Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Призрак сыпного тифа





 

Если бы речь шла только об укусах и сосании крови, то это было бы еще полбеды: вши для человека были бы хотя и неприятным, но уж никак не опасным пустяком. Дело гораздо хуже! За вшами стоит призрак сыпного тифа — заразной болезни, единственным переносчиком которой являются вши. Как видим, это не просто назойливые насекомые. Нет, с ними связана серьезная, смертельная опасность. К счастью (если в этом контексте вообще можно говорить о счастье), сыпной тиф передают в основном платяные вши, а головные к этому практически не причастны. Сыпной тиф — не единственная инфекция, распространяемая платяной вошью среди людей. Очень опасен и возвратный тиф, также называемый возвратной лихорадкой или эпидемическим (вшивым) возвратным тифом. Его возбудитель — Borrelia recurrentis. Это нитчатый микроорганизм, имеющий вытянутую спирально извитую форму; по одним свойствам он сходен с бактериями, по другим — с простейшими. Источником инфекции служит больной человек, особенно заболевший в легкой форме. Насосавшись крови больного, вошь переносит болезнь здоровым людям.

Болезнь начинается внезапно, с озноба и быстрого повышения температуры, которая спустя пять — семь суток так же резко падает до нормальной. Иногда бывает только один такой лихорадочный приступ, а иногда после перерыва, продолжающегося несколько суток, болезнь возвращается (в сравнительно редких случаях бывает до 4–6 приступов). Естественно, каждая следующая волна все больше ослабевает, и, если не будет осложнений, больной быстро поправляется.

От возвратного тифа страдали прежде всего социально необеспеченные группы населения, живущие в антигигиенических условиях. Так было прежде, например, в некоторых областях Южной и Юго-Восточной Европы. Существовала постоянная угроза, что отсюда пожар эпидемии возвратного тифа перекинется и в другие места, а сигналом к этому обычно служили войны и другие социальные бедствия: в этом отношении у возвратного и сыпного тифа много общего.

Одна из крупнейших эпидемий сыпного тифа в новое время возникла в 1943 г. в Ливии, распространилась на Тунис и Алжир: в течение трех лет заболело около миллиона человек. Но хотя эта цифра сама по себе и достаточно ужасная, она бледнеет перед зловещей статистикой, которой располагает медицина: в первую мировую войну только при отступлении сербской армии в Албанию от сыпного тифа погибло 135 000 сербских солдат и 35 000 пленных. За это же время в России и Польше сыпным тифом переболело около 30 млн. человек, из них 3,5 млн. умерло. Пожалуй, не будет преувеличением назвать эту страшную болезнь черным призраком.



Начало заболевания сыпным тифом — обычно острое, напоминает грипп. У больного появляются ощущение озноба, лихорадочная дрожь, мучительная головная боль, мышечные и суставные боли, а температура достигает 41 °C. К концу первой недели болезни появляется сыпь — сначала розовые, потом ярко-красные мелкие пятнышки (отсюда название тифа — сыпной, или пятнистый). Спустя несколько дней сыпь исчезает, но до выздоровления еще далеко. Вторая неделя болезни и начало третьей — критические: все проявления болезни достигают наивысшей степени и появляются осложнения. Часто бывают поражены органы кровообращения, нервная система, развивается воспаление легких… До 30 процентов больных в этой стадии раньше умирало. После того как в лечении сыпного тифа начали применять антибиотики, случаи со смертельным исходом стали редкими, и вообще сыпной тиф отступает. Однако он все еще встречается практически на всех континентах, за исключением Австралии. Если в Восточной и Южной Европе случаи заболевания эпидемическим сыпным тифом становятся все более редкими, то в других частях света до сих пор еще сохраняются зараженные области, и время от времени там регистрируются эпидемии. В настоящее время такие области имеются, например, в Африке — Северной (Египет, Марокко, Тунис, Алжир), Восточной (Судан, Эфиопия) и Центральной (Заир, Руанда, Бурунди). Зараженные сыпным тифом области есть также в Азии и Южной Америке.

Возбудитель сыпного тифа Rickettsia prowazeki относится к обширной группе микроорганизмов, которые по своим свойствам находятся где-то в дальнем соседстве с крупными вирусами и бактериями. Вошь заражается при сосании крови больного человека, но только спустя примерно неделю она способна распространять инфекцию среди здоровых людей. Что происходит в организме вши в это время? Риккетсии проникают в клетки эпителия кишечника вши и в них интенсивно размножаются (понятие «интенсивное размножение» можно проиллюстрировать такими данными: у экспериментально зараженной вши спустя неделю было обнаружено около 100 млн. риккетсий). Опухшие пораженные клетки лопаются, риккетсий попадают в содержимое кишечника и с экскрементами выводятся из организма вши. Таким образом, это одновременно болезнь вшей, на которых возбудители сыпного тифа действуют губительно. Вошь, зараженная риккетсиями Провачека, погибает в среднем после 15–18 дней жизни, тогда как здоровая живет 25–30 дней. В отличие от этих риккетсий, развивающихся внутри клеток эпителия кишок, два другие вида риккетсий: Rickettsia wolhynica и Rickettsia реdiculi — размножаются прямо в кишечнике вшей Первая из этих двух риккетсий вызывает у человека волынскую траншейную (окопную), или пятидневную, лихорадку — относительно легкое заболевание без появления сыпи, но с повторяющимися приступами лихорадки. Эпидемии волынской лихорадки наблюдались в войсках в первую мировую войну, особенно в Волынской губернии (отсюда и название). Rickettsia pediculi вреда человеку не причиняет.



Итак, заражение человека сыпным тифом происходит не при укусах вшами. Риккетсий попадают в кровь здоровых людей из инфицированных экскрементов вши. Какими путями? Во-первых, через ранки, вызванные ее укусом, расчесы зудящих мест или другие, даже самые незначительные царапины на коже[3]. Во-вторых, при попадании риккетсий на слизистые оболочки; например, грязными руками можно занести их на соединительную оболочку глаза. Риккетсии сохраняются в экскрементах в течение нескольких недель и даже месяцев, и заразиться можно также при работе с одеждой и бельем завшивевших больных и вообще при вдыхании пыли, содержащей рассеянные экскременты инфицированных вшей. Человек, переболевший сыпным тифом, длительное время остается невосприимчивым к нему. Однако риккетсии могут сохраняться в организме человека многие годы. Спустя десять и даже двадцать лет при снижении иммунитета они способны вызвать новое заболевание с легким течением (рецидивная форма сыпного тифа — болезнь Брилла-Цинсера).

* * *

Краткая характеристика инфекций, передающихся вшами, уместилась всего на трех страницах рукописи, а вот на то, чтобы исследовать и выяснить их сущность, человечеству потребовались целые столетия. Сыпной тиф существует наверняка столько же, сколько и человечество, сколько и контакт людей со вшами. Можно с уверенностью предположить, что с незапамятных времен сыпной тиф был для людей таким же губительным бедствием, как эпидемии чумы. Но вот что любопытно. Чуму подробно и верно описали многие авторы от древности до нового времени, и не только врачи, но и летописцы и беллетристы. Достоверных же письменных свидетельств, о которых можно было бы с уверенностью сказать, что они касаются сыпного тифа, у нас совсем немного.

Из самых старых источников сыпной тиф вырисовывается не очень отчетливо, так как обычно появлялся он в сопровождении других болезней, вызываемых плохими санитарными условиями жизни, голодом и массовыми бедствиями, связанными с походами армий, осадой городов и всеми теми ужасами, какие испокон веку приносили с собой войны. При таких обстоятельствах не всегда удавалось сыпной тиф четко распознать, а зачастую просто не было врачей, которые могли бы по крайней мере попытаться сделать это. Ведь, по сути дела, вплоть до XIX в. сыпной тиф и не был определен как самостоятельное заболевание, да и само слово "typhos" (дым, туман) древнегреческий врач Гиппократ впервые употребил, желая выразить им сумбурность состояния взглядов. Французский врач и философ Крокс (Sauvages de la Crox) (1706–1776) заимствовал термин «тиф» при попытке классификации болезней «способом, каким ботаники классифицировали растения», и объединил под родовым названием Typhus около дюжины болезней, в том числе сыпной тиф, брюшной тиф и другие, усугубив тем самым и без того страшную неразбериху.

В старинных летописях сыпной тиф часто именовали «военной болезнью». Летописцы на его счет относили бегство войск Дария из Греции: дескать, не ход военных событий, а эпидемия сыпного тифа, разразившаяся в армии, повернула вспять персиян. И несть числа подобным неудачным походам, в судьбу которых вмешивался сыпной тиф. Вспомним хотя бы, как он взял в оборот наполеоновскую армию, вторгшуюся в Россию в 1812 г.

На такое Наполеон не рассчитывал. Согласно Каргер-Деккеру, от полумиллионной армии захватчиков к Бородину в строю осталось лишь около одной пятой[4]. А когда остатки отступавших войск Наполеона добрались до Вильна, боеспособными были не более 5000 солдат, а 20 000 их лежало в горячке, вызванной сыпным тифом[5]. Оставшиеся в живых занесли инфекцию в Германию: только в Дрездене от сыпного тифа умерло 5000 штатских и 21 000 солдат гарнизона, в крепости Торгау — 30 000, в Мангейме — 25 000. Ни одна война не обходилась без того, чтобы не вспыхнуло эпидемии сыпного тифа. Не явилась исключением и вторая мировая война, хотя открытие ДДТ, позволившее вести успешную борьбу против вшей, спасло человечество от худшего.

Но эпидемии сыпного тифа возникали не только во время войн, они регулярно наблюдались в коллективах обнищавших, стоящих на низкой социальной ступени людей, вынужденных жить в неудовлетворительных и часто просто ужасающих гигиенических условиях. И уж, конечно, о сыпном тифе не понаслышке знали тюремные врачи, которые и называли его не иначе, как «тюремной болезнью». До тех пор пока жертвами этой болезни были только несчастные заключенные, их судьба не слишком кого-то волновала. Но случалось и так, что инфекция проникала и в ряды членов судебной палаты. Такой случай произошел, например, в 1577 г. в Оксфорде. Он вошел в историю под названием «черный оксфордский суд присяжных». Во время судебного процесса заразились и затем умерли два судьи, два полицейских служащих, шесть мировых судей и большинство членов суда присяжных. В последующие несколько недель погибли еще сотни членов университета и других граждан: жертв в общей сложности было 510. История английского правосудия знает и другие подобные случаи. В 1750 г. в ходе слушания дела в центральном уголовном суде смертельно заразилось 40 членов его, включая старосту и прочих известных лиц. Возмущенная общественность потребовала назначить следственный комитет для рассмотрения инцидента. Заключение комитета было весьма банальным и в духе своего времени: причиной инфекции, разумеется, послужил дурной запах арестантов, а значит, пресечь зло в дальнейшем поможет лучшее проветривание тюрем. Некоторое время спустя в одной из тюрем соорудили примечательную установку для откачивания испорченного воздуха, она приводилась в действие от какой-то ветряной мельницы. Пока создавали это чудо техники, от тюремной болезни умерло семеро из одиннадцати занятых работников. Практической же пользы от этой затеи было не больше, чем от букетов цветов в зале суда, которые, по идее, должны были уберечь судей от вредных испарений со двора тюрьмы.

Приблизительно в это же время английский врач Джонсон охарактеризовал условия в морском флоте такими словами: «Находиться на корабле все равно что находиться в тюрьме, но здесь вдобавок есть возможность утонуть… В тюрьме у человека больше простора, лучше пища, а обычно и общество лучше». Поэтому не удивительно, что в XVIII в. тюремная болезнь была частым гостем и на морских судах. Вот как известный английский морской врач Джеймс Линд описал в 1763 г. то, что увидел при посещении матросов, больных сыпным тифом: «Невероятно шокировало, что большое число пациентов с корабля "Portmahon", который я посетил, ни разу не сменило белье и одежду с тех пор, как в июне ими битком был набит корабль, и до 22 октября, когда их перевезли в больницу. Грязного белья и лохмотьев, в которых они лежали целых четыре месяца, с лихвой хватило для того, чтобы развести инфекцию».

Не менее бедственным было и положение пациентов госпиталей в те времена — неспроста сыпной тиф называли и «госпитальной болезнью». Здесь тоже можно сослаться на наблюдения Джеймса Линда, заметившего, что «многие санитарки заразились от того, что снятое с больных белье по нескольку дней держали в помещениях, где спали, вопреки правилам внутрибольничного распорядка». Линд показал себя проницательным, критическим наблюдателем, но вот выводы свои он делал, находясь в плену представлений о вредных испарениях. Недаром он описывал разные методы окуривания древесным углем и серой. Линд, как и большинство тех, кто занимался военной, тюремной или госпитальной болезнью, пытаясь найти спасение от нее, потерпел неудачу, когда уже был так близок к цели. Но неудача их закономерна: они выясняли, в каких условиях распространяется болезнь, но не знали ее возбудителя и как он передается. И потому они не могли вырваться из заколдованного круга представлений об ядовитых испарениях, о которых писал еще Фрэнсис Бэкон (1558–1601): «Не тот запах, что противно ударяет в ноздри, самый губительный, а тот воздух, что имеет подобие с человеческим телом и так незаметно проникает через него и губит душу».

Вплоть до XIX в. господствовало представление, что сыпной тиф вызывают запахи тюрем, неменяемого белья, умирающих больных. Отсюда — пресловутые букеты на столах судей и ветряные мельницы, подающие воздух в английские тюрьмы.

Изредка появлялись и первые ласточки — вестники новых, правильных взглядов. Итальянский врач Джироламо Фракасторо еще в 1546 г. дал очень точную характеристику сыпного тифа и обосновал мнение, что вызывается он не действием дурного запаха, а специфическим заразным агентом. Эта идея значительно опередила свое время, а потому вызвала разве что удивление и улыбки у коллег Фракасторо и в конечном счете была предана забвению.

Другим, на этот раз принципиальным шагом на пути к раскрытию истинной природы сыпного тифа были взгляды русского ученого Григория Николаевича Минха. В 1878 г. он впервые высказал и обосновал предположение, что эта болезнь от человека к человеку может передаваться кровососущими насекомыми. По этому верному следу в 1903 г. пошел испанский врач Кортезо (Cortezo), заявивший, что инфекцию переносят вши. Французский микробиолог Шарль Жюль Анри Николь (1866–1936), директор знаменитого Пастеровского института в Тунисе, согласился с Кортезо — высказанное тем мнение соответствовало и его собственным наблюдениям, сделанным в Северной Африке, где эпидемии сыпного тифа поражали в основном местных жителей, страдавших завшивленностью, а не европейцев, у которых вшей не было. Николь согласился, но с оговорками. В 1910 г. он писал: «Без доказательств, что паразиты, живущие на теле или в одежде больных, служат переносчиками, с легкой руки некоторых авторов гуляют по свету суггестивные догадки…» Требуется доказательство!

И Николь такое доказательство представил. Прежде всего надо было перенести инфекцию на лабораторных обезьян и других животных. На них Николь с сотрудниками переносили головных и платяных вшей, снятых с больных людей, до тех пор пока подопытные животные не заболели. Но этого было еще недостаточно, и опыты с передачей инфекции продолжались. Наконец в 1910 г. Николю удалось перенести сыпной тиф с инфицированных макак на здоровых с помощью человеческих вшей, насосавшихся крови на больных обезьянах. В 1928 г. за работы по сыпному тифу Николю была присуждена Нобелевская премия.

Итак, была выяснена роль вшей в переносе сыпного тифа. Но пока еще люди не все знали о сущности этой болезни. Кто ее возбудитель? Как выглядит этот коварный убийца и где скрывается он в организме человека? Здесь медицина по-прежнему блуждала в море догадок. Каким путем добраться до истины?

Путь к решению указал одесский врач Осип Осипович Мочутковский. В 1876 г. он провел серию героических опытов: прививал себе кровь больных сыпным тифом и перенес это заболевание, доказав, что заразное начало находится в крови больного[6]. Окончательное же решение проблемы связано с именами трех ученых: американца Ховарда Тейлора Риккетса, чеха Станислава Провачека и бразильца Роха Лима.

В 1910 г. X. Т. Риккетс (1871–1910) со своим сотрудником Вильдером (Wilder) боролись в Мексике с эпидемией сыпного тифа. В этой работе Риккетсу пригодился опыт, приобретенный им при успешном исследовании сходного в некоторых проявлениях заболевания — пятнистой лихорадки Скалистых гор, переносимой в природе клещами. Возбудителя этой лихорадки Риккетс нашел в 1909 г. в горных долинах штата Монтана. Здесь, в Мексике, ученому также удалось обнаружить в крови больных и в материале, взятом из пищеварительного аппарата вшей, короткие, с закругленными концами палочки. Увы, свое открытие Риккетс пережил не намного, и ему не суждено было довести дело до конца. Он умер при проведении исследований, заразившись сыпным тифом. Умер, когда до разгадки тайны оставался всего один шаг.

В Европе практически в это же время над той же проблемой работал естествоиспытатель Станислав Провачек. В 1913 г. он изучал сыпной тиф во время эпидемии в Сербии, а в следующем году вместе с бразильским врачом Роха Лима был направлен в Стамбул для изучения этой болезни в турецких лагерях военнопленных (эти лагеря возникли в ходе Балканских войн 1912–1913 гг.). Когда началась первая мировая война, оба исследователя уехали из Турции, но не перестали заниматься изучением сыпного тифа. Новое место их работы оказалось не менее скорбным: это был лагерь для пленных в Хотебузе (Chotebuz), где сыпной тиф косил пленных пуще, чем шрапнель и пули косили солдат на фронте.

Посреди всей этой лагерной суеты, в крайне стесненных условиях и ограниченных лабораторных возможностях исследователи не только подтвердили, но и существенно расширили результаты X. Т. Риккетса. Однако вскоре Станислав Провачек разделил трагическую судьбу американского ученого: в начале 1915 г. он умер от сыпного тифа, не успев завершить своих исследований. Роха Лима продолжал работу, в 1916 г. он описал возбудителя инфекции и назвал его в честь обоих погибших исследователей Rickettsia prowazeki. А поскольку в научной литературе обычно указывается и имя того, кто открыл и описал новый организм, возбудителю сыпного тифа присвоено название, в которое входят одновременно имена всех трех ученых, достигших вершины познания: Rickettsia prowazeki Rocha Lima, 1916.

 






Date: 2015-07-01; view: 112; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.008 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию