Главная Случайная страница


Полезное:

Как сделать разговор полезным и приятным Как сделать объемную звезду своими руками Как сделать то, что делать не хочется? Как сделать погремушку Как сделать неотразимый комплимент Как противостоять манипуляциям мужчин? Как сделать так чтобы женщины сами знакомились с вами Как сделать идею коммерческой Как сделать хорошую растяжку ног? Как сделать наш разум здоровым? Как сделать, чтобы люди обманывали меньше Вопрос 4. Как сделать так, чтобы вас уважали и ценили? Как сделать лучше себе и другим людям Как сделать свидание интересным?

Категории:

АрхитектураАстрономияБиологияГеографияГеологияИнформатикаИскусствоИсторияКулинарияКультураМаркетингМатематикаМедицинаМенеджментОхрана трудаПравоПроизводствоПсихологияРелигияСоциологияСпортТехникаФизикаФилософияХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника






РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ — часть мировой фи­лософии, обладающая значительным историческим, содержательным и идейным своеобразием





РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ —часть мировой фи­лософии, обладающая значительным историческим, содержательным и идейным своеобразием. Первые опыты русского философствования восходят к древне-киевской эпохе и связаны с принятием христианства на Руси. Наряду с евангельским вероучением, главным ис­точником и проводником философских идей на русской

почве становится патриотическая литература и, прежде всего, учения восточных отцов Церкви. Достаточно сложной теоретической и методологической пробле­мой является определение специфики средневековой Р.Ф., степени ее оригинальности и самостоятельности. По мнению многих исследователей, это был период до-национальной философии, "пролог философии". Под­линно же оригинальная национальная Р.Ф. появляется только в 19 в. Одной из значимых причин длительного философского молчания многими специалистами счи­тается тот факт, что Библия пришла на Русь сразу в сла­вянском переводе, что отрезало русскую культуру от античных источников. В результате Средневековая Русь развила глубочайшее "умозрение в красках" (Е.Н.Трубецкой), но не выработала такого же уровня мировоззрение в понятиях. Действительно, в силу ряда причин философия в России не знала столь плодотвор­ного периода развития, как, например, средневековая схоластика в Европе. Тем не менее, период с 10 по 17 в. не может быть выброшен из истории философии в Рос­сии. Именно на этом этапе были заложены истоки ее своеобразия, основные понятийные структуры, спосо­бы и модели рассуждения, ключевая проблематика, что и позволило Р.Ф. достигнуть в 19—20 вв. высочайшего расцвета. Включение категорий христианского мышле­ния в духовный мир Древней Руси радикально измени­ло установки языческого восприятия мира со свойст­венным ему натуралистическим пантеизмом. На перед­ний план выходит напряженное противостояние духа и материи, в мире и человеке усматривается непримири­мая борьба двух противоположных начал, олицетворя­емых Богом и дьяволом, утверждается идея индивиду­альной моральной ответственности. Данные идеи раз­виваются древнерусской мыслью не столько в понятий­но-категориальной форме, сколько через художествен­но-пластические образы, что формирует характерное для Р.Ф. в целом тяготение к живому, образному слову, публицистичность, особый интерес к исторической и нравственно-этической проблематике, ее тесное пере­плетение с художественной литературой, в целом рассредоточенность во всем контексте культуры, исполь­зование обширной гаммы выразительных средств. Придавая своеобразие философствованию, данная осо­бенность одновременно и тормозила его развитие в России, что давало некоторым критикам европоцент­ристского направления возможность вообще отрицать наличие оригинальной Р.Ф. Изначально философия трактуется русскими книжниками как род богопознания, возвышенного стремления к Софии — Премудро­сти Божьей, что формировало устойчивую для Р.Ф. тра­дицию соединения ее с художественно-символическим



осмыслением бытия и легло в основу русской софиологии. Одновременно, начиная с трактата киевского мит­рополита Илариона "Слово о законе и благодати", ут­верждается чрезвычайно значимая для Р.Ф. идея проти­вопоставления благодати закону, погруженному в суету земных страстей и чуждому представлению о высшем благе. В целом для русской средневековой философии характерно столкновение рационалистической и иррационалистической, точнее, сверхрационалистической, парадигм интерпретации христианства, хотя и в не столь явной логико-категориальной форме, как в запад­ной мысли. Чаще всего это приобретало форму чисто богословских споров, за которыми скрывались проти­воположные социально-политические и нравственно-духовные установки. Наиболее явно указанная тенден­ция проявилась уже в 15 в. в столкновении нестяжате­лей (Нил Сорский) и иосифлян (Иосиф Волоцкий). Внешним поводом для спора было отношение к собст­венности, но по существу речь шла о началах и преде­лах христианской жизни и делания. Столкнулись два религиозных замысла, две правды — правда социаль­ного (политического) служения и отсюда равнодушие к культурному творчеству, сведение веры к благочинию и начетничеству (иосифляне) и правда внутреннего, ду­ховного творчества на основе личностного диалога с Богом (нестяжатели). В последнем случае значитель­ную роль сыграл исихазм, создавший этико-аскетическое учение о пути человека к единению с Богом. В ко­нечном счете победило иосифлянство, что в итоге спо­собствовало укреплению состояния духовной косности и неподвижности, подавления свободы. Тот же "сцена­рий" разрешения идейных споров был воспроизведен и "книжной справой" 17 в. Указанные столкновения парадигмально задали как модель развития философии в России, так и ее проблемную и содержательную на­правленность в тесной связи с социально-политически­ми процессами. Практически вплоть до сегодняшнего дня Р.Ф. находится в этом проблемном круге, как и в поиске способов выхода из него. Собственно западная философская традиция уже в послемонгольский пери­од приходила на Русь через Великое княжество Литов­ское. Ключевое влияние на развитие философии в Рос­сии в контексте западных традиций оказала Киево-Могилянская академия и особенно творчество Петра Мо­гилы. Особенно значимой в 17 в. в Москве оказалась деятельность лидера "латинского" направления Симео­на Полоцкого. Новые тенденции в развитии философии в России обнаруживаются в 18 в. в контексте реформ Петра I и связаны в идейном плане, прежде всего, с де­ятельностью Феофана Прокоповича. 18 в. стал перио­дом формирования русской секулярной культуры и за-



ложил все последующие противоречия социально-по­литического и духовного развития России, в том числе и в области философии. Типичным для данного столе­тия было так называемое "вольтерьянство", весьма со­звучное критическому духу эпохи, ее тяге к переменам, ставшее в конечном счете одним из источников идейно­го радикализма и нигилизма 19—20 вв. Другая тенден­ция выразилась в стремлении создать новую нацио­нальную идеологию, своеобразно опиравшуюся на идеи гуманизма, научности, образованности (М.В.Ло­моносов, Н.И.Новиков). Сюда же примыкают антропо­логические учения Радищева и А.И.Галича. Антропо­логизм с этих пор становится фундаментальной чертой РФ. Одновременно к концу века на передний план вновь начинает выходить мистическая традиция (Паисий Величковский, Сковорода), а также традиция ма­сонства, ставшего первой реакцией русской мысли на односторонний интеллектуализм просветительства, выражением ее поворота к личностному поиску сокро­венного смысла жизни. Время рождения русской наци­ональной философии как особого типа философствова­ния, принципиального опознающего себя "иным" по отношению к философии западной, — первая полови­на 19 в. Патриотический подъем первой четверти века, потребность осмыслить результаты преобразований предыдущего столетия в контексте массового ознаком­ления с европейским укладом и образом жизни, стрем­ление к формированию в России общества справедли­вости, освоение немецкой философии стали побуди­тельным мотивом того, что РФ., начиная с П.Чаадаева, изначально заявляет о себе как философия истории с центральной проблемой осмысления — "Россия и За­пад", причем проблема эта формулируется именно как религиозно-метафизическая в форме вопроса: каков путь России и русского народа в мире, тот ли, что и путь народов Запада, или это совершенно особый путь? Русская судьба представляется трагической и мучи­тельной, что вызывает особенно мучительную рефлек­сию мысли. Старый спор "латинствующих" и "греко-филов" приобретает форму спора "западников" и "сла­вянофилов", задающего парадигму и проблемное поле Р.Ф. 19—20 вв. При этом философско-историческая и социально-философская проблематика одновременно оказывается онтологией, гносеологией, антропологией и этикой, пронизанными религиозным содержанием или по крайней мере (во внешне атеистических направ­лениях) религиозным пафосом. Такая многоликость ка­тегориальных структур и ходов мысли придает особую сложность интерпретации РФ., изначально ориентиро­ванной на примирение и синтез разума, чувства, воли, науки, искусства, религии ("свободная теософия", по

В.С.Соловьеву), а также задает ее жанровую специфи­ку, особенно на первых этапах, в форме свободной пуб­лицистики либо произведений художественной литера­туры, не требующих жесткой категориальной и логиче­ской проработки проблемы и в то же время открываю­щих предельно широкие горизонты для философство­вания. Отсюда то значение в постановке философских проблем, которое имела русская литература (Н.В.Го­голь, Ф.М.Достоевский, Л.Н.Толстой и др.), а также преобладание или значительный вес свободно написан­ных статей в творчестве И.Киреевского, В.С.Соловье­ва, Леонтьева и многих других. Совершенно не случай­но в этой связи формирование в конечном счете пре­дельно индивидуального и неповторимого по кратко­сти и глубине стиля философствования Розанова. Осо­бое место в развитии Р.Ф. сыграло славянофильство 1840—1850-х, в рамках которого философия истории, усматривающая в православии основу своеобразия русского исторического процесса, с необходимостью перерастает в религиозную философию. Именно в творчестве А.Хомякова, И.Киреевского и др. была чет­ко заявлена потребность русской культуры в создании самобытной национальной философии и определены ее ключевые проблемы, особенности, категориальные структуры, причем в контексте ставшей в дальнейшем традиционной критики "отвлеченных начал" западной рационалистической философии. Структурообразую­щим принципом философии славянофилов стало уче­ние о целостности духа как фундаментального принци­па бытия, познания, этики взаимоотношений между людьми, основы достижения с помощью верующего разума и любовного делания синтетического живого знания, которое и должно лечь в основу как индивиду­ального мировоззрения, так и общественного строя. Данная установка воплощается в Р.Ф. в понятии собор­ности как всеобщего метафизического принципа бы­тия, а также в утверждении примата внутренней свобо­ды по отношению к внешней, что, выражая внутрен­нюю потребность общества в формировании нового типа личности, одновременно вело у славянофилов к недооценке правового регулирования поведения лю­дей. Более того, слабость правовых форм рассматрива­лась в качестве преимущества русского общества, от­личающего его от западного, которое пошло путем атомизации и "внешней правды". Такая постановка про­блемы одновременно становится основой углубления идеи русского мессианства, истоки которого были зало­жены еще в средневековый период выдвижением идеи "Москва — третий Рим". Следует подчеркнуть, что указанная мыслительная структура, хотя и в иных кон­текстах, была характерна и для "западничества" в раз-

личных его тенденциях, что во многом было иницииро­вано Герценом, когда, оказавшись в эмиграции, он горько разочаровался в Западе с его "мещанством" и начал поиск в направлении такой философии, которая соединяла бы западные преимущества с русским свое­образием. Идеи Герцена выступили философско-мировоззренческой основой русского народничества. Вто­рая половина 19 в. стала временем профессионализа­ции философского творчества и формирования ориги­нальных философских систем. Во внешнем плане это был период выдвижения на передний план позитивиз­ма и материализма (нашедшего завершение в русском марксизме). Хотя эти тенденции сыграли значительную инициирующую роль (прежде всего "субъективный ме­тод" в социальном познании Лаврова и Михайловского и претендующая на научность марксистская социаль­ная теория) в активизации философских дискуссий, ибо требовалось дать серьезный ответ на их теоретиче­ские и практические установки, однако значимой фило­софской новизной и оригинальностью они в целом не обладали. Действительно оригинальная и плодотвор­ная линия философии складывается в рамках критиче­ски наследующей ранним славянофилам, внутренне дифференцированной, но вырастающей на общей фун­даментальной православной основе, линии религиоз­ной философии (В.Соловьев, Леонтьев, Лопатин, С.Н.Трубецкой, Е.Н.Трубецкой). Фундаментальной па­радигмой философствования становится сформулиро­ванная В.Соловьевым метафизика всеединства, полага­ющая в основание философии не абсолютные идеи и иные абстрактные сущности, а конкретно сущее и представляющая собой принципиально неисчерпаемый объект для философской рефлексии. При этом основ­ной идеей В.Соловьева становится идея богочеловечества, что ведет к пониманию христианства не только как данности, но и как задания, обращенного к челове­ческой свободе и активности, направленных на соеди­нение в теургическом процессе (богодействии) двух природ, божеской и человеческой. Система В.Соловье­ва оказывается рубежной в истории Р.Ф., как бы "этало­ном" для всех последующих русских мыслителей, даже если сами идеи В.Соловьева ими и не принимались. Одновременно важнейшие "задания" философии по­ставили антропологические открытия Достоевского. Новый этап в развитии Р.Ф. начинается на рубеже 19— 20 вв. Преодолев через кантианство искус позитивизма и марксизма, наиболее мыслящая часть русской интел­лигенции поворачивает к "идеализму", первоначально этическому, а затем и религиозно-метафизическому (Струве, С.Булгаков, Бердяев, Франк и др.). Значитель­ную роль в русском религиозно-философском ренес-

сансе начала 20 в. сыграли проблемы, поставленные "антихристианством" Ницше, ибо требовалась углуб­ленная проработка их на почве христианства. Начина­ется особенно острое осмысление тем Достоевского, в чем инициирующую роль сыграло творчество Д.Ме­режковского и Розанова. Ценность личности и личной судьбы была противопоставлена господствовавшей весь 19 в. ценности социальности, что вовсе не означа­ло отрешения от социально-философской проблемати­ки. Усиливается профессионализация философии, в чем значительную роль сыграли философы, группиро­вавшиеся вокруг журнала "Логос". К 1920-м Р.Ф. до­стигает стадии расцвета и начинает приобретать строго рефлексивные формы, фактически формулируя все ве­дущие программы мировой философии 20 в., не теряя при этом, в отличие от аналогичных или близких на­правлений западной мысли, глубин феноменолого-герменевтической проработки христианства, опознаваемо­го в качестве адекватного фундамента гуманистическо­го мировоззрения современности. Вполне обоснован в этой связи вывод, что Р.Ф. стала побудительным факто­ром движения бурно модернизирующегося российско­го общества к реформации на православной почве, со­рванной национальной катастрофой 1917. В результате внутри страны развитие свободной и оригинальной фи­лософии было грубо пресечено. В эмиграции расцвета­ет творчество многих русских мыслителей (Бердяев, Шестов, И.Ильин и др.), однако, не имея национальной почвы для своевременного и адекватного отклика на высказываемые идеи, эмигрантская философия факти­чески завершает свое существование с уходом из жиз­ни в 1940—1950-е основных ее представителей. В ка­честве наиболее существенной черты Р.Ф. обычно рас­сматривают ее принципиальный онтологизм, ибо, по мнению большинства русских мыслителей, в том числе и нерелигиозной (например, "диаматовской") ориента­ции, обычная, характерная для западной философии, субъект-объектная установка не проникает во внутрен­нюю реальность предмета. Цель же состоит в "бытийственном", целостном вхождении познающего челове­ка в существующее, чем достигается подлинное его по­знание. Истинное метафизическое бытие, а в конечном счете, бытие Бога — изначально открыто человеку, т.е. сознание не только достигает бытия, но от бытия, соб­ственно, всегда исходит, поскольку по самой своей при­роде находится внутри бытия. Познание истины есть пребывание, жизнь в истине, "внутреннее соединение с истинно сущим" (В.Соловьев) на фундаменте веры как живого понимания бытия. Жизнь есть именно реальная связь между "Я" и бытием, в то время как "мышле­ние" — только идеальная связь между ними. Религиоз-

но это означает, что не стремление к Богу, а бытие в Бо­ге составляет фундаментальную основу переживания мира. Поэтому "интуиция всеединства есть первая ос­нова всякого знания" (Франк). Возможность органиче­ского включения человека в структуру всеединства за­дается интуицией Софии, особенно глубоко прорабо­танной С.Булгаковым. Философия в софиологическом контексте оказывается не абстрагированным, обезли­ченным, отстраненным видом познания бытия, но, на­против, личностно укорененным, связанным со всем существом человека драматическим сопереживанием реальности (особенно ярко у Бердяева, Шестова, Фран­ка). Не случайно в Р.Ф. с течением времени усиливает­ся экзистенциальная трактовка бытия и познания, при которой "прорыв в бытие" через трагические экзистен­циальные потрясения рассматривается в качестве сред­ства преодоления объективирующей роли традицион­ного человеческого мышления и действия (Бердяев, Шестов). Такой ориентации философии на аналитику и прояснение глубоко выстраданного экзистенциального опыта и соответственно "некабинетный" стиль фило­софствования способствовал никогда не бывший осо­бенно благоприятным социальный климат России, где человек и социум всегда находились в "пограничной ситуации" в прямом и переносном смысле слова. Зако­номерно, что в противоположность рационалистичес­кой модели познания и кантовскому трансцендентализ­му Р.Ф. выдвигает на передний план концепцию мисти­ческого познания, нашедшего исключительно глубокое выражение в интуитивизме Н.О.Лосского и концепции "непостижимого" Франка. Основной принцип интуи­тивизма (в логике всеединства) — "все имманентно всему". Непостижимое, по Франку, не есть непознавае­мое, о его существовании мы знаем до всякого позна­ния, соответственно познание есть прежде всего само­познание индивида в форме "ведающего неведения". К постижению бытия не ведет вообще никакой внешний путь, ибо в таком случае мы и получаем только внеш­нее знакомство с действительностью, к тому же огра­ниченное лишь данным моментом восприятия. Однако смысл познания помимо самого акта познания состоит именно в его трансцендентности. Разум при этом не ис­ключается, но включается в систему всеохватывающе­го интуитивно-эмоционального (сердечного) познания мира как необходимая, но не высшая форма постиже­ния. Таким образом, должно наличествовать внутрен­нее свидетельство бытия, без которого факт познания остается необъяснимым. Это внутреннее свидетельст­во, что показали еще славянофилы в концепции "живознания", есть вера как первичная и совершенно непо­средственная очевидность, мистическое проникнове-

ние в самое бытие. Своего высшего выражения онтоло­гизм Р.Ф. достигает в опирающейся на принципы имяславия символической онтологии Лосева и Флоренско­го, фактически предварившей, но на более глубокой ос­нове, лингвистический поворот философии 20 в. В ре­зультате Р.Ф. опирается на совершенное своеобразное понимание истины (как "естины", по Флоренскому) в качестве конкретно-онтологического, живого знания, трактуемого как "добро", "норма", "должное быть". Иными словами, онтология оборачивается этикой, ко­торая, в свою очередь, оказывается философией, исто­рией и социальной философией. Результатом выступа­ет профетический и эсхатологический характер Р.Ф., ее ориентация на обоснование путей утверждения Царст­ва Божия на Земле. Опасность этой идеи была осозна­на русскими мыслителями слишком поздно. Поэтому не случайно столь широкое распространение в русской культуре различного рода утопических проектов как чисто религиозного (например, у Федорова), так и бо­гоборческого плана (различные версии марксизма). Массовое и теоретическое сознание весьма редко ори­ентировалось на размеренность, порядок, закончен­ность начатого дела и в противоположность этому про­воцировало надежду на чудо, необычайный экспери­мент, фантастический прожект. Обоснование подобных упований обычно сочеталось с обличением буржуазно­сти и мещанства западной цивилизации, что, в частно­сти, выразилось в очень раннем противопоставлении в русской мысли культуры и цивилизации. Социально-практически данная ситуация принимала форму столк­новения концептов и практик богочеловечества и человекобожия, противоположность конструктивности и деструктивности (нигилистичности) которых глубо­чайшим образом раскрыта в знаменитом сборнике "Ве­хи". Системообразующей чертой подобных праксеологических социально-философских ориентации являет­ся, по Франку, изначально присущая русскому мента­литету религиозная этика коллективного человечества ("общинность"), или "мы-философия". Идея единого (органичного) целого, только внутри которого индиви­дуум может найти свое истинное "Я" и вообще реше­ние всех проблем, доминирует в большинстве русских философских доктрин, начиная с "учения о Церкви и соборности" Хомякова. Соответственно другой фунда­ментальной чертой Р.Ф. выступает глубокий и своеоб­разный, органически, а не индивидуалистически ори­ентированный антропологизм, точнее, в силу указанно­го синтетизма и символизма русского философского мышления, онтология по сути является антропологией и наоборот. Отсюда столь напряженные размышления в Р.Ф. о смысле жизни, ориентированном на спасение ду-

ши как условия спасения мира. При этом с развитием Р.Ф. в ней усиливается тенденция к персоналистическому индивидуализму (Бердяев, Шестов, Бахтин) или, по крайней мере, мягкому универсализму (Франк, И.Ильин, Лосский), ориентированных на философское обоснование путей утверждения в общественной жиз­ни религиозно фундированных социально-правовых форм, гарантирующих права и свободы человека без атомизации общества. Противопоставление органицизма и этического персонализма постепенно начинает сниматься, чему во многом способствовала и формиру­ющаяся символическая онтология (лосевская концеп­ция мифа как данной в слове чудесной личностной ис­тории). Современный этап развития духовной культу­ры России характеризуется возрождение национальной философской традиции, которая, будучи выраженной на философском языке конца 20 в., оказывается чрез­вычайно созвучной переходному характеру националь­ной и мировой истории, подтверждая изначально за­фиксированный профетический характер Р.Ф. (См. так­же Софиология, Всеединство, В.Соловьёв, Франк, Бердяев, Шестов, С.Булгаков, Шпет, М.Бахтин, Флоренский, Евразийство, Карсавин.)

Г.Я. Миненков








Date: 2015-09-23; view: 57; Нарушение авторских прав

mydocx.ru - 2015-2018 year. (0.011 sec.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав - Пожаловаться на публикацию