Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 19. Принцесса Илзе





 

— Хто? — ленивый голос Меланта, раздавшийся сверху-сзади, чуть не заставил меня вздрогнуть.

 

— Да Валия, Детоубийца… — раздраженно ответил ему Гной.

 

— Сдохла, что ли?

 

— Нет, в город, на подработку несу…

 

— Ну, скажешь, тоже, 'на подработку'… — возмутился стражник. — Да кто на нее позарится?

 

— Мало ли желающих?

 

— Ладно! Тогда выручкой поделиться не забудь… — хохотнул Мелант, наконец сообразив, что Гной над ним издевается. А потом вспомнил о необходимости проверять трупы, которые выносят из Кошмара: — Брось ее на землю — ткну копьем, что ли…

 

— Давай… — безразлично буркнул Гной, и я почувствовала, что сползаю с его плеча.

 

'На спину!!! Клади на спину!!!' — почувствовав землю правым боком, взвыло перепуганное подсознание.

 

'Сейчас перевернет…' — без особой уверенности подумала я, и тут же ощутила, как сапог палача упирается мне в плечо.

 

Несильный толчок — и я оказалась на спине. А мгновением позже услышала, как икнул Мелант.

 

Представив себе то, что сейчас должен видеть стражник, я ему даже посочувствовала: в добром десятке дыр, прожженных в укутывающей меня мешковине, виднелась обугленная плоть. А под правой грудью — поцарапанные и закопченные обломки ребер!

 

— Ужас… За что ее так, а? — воскликнул стражник, кое-как оклемавшись от увиденного.

 

— Мэтр Джиэро думал, что она притворяется… — фыркнул Гной. — Вот, клеймом и истыкал…

 

— Раскаленным? — зачем-то уточнил стражник.

 

— А каким еще? Раскаленным, конечно… Только вот эта тварь все равно не ожила…

 

— С такими ранами оживешь, как же… — с омерзением в голосе пробормотал Мелант. И, подумав, буркнул: — Ладно, что тут проверять? Неси уже. Тем более что Падальщик уже подъехал…

 

— Как скажешь… — хмыкнул палач. И снова пошутил: — Только калитку открой, а то через стену я ее не переброшу…

 

— Открываю… — вздохнул Мелант, и я услышала самый восхитительный звук на свете — звук сдвигаемого в сторону засова. А мгновением позже расплылась в счастливой улыбке — с улицы донесся голос того самого Падальщика, который уже возил меня в Навье урочище: — Добрый день, ваша милость!



 

— Привет… Сегодня труп один… — поздоровался с ним Гной. Потом сделал несколько шагов и с размаху зашвырнул меня в телегу. Что меня не особо расстроило: стены Кошмара остались позади, а, значит там, впереди меня ждала новая жизнь…

 

…Новая жизнь началась с удара спиной обо что-то твердое, жуткого смрада разлагающихся трупов и омерзительной лужицы из слизи, в которую я уткнулась правым плечом и носом. Через мгновение к этим ощущениям добавилась тяжесть от пары собачьих трупов, зачем-то брошенных на меня Падальщиком, и боль в растянутом во время падения запястье. Однако все это ничуть не ухудшило моего настроения. И как только телега тронулась с места, я тут же ушла в воспоминания…

 

…Пленочки слетели с луковицы так быстро и легко, как будто обладали собственной волей и искренне хотели мне помочь. Слегка удивившись их 'поведению', я собралась с духом, вгляделась в возникшую перед глазами картину и заулыбалась: надо мной стоял граф Аурон. Собственной персоной. Таким, какой он был в первое утро нашего знакомства:

 

— Все. Теперь вы снова можете и двигаться, и говорить. Приношу вам свои извинения и за похищение, и за способ, которым мне пришлось воспользоваться, чтобы вывезти вас из Свейрена…

 

— Уважающий себя дворянин сначала представляется… — там, в прошлом, пробормотала я. А я-сегодняшняя прикипела к глазам своего похитителя: в них вот-вот должно было появиться самое настоящее чувство вины! Вины передо мной!

 

Конечно же, оно появилось. Сразу же, как только граф понял, что у меня затекли руки:

 

— Кровообращение сейчас восстановится…

 

'Угу… Восстановится… А ты сейчас покраснеешь…' — ехидно подумала я. И… остановила Время: смотреть на то, как лицо графа заливает краска стыда, мне почему-то расхотелось.

 

Сообразив, что опять 'поплыла' и готова потеряться в приятных воспоминаниях, я мысленно обозвала себя дурой, кое-как отрешилась от всего, что говорил мне Утерс-младший и принялась вглядываться в окружающий его рельеф.

 

'Две сосны над обрывом… Правильно… Пять камней, похожих на жемчужины в баронской короне… Вот… Перекат с двумя валунами, похожими на женские колени… Отмель… Луг… Дуб на опушке… А где тот самый овраг? Должен быть чуть правее дуба… Вот!!!'

 

Увидев последнюю примету, нужную не столько Равсарскому Туру, сколько мне, я почувствовала жуткое облегчение. И позволила себе немножечко расслабиться, и заново пережить такую волнующую процедуру купания меня в реке…

 

…Там, в прошлом, стоя на берегу в одной рубашке и глядя на прячущего взгляд графа, я искренне верила в то, что без всяких проблем сломаю и его, и его слугу. И, вместо того, чтобы наслаждаться чистотой его помыслов и чувств, работала, пытаясь нащупать его слабости!



 

'Прикажите своему спутнику уйти куда подальше, потом помогите мне раздеться и намыльте спину…' — мысленно передразнила себя я. — 'Вы всегда так обращаетесь с женщинами?'

 

'Всегда…' — с горечью отозвалось мое второе 'я'. И услужливо напомнило фразу, сказанную мне леди Камиллой по поводу его поведения по отношению ко мне: — 'Что ж, хоть в этом он остался самим собой…'

 

'Разве это плохо?' — мысленно воскликнула я. И, не дождавшись ответа, поняла, что он и не нужен.

 

Это было плохо. И еще как. Ведь я точно знала, что за все время нашего 'путешествия' от Свейрена и до ущелья Кровинки Утерс-младший ни разу не посмотрел на меня, как на женщину.

 

Чтобы отогнать от себя грустные мысли, я сконцентрировалась на образе горящей свечи и ушла в транс. Как можно глубже. И… перестаралась…

 

…— Ва-а-аше высочество-о-о-о! Очни-и-итесь!! Ну, ва-а-аше высочество-о-о!!! — услышав плач Адили, я открыла глаза, удивленно уставилась на склонившуюся надо мной наперсницу и вздрогнула: рядом с ее щекой, на иссиня-черном небе, искрилась россыпь Пояса леди Ирикнии! А, значит, я провела в трансе не несколько часов, а целый день! И теперь не успею осмотреть место моего 'торжественного выхода'!

 

— Мда… — мрачно вздохнула я и попыталась сесть.

 

— Ой!!! — услышав мой голос, воскликнула Адиль. — Вы… очнулись?

 

— Как видишь, да… — хмуро пробормотала я и принялась избавляться от остатков мешковины.

 

— Вам не больно? — с ужасом глядя на 'мои' живот и грудь, спросила наперсница. — Ваши ра-…

 

Вместо ответа я отодрала от внутренней стороны мешка обугленный кусок мяса и продемонстрировала его служанке:

 

— Он не болит…

 

— Ух-ты! — восхитилась она. И засияла.

 

— Сколько рубашек ты привезла? — принюхавшись к одежде Валии, поинтересовалась я.

 

— Четыре, как вы и приказали… И все остальное по списку…

 

— Отлично… Тогда идем к реке — я хочу выкупаться и переодеться…

 

…Ночное купание в Мутной оказалось гораздо менее приятным занятием, чем год назад. Во-первых, спину мне мылил не граф Аурон, а Адиль, а во-вторых, мне было безумно страшно. Страшно уходить из Свейрена. Страшно ночевать в лесу в полном одиночестве. Страшно оставаться наедине с Равсарским Туром и его воинами. Поэтому, несмотря на теплый ветерок, дующий вдоль русла реки, я тряслась мелкой дрожью и клацала зубами.

 

Адиль, зная мой упрямый нрав, благоразумно молчала. И лишь иногда позволяла себе тяжело вздохнуть.

 

Правда, к моменту, когда мои волосы оказались высушены, а я — одета, она все-таки не выдержала и поинтересовалась:

 

— Ваше высочество! А может не стоит?

 

— Стоит… — вздохнула я. — Если я вернусь во дворец, то умрет моя мать, мой отец и… еще очень много ни в чем не повинных людей…

 

— А если не вернетесь?

 

Я закрыла глаза, вспомнила безумное лицо Детоубийцы, забившейся в угол своей камеры, свою руку с пузырьком Черного Забвения над глиняной кружкой с водой, и тяжело вздохнула:

 

— Одну жизнь я уже забрала… И на этом, судя по всему, не остановлюсь…

 

— Но тогда… — начала, было, Адиль, и тут же замолчала. Видимо, вспомнив про мою мать и отца. — Ясно… А можно, я пой-…

 

— Нет… — я помотала головой. И, представив себя без единственной верной служанки, чуть не застонала в голос: — Нет, нет, и еще раз нет!

 

— Как прикажете, ваше высочество… — глотая слезы, пробормотала Адиль и зажмурилась.

 

В свете звезд ее искаженное мукой лицо вдруг показалось мне серым. И я вдруг почувствовала, что ей тоже нужна надежда:

 

— Как я и сказала, езжай в имение. К отцу. Если все пройдет, как я планирую, то мы еще увидимся…

 

…Еле слышный перестук копыт я услышала перед самым восходом солнца. И, прислушавшись к своим ощущениям, криво усмехнулась: Великая Мать Виера из меня пока не получалась. Нет, справиться с нервной дрожью и ознобом мне удалось без труда, но до полной уверенности в себе было еще далеко.

 

'Великая Мать Виера прекрасна, как рассвет в высокогорье, горяча, как огонь лесного пожара и нежна, как прикосновение южного ветра. Ее голос чарующ, как пение ветра в горных теснинах, а взгляд ласков, как поцелуй матери…' — голосом Беглара Дзагая подсказала память. — 'Но все это — только для ее эдилье. Для всех остальных гюльджи-эри холодна, как вечные снега Белого Клинка. И смертоносна, как Меч Полуночи…'

 

'Ты прекрасна, как рассвет…' — вполголоса буркнула я. — 'Поняла? Вот и соответствуй!'

 

'Неразумные щенки, узнавшие про кинжал, который Великая Мать носит на поясе, верят в то, что этот кусок отточенной стали — тот самый Жнец Душ, которым Ойтарр сразил Великого Змея Угериша. И боятся его прикосновения. Что с них взять — дети! Главное оружие гюльджи-эри — это Слово. Одно шевеление ее губ — и там, в будущем, рвутся нити чьих-то жизней, а в ткани мира, выплетаемой сестрами Дэйри, меняется рисунок…Великая Мать — это Солнце и Ночь, Страсть и Тлен, Жизнь и Смерть…'

 

'Слышишь, а еще ты — Страсть и Тлен!' — увидев, что из-за поворота русла показались головы головного дозора равсаров, хмыкнул внутренний голос. — 'Давай уже, соберись! Иначе ты никогда не увидишь ни замок Красной Скалы, ни своего ненаглядного Аурона Утерса…'

 

'Увижу!' — разозлилась я, и, забившись поглубже в овражек, приготовилась ждать…

 

…Восседающий в седле мощного черного жеребца Равсарский Тур вел себя, как подросток, первый раз в жизни выехавший в военный поход: хватался за меч, привставал на стременах, без нужды пришпоривал и осаживал коня. И не замечал удивленных лиц своих воинов. На мой взгляд, его можно было понять: где-то тут, у одной из излучин Мутной, его обещала ждать Великая Мать Виера. И он панически боялся не узнать место, которое она ему описала.

 

Я тоже этого боялась — до рассвета оставалось всего ничего, а этот недоделанный Тур упорно не замечал ни 'Коленей' в русле реки, ни приметных деревьев на холме, ни баронских 'жемчужин' под ними.

 

'Дура ты!' — ругалась на себя я. — 'Какие, к Великой Матери, жемчужины для горца? Кремень, гранит, базальт… Лед, в конце концов…'

 

Второе 'я' угрюмо возражало:

 

— Ну не слепой же он, правда? Значит, не может их не увидеть!

 

И не ошиблось: Беглар Дзагай все-таки увидел Колени. Но только тогда, когда проехал мимо и обернулся…

 

— Хейя!!! — подняв коня на дыбы, заорал он, и, выхватив из ножен меч, вскинул его над головой.

 

'Грохнешься же, дурень…' — подумала я, наблюдая за чудесами вольтижировки. И на всякий случай поплотнее вжала голову в плечи, чтобы мечущийся вдоль противоположного берега всадник меня не заметил.

 

На то, чтобы сообразить, где именно я приказала ему ждать, у моего 'эдилье' ушло минут десять. И еще столько же он метался вокруг плоского, как стол, камня, пытаясь меня углядеть. В общем, к моменту, когда русло реки залил свет восходящего солнца, я пребывала, как бы выразиться помягче, в крайне раздраженном состоянии. И не переставая орала. Мысленно, конечно — 'Сядь же, наконец, дурень!!!'

 

Сел. Но вертеться продолжил. Его воины, не понимающие, что происходит, пялились на своего вождя. А я — на солнце. Вернее, на розовую полоску, медленно наползающую на самый край овражка, в котором я сидела.

 

Когда полоска ненадолго замерла на самок краю, а потом поползла вниз, я набрала в грудь воздуха, дождалась, пока Тур очередной раз отвернется, и встала. Мгновенно оказавшись залитой солнечным светом с головы и до середины бедер.

 

…При виде меня, возникшей из ниоткуда, у воинов Тура поотваливались челюсти. Зато на лице у их вождя появилась восхищенная улыбка:

 

— Великая Мать!!!

 

Нет, его голоса я не слышала — его заглушало журчание воды и шелест листьев в кронах деревьев. Но сказать что-либо еще он был явно не в состоянии.

 

Мысленно поблагодарив за науку своих учителей, я неторопливо спустилась к кромке воды и еле заметно пошевелила пальцами.

 

О-о-о! Тур оказался в седле чуть ли не раньше, чем я закончила движение. А мгновением позже его конь влетел в реку. И рванулся ко мне, поднимая целые облака разноцветных брызг.

 

Прыжок с коня к моим ногам был не менее красив, чем эта скачка: Равсарский Тур вылетел из седла, как огромный горный орел, и замер, опустившись на одно колено!

 

— Великая Мать! — еле слышно прошептал он.

 

— Мой эдилье… — так же тихо ответила ему я.

 

Беглар Дзагай дернулся, как от удара хлыстом и посмотрел на меня расширенными от дикого восторга глазами:

 

— Эдилье?

 

— Да… — кивнула я. И улыбнулась. Так, чтобы он понял, как я его вожделею…

 

С трудом проглотив подступивший к горлу комок, военный вождь равсаров облизнул разом пересохшие губы и… догадался поздороваться:

 

— Крови врагов твоему… клинку, мужества твоим сыновьям, дерева твоему очагу…

 

— Твердости твоей деснице, остроты — взору и силы — чреслам… — после небольшой паузы ответила я. Естественно, сделав акцент на последних двух словах.

 

Воин покачнулся, потом мигом оказался на ногах и прижал кулак к правой половине своей груди:

 

— О-о-о… Я…

 

Дать ему возможность проявить силу своих чресел в мои планы не входило, поэтому, прижав палец к его губам, я негромко прошептала:

 

— Молчи… Сейчас, в начале Пути, ты еще только эйлешш… А вот когда я тебя прокую…

 

Равсар вздрогнул всем телом, закрыл глаза и… расправил плечи еще шире:

 

— Приказывай, о Великая Мать! Я готов идти за тобой даже в пасть Угериша…

 

— Ответ, достойный моего эдилье… — усмехнулась я. Потом нахмурилась, подняла правую руку на уровень глаз, покрутила ее вправо-влево и поморщилась: — Прикажи своим воинам забрать ее вещи. Этому телу нужен достойный уход. И… где моя лошадь?

 






Date: 2015-10-18; view: 84; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.022 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию