Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Округ Юма, Аризона, США 3 page





Тварь лежала на полу, раскинув конечности, гнилые мозги вывалились из расколотой пулями черепной коробки. Нет, не встанет уже. Но спускаться вниз я всё же не торопился. Подтянулся за перила, встал на ноги и пошёл по кругу, глядя вниз и даже время от времени подсвечивая себе фонариком. Нет, не слезу я отсюда, пока не буду убеждён, что там нет больше никаких обезьян.

Прошёл три раза, заглянул во все проходы, но никакого движения не заметил. Зато обнаружил источник запаха — такого тяжкого, что сразу полез в карман за платком, а в разгрузку за флаконом прихваченной из дома туалетной воды. И щедро полил ею ткань, которой замотал рот и нос. В самом углу склада лежали два почти голых человеческих костяка. Точнее, даже две груды костей, разбросанных и изгрызенных, покрытых волокнами разлагающегося мяса. Мух над ними было что туча чёрная, гудели, как налёт «юнкерсов» из военного кино.

И что тут случилось? Двое необращённых, но съеденных? А почему необращённых? Я присмотрелся внимательнее к ним, что-то заметил. Достал бинокль из разгрузки, навёл на черепа. Так и есть, хоть и расколоты, но дырки от пуль спутать трудно. Правда, могли и зомби застрелить, но почему-то в этом я сомневаюсь: вспоминается труп из офиса торговцев трейлерами. И этих кто-то убил, а обезьяна… а обезьяна ли вообще, кстати?

Пошёл обратно, с подозрением оглядывая зал, — мне никто не угрожал. Спустился по лестнице, осторожно, правда, и чуть не налетел на неожиданно зашедшего в склад зомби. Того самого, что сбежал недавно, а теперь он прямо из ворот вывалил на меня. Отскочил назад, вскинул оружие, стрельнул короткой. Попал, убил. Блин, тут расслабляться нельзя!

Вертя головой на триста шестьдесят градусов, а заодно и стволом карабина, добрался до распластанной на полу туши твари, что охотилась на меня. Нет, это не обезьяна. Это человек. Но человек с мордой, оснащённой клыками обезьяны, с когтистыми грабками и сложением орангутанга. Мощные странно кривые ноги, длинные руки, в общем, ничего от человека не осталось. Кроме обрывков одежды, по которой я и понял, кто передо мной. И как так его угораздило? Это что, они все так будут? Тогда хана.



Вроде послышался шорох, я дёрнулся, но обнаружил, что это ветер пригнал в ворота большую кучу смятой бумаги. Нет, такого я не видел пока… Разве что тот живчик, который мужика сожрал в… Стоп! Ага, вот оно! Тот сожрал, и этот сожрал. И наверняка тех, кто не обратился. Или всё же достаточно мертвечину жрать? Тот одного жрал и дожрать не успел, но и изменился меньше. Этот двумя закусил — и вот кем стал. Чем дальше в лес, тем ну его на хрен. А почему те, которые на улице были, не изменились, обожравшись зомбятины? Быстрее стали, верно, но не изменились так жутко.

Присмотрелся и почувствовал, что меня начинает разбирать истерический смех. Обезьяна. Ага. Держи карман шире. Остатки одежды — это хорошо, но у этого на талии до сих пор висит так называемый «дьюти»-пояс. Поясню: это ремень, который носит полиция, например. Или охранники. На котором пистолет и всё такое. Но этого мало — на поясе этого орангутанга до сих пор сохранилась кобура, хоть и пустая. И подсумки для магазинов — три двойных аж для шести штук.

Вытащил плоский, но острый как бритва нож «Кершо», откинул лезвие большим пальцем, перерезал пояс выше и ниже подсумков, а затем кобуры. Ворочать тушу не хотелось, было противно, но и бросать я ничего не намерен. Тем более что всё новенькое, удобное, мне всё сгодится. Достал один магазин из подсумка, рассмотрел. Сорок пятый калибр, восемь патронов в каждом, на пластиковом донышке маркировка «ругер». «Ругеры» я знаю, но плохо. Что это за модель? Без понятия.

Так, с этим всё понятно. Я зачем сюда приехал? С этой мыслью я поднялся с колена и пошёл обходить склад. Как там эти пайки назывались? Что Серхио говорил? Как-то-там-«пак», большая коробка, жёлтая с красным. Вот это и будем искать.

Искал минут пять. Сначала нашёл не пайки, а пистолет, лежащий в проходе. Нагнулся, убедился, что он не измазан в гнили или чём-то ещё, поднял. Посмотрел на затвор. «Ruger Р345» на нем написано, а на другой стороне «Штурм, Ругер и K°, Саутпорт, Коннектикут». Такого пока не встречал, но с виду вроде нравится. Фосфатированная тёмно-серая, почти чёрная сталь затвора, довольно удобная пластиковая рукоятка, не слишком большая. Гладкий, «обмыленный», без единой зацепки дизайн. Вообще «ругеры» в Америке всё больше недорогими числятся, но достаточно качественными. Поэтому их наряду с теми же «глоками» для охранников закупают.

Попробовал в руке, понял, в общем, одобрил. Удобнее, чем мой «береттообразный» «таурус», правда, патронов к нему немного. Выронил на ладонь магазин, глянул — три патрона осталось. Втолкнул в рукоятку до щелчка, сунул оружие за пояс. Потом разберусь, что с ним делать.

Пошёл дальше. Затем вновь напоролся на зомби, зашедшего с улицы. Но его я услышал по шагам и странному скулению, поэтому застрелил издалека, дождавшись момента, с одного выстрела. Затем вынужден был подойти к объеденным трупам. Там уже и одеколон на платке не помогал, а мухи так и норовили сесть на лицо — только успевал отгонять. Зато обнаружил на полу несколько гильз сорок пятого калибра.



Картина получилась такая, что этот «обезьян», когда ещё был человеком, застрелил этих двоих. Почему — не знаю, теперь уже не поймёшь. Может, укушены они были, вот и добил. И не дал превратиться, зато превратился сам… и съел их благополучно. А кто тогда ворота склада поднял? А чёрт его знает, может быть, подняли, увидели этого орангутанга да и сбежали.

Хотя странно это всё… А пайки-то вывезли. Хорошо, что не все — осталось полтора поддона. Я их нашёл в противоположном от трупов конце зала. Красно-жёлтые коробки, написано «Эй-Пак», дальше «рацион гуманитарный гражданский, пища, готовая к употреблению». Небось три раза соврали — в том, что это «пища», в том, что она готова и что её можно употреблять. Ну да ладно, не до жиру. Зато у меня есть пикап с кузовом, и я им воспользуюсь. Только таскать далеко. А погрузчик?

Почти бегом добежал до входа, уселся в кожаное кресло маленькой машинки. Но тут ждала неудача — аккумуляторы сдохли. Погрузчик лишь вяло тронулся с места, тихо заныл электромотором и встал. Мать твою, придётся на горбу таскать. А ещё и защищаться надо. Бросился обратно к палете с коробками, схватил одну, прочитал заодно, что на ней написано: «6 вариантов готовых блюд. 2 вида каждого блюда». Ага, нормально, и коробка не так чтобы гигантская. Навалил сверху ещё одну, быстро пошёл к выходу. По пути ни на кого не наткнулся, свалил коробки в кузов пикапа. Неудобно стоит, и далековато от выхода, и мордой. Надо передвинуть.

Завёл, развернул, загнал кузовом в самый склад, благо погрузчик, который держал ворота, не мешал. А может, им попробовать воспользоваться? А если ворота упадут? Нет, побегаю лучше. Рванул через огромный ангар бегом, вернулся ещё с двумя коробками, затем ещё раз и ещё. Вскоре шестнадцать красно-жёлтых коробок уже лежало в машине. А затем я услышал звук двигателя грузовика, который явно приближался сюда. Единственное, что я сообразил сделать — бежать не в склад, а за угол, дальний от въезда, укрывшись за пожарным ящиком, благо время ещё оставалось. Потому что, глядя на пикап, все подумают, что я внутри. А меня там нет. Так, как в амбаре на ферме, я уже не влипну: учёный стал.

Между складами показалась не одна, а сразу две машины. Впереди катил, рыча дизелем, новенький бескапотный грузовик Джи-Эм-Си с белого цвета кабиной, в комплектации скотовоза, то есть с высоким решётчатым кузовом для перевозки скота, а сразу за ним, скрытый корпусом грузовика, ехал «хаммер», но не военный, пустынного или оливкового цвета, а серебристый, гражданский, чем-то смутно знакомый. Грузовик остановился у самого въезда в склад, но всё же не показываясь в дверном проёме. Двери раскрылись, и из кабины выпрыгнули трое с оружием. «Хаммер» остановился чуть сзади, так и оставаясь вне поля зрения, но затем сорвался с места и куда-то покатил.

Все трое, выбравшиеся из машины, заозирались, а затем двое с дробовиками пошли к красной «тойоте». Сразу они её не разглядели — всё же она полностью в склад загнана — и явно растерялись.

Дьявол, а у меня там мои трофеи открыто разложены. И мотоцикл мой в кузове. И сам пикап я уже считал своим и отдавать его никому не собирался. Да и пайки мне нужны: я вовсе не намерен все их отдавать на сторону. Серхио сказал, что тут не меньше десяти тонн было, так что от мужиков с грузовиком не убудет, если я, скажем, забросаю себе в кузов хотя бы половину поддона. Только вот вопрос: как суметь мужиков убедить в этом достаточно вежливо, не вызывая у них желания тихонько пристрелить меня здесь и заняться разделом имущества? И при этом не открывать стрельбу первому, что будет вполне предумышленным убийством и самым настоящим беспределом.

Предаваясь таким размышлениям, я взял на мушку худощавого мужика в серой рубашке с короткими рукавами и военной панаме, как вдруг сообразил, что я его знаю. Это же Боб — тот самый, с которым я ходил в первый наряд в ополчении Койотовой Купальни, когда ещё с нами Майк и Серхио были. Который тогда за рулём пикапа сидел! Да и ещё одного мужика, с косынкой на голове и в пилотских очках, я тоже помню: наверняка из соседей. Так, с этим порядок. Теперь главное — на дурную пулю не нарваться. Народ нынче нервный — может пальнуть в кого угодно.

— Боб! — крикнул я, частично выйдя из-за пожарного ящика, но готовый нырнуть обратно при первых признака агрессии.

При этом я поднял руку с М-4 вверх, демонстрируя свои вполне мирные намерения. Они чуть не подскочили на месте, но стрелять не стали — лишь загнали меня обратно за ящик, наведя оружие в мою сторону.

— Боб! Не стреляйте! Это Андре, русский, твой сосед!

— Да? — крикнули с той стороны с явным недоверием. — Покажись!

— Оружие опустите! — крикнул я в ответ. Щас, выскочу я им под стволы по заявкам трудящихся — как же, держи карман шире.

— Хорошо! — ответили мне.

Действительно стволы опустились в асфальт, а Боб даже сделал некий жест доверия — прошёл вперёд несколько шагов, неся оружие в опущенной правой руке. Оружие не дешёвое, кстати, старая армейская М-14, но с новеньким камуфлированным фиберглассовым ложем и вынесенным далеко вперёд «скаутским» оптическим прицелом. Неплохо денег он за неё выложил: видел я такие.

Я повесил автомат на грудь и высунулся из-за ящика, сдернув с лица платок и заодно сняв тёмные очки. И понял, что сейчас Боб узнал меня. Он заулыбался, пошёл навстречу, протягивая руку. Он был в перчатках, я тоже, так что снимать их никто не стал, а обмен любезностями состоялся. Мы похлопали друг друга по плечу и направились к машинам, довольные тем, что ничего страшного не произошло.

Боб представил мне тех двоих, что были с ним. Одного звали Пит, второго — Саймон. Саймона я вспомнил — он был одним из тех, кто подъехал к моему дому в тот день, когда я собрался уехать и в гараже на меня напал зомби. Он меня тоже вспомнил, так что напряжение пропало совсем. Пока. Потому что о своих видах на пайки я сказать не успел. Пит отбежал к погрузчику, открыл какой-то лючок, поковырялся в нем, после чего тот неожиданно бодро покатил по складу. Вот оно что! Не разряжен он был, а они, видать, что-то нахимичили, чтобы в их отсутствие товар не вывезли, а заодно, наверное, и аккумуляторы не посадили.

Умно. Затем я спросил у Боба:

— А остальные где? Уехали?

Я подразумевал серебристый «хаммер». Интересно, кто в нём приехал?

— Проедут по территории, осмотрятся. Мы здесь со вчерашнего дня не были.

— Вы за «Эй-Паками»? — спросил я максимально равнодушно.

— Да, — кивнул Боб. — Вчера всё в машину не влезло. Остатки собираемся забрать.

— Вообще-то я тоже планировал разжиться пайками, — скромно так намекнул я.

— Это не к нам, — сказал стоящий рядом Саймон, вооружённый самозарядным дробовиком. — Марк за главного, с ним решай.

— Марк? Толстый? — уточнил я.

— Верно, — кивнул он. — Марк Эшли. Он в «хаммере», сейчас приедет.

— А Серхио?

— Серхио вчера был, сегодня остался дома.

Понятно. Готовность делиться уже ни у кого слишком не прорезается. На Марка спихнули ответственность потому, что постеснялись отказать сами, хоть и очень хотелось. Я ведь вроде бы свой, но уже не совсем, так что делиться смысла нет. У меня даже идея мелькнула, что всё же лучше свалить. Как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь. Вот меня мимо табачка и проведут. Но не удержался, решил ещё попытаться: не убьют ведь? Да и другой попутный вопрос возник:

— Боб, ты вчера тоже здесь был? — спросил я.

— Был, верно, — кивнул он. — Видел, сколько уложили мертвецов?

Он кивнул в сторону склада, у стены которого лежала гора трупов.

— Видел. Только могли и получше потрудиться, их ещё вполне живых здесь хватало сегодня — пришлось стрелять.

— Я видел, — невозмутимо кивнул он. — Но мы их вчера не видели. Тех, что попались, перебили и даже в кучу сложили.

Ну, верно, не думаю, что они вчера мертвецов выборочно отстреливали. Откуда тогда их столько сегодня набралось? На запах пришли, что ли? Кстати…

— В складе два трупа, — показал я на открытые ворота. — Они уже были, когда ты был здесь?

— Нет, — покачал он головой, затем принюхался. — Это они?

— Они. А вот это ты видел?

Я взял его под локоть и завёл за штабель с коробками к валяющемуся на полу «обезьяну» в остатках формы. Боб, увидев это, даже задним ходом сдал, явно испугавшись.

— Это что?

— Это… мутант, не знаю, «живчик», как хочешь, так и называй. Вы вчера бросили склад открытым, а мертвяк сожрал здесь двух человек. И вот в это превратился.

Я умудрился так подать начало истории, что вроде как Боб с товарищами во всем виноват оказался — тем, что вскрыл склад. Рассчитывал я на то, что в силу общего потрясения он не сразу заметит полное отсутствие логики в моём заявлении. Откуда он вообще мог знать, что после их визита туда кто-то припрётся? А я продолжил:

— А сегодня эта сволочь гоняла меня по всему складу и чуть не сожрала. Видишь, сколько там гильз насыпано? — указал я в дальний угол, куда и вправду сыпались автоматные гильзы, когда я стрелял с мостика. — Этот ублюдок не убил меня только чудом. Скажи, после того, что теперь он дохлый и не гоняется за вами, могу я закинуть себе в кузов несколько коробок рационов, а? Сколько вы вчера вывезли? Десять тонн?

— Семь всего, грузовик и два пикапа, — поправил меня Боб.

Но он явно растерялся под моим напором. А я сообразил, что надо ковать железо, пока горячо, тем более что погрузчик уже подъехал к моему пикапу, а сидящий за рулём Пит только сейчас сообразил, что объехать мою машину не получится. Момент был самым выгодным. Вроде как специально ко мне подвез.

По ходу дела никто и возражать не стал, когда я начал брать коробки с висящей на «вилке» палеты и забрасывать их в кузов пикапа. Заодно ещё выспрашивая Боба, как складываются отношения с «трейлерщиками», которые, судя по всему, решили предъявить права на Уэлтон и всё ценное, что в нем есть. Но выяснил, что они пока лишь слышали стрельбу, но на их сторону шоссе банда не забиралась. Ну и хорошо, собственно говоря. А я рассказал ему, что случилось на топливном складе.

В общем, пребывая в растерянности, Боб сам помог закинуть в кузов уже больше двадцати коробок, мне на радость, когда в проезд между складами въехал серебристый «хаммер». Правая дверь внедорожника открылась, оттуда появился Марк, к которому я пошёл навстречу, улыбаясь во все тридцать два и протягивая руку для рукопожатия. Положительные эмоции в первую очередь, а то гундеть начнёт по поводу того, что я себе долю отделил.

На толстом лице Марка, не закрытом тёмными очками на этот раз, отразилось удивление с оттенком даже не дружелюбия, а некоей досады. Кстати, оно показалось мне смутно знакомым, но я не придал этому значения. А насчёт досады… ну, друзьями-то мы никогда и не были: поболтали пару раз по паре минут, так что ликования ждать было бы странно. Но руку мне он протянул, пожал.

А вот дальнейшее оказалось для меня полным сюрпризом. Выбравшийся из-за руля «хаммера» водитель, на которого я вообще не обратил внимания, вдруг резво подбежал ко мне, и в глазах у меня сверкнула молния, мир перевернулся, а в голове вполне явственно затрещало.

Затем я обнаружил себя сидящим на земле, с кровью, обильно капающей с лица на разгрузку, прямо перед моим носом в воздухе висел ствол карабина, а визгливый голос, до неприличия не подходящий грузному телу, надсадно кричал:

— Папа, это он! Точно он!

Я поднял глаза и обнаружил, что Марк раздвоился. И это не было глюком, потому что я понял, кого он мне все это время напоминал. Потому что рядом с ним стоял толстый молодой охранник из аэропорта, тот самый, похожий на свинью, чей пистолет лежал у меня сейчас в кобуре. Вот как, папа с сыном, я тут сижу, сомлевши. Не повезло.

На порося так и была униформа охранника — разве что вооружён он был посерьёзней на этот раз.

— Руки за голову! Руки за голову, сволочь! — заорал он, тыча мне в лицо стволом армейской М-16.

Вообще-то им следовало уложить меня лицом вниз, как это обычно и делается, но висящий на трёхточечном ремне автомат и пистолет в кобуре на животе не позволяли это сделать. Марк вполне толково сдвинулся в сторону, страхуя визжащего отпрыска, и у него в глазах засветилась сдержанная радость. Ещё бы! И делиться точно не надо, и сыночек отомщён — наверняка ему на службе вломили за утрату оружия, да и вообще все классно.

— Ну что с тобой теперь сделать, мистер? — всё так же визгливо спросил порося. — Наверное, ты стал бродячим мертвяком, и нам пришлось тебя упокоить, вышибив твои поганые мозги пулей? Снести твой долбаный череп к дьяволу?

К чести Марка, следует отметить, что он промолчал, а вот сынок же его сиял, как будто ему сейчас начнут дарить рождественские подарки сразу на десять лет вперёд, авансом, и даже приплясывал. И пока папа его страховал, сынишка бросился меня разоружать. Порося довольно ловко освободил меня и от автомата, и от своего «тауруса», и даже нашёл подобранный «ругер» за ремнём под разгрузкой. Нашел даже нож и тоже отобрал. Всё это он откладывал в сторону и, уверившись, что у меня ничего не осталось, он отступил назад, после чего изо всех сил, почти в футбольном подскоке, ударил меня ногой под подбородок. Точнее — хотел так сделать.

Я знал, что он так поступит, не удержится. Это тип людей такой дерьмовый, этот порося и такие, как он. Даже папа Марк. Топчи своего врага, когда он не может сопротивляться. А я ещё и вид совсем убитого горем сделал именно для этого — вызвать его на удар, показать, что теперь меня можно пинать безнаказанно. И когда порося ударил, вместо того чтобы врезаться мне в подбородок и, может, даже сломать шею, его ступня в тяжёлом ботинке оказалась зажатой у меня под мышкой слева. А затем я рванул его чуть в сторону, с перекатом, заодно подбивая вторую ногу и роняя его прямо на себя в качестве укрытия.

Мало мне тоже не показалось — аж рёбра хрустнули, когда эта затёкшая салом туша весом за центнер свалилась сверху. Но самое главное она сделала — дала секунду на то, чтобы моя правая рука нащупала резиновую рукоятку, и, когда порося собрался дёргаться, в толстую его шею уже упирался короткий ствол револьвера. Его-то он и не нашёл, полагая, что если у человека автомат, то двух пистолетов сверху ему достаточно, да и подвесил я его правильно, под разгрузку, под «почи» с магазинами. Наверное, не читал Хэммета, который сказал, правда про китайца, что если тот вообще носит пистолет, то у него с собой есть ещё один, два, три или больше. Как у меня сейчас.

С хрустом взвёлся курок, я вдавил оружие в слой сала изо всех сил, стараясь добиться боли, криков и общей жалостности, как и получилось. Порося заверещал, а торжествовавший до сего момента Марк сменил выражение лица на растерянное.

— Так, все убрали пушки, или я выпущу сало из этой свиньи! — с избытком патетики прокричал я, но американцы ценят ораторское искусство.

Подействовало. Боб, Пит и Саймон и так были просто растеряны, не понимая, что происходит, а Марк поверил мне сразу, к моему счастью. Из-за национальности наверное: «злобный кровожадный русский», и всё такое. Это здесь встречается. Он отпустил свой автомат, который повис у него на ремне.

— Руки подними! — скомандовал я. — И три шага назад!

Жирные, голые до плеч руки в чёрных перчатках поднялись вверх, и он послушно отступил назад.

— Поднимаемся, молодой человек, — скомандовал я порося. — Аккуратно, не забывай меня прикрывать. Понял?

Последнее слово я проорал и ещё сильнее вдавил ствол в сало, заставив порося завыть. Это чтобы идеи про сопротивление у него в мозгах возникать не начали, а то и вправду придётся его на глушняк валить. И Марка. А не хочется, если честно, хоть общий уровень человеколюбия в последние дни, а сейчас особенно упал удивительно низко, аж самому страшно.

Поднялись. У толстуна подгибались колени, он весь дрожал, а затем я услышал плеск и почувствовал, как что-то закапало мне на ботинок.

— Ну, ты, животное! — рявкнул я ему в ухо, надавив стволом ещё сильнее. — В постель будешь мочиться. А ну-ка встал!

Помогло. Он выпрямился, хоть повисший в воздухе запах мочи вовсю сигнализировал о его конфузе. А вообще надо сообразить, как мне отсюда уехать. Начни я всех разоружать — и спутники Марка могут решить, что и хрен с ним, с обмочившимся юношей, а свои пушки они не сдадут. И откроют пальбу. Поэтому нужна была идея, как отсюда смыться, не доводя дело до крайности, тем более что на троих мужиков из грузовика у меня вообще никакого зла нет. Нехорошо будет, случись чего.

— Вот что! — сказал я, обращаясь сразу ко всем. — Никому зла не хочу, но и рисковать не намерен. Вы двое с дробовиками, Пит и Саймон, оставляете оружие себе. Боб, ты свою винтовку закинь в кузов грузовика, чтобы пыль не собирать, и вместе с парнями идёшь к дальнему концу во-он того склада! Мертвяков на территории уже нет, я её сам почистил, так что, случись чего, из двух дробовиков отобьётесь, и пистолет у тебя есть. Когда разойдёмся, подберёшь свою винтовку.

Я показал подбородком на угол склада, отстоявший от места, где мы топтались, метров на двести. Они оглянулись, и я заметил, что на лицах у Саймона с Питом мелькнуло что-то вроде облегчения — видимо, такой выход из ситуации им тоже понравился. Боб выглядел чуть настороженным, но возражать всё же не стал. Аккуратно положил винтовку в кузов, после чего они неспешной трусцой прорысили к дальнему складу.

— Марк, как слышишь, приём? — обратился я к заметно умаявшемуся стоять с поднятыми руками толстяку.

Ещё бы — два таких окорока на весу держать, да и остальное сало давит. Вон как пот по морде течёт, как масло по горячему блину.

— Говори уже, — вздохнул он.

— Тебе доверия меньше, — сказал я. — Аккуратно, очень медленно, сними свой карабин и положи его на землю. Пистолет у тебя есть, так что не пропадёшь. После этого беги к своим друзьям как можно быстрее.

Марк набычился, затем сказал:

— Сначала отпусти Тима.

Ага, точно, его же Тим зовут. Эта девчонка, Анита, так его в аэропорту звала. Поросёнок Тим в мокрых портках. Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф в одном мокром мешке.

— Марк, не вопрос, — подумав, кивнул я. — Сначала кладёшь карабин на землю. Делай.

Возражать он не стал, а аккуратно выложил свой «бушмастер» на бетон, после чего отступил назад и снова поднял руки. Молодец, соображает.

— Теперь брось пистолет к карабину.

Он послушался, и никелированный «зиг» улёгся рядом с карабином. Разве что бросать его он не стал, положил аккуратно. Ну и правильно сделал.

— Хорошо. Теперь повернись ко мне спиной, встань на колени, ноги скрести в щиколотках и не дёргайся. Сейчас Тим будет сдавать оружие. Затем Тим побежит к нашим общим друзьям, а ты останешься со мной. Договорились?

Марк вздохнул, но сделал то, что я ему велел. Тима я тоже разоружил, стащив с него ремень карабина и просто сняв разгрузку и кобуру, после чего оружия на земле прибавилось. Было желание отвесить ему пинка, но всё же не стал — не захотел трудностей с его папашей. Ещё начнёт дёргаться, а хоть он и толстяк, но чувствуется, что мужик серьёзный, лучше лишний раз не злить. Поэтому я просто прогнал отпрыска составить компанию остальным, довольно сильно толкнув его между жирных лопаток.

Собрал своё оружие, вернул на место. Потрогал лицо — кровь всё ещё шла, и не слабо. Сразу вся перчатка измаралась в ней. Глубоко рассёк, за…ц, прикладом приложил. А я прощёлкал. У меня начал подниматься уровень злобы и на трусливого придурка Тима, и на себя, что я его проспал. Захотелось Тима вернуть и долго и с наслаждением бить его толстой лопоухой голове. Предпочтительно ногами.

Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов — вроде успокоился. Нельзя так злиться: непродуктивно, можно глупостей наделать. Ладно, я себе материальную компенсацию возьму за это. Посмотрел на тех, кто убежал к дальнему складу. Там всё в порядке, всех вижу, все на месте, сюда никто не идёт. Показал стволом направление, сказал:

— Пошли, Марк. Только разгрузку подбери и вытащи магазин из винтовки Тима. И затвор дёрнуть не забудь.

Марк что-то проворчал, но в драку не полез и спорить не стал. Кажется, понял, что я замыслил. Собрал всё, что я сказал, и я погнал его перед собой к ангару. Бежать там было всего метров двадцать, но он умудрился запыхаться. М-да, худеть ему надо, равно как и сыночке: отожрали окорока.

В ангаре я Марка радостно поиспользовал, заставив перекидать мне в кузов ещё три десятка коробок с рационами. Больше всё равно не влезет — и пикап небольшой, и закрепить нечем, да и времени уже нет: мало ли до чего они тут додумаются? Я даже стоять вынужден был так, чтобы и Марка контролировать, и этих четверых видеть. Кроме Тима, кстати, все вели себя смирно, присев на погрузочный пандус и свесив ноги, один порося метался там от одного к другому, размахивая руками, но те лишь отмахивались от него. Мокрое пятно на его серых штанах было хорошо видно. Постеснялся бы мельтешить.

Я занервничал, когда вспомнил, что не сообразил отобрать у всех рации и мобильные телефоны. Как бы подмогу не вызвали.

Когда Марк загрузил коробки, я заставил его содрать толстый полиэтилен с поддона с какими-то непонятными коробками, а затем в этот полиэтиленовый лист он повыщёлкивал все патроны из своих магазинов — и к карабину, и к пистолету: я ведь заметил, что «зиг» у него сорок пятого калибра. Затем он освободил от патронов пистолетные магазины Тима, и я честно вернул пустые магазины ему. А вот магазины к карабину из разгрузки, равно как и саму разгрузку, возвращать не стал. Это и будет компенсацией, почти сто патронов сорок пятого и двести семьдесят к карабину. Правда, потом я подумал и отобрал у Марка ещё и тактический фонарь для М-4 с зарядным устройством. Хотел изъять и оптику, но всё же постеснялся, а прицел у него с собой был. Кстати, на карабине Тима что-то было наверчено — надо бы глянуть, когда мимо поеду. На прощание изъял у Марка его «уоки-токи», такой же, какой торчал из сыниной разгрузки. Вот у меня и связь появилась, а я мучился.

— Зарядники где? — спросил.

— Дома, — с заметным злорадством ответил Марк. Твою мать, второй раз отбираю рацию у его сыночки, и второй раз она за бесполезный хлам. Надо что-то с этим делать. Например, проверить «хаммер» на предмет автомобильной зарядки.

Когда Марк справился со всеми задачами, молча и злобно сопя, я загнал его в дальний конец склада, дав вволю нанюхаться мертвечины, а сам уселся за руль пикапа да и дал по газам, быстро набирая скорость. Уже выбравшись из ворот, я разглядел через зеркало заднего вида, что толстяк довольно шустро бежит по проходу между штабелями коробок к выходу. Чего это он?

Я притормозил у «хаммера» и прострелил ему переднее колесо, шарахнув из «тауруса». Машина гражданская, без автоподкачки колёс — менять придётся. Ещё киношных погонь мне здесь не хватало. За пальбой забыл заглянуть в салон, на предмет зарядник поискать, а вместо этого поехал дальше, резво разгоняясь, и, когда Марк выбежал на улицу, я уже подъехал к воротам. Про брошенный на асфальт карабин порося тоже позорно забыл, хоть и собирался его приватизировать: всё равно ему от него никакой пользы, а, наоборот, вред один. Но как-то я занервничал при виде бегущего Марка, вот и забыл. Не верилось, что он просто вслед мне посмотреть решил и для этого пробежался со всем своим салом на боках.

Ворота оставили открытыми, я это заранее разглядел, так что задержать меня ничто не должно было. И лишь когда Марк бросился к грузовику, я окончательно осознал свою ошибку — в кузове лежала винтовка Боба! Хорошая, мощная, почти что снайперская самозарядная винтовка с присоединённым магазином, а насколько я слышал, толстый Марк Эшли хороший стрелок.

Такая мысль меня как ведром холодной воды обдала, даже волосы на голове зашевелились. Да ещё мне пришлось сбросить скорость, сворачивая из ворот направо, и, когда я снова начал ускоряться, по машине часто забарабанили пули. По колёсам попасть было нельзя — обочина прикрывала со стороны складов почти до середины двери, — но в кузов они колотились часто, как горох из мешка.

Лопнув облаком брызг, высыпалось стекло в правом окне, пуля ударила прямо в козырёк приборной панели, распахав её пластиковыми лохмами, выбив облако пыли и пробив левую переднюю стойку, отчего я с перепугу чуть руль не выпустил, затем отлетело зеркало заднего вида с правого борта. Что-то зазвенело сзади — кажись, мотоциклу досталось. Машина мелко вздрагивала под ударами пуль, но, к счастью, не остановилась и продолжала разгоняться.






Date: 2015-12-12; view: 82; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.017 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию