Главная Случайная страница



Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Санаторий Воровского





 

Комната была большая, обставленная с тонким вкусом. В ее интерьере роскошь удачно сочеталась с утонченной изысканностью. За большим окном, снаружи, было темно, бушевала осенняя непогода. Тем теплее и уютнее казался комфортабельный оазис внутри. Судя по обстановке, это был кабинет преуспевающей бизнес–леди. В комнате царила эклектика. Книжные шкафы красного дерева соседствовали с полками из толстого стекла. Тяжелая хрустальная люстра нависала над зеленым паласом, натуральный ворс которого в ладонь длиной напоминал травяную лужайку. На стенах рядом с цветными гравюрами висели абстрактные коллажи.

Хозяйка кабинета, красивая женщина лет тридцати с небольшим на вид, сидела за массивным столом в изящном старинном кресле. Ее гостья, столь же привлекательная, но лет на пять моложе, расположилась на кожаном диване рядом с торшером. Его мягкий свет, мерцающий экран ноутбука и отблески огня в большом камине рассеивали мрак и настраивали на интимное общение. Не в смысле секса, а в смысле откровенности.

Хозяйку кабинета звали Ада Винтер. Ей принадлежал не только кабинет, но и весь комплекс зданий: бывший кинотеатр, общественный туалет и половина двухэтажного особняка конца 19 века. Другая половина особняка по суду досталась ее последнему бывшему мужу, бизнесмену Борису Абрамовичу Бекерману. Тот, в свою очередь, продал свою половину международному «Офис–банку». Этим он нарушил права совладелицы – своей бывшей супруги. Та не ограничилась гражданским иском и теперь по ее инициативе в конторе «Офис–банка» кропотливо работали следователи прокуратуры. Сам виновник торжества предпочел наблюдать за схваткой со стороны.

Из угла комнаты послышался угрожающий низкий рокот, который сменился яростным змеиным шипением, и из хромированного чрева стоявшей на полке эспрессо–машины в изящные фарфоровые чашки полились тонкие струйки кипящего кофе. По кабинету поплыли волны дивного аромата. Хозяйка поднялась и прошла к кофеварке.

– Зверь–машина. Давление как на дне Тихого океана, – сообщила она. – Из любого мусора способна сварить напиток богов. Васенька, тебе сахар класть?



Подруга Ады, Василиса Михайлова, молодая женщина двадцати четырех лет, работала журналисткой и вела рубрику «Секретные материалы» в принадлежавшем Аде журнале «Модус вивенди». Ада не раз уверяла Василису, что внешностью она – вылитая Джейн Биркин, кумир молодежи и звезда семидесятых годов прошлого века.

Василиса ее восторга не разделяла. В ее представлении Джейн Биркин была субтильной особой, из тех, что в народе сравнивают с рукояткой от граблей или вешалкой для платьев. В отличие от нее Василиса имела спортивную фигуру, форму которой тщательно поддерживала и была стройной, но далеко не тощей.

На вопрос о сахаре Василиса ответила утвердительно.

– А сливки? – переспросила хозяйка.

– Господь с тобой, ни в коем случае! Предпочитаю аскетическую простоту и качество.

– Я тоже за простоту, – согласилась Ада. – По мне кофе может быть каким угодно, при условии, что это арабика и выращен в Старом Свете, а не в Южной Америке. Причем лучше, если он привезен не из Африки, а из арабской страны. И без всяких примесей и миксов.

– А как насчет «Копи–лювак»? – прищурилась Василиса. – Не пробовала?

Ада попыталась напрячь высокий ровный, без единой морщинки, лоб.

– Ты имеешь в виду тропическую крысу, которая поедает кофейные ягоды, а потом гадит кофейными косточками? В смысле – зернышками. Нет, не пробовала и не собираюсь. Вдруг их плохо помыли? Знаешь, у меня недавно одна знакомая провела эксперимент. Она намочила кофейные зерна валерьянкой и скормила своему коту в надежде, что, пройдя через пищеварительный тракт животного, эти зерна также приобретут специфический вкус.

– И как?

– Пока никак. Ждет урожая.

Подруги рассмеялись и принялись за кофе. Василиса пила обычный эспрессо, Ада – ристретто. Крутейший, без сахара, на треть маленькой кофейной чашки, на один глоток. Василиса с интересом рассматривала висевший на шее Ады медальон. На нем кольцом была изображена змея, вцепившаяся в собственный хвост. В центре кольца блестел бриллиантовый глаз.

– Что это за символ? – поинтересовалась Василиса.

Ада пожала плечами.

– Понятия не имею. Какие‑нибудь масоны–шмасоны. Я его отторгла у Борюсика вместе с этой недвижимостью.

– А разве твой Борюсик был связан с масонами? Я ведь его совсем не знала.

– Он? Окстись, с баблом он связан. Как только он пронюхал, что я собираюсь отсудить и вторую половину особняка, тут же скрылся, как мышь в подполье.

– Адка, мыши прячутся в подполе, а в подполье – партизаны, – поправила Василиса.

– Без разницы, – отмахнулась та. – Главное – что теперь он вне игры, а банкиры из «Офис–банка» за него отдуваются.

– Странное название у этого банка, – заметила Василиса. – И банк, и офис в одном флаконе.

Но Ада не обратила на ее замечание никакого внимания. Она вдруг посерьезнела и сказала тихим голосом.

– Знаешь, Васька, я собираюсь сообщить тебе нечто очень важное. Соберись, разговор будет серьезным.



Но ее подруга посмотрела на нее со страдальческим выражением лица.

– Адка, я тебя умоляю, давай хотя бы сегодня не будем говорить о важном и серьезном.

Госпожа Винтер возмутилась.

– Но ты просто не представляешь, насколько это важно. Для твоих «Секретных материалов» это будет настоящей бомбой. Ты представляешь, за мной следят!

Василиса усмехнулась.

– В таких случаях обычно оставляют письмо типа: «Я, такая‑то, в трезвом уме и твердой памяти заявляю, что очень осторожно перехожу дорогу, управляю машиной и обращаюсь с электроприборами, что практически исключает возможность несчастного случая. Кроме того, в ближайшие десять лет я не собираюсь кончать жизнь самоубийством». Число и подпись. Мелочь, конечно, но.

Она зевнула.

Ада наклонилась над клавиатурой ноутбука и быстро напечатала предложенный подругой текст. Василиса посмотрела на нее с удивлением.

– Так ты это серьезно?

– А ты думала, я шутки шучу? Информация, которую я хочу тебе сообщить, смертельно опасна. Ее надо срочно обнародовать, пока они не узнали, что я в курсе. Говорю тебе, это просто бомба, сенсация!

Василиса покрутила головой.

– Адка, я тебя умоляю, только не сейчас. Я просто не в состоянии думать ни о чем серьезном. Моя голова как Царь–колокол. Он так же гудел–гудел, а потом раскололся. У меня только что была сдача материала. Какого черта ты учредила эту редколлегию? Они меня выстирали, выполоскали, отжали, прогладили большим утюгом и снова простирнули. И это при том, что рейтинги моих «Секретных материалов» зашкаливают за абсолютный максимум, а они свои жалкие сплетни воруют из Интернета и телевизора. Но эти умники демонстративно, с особым цинизмом дали мне понять, что хоть я и являюсь подругой их рабовладелицы, но им на это плевать! Такие вот гордые и сильные люди. Из какой помойки ты набрала этот зверинец?

Ада пожала плечами.

– У меня на все рук не хватает. Я же предлагала тебе стать главным редактором, но ты отказалась. Вот и пришлось создавать коллективный орган управления журналом.

Василиса устало вздохнула.

– Ну, нет, административная работа не по мне, я человек творческий, недисциплинированный. И к тебе заехала не затем, чтобы жаловаться, а чтобы расслабиться. А ты меня хочешь загрузить до кучи? Умоляю, пожалей и избавь от сенсаций! Хотя бы до завтра.

После недолгого колебания Ада согласилась.

– Ну ладно, давай оставим сенсацию до завтра. Тогда о чем будем говорить?

– Лучше о тебе. Как твои дела?

Ада покрутила в воздухе пальцами.

– Так себе. Вроде бы Артурчик получил добро на постановку «Мастера и Маргариты». И скоро ожидается премьера.

– Твой Артурчик? – изумилась Василиса.

Артур Эдуардович Покровский был первым мужем Ады. После этого он, правда, едва не стал мужем Василисы. Случай уберег. Собственно, на почве этого общего персонифицированного несчастья обе и познакомились, а позже стали подругами.

– Брось, для меня он забытый кошмар, – отмахнулась Василиса. – Далекий и забытый.

– А может быть, полузабытый? – не сдавалась Ада.

– Нет. Эту тему я закрыла раз и навсегда. Он для меня ошибка молодости, только и всего. Кто я была, когда чуть не выскочила за этого гения? Глупая сопливая девчонка с травмированной психикой. А он мастер, мэтр, полубог! Великий гуру, повелитель женщин! Боже мой, какой ничтожный идол!

– Говорят, он близкий друг президента, – напомнила Ада. – Президент с кем попало дружить не станет.

– Я не спорю, Артур талантлив, но. – Василиса рассмеялась. – Он друг всех президентов, министров и прочих высокопоставленных персон. У него в крови интимное влечение к власть имущим. Прямо‑таки либидо. Знаешь, когда‑то я испытывала непреодолимое желание напоить его до потери сознания и украсить его задницу татуировками типа: «Ничего во вред себе», «От денег никуда» или «Ни дня без удовольствий». Потом, правда, передумала. Спасибо хоть, все закончилось быстро и безболезненно. Когда у меня случилась беда, он скромно растворился в пространстве, забрав только мою фотографию и свою зубную щетку. Поступок истинного рыцаря и бессребреника. А за тебя я просто рада. Но неужели ты отдала ему под театр помещение кинотеатра? И что взамен?

Ада гордо выпрямилась.

– За это он отдал мне роль Маргариты. Представляешь, сколько актрисулек готовы были завалиться к нему в койку ради этой роли? Особенно одна рыжая крыска старалась. Но тут я была беспощадна. Хоть в чем‑то, хоть по мелочи, но испортила старому павиану настроение.

И они снова весело расхохотались.

Артур Эдуардович Покровский, о котором подруги отзывались столь неуважительно, был маститым режиссером, лауреатом многих премий и не без оснований считался фельдмаршалом в табели о рангах деятелей отечественной культуры. За плечами у него в творческом багаже было несколько нашумевших фильмов, спектаклей и даже скандально известная рок–опера «Ленин на Пляс Пигаль». Его творческий авторитет подкрепляла общественная работа и дружба с руководителями государства.

Поговаривали, что его дачу отделяет от дачи президента лишь общий невысокий забор, через который они запросто общаются. А вечерами иногда по–соседски пьют чай из самовара. Возможно, сплетники преувеличивали. Но Артур Эдуардович много лет продолжал возглавлять общественный совет при Министерстве культуры, а все его юбилеи и театральные премьеры непременно посещали руководители высшего эшелона власти.

И вот наконец ему удалось пробить давно задуманную идею – мюзикл «Мастер и Маргарита». Затраты на постановку были колоссальными, но режиссер обещал воздать спонсорам многократной прибылью. Против такого искушения не устояли и распределители государственного бюджета. Тоже вложились.

Василиса допила кофе и поставила чашку.

– А ты не боишься? – спросила она.

– Чего? – не поняла Ада.

Василиса покрутила пальцем в воздухе.

– Ну, всякой чертовщины, мистики и всего прочего. Ты же слышала, что «Мастер и Маргарита» приносит несчастье?

Ада взяла со стола массивную золотую зажигалку и прикурила от нее тонкую сигаретку «Вог Слим». Потом слабо улыбнулась.

– Насчет мистики и чертовщины мне поздно бояться. Знаешь, как назывался раньше этот парк?

Василиса напрягла память.

– Не знаю. Просто парк. Нет, вспомнила. Кажется, когда‑то здесь был санаторий. Санаторий имени Воровского.

– Это при советской власти, – подтвердила Ада. – А до революции? Не знаешь? Назывался он «Маргаритина роща». Тут рос прекрасный сосновый лес, несколько сосен от него и сейчас еще сохранились. А лип и сейчас много. Они по краю в ряд растут с таким странным наклоном, и самые толстые ветки у них почему‑то на одну сторону, тоже в ряд. В народе эту рощу прозвали Аллеей виселиц. И вот однажды, это было больше ста лет назад, в Аллее виселиц нашли девушку. Повешенную. Ее звали Маргаритой.

Говорили, что кто‑то слышал ночью, как женский голос звал на помощь. У следствия было три версии: то ли ее повесили грабители, то ли любовник, то ли она сама покончила жизнь самоубийством. Выбрали последнее. Разумеется, как самоубийцу, на кладбище ее хоронить запретили. Но тут один доктор неожиданно купил всю рощу и решил построить в ней лечебницу для нервно больных, наркоманов и алкоголиков. По его приказу в конце аллеи возвели здание лечебницы. Мы в этом здании сейчас и сидим. А рядом он похоронил злополучную Маргариту.

– Слушай, так, наверно, это он ее и убил? – предположила Василиса.

Ада покачала головой.

– Неизвестно. Но ясно, что он был ее любовником. Вскоре лечебница была построена. И тут в округе начали твориться странные вещи. По ночам пациенты видели призрак женщины с веревкой на шее. Они прозвали ее Маргаритой. Им, конечно, никто не поверил – что возьмешь с алкоголиков и наркоманов? Но тут лечебница сгорела, при пожаре погибло несколько человек. Доктор продал больницу и уехал. Новые владельцы отремонтировали здание и снова открыли в нем больницу. При коммунистах здесь был санаторий для нервнобольных, в войну – госпиталь для раненых, после войны – Дом пионеров, а при капиталистах открыли банк. Но время от времени люди продолжают видеть в парке призрак Маргариты и слышат призывы о помощи. И каждый раз ее появление предвещает беду. Как правило – чью‑нибудь смерть, загадочную и страшную.

Василиса замотала головой.

– Хватит, Адка! Налей‑ка мне кофе.

– А может, чего‑нибудь покрепче? – предложила хозяйка.

Василиса на секунду задумалась.

– Не стоит. Лучше просто кофе.

Василиса направилась к кофеварке с задумчивым видом.

– А как ты считаешь, Михаил Булгаков мог слышать про здешнюю Маргариту? Вдруг он тоже знал эту легенду и использовал ее имя в своем романе?

Ада задумалась.

– Вряд ли. Он же здесь никогда не бывал. Что ему тут делать?

И откинулась на спинку кресла.

 

Год

 

В здании Московского Художественного Академического театра царила необычная суета. Это могло означать одно – на спектакле присутствуют высокие гости. По коридорам, в фойе и даже в служебных помещениях слонялись хмурые типы в зеленых шляпах и неброских габардиновых плащах и всем мешали.

Сегодня в театре давали «Пиквикский клуб». Из зрительного зала доносились раскаты гомерического хохота. Двери актерских уборных открывались и закрывались как заведенные. Актеры спешили на сцену или обратно – поправить грим и немного отдышаться перед следующим выходом. Когда в коридор торопливо вышел человек в белом парике, с большим наклеенным носом, в судейской мантии, видом напоминающий паука, к нему, сверкая плешью, метнулся младший администратор.

– Товарищ Булгаков, вам телефонировала Евгения Соломоновна Ежова, просила срочно перезвонить.

В его голосе одновременно слышались подобострастное уважение, поскольку Булгаков был автором литературной редакции пьесы, и легкое пренебрежение, так как известный писатель по причине бедности вынужден был сам играть в своем спектакле небольшие роли.

Булгаков резко остановился.

– Она сейчас дома или снова в психушке?

– Санаторий имени товарища Воровского не психушка, – обиженно поджал губы плешивый администратор, которому довелось провести там пару недель на предмет лечения от запоя. – К тому же Евгения Соломоновна не лечится, а поправляет расшатанные нервы.

– Хорошо, я перезвоню, только позже. Сейчас не могу, тороплюсь на сцену. Сегодня в ложе присутствует товарищ Сталин.

Плешивый администратор замялся.

– Она очень просила. Сказала, что это крайне важно. Вопрос жизни и смерти.

Булгаков замялся. Младший администратор уловил его неуверенность.

– Собственно, она еще на проводе, я не стал класть трубку.

Булгаков решился.

– Ну, хорошо.

Кабинет младшего администратора находился по соседству. Говорить по телефону в гриме было непросто. Булгаков с трудом пристроил трубку под парик.

– Слушаю.

Собеседница говорила тихим, но взволнованным голосом.

– Михаил, это вы? Мне нужно, чтобы вы приехали ко мне. И чем быстрее, тем лучше.

Булгаков смешался. Он искал повод для отказа и не мог найти.

– Вам что‑нибудь привезти? – спросил он, помедлив.

– Да, разумеется, как обычно.

Это означало – привезти люминал. И не только. Писатель нахмурился, насколько позволил громоздкий грим. В последнее время супруга железного сталинского наркома внутренних дел товарища Ежова злоупотребляла не только люминалом, но и морфием.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я приеду сразу после спектакля. Сегодня в театре члены правительства, так что раньше я не смогу. К тому же, после спектакля будет банкет. Но я постараюсь вырваться.

– Постарайтесь, – перебила она его невнятный монолог. – То, что я хочу вам сказать, очень важно. И не только для меня и для вас. От того, что я вам скажу, зависит жизнь и судьба многих людей. Торопитесь, они сделают все, чтобы помешать мне раскрыть их тайну.

Булгаков оторопел.

– Они? Кто такие они? В конце концов, расскажите мне все прямо сейчас, по телефону.

Собеседница колебалась недолго. Потом еле слышно прошептала.

– Нет, не могу. Не по телефону. Это слишком опасно. Просто постарайтесь приехать как можно скорее.

– Хорошо, я постараюсь, – твердо пообещал писатель и положил трубку.

Он очень спешил на сцену, поэтому не обратил внимания на то, какими глазами за ним внимательно следил плешивый администратор.

 








Date: 2015-06-05; view: 317; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2021 year. (0.014 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию