Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Старая Деревня преображается безлунной ночью





Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

 

Я вернулась домой в шестом часу. Родители с работы еще не пришли, да оно и к лучшему. Вид у меня был колоритный – аж люди сторонились в общественном транспорте. Вся насквозь пропахшая дымом, по уши в грязи и известке, лицо в черных разводах от липкой сажи, куртка разорвана по шву – видно, за что‑то зацепилась, пока летела сквозь перекрытия, пятки болят, спина в синяках… Прямо от дверей я ринулась в ванную и провела там не меньше часа, стирая одежду и отмываясь сама. Мой замечательный фонарик так и сгинул, остался на третьем ярусе. Зато рюкзак уцелел, а вместе с ним и добытое сокровище – обрывок загадочного текста.

За окнами было тепло и зелено, со двора доносились детские голоса. Благоухая персиковым шампунем, я вышла из ванной, закуталась в мамин купальный халат, налила чаю, сделала пару бутербродов и с полчаса сидела у стола и сушила волосы, ни о чем не думая, молча наслаждаясь тишиной, чистотой и покоем. Потом пошла в прихожую, где рядом с двумя монстрами, похожими на лапы больного проказой крокодила, – моими кроссовками – валялся грязный и пыльный рюкзак. Стараясь не запачкаться, я достала из внешнего кармашка свою добычу, вернулась с ней на кухню, расправила лист и принялась изучать его. «Истинный целитель знает…» Кто это такой, и что он там знает? «Я выхожу из тьмы луны…» Кто это «я»? Может, в том тексте таится скрытый смысл? Да‑да, наверняка так и есть. Символический язык, зашифрованное послание. Из детективных романов мне было известно, что каждый шифр имеет свой ключ. Значит, нужно искать ключ.

Поскольку после ванны меня разморило, то разум обратился на поиски легких путей. «Господи, да что я мучаюсь? – лениво думала я, вертя в руках лист. – Завтра съезжу, покажу его Хохланду. Наверняка он знает, что означает эта тарабарщина. Или к Антонине обращусь – кстати, и ехать далеко не надо».

Я перебралась к телефону. У Хохланда никто не брал трубку. У Антонины незнакомый женский голос сообщил, что наставница уехала отдыхать – «буквально вчера, ах, как вам не повезло; да, до конца лета, на Украину, к родственникам. Нет, позвонить туда никак нельзя, извините…»

Новость меня огорчила. Антонина была мне нужна здесь: во‑первых, я так и не посоветовалась с ней, как вести себя с Хохландом, чтобы его от меня не слишком тошнило, а во‑вторых, в глубине души я рассчитывала на ее помощь, если дела с библиотекой обернутся как‑нибудь не так.

Золотые лучи вечернего солнца дрожали на паркете. За окном черной вспышкой промелькнула птица.

«А погода‑то какая хорошая! – неожиданно обратила внимание я. – Классный июньский вечер, сейчас только гулять!» Я захотела было позвонить Маринке, помириться и пригласить съездить в Озерки искупнуться, но и по ее номеру в трубке слышались только долгие гудки. «Бродит где‑то… без меня. Ну и ладно, – миролюбиво подумала я. – Пойду погуляю одна».

Сборы вопреки ожиданиям затянулись надолго. Пока я искала купальные принадлежности, пришла с работы мама и устроила выволочку за кроссовки и рюкзак, а потом не отпускала, пока не приготовила ужин; не успела я поужинать, как явился папа, и мы проболтали с ним еще с полчаса «за жизнь». В общем, когда я наконец вышла из дома, был уже девятый час, и солнце ощутимо клонилось к закату.

Я шла к метро, помахивая пакетом с купальником и полотенцем, и бездумно глазела по сторонам – как небо постепенно меняет цвет с лазурного на малиновый, как ветер полощет зеленые кроны старых кленов у дороги, – и всеми порами впитывала нагретый за день воздух, пахнущий бензином и сиренью. После утренних приключений я испытывала потребность разгрузить как мозги, так и нервную систему, и купание для этого казалось мне в самый раз. На Савушкина я попала в плотный людской поток, тоже стремящийся к метро: в основном молодежь, девчонки и парни, с пивом в руках, загорелые и еще не очень, ехали оттягиваться в центр, либо в Озерки, либо на Крестовский – а куда еще можно пойти в такую шикарную погоду?

До метро мне оставалось метров пятьсот, когда улицу Савушкина накрыла тень и все теплые живые краски уходящего дня вмиг стали холодными и сумрачными. Как‑то вдруг ощутимо похолодало. Я подняла глаза и увидела, как край багрового солнца скрывается в быстро наползающей с запада сизой туче. «Вот, блин, выкупалась», – ругнулась я. Дольше надо было собираться! Я ускорила шаг, надеясь, что до Озерков эта туча не долетит. Но туча оказалась шустрой. До метро было еще топать и топать, а небо окончательно затянуло, и улица Савушкина погрузилась в полумрак. На закате начало погромыхивать. Где‑то вдалеке магниевой вспышкой блеснула зарница. Толпа вокруг меня как‑то незаметно рассосалась. С неба накатил легкий шелест дождя. Холодные капли застучали по голым плечам, с каждым мгновением все сильнее и чаще. Я подумала, что надо бы спрятаться, пока не началось.

Я успела. Только я шмыгнула под раскидистый клен, как шелест дождя превратился в грохот ливня. Прямо надо мной грянул гром. По асфальту побежали ручьи. Вода пузырилась и булькала, как будто кипела в лужах. В воздухе повисла водяная дымка – это разбивались мелкие капли. Я стояла и смотрела на это холодное кипение воды, чувствуя радостное возбуждение. Мне всегда нравились грозы.



Я простояла под кленом минут пятнадцать, растворяясь в глухом грохоте ливня и высматривая в небе вспышки молний. Потом это дело стало мне надоедать. Ливень не подавал никаких признаков завершения, небо плотно обложили иссиня‑серые тучи; к тому же холодные капли начали просачиваться сквозь густую листву. Все шло к затяжному дождю, который безнадежно срывал мне планы на вечернее купание.

«Черт, когда же он закончится!» – бормотала я, ежась от холода и сырости. Похоже, мне предстояло идти – вернее, бежать – обратно домой. Неожиданно мною овладел приступ упрямства. В конце концов, мастер я или кто? На что меня учили целый год управлять реальностью, если я не могу справиться с такой пустяковой проблемой, как дождь? Тут ведь даже не требуется трансформировать материю – достаточно просто вызвать ветер, чтобы он отогнал эту несвоевременную тучу куда‑нибудь в Купчи‑но или, еще лучше, на Финский залив. Где здесь творчество? А если нет творчества, то я ничего и не нарушаю!

Приняв решение, я развеселилась. А потом сосредоточилась и начала представлять себе ветер. Северный ветер, студеный и мощный, из тех, что стремительно гонит по небу облака, но почти не чувствуется внизу; из тех, что кажется далеким дыханием какого‑нибудь недоброго божества, о котором невольно думаешь: хорошо, что он там, а я тут… Прошла минута, потом вторая, и что‑то в природе изменилось. Я еще не ощущала этого дыхания, и тучи все так же неспешно и тяжело ползли по небу, но уже чувствовала – заработало. Процесс пошел.

Под ненадежную крышу из живых листьев вдруг впорхнула бабочка‑лимонница. Наверно, она тоже пряталась от дождя. Бабочка расположилась прямо на моей руке, медленно шевеля крыльями.

– Привет, – сказала я ей. – Расслабься, сейчас дождь пройдет, и просохнешь.

Бабочка раскрыла крылья. Мне почудилась какая‑то неправильность.

«Они же только что были желтые, – сообразила я. – А теперь стали серые…»

Не успела я осмыслить этот факт, как бабочка удивила меня еще больше. Она исчезла. Не улетела, а просто растворилась в воздухе.

Что‑то пошло неправильно. Я быстро выглянула из своего убежища, осматривая улицу. Дома и деревья почти скрылись в водяной дымке. Шел дождь. Людей не было. В потоках ливня все казалось серым, бесцветным. Дождь смывал улицу Савушкина, как мы на уроках живописи смывали неудачные акварели. Вот пропал один дом, вот второй… Вот тротуар устремился куда‑то вверх, а проезжая часть, наоборот, опустилась вниз… Вот из пелены дождя, выше самых высоких домов, выступили толстые корявые ветки деревьев… Все происходило тихо, плавно, бесшумно. Я наблюдала за этими метаморфозами, оставаясь на месте, не суетясь и не делая пока никаких выводов, – просто ожидая, чем все кончится.

Когда прекратились неуловимые трансформации реальности, прекратился и дождь. Я обнаружила, что нахожусь в густом лесу, на берегу реки.

Быстрая, но тихая река со странной, непрозрачной темной водой устремлялась строго на восток. Ее русло в точности соответствовало улице Савушкина. Дома по сторонам исчезли – их место заняли лесистые склоны, уходящие куда‑то вверх. Если бы не морось в воздухе, я бы, наверное, увидела горы – что‑то подсказывало мне, что я нахожусь в горном ущелье. Со всех сторон высились перламутрово‑серые стволы огромных деревьев, покрытых капельками росы.

Куда же я попала? Ненароком провалилась в чей‑то домен, как прошлой осенью? Неприятное какое‑то место – безлюдное, бесцветное… На меня вдруг ледяным шквалом нахлынули воспоминания прошлой зимы: мертвая Новая Лахта, кровавые руны, мир поля и Князь Тишины, предостерегающий меня: «Если мир вокруг тебя становится серым и исчезают люди, это признак опасности…» Мне внезапно стало зябко. Я нервно огляделась по сторонам, словно ожидая появления неведомых чудовищ из тумана. В невидимых кронах деревьев шелестел ветер, в реке булькала вода…

Я попыталась проанализировать ситуацию. Что происходило перед тем, как меня сюда занесло? Началась гроза. Я спряталась под деревом. Вызвала ветер. Прилетела бабочка…

Вызвала ветер… Может, дело в этом? Недаром же нам запрещали прибегать к Чистому Творчеству вне школы!

И в библиотеке, на третьем ярусе, было то же самое: я попыталась вырастить лестницу из штакетины, и мир сразу стал серым…

Где я? И что мне теперь делать?

Между тем дождь совсем прекратился, и морось в воздухе быстро рассеивалась. Я увидела горы, гряда за грядой мягкими волнами поднимающиеся к темно‑серому небу. А над горами мерцали звезды: целые россыпи, незнакомые созвездия и скопления. Темнее вокруг не становилось, скорее наоборот. Туман ушел, и окружающий пейзаж приобрел четкость, и я увидела то, чего не замечала раньше, – метрах в пятидесяти слева от меня над рекой легкой аркой нависал мост.

Поколебавшись, я решила перейти на другую сторону реки. В быстром, почти черном потоке ничего не отражалось: ни я, ни деревья, ни звезды. От моста вдоль реки вела в лес широкая тропа. Я подумала, что все равно заблудиться в таких условиях невозможно, и пошла по ней куда глаза глядят.

Рядом со мной река молча несла на восток свои чернильные воды. Может, от нее и пошло название района – «Черная речка»? К настоящей, убитой и загаженной Черной речке это название подходило слабо. Эта же молчаливая река казалась слегка не от мира сего – и я бы не удивилась, если бы она брала начало в каком‑нибудь другом домене и в другой же домен впадала.

Через четверть часа лес на другой стороне реки расступился. Моим глазам предстал холм, на вершине которого росло уходящее в небо дерево со светло‑серой корой, наподобие березы. Под сенью его ветвей теснилась деревенька – первые настоящие дома, которые я увидела в этом домене. Аккуратные уютные избушки, и во всех окнах звездочками горит свет. Напротив холма через черную реку был перекинут мост. Я обрадовалась сильнее, чем сама ожидала. Свет! Люди! Я не раздумывая кинулась к мосту.

Беги я чуть быстрее, наверно, там бы и сгинула: у моста отсутствовал средний пролет, как будто его разрушили специально. Я успела затормозить на самом его краю и долго ругалась, бессильно глядя на деревушку на той стороне. Но вскоре, приглядевшись к постройкам, я удивилась по‑настоящему: метрах в ста от подножия холма стояла наша художка. Стены ее были такие же серые, как все в этом мире, и в темных окнах не горел свет, но это несомненно была она.

«Ничего не понимаю», – растерянно подумала я. Что в нормальном мире слева от художки? Сквер, клумбы, скамейки, потом церковь – «первая ротондная церковь в Петербурге», как нам рассказывали на краеведении. И еще кое‑что вспомнилось из тех уроков: возле церкви, там, где сейчас был сквер с клумбами и скамейками, в советские времена стоял какой‑то заводик, а до того – кладбище… Если черная река этого мира соответствует улице Савушкина, то кладбище располагалось как раз на месте приятной деревушки.

После этих мыслей я как‑то утратила интерес к ее обитателям, и разобранный мост перестал меня раздражать.

Я уже собралась идти обратно, когда мне на ум пришла замечательная мысль. Если в этом мире есть художка, то почему бы в нем не быть и сожженной библиотеке?! И там уж точно нет никакого сторожа!

Я решительно повернулась спиной к реке. От широкой тропы в горы вело множество мелких, которые я сразу не заметила. Я выбрала подходящую по направлению, и начался подъем – деревья, звезды, безлюдность и тишина.

 







Date: 2015-05-19; view: 424; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2022 year. (0.021 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию