Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Кем бы ты ни был, обнимающий меня





 

Кем бы ты ни был, обнимающий меня,

всё бесполезно без одной вещи.

Честно предупреждаю тебя, прежде чем ты увлечёшь меня дальше –

я не тот, кто ты думаешь, но совсем другой.

Кто мог бы стать моим последователем?

Кто смог бы назвать себя кандидатом на мою любовь?

Этот путь покрыт мраком –

результат неопределён, возможно разрушителен;

Тебе придётся оставить всё остальное –

только я должен быть твоим Богом, единственным и непреложным.

И даже тогда твоё послушание будет долгим и изнурительным,

вся прошлая теория твоей жизни и всё сходство

с жизнями вокруг должно быть отброшено.

Так отпусти меня сейчас, не доставляй себе лишних хлопот –

сними руку с моего плеча,

оставь меня и иди своей дорогой.

Или где-то украдкой в лесу попытайся,

или на гребне скалы, на открытом воздухе

(ведь я не могу появиться в комнате под крышей какого-то дома,

и ни в одной компании,

и в библиотеках я лежу немой, тупой, либо не рождённый, либо мёртвый),

но, быть может, на высоком холме –

сперва проверь хорошенько, нет ли кого на много миль вокруг –

я появлюсь вдруг,

Или, быть может, на плывущем корабле, или на берегу моря,

или на каком-то тихом острове,

и позволю тебе прикоснуться своими губами к моим

долгим поцелуем верного товарища,

или жениха,

ведь я твой жених, я твой товарищ.

Или, если захочешь, я проберусь под твои одежды,

где смогу почувствовать биение твоего сердца,

или прильнуть к твоему бедру.

Унеси меня с собой, когда отправишься в путь по земле или по морю,

ведь для меня достаточно – лучше всего – просто прикасаться к тебе,

и вот так, прикасаясь к тебе, я тихо усну

и унесусь в вечность.

Но эти строки – обман, ты рискуешь быть обманутым,

ты никогда не поймёшь их, не поймёшь меня,

сперва они ускользнут от тебя, потом ещё больше –

и, уж конечно, я ускользну от тебя,

даже когда ты будешь уверен,

что непременно меня поймал, смотри!

Ты увидишь, как я уже вырвался из твоих рук.

Я не для того занимался тем, что писал эту книгу,



чтобы читая её, ты смог всё понять,

Ведь не тот лучше всего знает меня, кто восхищается мной

и хвастливо меня превозносит,

И кандидаты на мою любовь (или очень немногие из них)

не становятся победителями,

И мои поэмы делают не только добро –

они делают столько же зла, а может, и больше,

Потому что всё бесполезно без того, что ты много раз

мог угадать, но так и не угадал – того, на что я намекал.

Поэтому отпусти меня, и иди своей дорогой.

 

Уолт Уитмен

 

11. Маркиз де Сад.

Мне представляется, что медитативный человек никогда не будет проповедовать крест или страдания, вызванные переходом. С другой стороны мы не должны быть наивны на счёт этого, и в любом случае не должны другим показывать неверный путь. Ведь переправа на другой берег растягивает человеческие рамки так, что они могут порваться, и не однажды, но снова и снова. Кто пойдёт на это? Не зря крест является центральным символом христианства.

– Бернадетт Робертс –

 

Сомневаюсь, что существует какая-то другая стадия развития человека, которая прогрессирует так стремительно и в течении такого длительного периода, чем та, в которой находилась сейчас Джулия. Ведь однажды начавшись, этот процесс уже не замедляется и не останавливается. Пока есть топливо, бушует пламя. Каждый день, а иногда каждый час, начинается совершенно новая игра, так как игрок становится совершенно новым человеком – менее обременённым, менее фальшивым, более простым, более пробуждённым.

"О, чёрт, как же плохо идёт процесс! Хочется плакать! Моё тотальное разрушение проходит не так, как я надеялась, поэтому я хнычу и жалуюсь как маленький ребёнок! Какая трусость! Мне так стыдно за себя, хоть даже я знаю – это то, что есть. Никто не обошёл этого. Никому не было легче. Это то, что есть. То, что не могу сделать сегодня, сделаю завтра. Маленькими шажками. Шаг за шагом. По одному. Я могу сделать только то, что могу. Никогда даже не думала, что смогу зайти так далеко, смогу дойти до этой точки. Каждый день я продвигаюсь немного дальше, становлюсь более "готовой", знаю меньше, понимаю больше. Я абсолютно точно знаю, что значит изумляться каждый день, как наивна я была вчера. Да, это казалось невозможным. Не нужно было даже задумываться! Зачем заглядывать вперёд? Чтобы сломать свой дух? Нужно сконцентрироваться. КОНЦЕНТРИРУЙСЯ!!! Следующая вещь – единственная вещь, и она может в любом случае меня убить. Я гляжу на то, что будет после и вижу абсолютную невозможность, но так уже было однажды, и вот, я прошла, так какого чёрта я могу знать? Ни черта! Просто делай следующую вещь. Следующая вещь – единственная."

С Джулией была их семейная собака золотистый ретривер Тилли, потому что таково у них правило: если кто-то пользуется домиком, он берёт её с собой для сопровождения и охраны. С людьми Джулия почти не общалась. Она отправлялась на длинные прогулки, и могла бродить часами по лесу, не наткнувшись на другую хижину. За продуктами она ездила в маленький универсам за двадцать миль от дома. Для чего-то ещё в нескольких часах езды был институтский городок. Для выхода в интернет ей приходилось оплачивать дорогое и ненадёжное беспроводное соединение. Она жила на энергетических батончиках, воде и кофе. Её собака ела лучше, чем она.



 

"Проходя через этот процесс, я стала понимать, кто не проходил через это. Папа Римский не проходил, кто же он такой тогда, чёрт возьми? Далай Лама не проходил, но он, по крайней мере, допускает это. Я думаю обо всех этих засранцах, на которых я смотрела как на богов все эти годы, и меня рвёт. Учителя, менторы, духовные наставники, все так полны себя, но никто из них не заходил сюда, никто не проходил через это, так кто они такие? Никто. Самозванцы. Никчёмные маленькие слюнтяи. Я видела, как великие святые творили чудеса, и я была так потрясена, как будто передо мной явился Бог. О чём я думала? Какое мне было дело до святых и их чудес? Воскрешают мёртвых, достают монеты из задницы, кому это надо?!? Потяни за мой палец, я покажу тебе чудо. Какое отношение имеют чудеса ко всему этому? Я думаю обо всех этих людях, на которых я взирала как на духовных учителей со всей их бесконечной чепухой о высших состояниях сознания, божественной любви, и у меня просто слов нет. Дети, продающие конфеты другим детям – вот что это такое. Я читаю вашу книгу каждый день, Джед. Вы правы, там всё это есть. Иногда я гадаю по ней! Задаю про себя вопрос, открываю книгу, и нахожу в точности то, что нужно, хоть не всегда сразу понимаю это. Вы правы, вселенная волшебна – вся волшебна – я это вселенная, и вселенная это я, и всё это волшебство. Что не является чудом? Нет ничего, что не было бы чудом, ни одной частички, ни одной частички меня. Перед тем, как это написать, я открыла вашу книгу, и вот что я там прочитала:

"Мне нравится счастье, как и всем, но не счастье толкает человека на поиск истины, а бешеное, лихорадочное, рвущееся безумие перестать быть ложью, любой ценой, ради рая или ада. Это не касается высшего сознания, или открытия себя, или рая на земле. Это меч с запёкшейся кровью, гниющая голова Будды, само-жертвоприношение, и любой, кто говорит иначе, продаёт то, чего не имеет."

 

Я знаю вас, Джед. Я знаю, кто вы. Я знаю ту часть, о которой вы не говорите. Я не знаю, где вы, и как попали туда. Ощущали ли вы то же самое? Были ли также напуганы? Разрывало ли вас между страхом и одержимостью каждый момент? Так ли всё было для вас? Правильно ли я всё делаю? Дойду ли я когда-нибудь туда? Но ведь нет никакого "там", верно? Я знаю, в книге вы говорили о том, что на самом деле никогда не верили, что выйдете из этого – но это не означает, что я выйду. Это слишком много. Я не знаю, что меня ждёт на том конце. Я думаю о вас, читаю книгу и цепляюсь за идею, что там должно что-то быть.

Господи, когда я начала так ругаться? Я сижу за клавиатурой и меня переполняет энергия и нет достаточно сильных слов для озарений, которые я пытаюсь сформулировать. Вы правы насчёт перечитывания. Я прочла, что написала в понедельник, и была ошеломлена своей глупостью, своим ребячеством, и я понимаю, что я буду также смотреть на то, что я написала сегодня, хоть и не могу себе этого представить, не могу в это поверить. Я оглядываюсь назад, пытаясь обнаружить те громадные препятствия, с которыми так ожесточённо боролась, преодолевая их, и не вижу их, там ничего нет. Я всё выдумала? Что же, ничего больше нет, кроме мыслей? Если так, тогда что такое мысли? Кто думает? Является ли думающий лишь суммой мыслей без лежащей в его основе реальности? Когда мыслей нет, что остаётся? Не знаю. Не следовало бы так возиться в этих вопросах, это просто мой ум блуждает в полусне.

Спасибо за рекомендацию книги. Это было абсолютно точно! Я так застряла, что думала, всё, конец. Вообще-то я всегда так думаю, но в этот раз всё было иначе. Преграда была такой огромной, что я была уверена, что никогда не смогу с ней справиться, но справилась – просто посмотрела прямо сквозь неё – каждый шаг сам по себе гора. Если бы год назад вы сказали мне, что Маркиз де Сад будет одним из моих духовных учителей, я бы, наверное, вас ударила!"

Несколько раз я, читая её письма, делал замечания, обычно указывая ей в направлении ключа, открывающего ту дверь, где она застопорилась в данный момент. (Я предложил ей энергетические батончики, испугавшись, что она будет жить на одних макаронах и сыре, если в её распоряжении не будет ничего лучшего). Пример с де Садом имеет отношение к пониманию эгоистических мотивов добродетели, или что-то в этом духе. Она застряла в этой области, и оказалось, что "Жюстина" де Сада содержит ключ в точности к этому замку. Эта книга широко распространена, и она могла скачать её из интернета и быстро просмотреть, чтобы найти необходимую часть, поэтому стоило её предложить, несмотря на непривлекательный и духовно неправильный источник. Не думаю, что Маркиз де Сад так уж часто выступает в роли источника верных решений на духовных книжных полках, но не вам выбирать, откуда может прийти ключ. Некоторые ключи у вас уже есть, некоторые необходимо сделать, а некоторые нужно пойти и отыскать.

 

"Я начинаю видеть, что это не то и не другое. Не имеет значения, какую сторону чего-либо ты принимаешь, правую или неправую, если ты принял одну сторону, ты уже потерял – она имеет тебя, владеет тобой. Я ещё не до конца это поняла, но уже начинаю видеть. "Битвы проигрываются с тем же духом, что и выигрываются", сказал Уитмен, и я начинаю понимать, что он имел в виду, то есть результат чего-то напрямую зависит от того, находишься ли ты на уровне этой вещи. Для меня это означает, что ты не свободен от борьбы, если действуешь на уровне борьбы. Не знаю почему, но так это работает. Я пытаюсь понять проблему и грызу её до тех пор, пока в конце концов не дохожу до той точки, где могу понять вопрос, и каким-то образом это всегда приносит ответ. Это не похоже на научное изыскание или на решение уравнения, где нужно найти правильный ответ. Это не ответы на вопросы или решение проблем, это их уничтожение. Когда смотришь на вопрос или проблему с абсолютной ясностью, они исчезают, словно их никогда и не было.

***

На этом чердаке есть нечто большее, чем мои характерные черты. Всё, что составляет моё человечество, находится здесь. Здесь каждая роль, которую я когда-либо играла, каждый костюм, который я когда-либо надевала. Теперь я вижу: ничто из этого не выживет. Ничто. Это я знаю, Джед, я знаю от вас, с ваших слов, из вашей книги. Как вы и говорили, как будто идёшь по горной тропинке, и вдруг поскользнулся и уже несёшься вниз по грязному обрыву на сумасшедшей скорости, и в конце концов это становится твоей реальностью. Вот моя реальность – я несусь с сумасшедшей скоростью вниз по грязному обрыву. Я знаю, это когда-нибудь кончится, даже если я в это не верю, и я знаю, что будет потом, даже если не могу себе этого представить. Первый Шаг это последний шаг, и я знаю, что уже никогда не испытаю твёрдой опоры под ногами – иллюзию твёрдой опоры, вот так. Нет такой вещи, как terra firma, потому что нет firma, только incognita*."
---------
*terra – земля, firma – твёрдая, incognita – неизвестная.
---------

 

Эти отрывки из писем Джулии, представленные здесь не в специальном порядке, выбраны потому, что они отражают сам процесс – как она осознаёт его, как постоянно его открывает, её отношения с ним. Масса её писем очень характерны и не представляют особого интереса. У неё было два основных источника топлива. Одним была мать Джулии, которая принимала преувеличенные размеры в её уме. Другим источником топлива, питающим одни из самых жарких огней, был длинный список духовных учителей, с которыми она встречалась за все эти годы, и которыми она чувствовала себя особенно обманутой. Джулия истратила сотни страниц, критикуя и анализируя различные духовные учения, выясняя, что в них привлекало её, и освещая это в самой себе. Не так ценно узнать о конкретных замках и ключах человека, как наблюдать сам процесс, в котором он обнаруживает замки и подбирает к ним ключи.

 

"Я должна была понять это с самого начала, многое я должна была понять с самого начала. То, что, я думала, будет просто невозможным, теперь кажется в световых годах за пределами невозможного. Я входила на этот концептуальный чердак, предполагая, что здесь будет что поисследовать, разузнать про себя, может быть, сделать чистку и ремонт. Потом я медленно начала понимать, что я здесь не для того, чтобы исследовать, или открывать, или обнаруживать, я здесь не для того, чтобы убираться или перестраивать, я здесь, чтобы уничтожить, выбросить всё, чем бы оно ни было, вычистить всё до голых стен и половых досок, чтобы впустить сюда чистого света и воздуха. И потом, поскольку я объявляю это пространство своим, потом я смогу, если ещё буду существовать, снова начать заносить вещи внутрь, по-маленьку, тщательно отбирая каждую. Ирония в том, что этот бардак это я, так кто же останется, когда весь мусор будет выброшен? Я не притворяюсь, что понимаю это, но я делаю это не как упражнение по самосовершенствованию, я делаю это, потому что должна, потому что "я" это не я, значит "я" должна умереть, и слава богу! А что будет потом, нельзя сказать. Только так я могу назвать это пространство "меня" своим. Я должна была знать это, читая вашу книгу, Джед, но нельзя узнать подобное лишь из чтения книги. Как вы сказали, не подобает смотреть, как учитель делает вычисления на доске, ты должен сделать это сам, иначе ответами будут только слова.

Теперь я начинаю видеть то, чего никогда не могла бы понять, даже если бы вы тысячу раз мне это повторили – я здесь не для того, чтобы очищать пространство, я здесь, чтобы сжигать. Этот чердак должен стать печью, он ей уже становится. Здесь я сжигаю себя. Я уже чувствую жар, процесс уже начался. Вот что здесь происходит. Я пишу эти слова, будучи физически нездорова. Я больна уже много дней от этой нарастающей осознанности. Я скорее умру, чем продолжу. Я предпочла бы любую муку тому, что ждёт меня впереди. Я не могу идти дальше, и не пойду. Я думала, что смогу, но нет. Я вижу впереди то, чего не может быть. Ничего хорошего из этого не выйдет. Никто не выиграет, ничто не улучшится, никакой пользы. Какая польза от ничего? Я должна уничтожить всё, даже добро, даже красоту. Это единственный путь, поэтому я не могу идти дальше. Хорошо, я буду страдать как раб, как узник невежества, мне всё равно. Кем я себя возомнила, решив, что смогу это сделать? Почти никто не смог. Ни одна женщина, тем более мать. Как отвратительно, гадко, ужасно! Всё кончено. Какая я была дура! Меня тошнит от себя, я хочу умереть и покончить с этим."

Каждый шаг это гора. Таков путь.

 

12. Американский путь.

Соединённые Штаты сами по себе
являются величайшей поэмой.

– Уолт Уитмен –

 

Несколько лет во мне зрела удивительная идея, но до тех пор, пока фонтан белого кита не обрызгал меня, она не могла никак стать определённой. "Моби Дик" Мелвилла, по-моему, является кульминационным моментом этой идеи, и суть её такова:

Америка задала всем перцу по части духовности.

Я с уверенностью заявляю, что американский искатель может достичь того же или даже больше с родным языком и в родной стране, чем он мог бы достичь в поисках по всему востоку вплоть до Будды.

Современному искателю не нужно верить, что ответы, которых он ищет, скрыты где-то в далёких странах, в старинных текстах, в иностранных языках. Мы производим настолько же отважные и умеющие ясно говорить души, как и везде на востоке. И хотя это и не обязательно, теперь мы можем с лёгкостью обойтись без Индии, Японии, Китая, Тибета и прочих. Всё, что необходимо, есть прямо здесь, в нашем собственном языке, в нашем приблизительно отрезке времени.

Я говорю это совсем не в духе противостояния востока и запада. Я просто делюсь своим очень интересным наблюдением: Америка это не духовный третий мир. Нам не нужно становиться археологами духа, в отчаянии скитаясь по эпохам и по миру, словно то, что мы ищем, находится лишь в почти недосягаемых уголках, или дальше. Наше собственное время и место обеспечивают нам всё, что необходимо. Наши люди совершили свои путешествия и вернулись, чтобы рассказать нам на нашем собственном языке о том, что они обнаружили.

Куда бы ты ни пошёл во времени или пространстве, реальная ситуация искателя всегда одинакова – больше значит меньше; переводы ненадёжны; духовность, которая служит обществу, не то же самое, что духовность, которая служит индивидуальности; эго правит бал, и 99,99% так называемой мировой мудрости, западной и восточной, также полезны для целей пробуждения, как стакан тёплых слюней с волосами.

Тьфу!

Сказав об этом так красноречиво, я ограничусь следующим списком наилучшей и оригинальной "Американской духовности":

Если бы я мог взять только Библию, Тору и Коран или "Курс чудес", я бы выбрал "Курс чудес".

Если бы я мог взять только Лао Цзы или Торо, я выбрал бы Торо.

Если бы я мог взять только Руми или Уитмена, я выбрал бы Уитмена.

Если бы я мог взять только "Махабхарату" или "Моби Дика", я выбрал бы "Моби Дика".

Если бы у меня были только Упанишады, Дхаммапада и Сет, Авраам и Михаил, я оставил бы ченнелинги.

Если бы у меня был выбор между всей мировой мистической литературой и работами американских исследователей сознания – Теренс МакКенна, Станислав Гроф, Майкл Гарнер, Кен Кизи, Джон Лилли, Тим Лири, et al, я взял бы последних.

И наконец, рискуя быть духовно правильным, если бы у меня был только один выбор, или если я мог бы посоветовать только одну вещь, это был бы сборник работ Дипака Чопры. Мой совет всякому, кто хочет познать истину, приобрести его, но немногие, кто чтит истину концептуально, готовы к её реальности. Большинство духовных искателей хочет сладких снов, а не уничтожения сонного царства. Доктор Чопра, во многих своих книгах, извлёк всё лучшее, что могут предложить все мировые религии и системы мышления, и перегнал это в чёткое и ясное выражение субъективной реальности и нашем месте в ней. Для тех, кто желает создать больше здоровья, богатства и счастья для себя и своей семьи, больше мира и процветания для общества, светлого будущего для планеты и человечества, работы д-ра Чопры представляют бесценный и несравнимый ни с чем источник.

Этот список ресурсов можно продолжить, конечно, и его стоило бы расширить за пределы американских берегов, но я бы хотел составить более короткий список, а не более длинный. Чем меньше, тем, определённо, больше, когда завершающий итог всей мудрости, западной и восточной, это "Думай сам и выясни, что есть истина".

Тому, кто вежливо возразит, что восточные учения предлагают более глубокие, более богатые уровни утончённости и искушённости, чем более молодые и буйные американцы, я отвечу, что пробуждение это дело молодых и буйных, и тот, кто ищет ещё более глубоких слоёв понимания, попросту исполняет программу эго по застойности и самосохранению.

Я не хочу здесь трепаться об американцах, потому что принимаю эту националистическую позу наполовину в шутку (потому что, в свою очередь, я вижу мало общего между духовностью и истиной), но если кто-то будет спорить, что невоплощённых существ вряд ли можно назвать американцами, я бы ответил на это, что эти самые существа – возможно, словесно – пришли через американские ченнелинги. Точно так же, некоторые из названных воплощённых существ родились не в Америке, но проделали свою важную работу именно здесь, поэтому всё указывает на это: молодая и буйная Америка это духовный центр современного мира.

 

***

Герман Мелвилл и Уолт Уитмен родились с разницей в два месяца и умерли семьдесят три года спустя, с разницей в шесть месяцев. Это наводит на размышления, хотя не знаю, о чём.

"Моби Дик" это не роман, а "Листья травы" это не поэма. Уитмен и Мелвилл не были просто авторами или философами, сидевшими за своими письменными столами и размышляющими о смысле жизни – догадываясь, предполагая, выстраивая сложные теории. Они были грубо отёсанными, своенравными людьми, глубоко включёнными в жизнь. Мелвилл плавал по морю, занимался китобойным промыслом, жил в чужих землях среди экзотических народов. Уитмен ухаживал за ранеными и умирающими в госпиталях во время Гражданской войны, заботясь о мужчинах и юношах в их предсмертных муках.

Уитмен и Мелвилл были пионерами, исследователями неизведанных стран, картографами реальности. Они не входят в рамки или компетенцию литературных критиков и обозревателей. Уитмен не с самого начала был поэтом, он был простым парнем, пытающимся понять свою ситуацию, который придумал непринуждённый стиль письма, подходящий для выражения того путешествия, через которое он прошёл, того человека, которым он стал, и того мира, каким он предстал перед этим новым человеком. Мелвилл не был с самого начала писателем, он просто совершил путешествие и рассказал об этом историю. Можно сделать любопытные наблюдения о персонажах, встречающихся в "Моби Дике" – что они могли олицетворять, кем они могли быть в реальности – но в конечном итоге, конечно, все они – Герман Мелвилл.

Вот что написал Натаниель Хоторн после встречи с Мелвиллом:

 

"Мелвилл, как всегда, начал рассуждать о Провидении и о загробной жизни, и обо всём, что лежит за пределами человеческих знаний, и доложил мне, что "уже почти понял, как самоуничтожиться", и похоже, он не остановился на этом, и, я думаю, он никогда не остановится, пока не дойдёт до определённого убеждения. Удивительно, как он держался – всё время, пока я знал его, и, возможно, задолго до этого – в странствиях туда сюда по этим пустыням, так же угрюмо и монотонно, как песчаные дюны, среди которых мы сидели. Он не может ни верить, ни быть спокойным в своём неверии, и он слишком честен и смел, чтобы не попытаться сделать то или другое. Если бы он был религиозным человеком, он был бы одним из самых истинно религиозных и благоговейных людей, у него очень возвышенная и благородная натура, больше заслуживающая бессмертия, чем большинство из нас."

В главе о Уитмене "Поэт космоса" в своей книге "Принимая вселенную" Джон Бэрроуз пишет:

"Позволю себе заметить, что чем бы ни были "Листья травы", это не поэзия в том смысле, в котором это слово используется в мире. Это вдохновенная речь, но она не попадает ни под одну обычную классификацию поэзии. Почитатели Уитмена приходят за его поэзией не больше, чем приходят к океану за ракушками и разноцветными камушками на пляже. Они приходят к нему, чтобы прикоснуться к его духу, чтобы подкрепиться и освежиться его отношением к жизни и вселенной, за его крепкой верой, его симпатиями ко всему миру, за широтой его взглядов, и мудростью его речей."

 

 






Date: 2015-05-22; view: 209; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2019 year. (0.017 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию