Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Растопыренными пальцами» в сторону от катастрофы 3 page





Называя вещи своими именами, к моменту звонка И.В. Сталина Г.К. Жукову днем 27 августа 1942 г. фронт советских войск на подступах к городу в очередной раз рухнул. На этот раз обвал произошел в опасной близости от последнего рубежа обороны Сталинграда. Более того, оказалась перерезана железная дорога, проходившая по берегу Волги и связывавшая Сталинград со страной. Единственным путем сообщения с городом стали переправы через Волгу. Жуков в тот момент находился в недавно освобожденном Погорелом Городище, находясь в должности командующего Западным фронтом. Сталин не стал по телефону разъяснять Жукову обстановку в южном секторе советско‑германского фронта и просто вызвал его в Ставку. Не заезжая в штаб фронта, Георгий Константинович отправился в Москву, где сразу же получил почти официальную должность «кризис‑менеджера» – его назначили первым заместителем народного комиссара обороны.

Первым заданием для свежеиспеченного заместителя наркома обороны стала стабилизация обстановки на Сталинградском фронте. Задача была настолько важной, что контроль по партийной линии осуществлял секретарь ЦК ВКП (б) Г.М. Маленков. Именно комиссия под руководством Георгия Максимилиановича проводила расследование фактов неудачных действий военачальников различных рангов.

С целью помощи Юго‑Восточному фронту, фактически изолированному в горящем городе, войска Сталинградского фронта получили задачу нанести удар во фланг и тыл основной группировке противника, наступающей на Сталинград. Для этого в бой на сталинградском направлении вводились в бой резервы. Для эффективного управления резервными соединениями было решено использовать управление армии, уже получившей боевой опыт в боях на дальних подступах к Сталинграду. 29 августа 1‑я гвардейская армия К.С. Москаленко, наступавшая до этого северо‑западнее Сиротинской, получила приказ перейти к обороне. Полевое управление 1‑й гвардейской армии, передав войска в состав 21‑й армии, должно было к утру 1 сентября развернуться в районе Садки в готовности к приему прибывающих в состав фронта соединений.

В это же время в состав Сталинградского фронта начали прибывать войска 24‑й армии (пять стрелковых дивизий) и 66‑й армии (шесть стрелковых дивизий). Соответственно 24‑я армия Д.Т. Козлова была бывшая 9‑я резервная армия, а 66‑я Р.Я. Малиновского – бывшая 8‑я резервная армия. Как мы видим, той и другой армией командовали генералы, ранее возглавлявшие фронты. Д.Т. Козлов был снят с командования Крымским фронтом в мае 1942 г., а Р.Я. Малиновский в июле 1942 г. покинул пост командующего Южным фронтом. Выглядело это как шанс вернуть доверие руководства. Прикрывать развертывание двух резервных объединений поручалось 4‑й танковой армии В.Д. Крюченкина, которая к тому времени была уже «четырехтанковой армией», потеряв танки в контрударах августа 1942 г.

Сразу ставить на острие удара экс‑командующих фронтами не стали. Им поручались второстепенные задачи и контроль за сосредоточением войск своих армий. Ядром ударной группировки стала 1‑я гв. армия К.С. Москаленко в составе семи стрелковых дивизий и трех постепенно сосредотачивающихся танковых корпусов. Она имела задачу: начав наступление в 10.30 2 сентября, прорвать оборону противника северо‑западнее Сталинграда и разгромить его группировку, прорвавшуюся к северным окраинам города. В 7.00 1 сентября на командный пункт К.С. Москаленко прибыл Г.К. Жуков.

Перед Г.К. Жуковым и командующими армиями стояла сложнейшая управленческая задача – организовать наступление постепенно прибывающих из резерва соединений. Усугублялась ситуация необходимостью выделять значительную часть сил на образование фронта от Дона до Волги. В результате три из семи дивизий 1‑й гвардейской армии получили оборонительные задачи. 2 сентября запланированное наступление не состоялось, в первую очередь вследствие того, что не было подвезено горючее для танковых корпусов. В 10.30 2 сентября на КП 1‑го гв. армии прибыл член Политбюро ЦК ВКП (б) Г.В. Маленков.

Без преувеличения можно сказать, что это был один из решающих моментов войны. Полная свобода действий XIV танкового корпуса означала крушение обороны советских войск в Сталинграде. К 2 сентября 62‑я и 64‑я армии были вынуждены отойти на внутренний обвод сталинградских укреплений. Непосредственное воздействие и угроза такого воздействия на XIV танковый корпус предотвратили отсечение войск двух армий от внутреннего обвода укреплений Сталинграда и их окружение к западу от города. Также было предотвращено взятие Сталинграда с ходу. Однако теперь требовалось удерживать XIV танковый корпус и как можно больше сил 6‑й армии от решительного штурма города. Снабжение и артиллерийская поддержка через Волгу были довольно шатким основанием для успешного ведения обороны. Падение города могло привести к катастрофе. Если бы защитников Сталинграда сбросили в Волгу, то были бы высвобождены достаточно крупные силы 4‑й танковой и 6‑й армий. Эти соединения могли бы быть вскоре введены в бой на любом другом направлении – на Кавказе, под Москвой или Ленинградом. Плацдарм на берегу Дона, с которого началось контрнаступление в ноябре 1942 г., также неизбежно был бы ликвидирован. Также сама идея «Урана» становилась бессмысленной: пришлось бы атаковать не румынскую армию, а куда более боеспособные немецкие соединения. Поэтому Сталин направил Маленкова наблюдать за тем, чтобы Сталинград не был сдан.

Предотвратить разгром 62‑й армии можно было, только навязав Паулюсу бой на другом направлении. Выбор такого направления был небогат – крупные водные преграды ограничивали полосу возможного наступления сравнительно узким промежутком между Доном и Волгой.

Танковая атака в степи под Сталинградом. Степи к северо‑западу от Сталинграда стали ареной ожесточенных сражений с применением крупных масс бронетехники.

Однако промедление было смерти подобно. Наступление 1‑й гвардейской армии началось в 5.30 3 сентября после получасовой артиллерийской подготовки. Из танковых соединений в бой удалось ввести только 7‑й танковый корпус П.А. Ротмистрова, который «не продвинулся абсолютно ни на метр» [152]. В наступлении участвовали только три дивизии 1‑й гвардейской армии. Несмотря на умеренное продвижение вперед соединений армии К.С. Москаленко, коридор между войсками Сталинградского фронта и 62‑й армии сократился с 8 км до 5,5 км. Вечером 3 сентября Сталин посылает Жукову распоряжение, которое можно смело назвать «криком души»:

«Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если Северная группа войск не окажет немедленной помощи.

Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо‑западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь сталинградцам.

Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду. В самом Сталинграде авиации осталось очень мало.

Получение и принятые меры сообщить незамедлительно» [153].

Состояние военно‑воздушных сил Красной армии под Сталинградом на тот момент действительно было удручающим. На 1 сентября 1942 г. в составе 8‑й и 16‑й воздушных армий было всего 270 исправных самолетов (80 истребителей, 85 штурмовиков, 54 дневных и 51 ночных бомбардировщиков). Собственно, действия Сталинградского фронта к северо‑западу от Сталинграда поддерживала формирующаяся 16‑я воздушная армия генерал‑лейтенанта П.С. Степанова. К 4 сентября в составе 16‑й воздушной армии было 152 исправных самолета, в том числе 42 истребителя, 79 штурмовиков и 31 легкий бомбардировщик. При этом возможности ПВО войск были крайне ограниченными. На 1 сентября 1942 г. в составе всей 24‑й армии Д.Т. Козлова было всего двадцать шесть 37‑мм и четыре 25‑мм автоматические зенитные пушки. В этих условиях противостоять сильнейшему VIII авиакорпусу Рихтгоффена было более чем затруднительно.

Горы тяжелых авиабомб – страшное в открытой степи оружие VIII авиакорпуса.

Здесь необходимо сказать несколько слов о том, что собой представляли вводившиеся в бой под Сталинградом резервы. 9‑я резервная армия (будущая 24‑я армия) формировалась в Горьковской области из дивизий, создаваемых на базе стрелковых бригад. Бригады были импровизацией осени 1941 г., и по мере возможности их число в Красной армии сокращали, предпочитая им нормальные стрелковые дивизии. 9‑й резервной армии достались стрелковые бригады, выведенные весной 1942 г. с Ленинградского и Северо‑Западного фронтов. Командующим 24‑й армией 21 июня 1942 г. был назначен генерал‑майор (разжалованный из генерал‑лейтенанта) Д.Т. Козлов. Вообще говоря, Д.Т. Козлов был одним из самых неудачливых советских военачальников. Подчеркну – именно неудачливым, а не бездарным и тупым. Конечно, он не был «Гинденбургом», но нельзя не признать, что Дмитрию Тимофеевичу катастрофически не везло. Он каждый раз не по своей воле оказывался там, где немецкие войска были сильны на земле и в воздухе. Вместо простора для маневра или хотя бы защищающей от всевидящего ока воздушной разведки маски лесов Козлову доставалась открытая, безжизненная степь на узком и плотном позиционном фронте. Его словно преследовало мощнейшее немецкое авиасоединение – VIII авиакорпус. Как в Крыму в мае 1942 г., так и под Сталинградом в сентябре 1942 г. самолеты VIII авиакорпуса оказывались над подчиненными Д.Т. Козлову войсками, неумолимо неся смерть и разрушение. После Сталинграда Козлова угораздило попасть под контрудар Манштейна под Харьковом в феврале – марте 1943 г. Так, он формально оказался ответственным за сдачу Харькова, удержать который было уже никак невозможно. Этот последний эпизод переполнил чашу терпения руководства, и Д.Т. Козлова сослали из действующей армии в Забайкалье. Если бы он пересидел страшный 1942 г. где‑нибудь вдали от пристального внимания VIII авиакорпуса – на Северо‑Западном или Брянском фронте, – то были бы все шансы остаться в памяти потомков вполне успешным военачальником и даже закончить войну в Берлине.

Также вполне очевидно, почему И.В. Сталин выбрал на роль «кризис‑менеджера» именно Г.К. Жукова. У Георгия Константиновича был практический опыт достаточно успешных наступательных действий против немецких войск. В начале августа 1942 г. именно Западный фронт Г.К. Жукова осуществил взлом позиционной обороны немцев в ходе Погорело‑Городищенской операции и добился внушительного продвижения вперед. Под Сталинградом нужны были именно навыки ведения наступательных операций. Переброска подкреплений в Сталинград не решала проблемы устойчивости обороняющей город 62‑й армии. При неустойчивом снабжении и ограниченных возможностях маневра в вытянутом вдоль Волги городе Сталинград очень быстро мог повторить состоявшееся двумя месяцами ранее падение Севастополя. Удержание города на Волге напрямую зависело от успешности действий советских войск, находившихся к северу от Сталинграда.

Особенно осложнял обстановку тот факт, что до Волги в Сталинграде немцам оставалось пройти уже совсем немного, и времени на раскачку у подопечных Жукова просто не было. Уже 12 сентября сложился замысел контрнаступления под Сталинградом, однако для его реализации нужно было сначала удержаться на краю пропасти и не рухнуть вниз. В этот день Жуков и Маленков докладывали Верховному:

 

...

«Москва, тов. Сталину.

1. Ваши обе директивы об ускорении продвижения северной группы получили.

2. Начатое наступление 1, 24 и 66‑й армий мы не прекращаем и проводим его настойчиво. В проводимом наступлении, как об этом мы вам доносили, участвуют все наличные силы и средства.

Соединение со сталинградцами не удалось осуществить потому, что мы оказались слабее противника в артиллерийском отношении и в отношении авиации. Наша первая гв. армия, начавшая наступление первой, не имела ни одного артиллерийского полка усиления, ни одного полка ПТО, ни ПВО.

Обстановка под Сталинградом заставила нас ввести в дело 24‑ю и 66‑ю армии 5.9, не ожидая их полного сосредоточения и подхода артиллерии усиления. Стрелковые дивизии вступали в бой прямо с пятидесятикилометрового марша.

Такое вступление в бой армий по частям и без средств усиления не дало нам возможности прорвать оборону противника и соединиться со сталинградцами, но зато наш быстрый удар заставил противника повернуть от Сталинграда его главные силы против нашей группировки, чем облегчилось положение Сталинграда, который без этого удара был бы взят противником.

3. Никаких других и неизвестных Ставке задач мы перед собой не ставим.

Новую операцию мы имеем в виду готовить на 17.9, о чем вам должен был доложить тов. Василевский. Эта операция и сроки ее проведения связаны с подходом новых дивизий, приведением в порядок танковых частей, усилением артиллерией и подвозом боеприпасов.

4. Сегодняшний день наши наступающие части, так же как и в предыдущие дни, продвинулись незначительно и имеют большие потери от огня и авиации противника, но мы не считаем возможным останавливать наступление, так как это развяжет руки противнику для действия против Сталинграда.

Мы считаем обязательным для себя даже в тяжелых условиях продолжать наступление, перемалывать противника, который не меньше нас несет потери, и одновременно будем готовить более организованный и сильный удар.

15. Боем установлено, что против северной группы в первой линии действуют шесть дивизий: три пехотные, две мотодивизии и одна танковая.

Во второй линии против северной группы сосредоточено в резерве не менее двух пехотных дивизий и до 150–200 танков.

Жуков

Маленков

12.9.1942 г.»

[154]

.

 

Как мы видим, Георгий Константинович указал на объективный результат его ударов – «облегчилось положение Сталинграда, который без этого удара был бы взят противником». Прорыв на соединение с 62‑й армией был программой максимум, программой минимум было навязать Паулюсу сражение с поворотом основных сил его армии фронтом на север.

В своем докладе Жуков и Маленков, конечно, несколько сгустили краски. В первый день наступления (3 сентября) дивизии 1‑й гв. армии опирались только на собственную артиллерию. Однако уже в приказе на наступление 4 сентября в составе ударных группировок армии К.С. Москаленко появляются 671‑й пушечный артполк РГК и гвардейские минометные полки. Армия получает поддержку с воздуха: с 5 по 8 сентября летчики 16‑й воздушной армии выполнили 688 боевых вылетов.

Однако с основными высказанными Жуковым тезисами нельзя не согласиться. Остановка наступления

северо‑западнее Сталинграда грозила страшной катастрофой. Даже получив короткую передышку после первых ударов в начале сентября 1942 г., немецкое командование инициировало 13 сентября 1942 г. штурм города. В ходе этого штурма им удалось прорваться в центральную часть города и завязать бои за Мамаев курган. Других вариантов действий у немцев не было. Паулюс мог надеяться только на успешность отражения наступлений 1‑й гвардейской армии, 24‑й и 66‑й армий, а в идеальном случае – прекращение этого наступления. Это позволило бы высвободить силы на удары по прижатой к Волге 62‑й армии.

Командованию немецкой 6‑й армии приходилось балансировать на краю пропасти. Ослабление позиций XIV танкового и VIII армейского корпусов могло привести не только к восстановлению линии устойчивого снабжения 62‑й армии, но и к окружению крупных сил армии Паулюса на берегу Волги. Не у всех в этой ситуации выдерживали нервы. Командир XIV корпуса фон Виттерсгейм предложил Паулюсу отвести корпус от Сталинграда. За это предложение он незадолго до второго советского наступления был смещен со своего поста. В командование XIV танковым корпусом 14 сентября 1942 г. официально вступил бывший командир 16‑й танковой дивизии Ганс‑Валентин Хубе.

Цугцванг (вынужденная последовательность ходов), в который попала армия Паулюса, был навязан немцам советским командованием. Но расслабляться было еще рано. Поэтому, уже лелея мечту о крупном контрнаступлении, Г.К. Жуков в середине сентября упорно готовил наступательную операцию Сталинградского фронта. Прекращение атак означало бы резкую активизацию войск армии Паулюса против держащихся за узкую полоску войск 62‑й армии в Сталинграде. Поэтому после заседания в Ставке ВГК 12 сентября Жуков возвращается на Сталинградский фронт и уже 15 сентября присутствует на инструктаже командиров соединений, проводившемся командующим 1‑й гв. армии К.С. Москаленко. Он не был пассивным слушателем, на этом совещании совместно с Москаленко и Маленковым Жуков давал командирам дивизий советы по проведению грядущего наступления.

В период подготовки операции в штабе 1‑й гв. армии был построен макет местности в полосе предстоящего наступления. На этом макете командарм Москаленко ставил задачи командирам стрелковых дивизий и танковых корпусов утром 16 сентября. На этом мероприятии также присутствовал Г.К. Жуков.

Генерал армии Г.К. Жуков изучает обстановку на карте. Сталинградский фронт, август – сентябрь 1942 г.

О том, как проходило это совещание и что говорил Жуков, мы можем прочитать в мемуарах П.А. Ротмистрова: «Заместитель Верховного главнокомандующего сказал, что войска 1‑й гвардейской армии сражались героически, но они могли бы действовать более успешно при условии наилучшей организации боя и взаимодействия между пехотой, танками и артиллерией, а также в звене дивизия – полк – батальон.

– Мы воюем второй год, – продолжал Георгий Константинович, – и пора бы уже научиться воевать грамотно. Еще Суворов говорил, что разведка – глаза и уши армии. А именно разведка у вас работает неудовлетворительно. Поэтому вы наступаете вслепую, не зная противостоящего противника, системы его обороны, пулеметно‑артиллерийского и, прежде всего, противотанкового огня. Ссылка на недостаток времени для организации разведки неосновательна. Разведку всех видов вы обязаны вести непрерывно, круглосуточно, на марше и при выходе в районы сосредоточения. – Жуков повысил голос: – Нельзя полагаться только на патриотизм, мужество и отвагу наших бойцов, бросать их в бой на неизвестного вам противника одним призывом «Вперед, на врага!». Немцев на «ура» не возьмешь. Мы не имеем права губить людей понапрасну и вместе с тем должны сделать все возможное, чтобы выполнить приказ Ставки – разгромить вражескую группировку, прорвавшуюся к Волге, и оказать помощь Сталинграду… – Г.К. Жуков тяжело опустился на стул рядом с командармом, что‑то тихо сказал ему и, вновь поднявшись, объявил: – Начало операции переносится на сутки, чтобы вы смогли тщательно подготовиться к ней» [155].

Нет сомнений, что решение отложить наступление дорого далось Георгию Константиновичу. Не далее как 12 сентября он обещал Сталину, что операция начнется 17 сентября. Обстановка в самом Сталинграде настоятельно требовала немедленных и решительных действий. 14 сентября противник прорвал оборону на стыке 62‑й и 64‑й армий, овладел Купоросным, ремонтным заводом и вышел к Волге, продолжая теснить части 64‑й армии на юг, к Старой Отраде и Бекетовке, а левый фланг 62‑й армии – к Ельшанке и зацарицынской части города. Прорыв немцев к Волге в районе Купоросное фактически изолировал 62‑ю армию от остальных сил фронта.

Второе наступление войск Сталинградского фронта было подготовлено гораздо лучше, но и противник усилился. С запада постепенно подходили пехотные соединения вермахта, занимавшие оборону плечом к плечу с XIV танковым корпусом северо‑западнее Сталинграда. Сражение постепенно переходило к классической схеме позиционной «мясорубки», когда обе стороны бросают в бой на узком участке фронта значительные силы.

Чтобы обойти уплотнившийся участок фронта, 1‑я гвардейская армия была перегруппирована к западу от железной дороги, идущей через Котлубань на Гумрак. С одной стороны, задача армии К.С. Москаленко усложнялась – требовалось пройти большее расстояние для соединения с войсками 62‑й армии в Сталинграде. С другой стороны, была надежда на обход уплотнившегося фронта противника и выход в тыл штурмующим Сталинград войскам противника. На новое направление были перегруппированы все три танковых корпуса.

Надо сказать, что после первого наступления из трех командиров танковых корпусов Сталинградского фронта только один удержался на своей должности – командир 7‑го танкового корпуса П.А. Ротмистров. Командир 16‑го танкового корпуса генерал‑майор М.И. Павелкин, несмотря на то что был известен Жукову еще по Халхин‑Голу, был смещен. Его корпус принял генерал‑майор А.Г. Маслов. Был также смещен командир 4‑го танкового корпуса генерал‑лейтенант В.А. Мишулин. Его заменили на генерал‑майора А.Г. Кравченко. Последний был ветераном летних боев 1942 г. на воронежском направлении, где он командовал 2‑м танковым корпусом и получил звание генерал‑майора танковых войск. Андрею Григорьевичу предстояло вывести 4‑й танковый корпус в гвардию.

К началу операции 1‑я гв. армия имела в своем составе девять стрелковых дивизий, три танковых корпуса (4, 7 и 16‑й), три танковых бригады, десять артиллерийских полков усиления, восемь полков РС, в том числе один тяжелый М‑30. На пополнение танковых корпусов армии К.С. Москаленко Ставкой было направлено 94 танка Т‑34. Скорее всего это уже были «тридцатьчетверки» новой серии с относительно просторными башнями‑«гайками». Всего в составе Сталинградского фронта на 13 сентября 1942 г. насчитывалось 404 танка, в том числе 52 КВ, 149 Т‑34, 44 Т‑70, 158 Т‑60 и Т‑26.

Ударная группировка фронта была достаточно многочисленной. В составе 1‑й гв. армии насчитывалось 123 882 человека. Наносившая удар смежным с 1‑й гв. армией флангом 24‑я армия насчитывала на 10 сентября 54 500 человек. Для понимания действительной роли сражения в степи между Доном и Волгой достаточно сравнить эти цифры с численностью 62‑й армии в самом Сталинграде. На 13 сентября 1942 г. 62‑я армия насчитывала 54 000 человек, более чем в два раза меньше, чем 1‑я гв. армия, и более чем в три раза меньше, чем 1‑я гв. армия и 24‑я армия. Наступление Сталинградского фронта было обильно поддержано техникой. В составе 1‑й гв. армии было 611 орудий и 1956 минометов. На направлении главного удара армии на один километр фронта приходилось 71 орудие, 194 миномета и 63 танка.

Армия К.С. Москаленко строилась для наступления в три эшелона. В первом эшелоне было пять стрелковых дивизий, три танковые бригады и танковый корпус. Во втором эшелоне было три стрелковых дивизии и танковый корпус. Наконец, в третьем эшелоне (в резерве командующего армией) была одна стрелковая дивизия и один танковый корпус.

Незадолго до перехода сражения за Сталинград в позиционную фазу, 18 августа 1942 г., в адрес командующего Сталинградским и Юго‑Восточным фронтами А.И. Еременко был из Генерального штаба Красной армии направлен документ за подписью Г.К. Жукова. Это было описание Погорело‑Городищенской операции с изложением общих принципов организации наступления. Однако уже первый пункт памятки Жукова: «Успех операции зависел от скрытного сосредоточения войск» [156] – был нарушен. В ходе подготовки наступления 1‑й гв. армии скрытность обеспечить не удалось. В открытой, степной местности была весьма эффективна разведывательная авиация. Также накануне наступления к немцам перебежала группа красноармейцев из состава 173‑й стрелковой дивизии. Моральное состояние советских войск вследствие длительного отступления было ниже, чем на Западном фронте.

Под Ржевом Жуков обеспечивал скрытность подготовки Погорело‑Городищенской операции целым комплексом мероприятий. В написанном по горячим следам операции «Докладе об организации прорыва фронта обороны противника 31‑й и 20‑й армиями Западного фронта» он писал: «…все передвижения происходили, как правило, ночью. Выгрузка войск производилась на широком фронте и вдали от районов сосредоточения. Авиация противника ежедневно контролировала железные дороги и прилегающие к станциям пути, однако сосредоточение войск обнаружено противником не было. Вся выгрузка войск, в том числе и выгрузка танков, прошла без единого налета вражеской авиации. Прием прибывающих частей обеспечивался наличием представителей штаба фронта и штабов армий, имевших на руках наиболее удобные маршруты. Районы сосредоточения выбирались в удалении 25–30 км от линии фронта. Независимо от мер по скрытному сосредоточению войск, была предусмотрена организация сильной ПВО. С целью маскировки войск было запрещено открывать зенитный огонь по одиночным самолетам» [157]. Скрытность подготовки к операции также обеспечивалась аккуратной пристрелкой артиллерии. Чтобы не вскрывать наличие артиллерии большой мощности (203‑мм), тяжелые орудия пристреливались с помощью легких гаубиц с производством в дальнейшем перерасчетов на другую баллистику.

Тщательная подготовка Погорело‑Городищенской операции позволила прорвать укреплявшуюся с зимы 1941/42 г. оборону немецкой 9‑й армии и довольно глубоко продвинуться на сычевском направлении. Была преодолена оборона глубиной до 8 км с развитой системой огня, серьезными инженерными препятствиями – минными полями, проволочными заграждениями в 3–4 ряда. Остановить прорыв советских войск в августе 1942 г. 9‑й армии удалось только вводом в бой крупных резервов в лице 1, 2 и 5‑й танковых дивизий, 102‑й пехотной дивизии. Позднее к ним присоединилась 78‑я пехотная дивизия. Резервы были объединены управлением переброшенного из‑под Ленинграда XXXIX танкового корпуса, который вновь выстраивал прорванный фронт. В расчете на число подвижных соединений эшелон развития успеха Западного фронта (6‑й и 8‑й танковые корпуса, 2‑й гв. кавалерийский корпус) даже несколько уступал XXXIX танковому корпусу. Несмотря на отсутствие решительных результатов, необходимо признать, что в ходе августовского наступления Западного фронта под Ржевом была взломана готовившаяся месяцами оборона противника. Войска под командованием Жукова довольно далеко продвинулись вперед и захватили плацдарм на берегу реки Вазузы. Теперь Красной армии по образу и подобию действий Западного фронта августа 1942 г. нужно было оттачивать технику такого прорыва и разрабатывать методику его развития.

Английские танки «Валентайн», Западный фронт, лето 1942 г. Поставлявшаяся по ленд‑лизу через Мурманск техника была широко распространена на западном направлении.

Момент внезапности был утрачен, но выбора у командования Сталинградским фронтом не было – нужно было наступать или рисковать уничтожением зажатых на полоске берега Волги войск 62‑й армии. В 5.30 18 сентября началась артиллерийская подготовка, в 5.45 ударили «катюши», а в 6.00 над полем сражения появились штурмовики. В 7.00 артиллерия перенесла огонь в глубину, а танки и пехота двинулись в атаку. Слева от 1‑й гв. армии в 6.30 перешла в наступление своим правым флангом 24‑я армия. Из состава последней наступали две правофланговые стрелковые дивизии, поддержанные двумя танковыми бригадами. Сказать, что на направлении главного удара фронта, в полосе 1‑й гв. армии, события развивались драматично, – значит не сказать ничего. Здесь наступали 308‑я и 316‑я стрелковые дивизии при поддержке 7‑го танкового корпуса П.А. Ротмистрова. Уже в первые часы наступления 7‑й танковый корпус потерял почти все танки, оставшиеся после первого наступления в начале сентября и восстановленные в промежутке между боями. Боевые машины 62‑я танковой бригады ворвались в хутор Бородкин и вели там бой, пока не сгорели вмести с экипажами. К 14.00 в бригаде не осталось ни одного танка. 87‑я танковая бригада в ходе продвижения вперед уничтожила до 40 огневых точек и много пехоты, но к концу дня в ней осталось всего 2 танка. Отдельные машины бригады пробились к разъезду Конный (почти 8 км в глубине обороны противника), но там были окружены и уничтожены. 3‑я гв. танковая бригада (8‑я танковая бригада, выведенная П.А. Ротмистровым в гвардию), введенная в бой в 8.15, потеряла все свои танки на южных скатах гребня перед хутором Бородкин. Для справки: на 13 сентября в 62‑й танковой бригаде насчитывалось боеготовыми 9 Т‑34 и 19 Т‑60, в 87‑й – 16 Т‑34 и 3 Т‑60, в 3‑й гвардейской – 7 КВ, 1 Т‑34 и 15 Т‑60.

Подбитые под Сталинградом танки Т‑34. Машина справа относится к новейшей для осени 1942 г. серии с башней‑«гайкой», а слева – постепенно сходившей со сцены версии Т‑34 с башней‑«пирожком».

Одним из важных тактических приемов было закрепление захваченных в ходе наступления позиций. Даже в случае успеха атаки ее результаты нужно было сохранить. В поединке с решительным и не боящимся активных действий противником это было очень трудно. Например, в отчете по боевым действиям 1‑й гв. армии мы находим такие строки: «18.9 316 сд и 7 ТК после прорыва обороны немцев овладели господствующей высотой 154,2 в полосе наступления армии, но не закрепили ее за собой: не подтянули резервы, огневые средства и не организовали закрепительных отрядов, что дало возможность противнику контратакой вернуть себе эту высоту во второй половине 18.9» [158]. Поэтому в присланной Жуковым памятке этот момент оговаривается особо: «Для закрепления захваченных опорных пунктов в каждой армии были выделены отряды закрепления в составе роты сапер со средствами заграждений и пехотой от роты до батальона, и по 2–3 отремонтированных трофейных танка» [159]. По такому же принципу действовали немецкие штурмовые группы Первой мировой войны. Они также несли с собой в наступление колючую проволоку и после захвата траншей наскоро строили заграждения на подступах к свежезанятым окопам противника, в которых еще не остыли убитые защитники. Боям к северо‑западу от Сталинграда посвящена последняя пространная запись от 24 сентября 1942 г. в дневнике Франца Гальдера:

Date: 2015-09-05; view: 342; Нарушение авторских прав; Помощь в написании работы --> СЮДА...



mydocx.ru - 2015-2024 year. (0.007 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию