Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Умер 15 июня 2000 года через три месяца после своего 60-летнего юбилея. Похоронен на Ваганьковском кладбище»





 

Я шел к вдове одного из самых остроумных людей планеты. Его перу принадлежат любимые зрителем сценарии и пьесы — «Тот самый Мюнхгаузен», «Формула любви», «Шут Балакирев».

Когда мои герои только познакомились, Григорий Израилевич носил другую фамилию. Но для того, чтобы было проще предлагать свои пьесы советским театрам, придумал псевдоним. Горин расшифровывается как «Григорий Офштейн Решил Изменить Национальность».

Я был немного знаком с самим Гориным. А Любови Павловне был представлен лет десять назад. Но почему-то записать интервью решил только сейчас.

Она быстро согласилась на встречу и пригласила в свою московскую квартиру на Ленинградском шоссе.

 

* * *

 

Пара Гриши и Любы, как их называли, была одной из самых красивых. Раньше они жили на улице Тверская. Дом каждый вечер был полон гостей. И какими — Марк Захаров, Андрей Миронов, Александр Ширвиндт. После того, как на первом этаже открыли ночной клуб, Горины решили переехать в район станции метро «Аэропорт». Пока был жив Горин, компании туда добирались. А после того, как его не стало, дом опустел. Ничего удивительного.

Я пришел к Любови Павловне около семи часов вечера. И оставался до часа ночи. Потому что едва мы присели в уютной гостиной на диваны красного дерева, на которых сидели великие и знаменитые друзья семьи, и я начал расспрашивать Горину о ее жизни, о том, как она приехала из Тбилиси в Москву, готовясь задать вопрос о жизни без Григория Горина, как она неожиданно сама заговорила об этом. Вдруг, прервав собственный монолог о детстве и родителях, сказала: «Я ведь пыталась покончить с собой, когда Гриши не стало. Выпила много таблеток и… Но не вышло, осталась жить. Хотя какая у меня теперь может быть жизнь. Прошло 12 лет без Гриши, а я плачу каждый день».

После этих слов я не смел перебивать хозяйку дома, которая то и дело, пытаясь следовать хронологии своей судьбы, возвращалась к рассказу о попытке самоубийства. Слушать это было непросто.

Но, возможно, я случайно оказался тем самым человеком, которому Любовь Павловна смогла поведать о том, что наболело. И немного освободиться. Не потому, что решила довериться именно мне. Скорее, тяжесть на ее душе была слишком велика.



 

— Я родилась в Нальчике. Я чистокровная грузинка — все бабушки и дедушки, мама и папа — грузины. Хотя, как говорят, на грузинку не похожа. Но бывают же светлые грузины.

Внешне похожа на папу, его Полиэкти звали. Меня зовут на русский лад Любовью Павловной.

Отец погиб на фронте. Я была малышкой, не помню его. Мама занималась детьми — у меня есть сестра, она старше на два года. До последнего мама верила, что папа жив. Несмотря на то, что прислали похоронку. Но ведь бывали же случаи, когда и после этого возвращались с фронта.

Мы знали, где погиб папа. Я уже была замужем за Григорием Гориным, когда он меня повез в то место. Через всю страну, на Украину, в село Коханное. Там было очень большое кладбище, мы ходили по нему и искали могилу отца. И вдруг у меня потекли слезы. Я почувствовала, что папа находится где-то рядом. Словно меня кто-то вел. И нашла его могилу. На памятнике была написана наша фамилия — Кереселидзе.

Я ведь только после замужества взяла фамилию мужа. А так и в школе, и в институте была Любой Кереселидзе.

В институт я поехала из Тбилиси. Мама к тому времени уже вышла второй раз замуж. Ее Тамара звали. А я бредила учебой, Москвой. Приехала и поступила сразу же. В педагогический институт, я обожала русский язык. И до сих пор, кстати, мне это нравится.

Мама не хотела отпускать меня в Москву. Отчим у меня хороший, не обижал меня. Как-то он услышал, как сосед, который хорошо ко мне относился, спросил у меня, как я сдала школьные экзамены и куда хочу поступать. Я сказала, что хочу ехать в Москву Отчим засмеялся: «А в Берлин не хочешь?». Это было тогда равнозначно.

Поначалу я поехала на Украину к тете, которая там жила. Тетя Люда, сестра погибшего отца, была бездетной и даже просила, чтобы мама отдала меня ей.

Мама думала, что я буду учиться именно на Украине. А я так мечтала о Москве, что первый раз в жизни обманула. Не стала сдавать экзамены, снимала чуть ли не подвал, спала на земле. А потом сказала тетке, что меня не приняли из-за зрения. Мол, учителям же надо будет тетради проверять и потому меня в Киевский педагогический институт не взяли. Как додумалась до этого? До этого не врала никогда. Потом поехала к маме, озвучила ей ту же версию. И весной другого года уже отправилась в Москву и легко поступила.

 

* * *

 

А потом встретилась с главным человеком своей жизни. С Гришей.

Я уже жила тогда в Москве, у меня даже была своя квартира. Бабушка мне на нее дала деньги, она сама в Нальчике жила. Одно время преподавала в школе. А потом работала в библиотеке….

Забыла, где она находилась. Знаете, у меня очень плохая память стала. У меня муж умер в одночасье, не болея. И я собрала лекарства и выпила, не хотела жить. После этого меня забрали в больницу и лечили электрошоком. Причем взяли расписку у моей сестры, что она не против. Она не понимала, что это такое. И расписку дала.



После этого моя память ухудшилась. Электрошоком лечили депрессию, чтобы не вернулось желание снова покончить с собой. Довольно жестокий способ лечения, надо признаться. А до этого память была прекрасной. Учительница говорила: «В ваш класс противно входить. Одна Кереселидзе сияет, как звезда в тумане».

Так меня одноклассники и называли. Если опаздывала, говорили: «Наша звезда в тумане опоздала».

Я ведь чудом осталась в живых. Выпила смертельную дозу снотворного. И не просыпалась и не просыпалась. Атак получилось, что в тот моменту меня жила грузинская девочка, дальняя родственница. И она позвонила Свете, моей сестре. Та забила тревогу…

 






Date: 2015-07-11; view: 165; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.005 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию