Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






Проект устойчивости к ошибкам





Выделяя основные положения нашего обсуждения и опреде­ляя их значение для разработки критериев проектирования, со­отнесем различные категории человеческих ошибок с простой моделью деятельности. На рисунке представлены три разные кате­гории управления человеческим поведением и показано, как они связаны о теми категориями человеческих ошибок, которые бы­ли названы в предыдущих разделах. Способы управления пове­дением человека постольку важны, поскольку их необходимо знать для выявления человеческих ошибок. Ошибка в человечес­ком действии может быть прямо установлена только в том слу­чае, если имеется четкое предварительное описание той пос­ледовательности операций, которую должен выполнить человек. Однако чаще задаются только нормативные цели или результат действия, в то время как неудачное действия, исправленное на промежуточных этапах самим оператором не считается оши­бочным. Следовательно, ситуация может привести к ошибке, когда норма, по которой можно сделать вывод о правильности поведения в ситуации, не управляет поведением, например, когда об управляемом целью поведении судят на основании нормативной процедуры, которая фактически отсутс­твует. Поэтому различные способы управления поведением че­ловека очень важны для рассмотрения критериев разработки проекта устойчивости к ошибкам. Как видно из рисунка, для нас­тоящего контекста уместно рассмотреть три уровня управления поведением человека: 1) управляемые сенсо-моторные паттерны, поведение на основе навыков, 2) целенаправленное поведение, подчиненное выполнению определенных правил, 3) целенаправлен­ное поведение, основанное на знаниях.

1) Управляемый сенсо-моторный паттерн и автоматизмы по­ведения. Поведение управляется структурой адаптивных паттернов, сохраняемых в нервной системе. Это означает, что поведение подчиняется физиологическим законам, которые управляют структурой информационного процесса — в результате чего по­нятие ошибки теряет смысл. Неадекватное поведение можно объяснить только такими изменениями во внешнем мире, которые приводят к несоответствию со структурой, хранящейся в памяти человека. Требование работать усерднее, в строгом соответс­твии с инструкцией, не может привести к снижению числа оши­бок. Если необходимо получить ровное, заученное поведение о низкой вероятностью ошибок, следует так спроектировать рабо­чую ситуацию, чтобы оператор мог легко различать паттерны: например, паттерны должны определять ситуацию целиком и не­посредственно, а не через ключи и условные знаки. Это отно­сится и к различению ситуаций, для выполнения которых тре­буется активность умственных процессов высокого уровня. И тогда неадекватность поведения в аномальной ситуации, опре­деленная на основе понятия эффективной адаптации к нор­мальным условиям, не может считаться ошибкой оператора.



2.Определяемое правилами целенаправленное поведение. Это поведение типично для относительно редких задач, возникающих в знакомой трудовой обстановке. Заученная пос­ледовательность действий или стандартных операций управля­ется правилами, сохраняемыми в памяти человека: они связы­вают состояние окружения со знакомыми действиями. В этом случае нельзя утверждать, что поведение прямо управляется целью, хотя при несоответствии конечных состояний заданной цели следует коррекция ошибок на основе обратных связей, управляемых целью, при условии, что эффекты ошибок доступны наблюдению и обратимы. Поведение, основанное на правилах, можно вывести путем проб и ошибок; оператор может сам сфор­мулировать правила на основе причинных рассуждений, либо они могут быть предписаны нам заранее в форме рабочих инс­трукций. Тогда ошибки определяются как расхождения между целью и конечным состоянием, но, возможно, что о них будут судить вопреки нормативным правилам и процедурам.

Разработчик сталкивается с двумя проблемами. Первая заключается в том, чтобы создать такие рабочие условия, ко­торые позволяли бы обслуживающему персоналу четко различать случаи, когда а) цели строго определены нормативами, а опе­ратору не только позволено, но и рекомендуется оптимизиро­вать рабочие процедуры, и б) нормативные правила определены только для тех условий, которые содержат в себе скрытую опасность. В таких ситуациях разработчик несет ответствен­ность за правильность последовательности действий оператора и должен снабдить оператора соответствующими ключами для контроля последовательности действий. Когда разработчик оп­ределяет последовательность действий, задавая инструкции или автоматизируя процесс управления последовательностью, он сталкивается с другой проблемой: необходимо так постро­ить рабочие условия, чтобы оператор мог а) понять причины и условия именно такого построения инструкций и автоматизиро­ванных функций и б)принимать решение о релевантности не только для того, чтобы найти выход из некоторой необычной ситуации, но — и что тоже важно — не создавать помех из-за неправильной интерпретации ответа, выданного автоматикой. Можно сослаться на несколько случаев, когда последствия и без того серьезных ситуаций были еще более отягощены из-за борьбы, которую вел оператор о системой управления.



3.Поведение, управляемое целью и основанное на знаниях.

Это уровень "умного" решения задачи, который и объяс­няет присутствие оператора на автоматизированном производс­тве. Поведение оператора запускается незнакомыми событиями в системе: требуется участие оператора. Структура его дея­тельности состоит в том, чтобы оценить ситуацию и спланиро­вать подходящую последовательность целенаправленных дейс­твий, и зависит от знаний о процессах, функциях и анатомической структуре системы. Кроме упомянутых выше проблем — например, как поддержать размышления оператора о цепи причинных связей и ответственнос­ти ( когда операторы обязаны думать, и это им позволено, и когда — нет), вое яснее возникает другая проблема: каким образом можно обновить знания оператора большой сложной системы и как поддерживать из в состоянии готовности. Реше­ние, которое предлагают обычно — удерживать автоматизацию на разумно низком уровне — по всей очевидности не может считаться эффективным, так как оно предполагает, что актив­ность оператора не поднимается выше второго уровня; решение должно состоять в том, чтобы повышать квалификацию операто­ров, используя для подготовки те периоды, когда операторы не заняты срочной работой, например, в периоды ожидания да­вать им такие задачи, которые позволили бы операторам под­готовиться к ответам в необычных, экстремальных ситуациях. Во многих случаях это потребовало бы изменений в структуре обучения да во всей организации деятельности опе­раторов.

Таким образом, анализируя причины человеческих ошибок, необходимо учитывать возможность формирования оператором двигательных стандартных подпрограмм для управления системой. Когда оператор сам задает себе инструкции, контроль его дея­тельности опускается с уровня 3 на уровень 2, а затем на уровень 1, и с уровня 2 - на уровень 1, когда он действует под руководством инструктора или имеется заранее определенная и письменно заданная процедура. Это приводит к тому, что собы­тие, которое на ранних стадиях обучения еще можно называть ошибкой, не может считаться таковым, когда оператором уже выработаны и хорошо заучены стандартные подпрограммы двига­тельных действий. Необходимость такого различения подчерки­вал еще Toulmin(1969): "Человека можно натренировать, чтобы он вел себя так, как необходимо и настолько эффективно, что­бы действовать автоматически, чтобы он мог сразу замечать, правильно или неправильно он действует. Такое поведение не может считаться исполнением правил: понятие правил, ошибок или промахов становится бессмысленным".


 

2.Профессиональное действие

Теоретический анализ

Инженерная психология — это область знания и сфера практики. В центре ее внимания находится человек, управляющий технологическим процессом на заводе, в энергетической системе, на транспорте. Вместе с другими науками инженерная психология призвана участвовать в изучении, усовершенствовании и проектировании человеческого труда. Быстрое развитие и усложнение техники, расширение условий эксплуатации ведут к возрастанию количества операторских ошибок и их цены. Крупные аварии и катастрофы последних лет связаны с деятельностью операторов, и в то же время идет свертывание фронта фундаментальных исследований операторского труда. Почти полное прекращение перспективных разработок, концентрация сил на небольшом участке практических тем (отбор, оценка), снижение количества внедрений грозит привести к новым человеческим жертвам и большим экономическим потерям.

Изучение и рационализация труда человека за пультом управления должны проводиться вместе с изменением фундаментального подхода: предметом рассмотрения должны стать не только процесс труда (деятельность, переработка информации), но и профессия и даже жизнь трудового человека. Мы попытались рассмотреть некоторые вопросы, возникшие при изучении операторского труда в транспортных системах (штурманов, пилотов, диспетчеров), в военном деле, энергетике и металлургии, выдвигая на первый план не процессы информационного обмена между машиной и машиноподобным человеком, а человека как субъекта деятельностей (носителя потребностей, мыслей, воспоминаний, восприятий, чувств).

Инженерная психология тесно связана с психологией труда. Возникнув в годы второй мировой войны, инженерная психология по-новому сформулировала целый ряд проблем человеческого труда, поставила вопросы, которые прежде в скрытой форме стояли перед психологией труда, когда она изучала труд железнодорожников, пилотов, вагоновожатых, морских штурманов. Эффект новизны, связанный с инженерно-психологическими разработками, объясняется тем, что в годы второй мировой войны резко обозначился новый этап в развитии техники, для которого было характерно:

— широкое применение сложных электронных устройств и автоматов для управления движением различных объектов;

— последующее распространение теории автоматического регулирования и стремление перенести ее на описание психических процессов и использовать для моделирования движений человека;

— приток свежих сил к разработке теории и проектированию человеческого труда — математиков, физиков, инженеров, кибернетиков, биологов и, конечно, психологов.

 

Определенную роль сыграл и двадцатилетний перерыв в отечественных исследованиях в области психологии труда и психотехники в период с 1935 по 1955 годы. Отставание в разработке теории и методов психологии сказалось и на отечественной инженерной психологии — она возникла на 20 лет позже, чем в США.

Отечественная инженерная психология стремилась определить предмет и задачи, выделить специфические для нее методы исследования. На первых этапах своего развития, отделяясь от психологии труда, даже стараясь противопоставить себя ей, инженерная психология определялась как “технология коммуникаций” в системах человек и машина (Монмоллен,1973), вследствие чего область теоретических исследований и практических разработок сильно сужалась. Однако, утверждать, что инженерная психология является методологией системного инженерно-психологического проектирования также было неправомерно, потому что у инженерной психологии недостаточно средств для решения методологических задач. Ориентация на решение организационных проблем кажется более оправданной.

В настоящее время, когда уже более тридцати лет в отечественных университетах работают кафедры эргономики, инженерной психологии и психологии труда, когда подготовлены сотни специалистов, изданы отечественные и переведены зарубежные руководства, можно утверждать, что инженерная психология стала частью сложного узла, в который связаны психология труда, эргономика, гигиена труда и профзаболеваний, судебная экспертиза, трудовая и профессиональная экспертиза, физиология труда и антропометрия, профессиональная ориентация и трудовая реабилитация.

Инженерная психология изучает и преобразует труд оператора, выполняющего функции управления сложной системой. Поэтому она теснейшим образом связана с системотехникой, технологией процессов и правоведением. Стремясь полнее и конкретнее представить труд оператора, его профессию в целом, инженерная психология выходит на междисциплинарные границы, и именно там обретает свою предметную определенность.

Исходной схемой является четверица "субъект-действие-объект- окружающий -мир ". Она выражает все связи: понятие “действие” неразрывно связано с понятиями “субъект”, “объект”, “окружающий мир”. Субъект совершает действие в окружающем мире, среди окружающих его, движущихся, изменяющихся предметов. В терминах пространства, времени и энергии говорят не только об объекте, но и о субъекте (принцип “Я-здесь-теперь”). Границы действия, допустимые отклонения от намеченного, определяются в терминах пространства и времени. К базовым определениям действия ( времени и пространству) необходимо добавить еще понятие энергии. Дальнейшее развитие теории должно привести к представлению о действии как о динамической системе.

Жизненный и трудовой процесс легче рассматривать и моделировать, если он разделен на части. Деление на ситуации — один из способов такого квантования. Понятие ситуации используется повсеместно. Ситуация характеризуется пространством и временем. Однако часто ее характеристика остается статичной — только в терминах пространства. Положение субъекта остается в тени, необходимо его выделить. Если особо не подчеркнуть присутствие субъекта, характеристика ситуации останется неполной, точнее, чисто внешней, поверхностной. В ситуацию необходимо ввести субъекта, решающего задачу, необходимо учесть напряжение, которое сопровождает субъекта до окончания действия. Понятие "действие" выражает исполнение, живое, происходящее в присутствии наблюдателя. В.П. Зинченко говорил о живом действии — именно такой способ рассмотрения позволяет исследовать действие субъекта феноменологически — как настоящее.

Деятельностный подход задает субъекта активным способом, через движения, через выполнение задачи. Для построения психологической модели труда необходимо иметь средства, фиксирующие рабочее пространство и время. Такие средства разработаны в когнитивной психологии — они известны под названием схем, фреймов, когнитивных карт. Для получения модели образа ситуации такие структуры опыта должны быть выведены на уровень восприятия. Но это не должен быть образ, заданный по принципу “ничего, кроме восприятия!”, поверхностного контакта с потоком стимуляции, а напротив, более широко: восприятие — это образ, форма настоящего, того, что предстоит субъекту. Необходимо также задать систему планов сознания (бытийный, рефлексивный) и ввести бессознательное, поскольку сознание и бессознательное неотделимы.

Деятельностный подход вводит целую связку единиц. Дубровский и Щедровицкий предложили рассматривать системы “Человек-машина” как системы человеческих деятельностей, элементы которых принадлежат к разным уровням, поскольку обладают разными свойствами: субъект рефлексирует свои цели и цели системы, его действия социально нормированы, а не определяются законами физики, как процессы в машине. В соответствии с ГОСТ 26387-84 действие определяется целью. Субъект осознает цель. Понятие действия, как и понятие деятельности, предполагает исходную триаду “ субъект-действие-объект” — которая признана психологами, физиологами, и представителями других областей знания.

Деятельностный подход исходит из трехкомпонентной схемы “субъект-деятельность-объект”, но в нем в наибольшей степени разработана только средняя составляющая, деятельность, которая является одновременно и предметом анализа и объяснительным принципом (А.Н. Леонтьев). Важнейшей особенностью триады является то, что она определяется вся целиком: сразу и тавтологически, то есть каждый член определяется через целое и два других. Триада и функционирует соответствующим образом — всегда вся целиком присутствует в каждом шаге логического процесса: например, при реконструкции психологического содержания труда. Использование триады не позволяет выделить какой-нибудь один компонент — все члены важны в одинаковой степени. Здесь отметим сходство психологической триады с триадой грамматики: подлежащее-сказуемое-обстоятельство (С.Н. Булгаков). Для решения нашей задачи необходимо провести дальнейшую разработку триады, дав развернутое определение каждого члена, установить их свойства, провести необходимые границы между членами триады и определить связи между ними. Мы применили принцип четверицы.

Субъект — человек, действующий с объектом в определенных обстоятельствах, определяется как “носитель” или “лежащий под”. Носитель телесный. Носитель активности, инициативы, психики, сознания, отражения. Носитель целостный, единый. Носитель опыта, исполнитель действия. По отношению к психическим процессам субъект выступает как высшая интегрирующая инстанция (Гальперин). Субъект действия свободен уже потому, что свободно само действие, потому, что он обладает сознанием. Для конкретного субъекта свобода неотделима от ответственности за выполнение задачи.

Почему принцип четверицы ("субъект-действие-объект-окружающий-мир") важен для анализа профессиональной деятельности? Мы рассматриваем конкретного субъекта в конкретных обстоятельствах — в этом особенность нашего анализа. Будучи слит с действием, субъект поднимается над действиями и обстоятельствами. Субъект удерживает цель, субъект строит план исполнения действия и контролирует выполнение, фиксирует ошибки и подвергает анализу выполненные действия. В процессе выполнения субъект анализирует ситуацию, оценивает ее и выбирает один из вариантов действия, продолжая выполнять движения. Интегрирующая функция обеспечивается рефлексивным планом сознания, который развертывается параллельно с бытийным слоем, который включен в ткань выполнения действия. Субъект является носителем схем и когнитивных карт — структур опыта, обеспечивающих быстрое и точное выполнение действия. Бытийный план сознания относится к ситуации, включен в нее, рефлексивный план внеситуативен — выходит за пределы выполняемого действия и наличной ситуации. В рефлексивном слое замыкаются связи между подготовкой, выполнением действия и анализом результатов. Благодаря рефлексивному плану сознания происходит формирование специалиста. При освоении операторской профессии, особенно на высоком уровне исполнения, специалисту приходится самостоятельно создавать собственную систему опыта путем обдумывания и анализа, путем практического опробывания и закрепления, путем прямого заучивания. Так правила, требования и запреты, сформулированные в текстах, становятся руководством к действию. На этом уровне рассмотрения субъекта в игру вступают все свойства, относимые к личности, профессиональному и человеческому облику, индивидуальному стилю и профессиональному пути специалиста: ценности, потребности, смыслы, отношения в совместной деятельности и т.д.

В нашей схеме используется понятие "действие". Такое понимание несколько отличается от деятельностного подхода, где за единицу принимается деятельность. Понятие действия кажется нам более пригодным для нашего анализа, поскольку обладает пространственно-временной определенностью, что позволяет субъекту удержать его в сознании как целостный единый акт, как психологическое настоящее. Действие представляет собой своеобразный хронотоп (В.П. Зинченко). Понятие хронотопа приобретает особую ценность при рассмотрении действия в связи с технологическим процессом, сопоставляемым с событиями окружающего мира. Здесь идет речь не просто о хронотопе профессионального действия, и не только о соответствии действий человека технологическому процессу, его требованиям, или о соответствии технологического процесса окружающему миру. Вопрос ставится о роли субъекта в приспособлении (посредством своего действия) характеристик движения управляемого объекта к особенностям окружающего мира. При этом субъект использует все возможности сознания и психики. Планируя процесс, используя память, антиципацию и восприятие, гибкое реагирование на окружающие обстоятельства, субъект координирует, ускоряя или задерживая, свои движения с событиями в окружающем мире. Пространственное и временное рассмотрение действия требует придания большей определенности самому действию субъекта — оно должно содержать три разнородных множества составляющих: когнитивные (образные, мыслительные, вербальные), аффективные (эмоциональные, смысловые потребностные, мотивационные) и двигательные (речевые, исполнительные).

При этом очевидно, что чистые умственные или психологические действия не могут служить единицей анализа, поскольку они не содержат отчетливо выраженных моторных составляющих. Чистые психологические действия представляют собой вырожденный, хотя и необходимый случай. Их нужно рассматривать в ходе формирования, когда в них явно представлены двигательные составляющие, или при затруднениях, когда они деавтоматизируются и приобретают внешне выраженный характер. Чистые действия можно рассматривать как крайнюю точку, которая может стать пунктом отсчета при психологическом рассмотрении.

Понятие действия разрабатывали А. Бергсон и П. Жане. Оно играет ключевую роль в генетической психологии и физиологии активности. Работы К. Левина положили начало исследованиям мотивации человеческих действий. Исследуя локомоции в жизненном пространстве души, в психологическом поле, К. Левин имел дело с действиями. Для разработки понятия действия огромное значение имели работы Э. Толмена. Изучая поведение животных в лабиринте, Э.Толмен выделил целостные молярные двигательные акты, которые возникают после ознакомления животного с лабиринтом и характеризуются целенаправленностью и избирательностью. Структура пространства отражается в опыте животного — Толмен ввел понятие когнитивной карты для обозначения пространственного опыта животного. Структура пространства, в котором совершает свои действия субъект, задается различением в нем двух тел — субъекта и объекта, которые выделяются из множества объектов окружающего мира.

Но важно не подменить субъекта действием, которое он совершает. Видя целое, не терять отдельных частей, думая о каждой составляющей, сохранить целое в неразрывной связи его элементов. Все это позволяет принцип четверицы, из которого мы исходим.

В теоретическом анализе возникает проблема определения субъекта, действия, объекта и окружающего мира. Поскольку взаимные переходы и границы между этими понятий размыты, определить, отделить друг от друга, понять, где кончается одно и начинается другое —не просто. Сравнивая понятия “действие” и “субъект”, принимаем, что действие — это живое движение, за которым стоит субъект. Субъект — телесный носитель психического ( восприятия, памяти, мыслей, переживаний, потребностей и чувств). Понятие субъекта необходимо и для разработки “психологии действия”. На стороне субъекта — сознание и бессознательное. Однако, рассматривая трудовой процесс, необходимо использовать единицу, схватывающую сам процесс исполнения в наиболее существенных проявлениях. Действие как раз является такой единицей. Э.Ч. Толмен определял действие, как целенаправленный двигательный акт. Позже стали говорить: цель представлена в сознании субъекта (А. Н. Леонтьев).

Почему возникает необходимость анализа в терминах действия? Какие другие термины можно было бы использовать? Бихевиоризм остановился на стимулах и реакциях, анализ преобразований информации пытался найти мелкие операции и построить из них модели. Не будем здесь развертывать критику этих подходов. Действие — это единица, в которой соединены внешние исполнительные процессы ( движения, речь) с когнитивными процессами. Действие позволяет сразу говорить о сознании и движении. Для понятия “действие” разработана теория мотивационных процессов.

Действие необходимо и для анализа группового процесса. Когда субъектом совместного действия является группа, выполнение трудовых функций требует пространственной координации движений индивидов. Синхронизация движений в групповой деятельности достигается предварительным планированием и использованием речевых команд в ходе исполнения, ускорением и замедлением движений, ориентацией на ряды внешних событий, сроки. Антиципация группой действия индивида и реакция группы на точное или ошибочное действие индивида — все это достигается посредством языка, который наряду с пространством, временем и энергией становится важнейшим определением действия. Выполнение трудовых функций невозможно помимо общения и воздействия группы на индивида.

Вглядываясь в естественный язык, видим аналогию между предложением и базовой схемой. Предложение — единица языка, соответствует названной выше четверице: подлежащее— сказуемое—объект—обстоятельства. Языковая форма определения сути действия — глагол. Глагол — имя действия. Предложение в языке и четверица в психологии совпадают по структуре. Субъект совершает действие в окружающем мире. Поток профессионального поведения, профессиональной речи — это ряд операций, фраз и пауз. За ними — память и ожидания, мысли, восприятия и переживания. К. Бюлер в своей “Теории языка”, фундаментальной книге по психолингвистике, применил понятие действия и “кольцо общения“: в предметной ситуации, говорящий посредством языка совершает речевые действия, а слушающий — акты понимания. Оба воспринимают происходящее кругом. Бюлер говорил об “указательном поле языка”.

Изучение языка — путь проникновения в глубины человеческой психики. Попробуем говорить о психике, прислушиваясь к словам и фразам, которые мы произносим. Обратим внимание на временные, пространственные формы высказываний, на слова, которые передают мышечные движения и состояния человека, выражают связь между дыханием, движениями и мыслями, раскрывают психические процессы, сообщают о переживаниях и общении. Изучая труд, нельзя не воспользоваться этим путем, прямым и ясным. Язык технологического описания фиксирует трудовые операции и позволяет выделять фрагменты производственного процесса.

Пространственная характеристика действия, топология, предложена К. Левином: место (субъекта, цели), препятствие, граница, район. Метрическая модель пространства действия возможна, но в пределах очень небольших расстояний от тела субъекта. К. Левин разрабатывал и теорию путей — годологию. Сравнение пути намеченного и пути, проходимого среди предметов, позволяет отделить субъекта от двигательного исполнения — действия. Совместное действие возможно только при координации действий субъекта с действиями других людей, расположенных вдали и рядом. Это показывает роль восприятия — симультанного схватывания окружения, планирование путей движения и обхода препятствий. Для преодоления препятствий без вреда и успешного продвижения к цели необходим контроль пространственной координации совместных движений по ходу выполнения. Человек совершает свое действие в перцептивном мире. Внимательное рассмотрение труда режиссера, тренера футбольной команды, командира команды спасателей показывают, сколь важное место занимает в них анализ траектории движения субъекта среди предметов. Путешествие по незнакомому городу становится особенно сложным действием: оно требует основательной подготовки, контроля при выполнении и последующего анализа. Воспоминание о том, как проходили поиски мест, объектов, встречи, сопровождается анализом пройденного пути. При этом особенно важно рассмотреть случай потери ориентировки и отыскание намеченного пути. Разбор летных происшествий включает изучение пути движения самолета среди препятствий. Известен не один случай такого типа: самолет разбился, отклонившись от курса и врезавшись в гору в условиях плохой видимости. Все они подвергались тщательному разбору с реконструкцией пути.

Нельзя не сказать о понятии “операция”. Трудовая операция совершается посредством орудия. Она автоматизирована и доступна наблюдению, поскольку содержит двигательную компоненту. Пространство операции хорошо заучено субъектом. Оно не настолько сложное, что его нельзя запомнить или трудно удержать в памяти при усложнении условий. Участки пути прямолинейные, а движения — баллистические (ударные и другие), либо движения выполняются по шаблону, тогда проблема выдерживания пути, преодоления препятствий исчезает, а остается лишь необходимость удержания инструмента с постоянным усилием. Для контроля используются либо инструменты, либо надежные приемы “непосредственной” (без инструментов, например, с помощью глазомера) оценки. Временная характеристика операции строится на основе измерений с помощью секундомера, либо на основе хорошо отработанного чувства времени. Энергетическая характеристика операции строится подобно пространственной и временной.

Временная характеристика действия содержит: начало, конец, последовательность движений, дление, настоящее, прошедшее, будущее, ритмы, повторения, циклы, сроки, скорости и ускорения движений субъекта и исполняемых им различных операций (планирующих, контролирующих и других) в разных районах пространства. Такая полная временная характеристика действий требует учета телесных ритмов субъекта и событий и процессов в окружающем мире. Она необходима для следующего шага описания (анализа): решение вопроса о синхронности действия событиям окружения. Прежде всего необходима временная координация действий членов команды или партнеров. Затем необходимо выполнение временного режима, предусмотренного технологией и кодексом о труде. В ходе исполнения специалист использует временные метки: следит за развитием событий (процессов) в окружающем мире. В качестве примера можно рассмотреть работу командира воздушного судна при встрече с грозовым фронтом в полете, при подходе к аэродрому.

Для определения действия решающее значение имеет повторяемость, воспроизведение процессов. Действие профессионала воспроизводимо и доступно повторению. Циклически повторяющиеся действия менее сложны, чем одиночные, но не менее ответственны. Их необходимо отличать от одиночных и рассматривать совместно.

Дробление процесса на отдельные этапы можно провести разными способами: по используемым орудиям и приемам, по районам пространства, по энергетическим признакам.

Действие, происходящее в присутствии исследователя, действие профессионала невозможно наблюдать и схватить с достоверностью ни со стороны, ни изнутри. Но необходима такая точка отсчета, чтобы она сохранял приметы временного описания, держания настоящего. Описание должно схватывать пульсацию живого, текущего сейчас действия. “Сейчас” должно стать началом отсчета в построении психологического описания.

Энергетическая характеристика действия учитывает: усилия субъекта, ускорения, массы. Сюда входят также: концентрация внимания субъекта на отдельных моментах действия и утомление субъекта на разных этапах труда.

Границы действия как процесса исполнения проходят через те предметы, которые входят в действие: средства, препятствия, материал, продукт. Но возможны и “пустые” зоны. Допустимые отклонения определяются сходством предметов. Пределы действия и субъекта: также как и субъект, действие выходит за свои пределы.

Большие перспективы для профессиональной психологии открывает социально-психологическое обоснование применения понятия "действие". Социальный характер действия необходимо сопоставить с технологическим процессом.

Действие, еще до исполнения, получает определение временем ( сроком и длительностью), пространством, энергией и смыслом задания.

Пространство действия не совпадает с пространством восприятия. Исполнение без знания, помимо знания, бессознательное исполнение нельзя назвать действием. Действие развертывается на фоне уже знакомого перцептивного мира. Следует ли утверждать, что пространство действия расположено внутри пространства восприятия? Здесь мы оказывается перед неожиданной ситуацией — действие расширяет пространство восприятия: воспринимаемым становится то, что ранее не воспринималось - предметы, различия между ними, тонкости упорядочения. Пространство действия, выполняемого в пределах перцептивного пространства, шире его? Действие — расширение перцептивного пространства, но текущее, происходящее, живое. Расширение перцептивного пространства происходит посредством действия.

По аналогии будем сопоставлять время действия и время восприятия. Действие расширяет и время восприятия: воспринимаемым становится то, что ранее не воспринималось - изменения предметов, различия между процессами, тонкости временного упорядочения.

Нормальное выполнение действия предполагает узнавание пространства (мест, предметов) и времени (цепи событий следуют в соответствии с ожиданиями). Это важно так же, как узнавание людей, участвующих в деле. По внешним, пространственным и временным, признакам субъект оценивает настроение окружающих. Их нормальное настроение, соответствующее ситуации, сделает возможным точное выполнение действия. В противном случае, при неузнавании, либо если обстоятельства оказались незнакомыми — действие затягивается — появляется суета. Субъект отмечает пространственные и временные колебания в окружении.

В реальном трудовом потоке точно выделить и наблюдать действие невозможно. Действие можно выделить только после окончания и только с помощью субъекта. Субъекта должен рассказать психологу о выполненном действии. Психологу не просто понять рассказ профессионала и положение мог бы улучшить другой профессионал, квалифицированный слушатель, который наблюдал за действием. Присутствуя при обсуждении действия специалистами, психолог может получить много полезной информации для понимания рассказа о ситуации.

Как мы можем знать о том, насколько точно субъект сообщает действии? Из документов, предварительного опыта изучения и наблюдений за действиями других специалистов. Отклонение от привычного рисунка исполнения служит самым первым внешним признаком столкновения с препятствием, нарушения привычного автоматизма, начала действия.

Наблюдение действий в процессе обучения является более легким делом, поскольку обучение состоит в освоении действий в ситуациях. Трудность возникает из-за того, что действие субъекта изменяется по мере накопления опыта. По мере обучения изменяется внимание субъекта к исполнению действия.

Динамическая модель действия. Принцип: действие следует рассматривать как биполярную непрерывную структуру — от ошибочного до точного. Тем самым мы утверждаем, что понятие "действие" должно включать результат, точный или ошибочный. В структуре действия должна быть динамическая связка между полюсами. Чтобы построить ее, воспользуемся рядом терминов, которые часто употребляются в психологии: напряжение, сила, энергия, заряд, потенциал, давление.

 

Динамическая теория заставляет рассматривать действие как систему. Элементами системы становятся не только субъект, но объекты и события окружающего мира (внешней среды). Между элементами действия возникают динамические отношения. Динамические — значит силовые, значит такие, которые приводят к движениям, значит — энергетические. Динамика действия связана прежде всего со стремлением довести действие до конца. Динамическая характеристика действия — в направленности на результат. Преодоление препятствия — волевой акт. Такое преодоление требует большого расхода энергии, ведет к потере сил. Запас сил, резерв энергии, заряд, потенциал —все это термины, подталкивающие к размышлению о динамическом аспекте действия. Действие — это система. Она содержит множество компонент, связанных в том числе и силовыми отношениями. Часть составляющих — предметы, влияющие на действие, это мотивы. Они притягивают, отталкивают субъекта. Вспомним об отношениях в группе: безразличие, притяжение, симпатия, отвращение, ненависть. Субъект в группе испытывает давление — это силовое воздействие.

Другая часть составляющих действия относится к внутреннему. Это — направленности, воля, цели. Действие — это живой процесс исполнения. Оно требует усилия. Усилие невозможно удержать неизменным. Оно колеблется — то возрастает, то ослабевает. Чтобы преодолеть инерцию предыдущего состояния, необходимо отбросить все влияния и сосредоточиться на цели. Отбросить и сосредоточиться —это термины, фиксирующие динамический аспект действия. Мотивация — этот термин означает побуждение. Это термин энергетического типа. Действия выполняется в условиях множественного побуждения. На субъекта одновременно воздействуют множество тенденций. Действие требует сосредоточенности. Неопределенность так велика, что даже после многократного успешного исполнения даже в привычных условиях можно что-то упустить. Сосредоточившись на результате, человек может отвлечься от контроля за безопасностью. Человек сам по себе является сложной системой, состояние которой может отклониться и стать неблагоприятным, если не для результата, то для самого человека, исполнителя. И чем дольше человек трудится, чем старше он, тем сильнее отрицательное влияние со стороны его самого. С каждым успешным исполнением позитивная, нужная тревога за результат становится все меньше, контроль за безопасностью все слабее. Значит требуется особое усилие для контроля за исполнением, за влиянием опасных факторов. Здесь не должно быть привыкания. Профессионал, специалист с большим стажем, не должен полагаться на опыт, на автоматизмы. Все должно быть как в первый раз. Постоянным усилием воли специалист должен сосредотачиваться на привычных правилах безопасности. Усилия ведут к быстрому расходу запаса сил. Особенно в групповой деятельности, где расхолаживающее влияние опыта становится еще сильнее, поскольку система еще сложнее. И сложность именно в неопределенности, которую опыт, ставший системой автоматизмов, стремится залакировать автоматизмами, установкой — “я везучий”. Эта установка иррациональна и превращается в разрушительный фактор, который суммируется с внешними и внутренними факторами, образуя новые неожиданные сочетания. Воля лидера — вот что должно быть противопоставлено этой разрушительной убежденности каждого члена команды. Усилие делает всякое действие новым, уникальным. Действие - это акт борьбы человеческой воли с инерцией лени и спокойствия, успокоенности, которое становится разрушительным безразличием. Особые усилия нужны для сохранения ритма и координации группового действия.

 

Ограничения концепции "Действие как единица психологического анализа": трудно выделить начало действия в трудовом потоке операций, нельзя установить сам факт действия не обращаясь к субъекту. Действие более пригодно для анализа учебной деятельности и моделирования, чем для изучения трудового процесса специалиста высокого класса. Необходимо включить отдаленное прошедшее и перспективное будущее в анализ текущего действия. В этом смысле более приемлема другая единица - деятельность. Необходимость использовать идеи формирования и постепенной деградации, адаптации и дезадаптации, контекста деятельности и общения требует выхода за рамки ситуации, настоящего, за рамки действия. Такое преодоление рамок концепции действия требует построения нового аппарата, в котором объединены действие и контекст деятельности (внеситуативный), действие и структуры опыта, действие и процессы адаптации. Но это требует объединения материала всех тем курса.

Понятие действия рассматривалось в теории деятельности. Там разрабатывалась идея сокращенного действия и развернутого. Основополагающей является идея принципиального сходства между ними. Однако затруднения возникают при вопросе о времени. Понятия формирования, сформированное, свернутое (в свернутом виде), требуют введения другого времени. Поскольку этот вопрос обходят, теория остается уязвимой. Пространственное определение сформированного, свернутого, сокращенного действия отсутствует. Все эти термины указывают на то, что действие уходит в потаенное, становится тайной.

Уровневая организация действия предполагает соподчиненность. Какой уровень считать более высоким? Насколько устойчиво сохраняется это отношение. Уровни меняются местами. Верхние становятся нижними, а нижние начинают всем заправлять. Так ли уж ценна идея уровней? Ориентировочные и практические части действия неотделимы.

Практическое действие, а не только ориентировочное, представляет интерес для психологии. Практическое действие является предметом психологии труда.

 

Дальнейшая разработка понятий: Процессы внутри структуры. Ритмы и синхронизации. Колебания усилий субъекта. Действие как система. Групповой субъект. Групповое действие. Координации и синергии. Динамика групповых процессов. Внешние события и внутренние процессы в системе. Вытеснение из сознания в бессознательное. Давление со стороны группы на индивида. Действие как процесс. Свободное действие. Действие как настоящее. Адаптивные элементы в системе действия. Поддержание навыков в форме. Распад навыка.

 

Применение понятия действие для анализа психологического содержания штурманского труда.

 

Для решения задачи — психологическое описание штурманского труда — было бы естественно обратиться к уже известным средствам, таким как профессиографирование и др. Однако мы попытались рассмотреть психологическую структуру штурманских действий, выделив три аспекта — эмоциональный, когнитивный, исполнительный. Первая попытка прямо применить существующий понятийный аппарат показала, что требуется дополнительная разработка на основе того, что уже построено в рамках деятельностного подхода. Прежде всего необходимо было более внимательно рассмотреть то, что касается субъекта и объекта.

Обращение к работам критиков деятельностного подхода благотворно сказалось на разработке исходной схемы. Убедительные методологические и психологические построения С.Л. Рубинштейна подтвердили справедливость критики и необходимость более глубокой проработки понятий субъекта и объекта в совокупности с понятиями деятельностного подхода. Разработка трехчленной схемы проводилась многими авторами ( напр. А.В. Брушлинским — о недизъюнктивности мышления, О.К. Тихомировым — о смыслах и мотивах ), однако, сами по себе эти исследования не содержат средств, позволяющих схватить пространственно-временную динамику трудовых действий и подойти к постановке задачи синхронизации действия субъекта с процессами окружающего мира. Некоторые средства имеются в работах Н.А. Бернштейна, С.Г. Геллерштейна, И.М. Сеченова, но для решения сложной задачи синхронизации необходимо развернутое описание восприятия как непосредственной данности окружающего мира субъекту. Поэтому нам придется обратиться к подходам, теориям и моделям, в которых имеются средства для фиксации перцептивного феноменального поля. Многие представители деятельностного подхода почти одновременно пришли к необходимости решения ряда проблем восприятия.

П.Я. Гальперин выделил пространственный аспект восприятия и связал его с понятием целостного субъекта. В.П. Зинченко акцентировал образ ситуации, связанный с предметным действием. В.В. Столин, А.А. Пузырей, А. Логвиненко, В.К. Вилюнас анализировали смысловую сторону перцептивного образа. Однако для анализа операторского труда нужны более дифференцированные модели окружающего мира, схватывающие быстрые процессы и позволяющие субъекту подстроиться под них посредством своих действий.

Мы дополнили базовую трехчленку четвертым членом. Понятие “ окружающий мир” становится отдельной независимой образующей базовой схемы. Окружающий мир — совокупность движущихся меняющихся объектов. Окружающий мир характеризуется множеством знакомых предметов, расположенных известным образом, но вместе с тем — и новизной, неопределенностью, неожиданностью. Субъект воспринимает окружение и строит свои действия, сообразуясь со скоростями движения и изменениями предметов, учитывая неожиданность, неопределенность, новизну предметов и событий в окружающем мире. Совокупность движущихся, меняющихся предметов окружающего мира, данных субъекту в восприятии, мы назвали перцептивным миром. В перцептивном мире субъекту дано его собственное тело и управляемый объект, дано собственное действие, которое совершает он двигаясь среди предметов. Совокупность предметов и событий окружающего мира, влияющих на выполнение действия, вместе с пространственными и временными характеристиками действия, образуют пространство и время действия. Очевидно, что оно не совпадает с перцептивным миром. Границы двух, внешние и внутренние, различны. Границы перцептивного мира определяются возможностями восприятия — порогами различения, обнаружения и проч. Специфика штурманского труда — он происходит в удвоенном пространстве и времени, ибо действие штурмана и внутри и вне кабины. Здесь приходится говорить о двойственности перцептивных миров штурмана. Такое удвоение — реальный факт, порождающий реальные проблемы для штурмана, для конструктора, и для психолога, изучающего труд штурмана. Это проблема перехода между мирами, проблема использования данных в одном мире при восприятии другого мира. Это проблема синхронизации действий, изменений в различных пространствах, в которых работает штурман.

Перцептивный мир и действие субъекта — это формы его опыта, который сохраняется в когнитивных структурах и в формах известных предметов. Пространство и время действия — это форма профессионального опыта субъекта, также как и пространство и время восприятия. Пространство и время действия штурмана неоднородны и различаются по плотности. Они определяются предметами и событиями окружающего мира, их плотностью, скоростью движения и характером их воздействия на движение управляемого объекта и на само действие, исполняемое субъектом. Время определяется плотностью движений субъекта, его усилиями при выполнении действия. Пространство и время восприятия и действия имеют смысловой характер, поскольку они определяются целью и опытом субъекта. Тезис о смысловой структуре времени разрабатывал А. Бергсон, на неоднородность пространства указывал В. Вернадский, идею смыслового характера пространства защищал в своих ранних работах А. Лосев. Психологам хорошо знакомы понятие валентностей объектов в поле и топологическая теория жизненного пространства. Согласно К. Левину, динамические процессы в психологическом поле тоже получают пространственное описание. Понятие перцептивного мира необходимо, чтобы привести триаду “субъект-действие-объект” в рабочее состояние: значительная часть пространства и времени действия даны субъекту в перцептивном мире. Через перцептивный мир замыкаются многие связи, необходимые для управления действием. В перцептивном мире субъекту даны движения предметов, которые он сопоставляет с собственными движениями. Благодаря этому возможна синхронизация действий субъекта с процессами окружающего мира. Тело и свое действие даны субъекту иначе, чем предметы окружающего мира.

Для анализа труда важно ввести и различать индивидуального и группового субъекта, индивидуальное и групповое действие. Пространства и времена действий и восприятий отдельных специалистов даже в одной кабине не совпадают. Поскольку подлинным субъектом труда является экипаж, возникает вопрос о координации и синхронизации действий. Феноменологический метод требует рассмотрения сознания во временной перспективе: исполняемое действие и перцептивный мир являются формами настоящего. Прошлое и будущее вводятся в вместе с понятиями опыта и памяти, потребностей, планов, смыслов, ожиданий, антиципаций. Строгость рассмотрения возникает от выбора исходной точки анализа: ею является непосредственная данность сознания. Таким образом четверица, вместе с соответствующими различениями и доработками становится рабочим инструментом, пригодным для реконструкции психологического содержания труда летчиков.

Модели элементарного акта

Среди множества теорий, моделей и походов к изучению операторского труда мы выделили те, которые наиболее близки к основным линиям нашей разработки: имитационные, информационные, информационно-процессуальные и корреляционные модели операторского труда.

 

Имитационные модели.

Они служат хорошим началом инженерно-психологического анализа. Примером может служить модель, разработанная Зигелем и Вольфом. Разделив относительно небольшой, но важный участок трудового процесса на отдельные задачи, определив приоритеты между ними и установив время выполнения каждой — все это делается с помощью опытных специалистов-операторов — задавшись функцией, определяющей зависимость точности и скорости выполнения задачи от индивидуальных особенностей оператора, авторы сумели с достаточно высокой точностью предсказать статистические результаты реальных испытаний, таких как посадка самолета на авианосец, дозаправка в воздухе, воздушный перехват. Модель учитывает гибкость, характерную для опытного специалиста: темп труда зависит от обстоятельств — в сложной обстановке время, которое тратит оператор на одну задачу, может быть сокращено вдвое по сравнению с периодом спокойного, нормального труда. Вместе с тем возрастает и испытываемое напряжение, однако, до некоторого предела, после которого скорость выполнения работы резко снижается. Модель позволяет учесть возможность оператора сократить время на одну задачу за счет резервов групповой деятельности: сплоченности и проч. Таким образом моделируется синхронизация, которая типична для любого труда — замедляя или ускоряя действия, оператор добивается совпадения во времени различных событий трудового процесса. Попытка воплотить идеи модели на отечественной почве недавно увенчались успехом (К.Б. Хролович).

 

Информационные и информационно-процессуальные модели

Большое распространение получила модель Шеннона, определяющая информацию как меру неопределенности сигнала. Информация, которую несет сигнал, зависит от его вероятности: наибольшую информацию несут наиболее редкие из случайных сигналов; сигналы, которые не случайны, не несут никакой информации. Модель Шеннона была использована для моделирования процессов в канале связи между источником и приемником информации. Канал характеризуется ограниченной пропускной способностью: при прохождении через канал часть информации теряется. Психологи использовали эти представления для своих описаний вместе с информационной мерой для определения емкости памяти (1 бит) и меры пропускной способности канала (1 бит/сек). В работах по измерению времени реакции на сигналы, несущие разные количества информации, было установлено, что время реакции возрастает с увеличением неопределенности сигнала.

В последующих работах основное внимание было сконцентрировано на качественном изучении этапов преобразования информации. Это направление получило название анализ преобразований информации или информационно-процессуальный подход. Это направление в свое время было принято как основное в описании труда человека за пультом управления. Анализ преобразований информации оператором предполагает предварительное выделение отдельного поведенческого акта или технологической операции. Основные черты выделенного акта воспроизводятся в лабораторных условиях, а затем подвергаются анатомическому исследованию, цель которых - расчленить целый процесс на отдельные части, измерить время выполнения преобразований в каждой из них, определить характер самих преобразований. Модель целостного процесса позволяет проводить дальнейшие психологические исследования или может быть использована в ходе проектирования или модификации системы “Человек-машина”.

Двигаясь от простого к сложному, рассмотрим два класса моделей — линейные и кольцевые.

 

Модели линейного типа: измерение времени отдельных операций

Главная особенность моделей линейного типа состоит в том, что они используются для временного анализа процесса, который рассматривается как последовательность операций, выполняемых в ходе простого, т.е. одиночного акта. Это отдельный двигательный акт, результаты которого не могут быть улучшены внутри него самого: чтобы улучшить результаты, потребуется выполнить другой акт. Временное описание такого простого акта проводится одновременно с построением качественной модели, блоки которой соответствуют измеряемым процессам. При таком сопутствующем выполнении двух разных видов работ исследователь сталкивается с двумя типами трудностей: 1)измерение времени возможно только при выделении и фиксации начала и конца подпроцесса, т.е. при отделении последовательно расположенных блоков друг от друга; 2) построение структуры требует решения методологической проблемы — определения простого действия, поскольку подобрать практический или экспериментальный аналог одиночного действия трудно. Для временного анализа выбираются и используются информационные или логические модели. Манипулируя материалом или временным режимом предъявления, регистрируя точность ответов и анализируя качество ошибок, сопоставляя результаты с инструкциями и с ответами испытуемого, используя данные неинструментальных наблюдений, исследователи вводят в модель блоки с уже известными временными характеристиками. Так, Бродбент ввел в модель слуховую память и блок последовательного считывания, а Сперлинг — иконическую память и сканирующий блок. Однако, помимо трудностей, связанных с проведением эксперимента, возникает сложность фундаментального порядка: насколько правомерно связывание временного промежутка с блоком-операцией?

Проблема временного анализа схемы или целого процесса необыкновенно сложна. Ее пока не удалось решить ни в одной лаборатории. Препятствием является не только недостаток оборудования, но и парадигма, в которой работает исследователь. В лабораторных условиях исследования перцептивных процессов проводятся отдельно от памяти, от принятия решения и от двигательных процессов. Каждое отдельное исследование строится на основе особой модели. Затем оказывается, что для измерения только одного подпроцесса необходимо решить множество проблем — теоретических, экспериментальных, инженерных. Совместная модель целостного процесса оказывается чрезвычайно искусственной, в ней утрачены все характеристики субъекта, психология сведена к информационному процессу. Если преодолеть полированный фасад математической точности, то возникают вопросы о том, что такое информация, время подпроцесса и др. В качестве примера может быть взята известная дискуссия по поводу результатов измерения количества информации, сохраняемой после однократного предъявления. Сперлинг считал, что вся предъявленная информация сохраняется в течение короткого времени в иконической памяти, а Дик опровергал это утверждение, показывая, насколько неопределенной была процедура считывания по послеинструкции, которую разработал Сперлинг для доказательства своего положения. Положение фокуса внимания на предъявляемой таблице Сперлинг не контролировал, из-за ограниченной длительности опыта распределение сигналов-послеинструкций по строкам не могло быть случайным. Более того, по мере приближения к концу эксперимента испытуемый мог легко прогнозировать действия экспериментатора. Теоретическая проблема возникла и при интерпретации магического числа 7, объема непосредственной памяти. Невозможность решить ряд вопросов: 1) в какой форме хранится информация в магическом объеме, 2) сколько времени, 3) непосредственной память — это один это блок или несколько, 4) сколько единиц составляет объем каждой из частей, 5) одинаково ли время хранения в каждой и т.д. Бесконечная вереница вопросов. Еще более сложным является вопрос о тождестве временной меры, используемой при оценке разных подпроцессов. Из-за этого вместо временного анализа исследователи обращаются к логическому анализу.

Уже здесь заметим, что модели Сперлинга и Нормана и Во не являются чисто линейными, поскольку содержат блоки кольцевого типа. Такая кольцевая операция содержится и в модели Бродбента, который назвал ее репетицией (внутренней подготовкой) внешнего, явного ответа. Такая операция позволяла поддержать в памяти следы входной информации.

Линейные модели являются редкостью. Со времени Дондерса новую попытку построить модель линейного типа предпринял Стернберг. Полученная им линейная функция y=ax + b достаточно хорошо аппроксимирует результаты измерения времени поиска в памяти одиночного знака (буквы или цифры). Из трех величин, которые входят в ее состав, две первых, а и х, легко поддаются интерпретации — множитель а обозначает время просмотра в памяти одного знака, аргумент х обозначает число знаков в оперативной памяти. Свободный член b, который можно интерпретировать как суммарное время, складывается из длительностей трех процессов: кодирования при приеме информации, двоичного решения в процессе поиска в памяти и организации ответа. Он является слишком громоздким и пока не поддается экспериментальной проверке. Вопрос о том, как организованы блоки модели, последовательно или параллельно, пока не удалось решить с помощью экспериментов. Отметим, что Стернберг применял дисперсионный анализ с целью выделить зависимые и независимые факторы. Если дисперсия определяется как сумма независимых факторов, то соответствующие факторам блоки соединены последовательно. Взаимодействия между факторами означали бы параллельной соединение.

Мейцнер и Трессельт разложили время простой реакции, используя данные о латентном времени вызванных потенциалов коры. Согласно их модели, зрительный сигнал поступает в первичные поля зрительной коры приблизительно через 30 мс. Таким же является время проведения сигнала от моторной коры до двигательного ответа. Если из времени простой двигательной реакции на зрительный стимул, которое в среднем равно 160 мс, вычесть указанные длительности, то останется 100 мс, что авторы интерпретировали как время центральной обработки стимула. В линейной модели авторов имеется четыре блока — высшие центры, задержка, память и субъективное ощущение. Модель оказалась пригодной для описания эффектов зрительной маскировки стимулов: при подборе пространственно- временных условий предъявления вместо слова








Date: 2015-11-14; view: 36; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.021 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию