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.012 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию