Главная Случайная страница



Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?


Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника







Эскадрилья 69. За прошедшие пять суток подполковник Эгец, командир одного из лучших подразделений ВВС мира, без всякого преувеличения





За прошедшие пять суток подполковник Эгец, командир одного из лучших подразделений ВВС мира, без всякого преувеличения, поспал где‑то около двенадцати часов. Все остальное время он напряженно работал.

Первым делом он, не обращая внимания на коллективное возмущение пилотов, прихватизировал общественный кофейный автомат – перетащил его в свой кабинет и сменил патрон. Вместо «Максвелл‑хаус Регуляр», дешевого и дерьмового кофе, отдающего по приготовлении жженой резиной, он поставил дорогой «Чибо Голд», специально съездив за ним в Тель‑Авив. Таких патронов он прикупил несколько – понимая, что сидеть придется долго. Там же он купил несколько баллонов хорошей минеральной воды, и все это привез на базу. Потом он съездил домой и привез целый багажник самой разной литературы – россыпью. Все это он сам, никому не доверяя, затащил в кабинет.

Потом приехал Миша, пэвэошник из главного штаба ВВС с таким странным именем. Его имя здесь никого не интересовало – Миша так Миша, в эскадрилье тоже были русские. Другое дело – что летчики начали проявлять повышенный интерес к тому, что должно происходить в здании штаба, а потому комэск Эгец назначил старшего и определил для истребителей‑бомбардировщиков, ему подчиненных, интенсивную программу тренировок на неделю. Самые опытные из пилотов уже начали кое‑что понимать – полет на предельно малых, тренировки в применении высокоточного оружия по защищенным целям, как апофеоз всего – операции типа Wild weasel, «Дикая ласка». Уничтожение систем ПВО противника при активном противодействии последних. Среди пилотов эскадрильи, в основном молодых, не было опыта именно в таких операциях, последние операции такого рода были в начале восьмидесятых, в жестокой войне с Сирией, а заодно – и с Советским Союзом. У Эгеца же подавляющее большинство пилотов в те времена благополучно ходили в школу и мечтали стать летчиками, до дыр зачитывая газеты и журналы, где рассказывалось о героических подвигах израильских асов над Голанскими высотами. Девяностые, когда они начинали служить, не были отмечены сколько‑нибудь серьезной войной «не в одни ворота», когда самолеты должны не только максимально точно сбросить свой бомбовый груз – но и умудриться выжить, не попасть на прицел зенитных ракет или сирийских асов, большей частью во время атаки матерящихся последними словами на великом и могучем. Подполковник Эгец вполне трезво оценивал свое воинство и знал, что долгие годы без настоящей войны не пошли израильским ВВС на пользу. Больше всего он хотел бы сейчас заместить этих желторотых, по сути, юнцов – условные тренировки над своей территорией не в счет – теми асами, с которыми он летал на штурм противовоздушной крепости Феба. Но это было невозможно – кто списан по здоровью, кто не пойдет обратно даже на аркане, и все, абсолютно все не имеют практики на F‑15I. Он мог назвать нескольких, кто летал на первом варианте этой машины F‑15A, только‑только поступившей на вооружение к началу Мира Галилее[21], – но и их пришлось бы серьезно и долго переучивать. Поэтому основной упор в программе обучения подполковник Эгец сделал на уничтожение расчетов ПВО и пообещал через неделю устроить зачет.



Миша приехал на базу к вечеру первого дня – с водой, кофе, переносным холодильником, небольшим вентилятором и ноутбуком. Как видно, мысли двух офицеров относительно того, что им понадобится во время вынужденного затворничества, совпадали.

Заперев на ключ дверь и взяв для себя три дня на подготовку, офицеры приступили к составлению плана операции. Один с точки зрения истребителя‑бомбардировщика, другой – с точки зрения офицера ПВО страны. Как минут эти три дня – они сравнят то, что у них получилось, попробуют отстоять свой план и доказать несостоятельность другого. Два офицера отлично дополняли друг друга. Потом они внесут коррективы, объединят два плана – нападения и защиты – в один и представят его на утверждение генералу Ядлину.

Прежде всего подполковник Эгец, используя Интернет и свои записи, не пожалел нескольких часов для того, чтобы ознакомиться с такими же или схожими операциями, которые имели место в прошлом. Историю надо знать, чтобы не допускать допущенных ранее ошибок. Записав на листе бумаги короткий список операций, подполковник вышел в Интернет и погрузился в его бездонные воды.

Таких операций он вспомнил четыре. Первая – «Удар грома», операция, проведенная в тысяча девятьсот семьдесят шестом году ВВС Израиля по доставке группы спецназа – батальона Сайарет Маткаль в полном составе в Уганду, за четыре тысячи километров от Израиля, чтобы освободить израильтян, находившихся в ранее захваченном террористами самолете. Самолет находился на территории Уганды, в аэропорту Энтебе и помимо четверых террористов охранялся солдатами угандийской армии. Диктатор Уганды Иди Амин относился к Израилю враждебно.

Интерес представляло то, как была организована доставка спецназа. Четыре транспортных самолета типа С‑130, в которых находились сами спецназовцы, их техника, в том числе черный «Мерседес», такой же, как у диктатора, и было место для заложников. Этим самолетам предстояло проследовать через территории сразу нескольких государств, а потом совершить посадку на аэродроме, возможно, прикрытом зенитной артиллерией – они не знали точно, как прикрыт аэродром. С‑130 – это тяжелый и неповоротливый самолет, от очереди ЗУ‑23‑2 он не сможет ни уклониться, ни ответить. Самолеты проследовали к цели без истребительного прикрытия, на предельно малой высоте, прижавшись друг к другу на недопустимо малое расстояние, да еще и ночью. Это был смертельный риск – в любой момент самолеты могли столкнуться в воздухе, – но риск оправдал себя. Наведение самолетов на цель осуществлялось с «Боинга‑707» компании «Эль‑аль», за штурвалом которого сидел сам главнокомандующий ВВС Израиля генерал Пелед. В итоге самолеты проследовали над половиной Африки так, что на радарах их принимали за один самолет – по легенде это был британский самолет, везший военное оборудование. Так же без происшествий они совершили посадку и потом взлетели, доставив спасенных заложников домой. Это был оглушительный успех.



Но единственное, что извлек из этого подполковник, – схема наведения с гражданского самолета. У него появилась мысль насчет этого. Возможно, еще какая‑то легенда – хотя подо что можно залегендировать истребительную или истребительно‑бомбардировочную эскадрилью, он не представлял. Что же касается остального – ничего из указанного опыта не подходило. Если бы у Иди Амина были С‑300 и истребители ПВО – операция сорвалась бы. В Энтебе ждал гражданский аэропорт, прикрытый кое‑как обученными солдатами, а не подземные ядерные и ракетные центры, прикрытые системами ПВО всех типов и классов.

Вторая история была ближе к тому, что они собирались совершить. Это была попытка ликвидировать диктатора Ливии Муамара Каддафи точным ударом истребителей‑бомбардировщиков как базовой, так и палубной авиации. Основную задачу по поражению наземных целей исполняли истребители‑бомбардировщики F‑111, взлетевшие с аэродромов в Великобритании и дозаправленные по пути к цели, и флотские А6, взлетевшие с авианосцев. Палубные F‑18, для которых это был дебют, должны были поразить средства ПВО Ливии, включая самые опасные – дальнобойные типа С‑200, установленные в районе окрестностей г. Сирта. Эта задача была выполнена. Потом те же самые Хорнеты с авианосца Coral Sea вместе с палубными штурмовиками типа А‑7 нанесли удары по позициям SA‑2 SA‑3 и мобильных SA‑8 Оса в окрестностях Триполи и Бенгази. Использовались самые современные на тот момент ракеты AGM‑88 Harm, при этом мобильные ЗРК типа Оса подавить так и не удалось, хотя только по целям в окрестностях Бенгази было израсходовано больше тридцати ракет. Работа локаторов типа SA‑5 тоже фиксировалась после нанесения по ним удара ПРР – а это значит, что Гаммоны считать подавленными тоже было нельзя, и почему они не нанесли удар – оставалось загадкой. Не взлетели истребители ПВО, не прикрыли ракетные комплексы ПВО от ударов ПРР, несмотря на то что ударов по аэродромам не наносилось, у американцев не хватило на это сил. Операция была проведена с минимальными потерями, и хотя сам Каддафи остался цел и невредим, было признано, что цель операции достигнута. Подполковник же, посчитав расход ракет, особых поводов для радости не видел. При таком расходе ракет самые опасные – мобильные ЗРК остались неподавленными, с комплексами Гаммон тоже непонятно что. И это при том, что удары наносились авианосными группами с трех авианосцев по целям на побережье, им не приходилось лететь больше тысячи километров, чтобы нанести удар. При необходимости – можно было быстро вернуться на авианосец, дозаправиться, перевооружиться и снова нанести удар, а у них такой возможности не будет. Да, с тех времен HARM неоднократно модернизировали, подполковник знал, что у первых ее серий были большие проблемы, он сам как эксплуатант составлял отчеты для фирмы‑производителя о применении этих ракет и выявленных недостатках. Конечно, большинство из них устранили – но и системы ПВО с тех пор шагнули на новый качественный уровень. У них, в отличие от американцев, будут ограничения как по времени, так и по носителям – повторный удар при необходимости они уже не смогут нанести. Если системы ПВО не будут подавлены – ударной группе останется только поворачивать назад.

F‑111… Когда их снимали с вооружения в США, подполковник не раз писал докладные о том, что такие машины можно и приобрести с последующей модернизацией, тем более что продавали их очень недорого. Но приобрела только Австралия. Да, устарел самолет – но тащит четырнадцать с лишним тонн боевой нагрузки, а при полете в режиме следования местности на предельно малой ни один американский самолет последнего поколения не может с ним сравниться. Все дело в многократно охаянных крыльях с изменяемой стреловидностью – подполковник видел, как они работают на Миг‑23, их основном противнике в те времена, когда он служил, и не разделял мнения скептиков. Изменяемая стреловидность очень расширяет спектр возможностей самолета. Что на его «Игле», что на F‑16I при полете на низкой высоте с полной боевой нагрузкой трясет и болтает, как на русских горках, в то время как самолет с выставленными на максимальный угол стреловидности крыльями в таких условиях – как на ковре‑самолете летишь. Боевой радиус – больше двух с половиной тысяч, это на тысячу больше, чем на его «Игле». Его заявки на приобретение F‑111 отклоняли по двум причинам: первая – американцы выделяли военную помощь только на покупку новых самолетов, вторая – как только у Израиля появятся самолеты, которые можно заносить в список стратегических, противостояние на Ближнем Востоке вступит в новую фазу. Как будто у Хусейна не было в свое время Ту‑22.

Кстати – самолеты F‑111 в США есть на консервации. Возможно – стоит потребовать их приобретения, специально под эту операцию. Несколько машин с такой дальностью полета и с такой боевой нагрузкой будут в их деле как нельзя кстати.

Третья операция – то, что они делали в Ливане, их схема выполнения операций Wild weasel. Для подавления сирийских ЗРК они привлекали целый комплекс разнообразных средств нападения и подавления. Первое – это Б‑707, оснащенный комплексом Elint – он осуществлял радиоэлектронное противодействие сирийским радарам, ставил помехи и выдавал ложные цели. Второй компонент – это самолет E2 Hawkey, с которого тоже ведется РЭБ и главная задача которого – управление беспилотными разведчиками типа Scout. Тогда они были невооруженными, сейчас есть и вооруженные ракетами варианты. И тот и другой самолет считаются особо ценными, их прикрывают от Мигов самолеты F‑15. Первым идет по местности беспилотный Скаут, на нем стоят уголковые отражатели, чтобы он давал картинку как атакующий полноразмерный бомбардировщик. Его задача – заставить сирийских зенитчиков включить РЛС и засечь их местонахождение. Как только это происходило – самолет Е2 сообщал координаты сирийской РЛС самолету Wild weasel – его роль исполнял F4 Phantom, старик времен еще Вьетнамской войны. Наводимая с Е2 «Дикая ласка» подкрадывалась, маскируясь холмами и горами – и внезапно наносила удар ракетами Standard или Shrike, после чего немедленно покидала поле боя. Если повторный проход Скаута показывал, что локатор уничтожен, – Е2 вызывал истребители‑бомбардировщики типа Kfir с кассетными бомбами – они наносили удар уже по установкам ЗУР, которые не получали данные от локаторов и не могли ответить. Как раз на Kfir и летал подполковник, тогда еще не бывший подполковником и командиром эскадрильи, а бывший простым летуном с начисто сорванной башней. Вся эта процедура занимала довольно значительное время, зачастую «Дикой ласке» не удавалось поразить РЛС – и тогда начиналось все сначала, а то и на другой день. Это была тонкая, кропотливая, требующая времени работа, она не терпела спешки – за спешку пришлось бы расплачиваться техникой и жизнями. Надо сказать, что сирийцы и русские быстро придумали меры противодействия и сильно осложнили им работу. Вокруг РЛС стали ставить установки ЗУ‑23‑2 и еще более опасные ЗСУ‑23‑4 на гусеничном шасси и с собственной РЛС наведения. У них была двойная задача – сбивать Скауты, проводящие разведку, и не давать самолетам противника наносить удар с предельно малых высот, прячась за холмами. Иногда русские разгадывали направление подхода самолета Wild weasel и ставили на ее пути замаскированную Шилку – если ее не обнаруживали вовремя и она открывала огонь, то уцелеть было почти невозможно. Если позволяло техническое оснащение – то недалеко от одной РЛС ставили еще одну и включали ее в случае, когда была поражена первая и над ней прошел Скаут, подтверждая поражение РЛС. Тогда прилетевшие Kfir встречало море огня Шилок и точные пуски ракет по данным второй РЛС – как‑то раз в это месиво попал сам подполковник Эгец и едва успел катапультироваться. А вот кое‑кому повезло меньше.

У них, естественно, не будет возможности подавлять систему ПВО таким образом. Один удар – и все, они должны пробить брешь одним ударом и через нее проникнуть в охраняемую зону сразу большими силами, развивая успех во всех направлениях. Но сама по себе идея использования БПЛА в качестве оружия для подавления локаторов ПВО неплоха, тем более что современные БПЛА могут нести вооружение и нанести удар по локатору сразу по обнаружении, не дожидаясь подхода «Дикой ласки». Проблема заключается в том, что у БПЛА не слишком велика дальность полета, а удар нужно наносить сразу по всем точкам, и очень скоординированно. Нельзя допустить, чтобы удар по одной установке или одному локатору поднял на ноги всю систему ПВО, чтобы они успели поднять в воздух истребители‑перехватчики до того, как будут уничтожены полосы. Хороша и идея использования самолетов‑постановщиков помех, их можно замаскировать под обычные самолеты гражданских линий и пустить по гражданским маршрутам.

Последнее, что заинтересовало подполковника, – это первая фаза операции «Буря в пустыне». Это была единственная операция, по размаху сравнимая с той, что задумывал сейчас он. Нужно было подавить систему ПВО целой страны, чтобы дать возможность истребителям и бомбардировщикам делать свое дело. Единственная разница – американцы широко использовали ракеты «Томагавк» – а их у подполковника не было. Не было у него и тяжелых бомбардировщиков, чтобы нести сразу большое количество средств поражения. Но суть была примерно та же.

В этом случае американцы сделали то, чего никогда и никто не делал. Они нащупали слабое звено в иракской системе ПВО – станцию боевого управления, находящуюся глубоко за линией фронта, – и нанесли по ней удар, используя вертолеты. Еще никто и никогда не использовал для подавления ПВО ударные вертолеты – а они использовали. Удар наносили АН‑64 Apache, тогда еще они были дневные, не способные действовать ночью, поэтому двум группам вертолетов в качестве поводырей придали огромные MH53 Pave Low – единственные на тот момент вертолеты ВВС США, способные летать ночью и в режиме следования местности, – у них почти вся аэронавигационная начинка была от самолетов, а не от вертолетов. Pave Low ночью вывели четыре Апача на станцию, а те огнем тридцатимиллиметровых пушек и пусками ракет ее уничтожили. После чего вся группа без потерь вернулась на базу.

С тех пор прошло немало времени – и у Израиля сейчас на вооружении было достаточно вертолетов, которые могли применяться в ночных условиях. MH‑60H Ястреб для Израиля был специально переделан фирмой «Сикорский» в боевой вертолет, способный нести восемь ракет ПТУР и с тридцатимиллиметровой пушкой под фюзеляжем – этакий гибрид Ястреба, Апача и русского Ми‑24 Хайнд. Более того – все израильские Ястребы были способны нести новые ПРР типа Deliah с дальностью действия сто пятьдесят километров. Была эскадрилья H‑53 старых – но модернизированных до стандарта Ясур‑2010 и способных совершать полеты в любых условиях. Были Апачи, часть из них тоже прошла модернизацию до стандарта Longbow Apache Block 3 – эти машины были способны осуществить одновременный пуск шестнадцати управляемых ракет по шестнадцати разным целям! Были старенькие Кобры – подполковник Эгец не был уверен – но ему казалось, что их не модернизировали. Много было всего, но полковник не мог решить в уме одну задачу – как это все хозяйство скрытно доставить к цели? Ни Апач, ни Кобра не имели системы дозаправки в воздухе. Ясуры и Ястребы их имели, но надо было вывести над Персидским заливом еще и дозаправщик типа С‑130. А это опять проблемы, и немалые. К тому же Ясур не будет нужен, он слишком большой и не несет нужного количества вооружения, это чисто транспортная машина. А Ястребов в нужной комплектации у них есть не так уж и много.

Все. Больше вспомнить и взять за пример нечего. Русские вообще таких операций не проводили. Вьетнам – устарело, к тому же американцы предпочитали использовать тяжелые бомбардировщики. Да и из этих примеров не так уж и много можно почерпнуть – большинство придется разрабатывать с нуля.

Закончив с историей и исписав несколько страниц в блокноте, подполковник взял карту Ирана, составленную на основе снимков из космоса, и начал ее «поднимать». Он сверился со списком объектов для удара и один за другим нанес их на карту. Потом начал перелопачивать спутниковые снимки объектов удара: вооружившись лупой, он отыскивал на них признаки наличия систем ПВО, перечитывал разведсводки и наносил все известные системы противовоздушного прикрытия на карту. Все это он делал не по старинке, а в компьютере, потому что, поднимая карту вручную, ты затратишь куда больше времени, а результат будет куда хуже. Карта в компьютере была не двухплоскостной, а новейшей трехмерной, что значительно облегчало жизнь комэску эскадрильи истребителей‑бомбардировщиков, способных наносить удар с низких высот, прячась в складках местности. Потом он нанес разноцветными кругами радиусы поражения различных средств ПВО и радиусы действия перехватчиков ПВО с основных аэродромов в районе цели. Не забыл он и про специфику работы локаторных станций – с помощью специальной программы он оценил возможность искажения данных поисковых локаторов за счет складок местности, наличие мертвых зон для локатора и формирования ложных эхо. На эту работу он истратил день и еще полдня, а выполнив, пришел в совершеннейшее уныние.

Атака в лоб исключалась полностью. Теперь подполковник Эгец понял, почему сами американцы до сих пор не нанесли удар, опираясь на прекрасные позиции в зоне Персидского залива, на авианосную авиацию, первоклассные аэродромы в Ираке, Саудовской Аравии и ОАЭ. На побережье была выстроена мощнейшая система ПВО, не уступающая по своим боевым возможностям той, с которой они столкнулись в Феде, а во многом – и превосходящая ее. Подполковник Эгец трезво оценивал ситуацию с разгромом Феды в восемьдесят втором и понимал, что русские поставили Сирии откровенный хлам, те же С‑75, еще действовавшие в небе Вьетнама, немобильные и устаревшие. Только поэтому и из‑за откровенно низкой дисциплины сирийских зенитчиков им удалось сделать то, что они сделали. Теперь ему предстояло иметь дело как минимум с одним дивизионом С‑300 ПМУ‑2 в Бушере, являющимся краеугольным камнем оборонительной группировки. И еще одним – в тегеранской зоне. Поскольку Бушер строят русские – на той стороне, за пультом радиолокатора, тоже могут оказаться русские. Тогда кто‑то из его эскадрильи точно не вернется домой.

Побережье Персидского залива как нельзя хуже подходило для атаки истребителей‑бомбардировщиков. Сама местность на побережье в основном плоская, идеально подходящая для использования локаторов ПВО, нет складок местности, за которыми они могли бы укрыться при подходе в зону удара. За побережьем идут горы Загрос – но в том‑то и дело, что за побережьем, а им придется сражаться еще на подходе к ним. Локатор батальона С‑300, действующего из Бушера, захватывает примерно шестьдесят процентов территории Персидского залива. Тут же, на побережье – плотная сеть аэродромов, на которых базируется авиация ПВО, с Мехрабада взлетит один из АВАКСов. У него же возможности маневрирования и какого‑либо противодействия угрозам как ракетным системам ПВО, так и авиации ПВО будут ограничены.

Лично он, будучи на месте офицера‑планировщика ВВС США, построил бы операцию в два основных этапа. Первый – поднявшиеся с баз в США бомбардировщики типа Б‑2, он бы задействовал одновременно не менее десяти машин, совершают перелет через океан, дозаправляясь от заправщиков, базирующихся… к примеру на Рамштайн, возможно, и на Акротири. Пользуясь своей малозаметностью, они проходят над южной Европой и наносят удар дальнобойными крылатыми ракетами по основным целям, стараясь не заходить в зону действия ПВО Ирана. Отбомбившись, они уходят… к примеру на Диего‑Гарсия для обеспечения возможности повторного удара в случае, если первый не достигнет цели. Можно отправить их через Тихий океан обратно в Барксдейл или в Оффут, дозаправив над Диего‑Гарсией или над Японией – получится кругосветный перелет, американцы уже отрабатывали такие действия тяжелобомбардировочной авиации. В это же время на Иран обрушивается уже вторая волна тактических и корабельных истребителей‑бомбардировщиков, взлетающих с авианосцев, находящихся в распоряжении Шестого флота, с баз Баграм в Афганистане, Инжирлик в Турции и нескольких баз в Ираке. Их задача – массированным применением высокоточного и противорадиолокационного оружия окончательно добить систему ПВО Ирана, вывести из строя взлетно‑посадочные полосы и сами самолеты в ангарах, а также в воздушных боях окончательно сбить те, которые сумеют взлететь. После чего, уже не спеша, добиваются остальные силы противника, бомбится все, что шевелится. По соотношению эффективность/стоимость Эгец выбрал бы для третьего, завершающего этапа кампании стратегические бомбардировщики Б‑52, старых, но надежных монстров холодной войны. Они могут действовать с Диего‑Гарсия, нужно только доставить туда хороший запас бомб и авиационного топлива. Они могут использовать дешевые бомбы свободного падения, сбрасывая их с большой высоты. Б‑52 идет на большой высоте, берет значительную бомбовую нагрузку, а его турбореактивные двигатели потребляют намного меньше топлива и намного медленнее изнашиваются. Будь у Израиля хотя бы несколько Б‑52 – подполковник поставил бы на них вместо восьми устаревших моторов четыре современных GE от гражданских лайнеров «Боинг» и добился бы просто фантастического соотношения стоимость/эффективность. Он не понимал, почему американцы до сих пор не сделали это.

И, естественно, подполковник Эгец прикрыл бы эту островную, очень удобно расположенную базу тяжелобомбардировочной авиации флотом и силами военно‑морского спецназа. У Ирана есть скоростные малозаметные катера, есть и боевые пловцы – одному Аллаху ведомо, что произойдет, если они сумеют проникнуть на эту базу и заминировать или обстрелять ее.

Но беда была в том, что у подполковника не было в распоряжении ни Б‑2, ни Б‑52, ни островной базы Диего‑Гарсия, ни аэродромов в Ираке, Саудовской Аравии или ОАЭ. Ему предстоит решать задачу, исходя из тех не самых больших возможностей, которые есть у его маленькой страны. Несколько эскадрилий тактических истребителей‑бомбардировщиков типа F‑15I и F‑16I – вот и все, что было в его распоряжении. И ни одной зарубежной базы, ни одного аэродрома подскока, ни одного авианосца. Ничего.

Подполковник думал несколько часов, просчитал несколько маршрутов подхода и наотрез отказался от идеи лобовой атаки. Так он просто положит своих людей и ничего не добьется.

Тогда подполковник переключился на запасной вариант – который с самого начала показался ему более перспективным.

Горы…

Если заходить над территорией Азербайджана, то там сразу на границе начинаются горные хребты, там же находится вторая по высоте точка Ирана – гора Сабалан. Побережье Каспия отделяет от остального Ирана цепь гор – горный хребет Эльбрус, там же находится самая высокая точка Ирана – гора Даваманд, пять тысяч шестьсот семьдесят один метр. Этими горами прикрыт Тегеран, одна из главных целей удара, но прикрытым он кажется только на вид. На самом деле истребители‑бомбардировщики могут, прячась в складках местности, внезапно появиться прямо над городом, нанести удар и нырнуть обратно под прикрытие горных хребтов. Но для этого им придется преодолеть узел ПВО на побережье Каспия, а он не такой уж и слабый – после пятидневной войны России с Грузией иранцы усилили здесь оборону. А вот в районе азербайджано‑иранской границы остался неприкрытым очень узкий лаз. Вот им‑то и надо воспользоваться основной ударной группе самолетов. Даже если здесь их встретит противодействие – за счет сконцентрированного удара на узком участке они гарантированно проломят систему ПВО числом, она просто захлебнется здесь.

Одна проблема вроде как решена. Теперь надо решать остальные – прежде всего нужно рассчитать силы и средства и боевую загрузку самолета.

F‑15I – это самый тяжелый истребитель‑бомбардировщик в мире, он может нести до одиннадцати тонн боевой нагрузки: столько во времена Второй мировой не брал на борт самый тяжелый бомбардировщик. Эту боевую нагрузку он способен доставить на скорости около двух скоростей звука на дальности примерно тысяча четыреста – тысяча шестьсот километров и вернуться назад. Если бы у него был выбор – подполковник предпочел бы иметь в ударной группе хотя бы пару стратегических бомбардировщиков. Но их не было. F‑15I – лучшее, что у него было.

Теперь средства поражения. Ограничение, наложенное на него генерал‑майором Ядлином – нанести максимальный ущерб за один удар, было очень серьезным, потребуется применить все, что у них есть. Нужно будет сконцентрировать для удара все F‑15I и F‑16I, какие имеются у государства Израиль и способны нести сверхсовременные, высокоточные средства поражения. Подполковник отчетливо осознавал, что в случае, если операция провалится, а они не вернутся на базу – Израиль останется беззащитным перед многократно превосходящим его по численности противниками, и противники не преминут воспользоваться этим. Накинутся, как стая шакалов на раненого льва, и добьют. Фактически в операции «Гнев Господа» на карте стояла судьба всего государства Израиль, всего того, что умный и трудолюбивый народ добился за семьдесят лет на крошечном клочке не слишком плодородной земли на берегу Средиземного моря. Но и закрывать глаза на происходящее нельзя – Иран уже владеет как ядерным оружием, так и межконтинентальными баллистическими ракетами – средствами его доставки. По данным разведки, Иран провел успешные испытания баллистической ракеты типа «Сафир‑1» с дальностью действия пять тысяч километров и готовился к испытаниям новой, трехступенчатой межконтинентальной баллистической ракеты типа «Сафир‑3». Это были совместные ирано‑северокорейские разработки, и последняя из них могла доставить ядерный заряд мощностью до ста килотонн на территорию США. Если это не остановить – Иран будет держать под прицелом весь мир и диктовать ему свои условия. Тут важно не то, сколько у тебя ракет, а то – готов ли ты нажать на кнопку и отправиться в ад вместе с остальным миром. США не были готовы, и Россия тоже не была готова. И Китай тоже особо к этому не стремился – зачем, если они уже обгоняют США. А вот Иран мог это сделать, и значит, он был сильнее их. А у Израиля просто нет другого выбора. Если они не сделают это – рано или поздно их страны не станет.

Допустим, они идут на прорыв плотной стаей, несколько эскадрилий сразу – все, что есть. Над местом прорыва они могут завоевать господство в воздухе, это факт. Но что делать дальше? Развивать успех по направлениям, расходящимся по всей территории страны? То есть дробить силы? Это плохо – вместо удара кулаком получится удар растопыренными пальцами. Одно дело – плотный строй ударной группы, прикрытый истребителями, совсем другое – разбитые на эскадрильи и даже на отдельные группы[22]самолеты, прорывающиеся к своим целям. Не всех смогут прикрыть истребители – истребителей вообще будет мало, потому что Израиль никогда не закупал чистые истребители, он старался иметь в своем самолетном парке машины, способные выполнять как истребительные, так и ударные задачи, в отличие от русских или американцев, они никогда не могли себе позволить иметь специализированные машины. Значит, каждый самолет, переоборудованный под истребительную задачу, – это самолет, оторванный от бомбардировочной задачи, который уже не сможет нести бомбовую нагрузку, средства поражения типа «воздух – поверхность». Это снижение силы удара, а сила удара – это одно из их преимуществ. Страшно подумать, что будет, если одна из ракетных установок уцелеет и иранцы выпустят птичку в полет. Им просто некуда будет возвращаться.

Где там их основная ракетная база? Ага, Тебриз – к нему еще надо будет вернуться. Если с гарантией не уничтожим Тебриз и все, что там есть, – произойдет страшное.

Средства поражения. Средства поражения…

Задача выбрать средства поражения тоже была не такой простой, как казалось. С самого начала в распоряжении подполковника был весь спектр современного вооружения «воздух – поверхность». Он включал в себя обычные свободнопадающие бомбы, управляемые авиабомбы, планирующие управляемые авиабомбы, управляемые ракеты типа «воздух – поверхность», кассетные боеприпасы, противорадиолокационные ракеты и, наконец – крылатые ракеты. Все эти средства поражения имели совершенно разные технические характеристики, накладывали на пилотов разные ограничения по условиям применения, требовали разного сопровождения при применении, имели разную эффективность и разную дальность поражения. Подполковнику нужно было скомплектовать боевую нагрузку для эскадрильи так, чтобы она могла нанести удар по всем целям одновременно, не выходя за пределы северного Ирана, и с рубежей пуска, не слишком далеко отстоящих от границы. Бей – и беги, вот что предстояло им сделать. Бей – и беги…

Но сначала – нужно изучить цели.

Первая цель, которую он взял и попытался спланировать ее поражение, – это Тегеран, столица Ирана. Там находятся крупные исследовательские центры, там находится исследовательский реактор, Тегеран сильно прикрыт ПВО и ВВС, базирующимися в Мехрабаде. Также эта группировка ВВС‑ПВО прикрывает целое созвездие целей, расположенных в окрестностях Тегерана.

Все имеющиеся у них зенитно‑ракетные комплексы типа SA‑5 Gammon иранцы расположили вокруг Тегерана. При дальности поражения двести пятьдесят километров и тридцатикилометровой досягаемости по высоте у них теоретически образовывалась сплошная зона перекрытия, включавшая в себя весь берег Каспия и их лаз, тот самый лаз, который подполковник Эгец запланировал для своих боевых групп. Пересекая границу, они оказывались в зоне поражения одной из пяти батарей Гамона, выходя на рубеж пуска, они оказывались в зоне поражения уже трех зенитно‑ракетных дивизионов. По этой же причине совершенно исключалось использование всех видов авиационных бомб, они просто не смогут набрать высоту, достаточную для сброса этих бомб. Если они хотят остаться в живых – им надо прижиматься к земле. И в то же время – ни один из типов вооружения не может доставить к цели столько взрывчатки, сколько управляемая планирующая авиационная бомба. В ракете большую часть веса составляет двигатель и запас топлива, боеголовка же занимает в общем весе незначительную часть. А в авиационной бомбе, считай, весь ее вес – это оболочка и взрывчатое вещество. Если они сделают ставку только на ракеты, то тем самым они снизят силу удара, причем в разы. Значительная часть стратегических военных объектов Ирана заглублена в землю – для поражения таких целей нужно использовать либо проникающие авиабомбы, либо крылатые ракеты типа «Томагавк». Крылатых ракет типа «Томагавк» у Израиля нет, имеющиеся ракеты типа «Иерихон‑3» до Тебриза не дотянутся и нужную боевую нагрузку не доставят, авиационных носителей крылатых ракет у Израиля тоже нет. Значит – иного пути, кроме как использовать высокоточные проникающие авиабомбы, у него нет. Но если он их использует – иранцы срежут его из своих Гамонов.

 








Date: 2015-05-19; view: 336; Нарушение авторских прав



mydocx.ru - 2015-2021 year. (0.014 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию